Annotation

Во время архипастырства в Фессалониках с амвона кафедрального храма свт. Григорий Палама произнес большую часть своих 63 омилий, подтверждающих его глубокую духовность, богословские дарования и преданность Церкви. Хотя омилии посвящены по преимуществу аскетико-нравственной и социально-патриотической тематике, в них находится место и для умозрений о нетварном Фаворском свете (в омилиях 34, 35 «На Преображение Господне»). Палама предпочитает говорить высоким стилем с тем, чтобы «лучше возводить распростёртых на земле, нежели низводить из-за них пребывающих на высоте».

Свт. Григорий Палама. Омилии.

Омилия I [1]

Омилия II [2]

Омилия III [4]

Омилия IV [6]

Омилия V [7]

Омилия VI [9]

Омилия VII [12]

Омилия VIII [14]

Омилия IX [16]

Омилия X [17]

Омилия XI [18]

Омилия XII [31]

Омилия XIII [32]

Омилия XIV [35]

Омилия XV [39]

Омилия XVI [44]

Омилия XVII [51]

Омилия XVIII [61]

Омилия XIX [68]

Омилия XX [76]

Омилия XXI [79]

Омилия XXII [87]

Омилия XXIII [93]

Омилия XXIV [100]

Омилия XXV [101]

Омилия XXVI [107]

Омилия XXVII [115]

Омилия XXVIII [118]

Омилия XXIX [124]

Омилия XXX [132]

Омилия XXXI [135]

Омилия XXXII [140]

Омилия XXXIII [145]

Омилия XXXIV [149]

Омилия XXXV [159]

Омилия XXXVI [165]

Омилия XXXVII [170]

Омилия XXXVIII [183]

Омилия XXXIX [187]

Омилия XL [189]

Омилия XLI [199]

Омилия XLII [205]

Омилия XLIII [207]

Омилия на 22–е воскресное Евангелие [215]

Омилия на 23–е воскресное Евангелие [217]

Омилия о Православной вере [219]

Беседа на спасительное Рождество Пренепорочныя Владычицы нашея Богородицы и Приснодевы Марии [221]

Беседа на 17–е воскресенье Евангельских чтений по Матфею, говорящее о Хананеяныне.

Беседа в день памяти Святаго Апостола и Евангелиста и Христу весьма возлюбленнаго Иоанна Богослова; в ней говорится и о любви к Богу и к ближнему [248]

Беседа на второе воскресенье Евангельских чтений по Луке, говорящее: «Якоже хощете да творят вам человецы, и вы творите им такожде»; в ней же говорится и против ростовщиков [270]

Беседа на третье воскресенье Евангельских чтений по Луке, заключающее изложение текста о воскрешенном Господом сыне вдовицы; в ней же говорится и относительно того, что мы должны снисходить и сострадать друг к другу [285]

Беседа на четвертое воскресенье Евангельских чтений по Луке, говорящее: «Изыде сеяй сеяти семене своего»; в ней же говорится и о том, что прежде этого сеяния, для того, чтобы оно было успешным, нам надлежит добрыми делами украсить свою душу [295]

Беседа о том, что непрестанное общение с Богом путем молитвы и псалмопения является основанием и утверждением всякого блага и предотвращением и освобождением от всякого зла и от всякого злого состояния [317]

Беседа, произнесенная в праздник Введения во Храм (во Святая Святых) Пречистыя Владычицы нашея Богородицы [330]

Беседа на Введение во Святая Святых Пречистыя Владычицы нашея Богородицы и Приснодевы Марии и об Ея богоподобном образе жизни в оном месте [340]

Беседа, говорящая о том, что после пришествия Господня во плоти, как награда увеличилась для праведно живущих, так и наказание умножилось для непокоряющихся; в ней же говорится и о различных страстях и добродетелях.

Беседа, произнесенная в Неделю Праотец; в ней же говорится и о тех, которые нерадят о слышании учения, ссылаясь на неблагоприятные обстоятельства и телесные потребности [486]

Беседа о Святых и Страшных Христовых Тайнах, произнесена была за четыре дня до Рождества Христова [499]

Беседа произнесенная в Неделю Отец, говорящая о родословной по плоти Господа нашего Иисуса Христа и о в девстве родившей Его Приснодеве и Богородице [512]

Беседа на Спасительное Рождество во плоти Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа [526]

Беседа о том, что совершается в чинопоследовании Таинства Крещения; в ней же говорится и о покаянии и о словах о сем предмете, сказанные Иоанном Крестителем.

Беседа, произнесенная на Святой Праздник Светов (Богоявление); в ней же находится посильное разъяснение тайны Христова Крещения [555]

Беседа на 12–е воскресение Евангельских чтений по Луке, имеющая своим предметом чудесное исцеление десяти прокаженных; в ней же говорится о мире с Богом, о мире с самим собою (внутреннем мире) и о мире друг с другом [569]

Беседа на 15–е воскресение Евангельских чтений по Луке, имеющая своей темой исправление и спасение начальника мытарей Закхея; в ней же говорится и против сребролюбия [575]

Беседа к сетующим на приключающиеся нам отовсюду разнообразные невзгоды [600]

Слово Св. Григория Паламы обещанное в письме, к Иоанну и Феодору Философам, устанавливающее кто — спасающиеся, а кто — нет, и о плодах духовной пауки, а также относительно страстей, порождающих другие страсти и против тех людей, которые гордятся познаниями в философии без того, чтобы при этом позаботиться о стяжании добродетели [620]

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

119

120

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

132

133

134

135

136

137

138

139

140

141

142

143

144

145

146

147

148

149

150

151

152

153

154

155

156

157

158

159

160

161

162

163

164

165

166

167

168

169

170

171

172

173

174

175

176

177

178

179

180

181

182

183

184

185

186

187

188

189

190

191

192

193

194

195

196

197

198

199

200

201

202

203

204

205

206

207

208

209

210

211

212

213

214

215

216

217

218

219

220

221

222

223

224

225

226

227

228

229

230

231

232

233

234

235

236

237

238

239

240

241

242

243

244

245

246

247

248

249

250

251

252

253

254

255

256

257

258

259

260

261

262

263

264

265

266

267

268

269

270

271

272

273

274

275

276

277

278

279

280

281

282

283

284

285

286

287

288

289

290

291

292

293

294

295

296

297

298

299

300

301

302

303

304

305

306

307

308

309

310

311

312

313

314

315

316

317

318

319

320

321

322

323

324

325

326

327

328

329

330

331

332

333

334

335

336

337

338

339

340

341

342

343

344

345

346

347

348

349

350

351

352

353

354

355

356

357

358

359

360

361

362

363

364

365

366

367

368

369

370

371

372

373

374

375

376

377

378

379

380

381

382

383

384

385

386

387

388

389

390

391

392

393

394

395

396

397

398

399

400

401

402

403

404

405

406

407

408

409

410

411

412

413

414

415

416

417

418

419

420

421

422

423

424

425

426

427

428

429

430

431

432

433

434

435

436

437

438

439

440

441

442

443

444

445

446

447

448

449

450

451

452

453

454

455

456

457

458

459

460

461

462

463

464

465

466

467

468

469

470

471

472

473

474

475

476

477

478

479

480

481

482

483

484

485

486

487

488

489

490

491

492

493

494

495

496

497

498

499

500

501

502

503

504

505

506

507

508

509

510

511

512

513

514

515

516

517

518

519

520

521

522

523

524

525

526

527

528

529

530

531

532

533

534

535

536

537

538

539

540

541

542

543

544

545

546

547

548

549

550

551

552

553

554

555

556

557

558

559

560

561

562

563

564

565

566

567

568

569

570

571

572

573

574

575

576

577

578

579

580

581

582

583

584

585

586

587

588

589

590

591

592

593

594

595

596

597

598

599

600

601

602

603

604

605

606

607

608

609

610

611

612

613

614

615

616

617

618

619

620

621

622

623

624

625

626

627

628

629

630

631

632

633

634

635

636

637

638

639

640

641

642

643

644

645

646

647

648

649

650

651

652

653

654

655

656

657

658

659

660

661

662

663

664

665

666

667

668

669

670

671

672

673

674

675

676

Свт. Григорий Палама. Омилии.

СВЯТИТЕЛЬ ГРИГОРИИ ПАЛАМА
БЕСЕДЫ (ОМИЛИИ)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Омилия I. О сохранении мира друг с другом. Сказанная на третий день по прибытии Св. Григория Паламы в Фессалоники.

Омилия II. В Неделю притчи Господни о Мытаре и Фарисее.

Омилия III. На притчу Господню о спасенном блудном сыне.

Омилия IV. На Евангелие о Втором Пришествии Христовом и о милосердии и благотворении.

Омилия V. На Сретение Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, в ней же говорится и о целомудрии и о противоположном ему зле.

Омилия VI. Увещательная к Посту. В ней же в кратком изложении говорится и о создании мира. Сказана была на первой седмице Поста.

Омилия VII. Иная о Посте.

Омилия VIII. О вере. В ней же и изложение Православного Исповедания

Омилия IX. Во время поста и молитвы.

Омилия X. Во вторую неделю Святой Четыредесятницы, заключающая изложение Евангельской истории об исцелении Господом расслабленного в Капернауме; в ней так же говорится и относительно несвоевременно разговаривающих друг с другом в церкви во время священных Богослужений.

Омилия XI. О честном и животворящем Кресте.

Омилия XII. В Неделю четвертую Святыя Четыредесятницы, заключающая изложение чтомого в тот день Евангелия; в ней же говорится и о радении относительно внутренних помыслов.

Омилия XIII. В Пятую Неделю Поста; в ней же говорится и о творении милостыни.

Омилия XIV. На Благовещение Пречистыя Владычицы нашея Богородицы и Приснодевы Марии.

Омилия XV. В Неделю Ваий.

Омилия XVI. О Домостроительстве Воплощения Господа нашего Иисуса Христа, и о благодатных дарованиях, проистекших благодаря сему, для истинно верующих в Него; и о том, почему Бог, Который мог многочисленными способами освободить человека от тирании диавола, именно сие домостроительство употребил. Сказана сия Беседа была во Святую и Великую Субботу.

Омилия XVII. На Евангелие Новой Недели (Фомина Воскресения), объясняющая Тайну Субботы и Господняго Дня.

Омилия XVIII. В Неделю Мироносиц. В ней же говорится также и о том, что первая Богородица узрела Господа Воскресшего из мертвых.

Омилия XIX. На Евангелие Христово о Самаряныне, и о том, что долженствует презирать земные блага жизни.

Омилия XX. На восьмое воскресное утреннее Евангелие от Иоанна; в ней же говорится и о том, что те которые до конца с благочестием пребывают во время Богослужений в храме, сподобятся великих даров.

Омилия XXI. На Вознесение Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа; в ней же говорится и о том, как исполняется законная (ветхозаветная) Суббота.

Омилия XXII. На тот же Праздник (Вознесение Бога и Спаса нашего Иисуса Христа); в ней же говорится о страстях и добродетелях.

Омилия XXIII. На 10–е утреннее воскресное Евангелие; в ней же говорится и о предлежащей нам брани, как в чувственной области, так и духовной.

Омилия XXIV. О совершившемся в день Пятидесятницы явлении и раздаянии Божественного Духа; в ней же говорится и о покаянии.

Омилия XXV. Произнесенная в Неделю Всех Святых.

Омилия XXVI. Произнесенная во время жатвы; в ней же говорится и о духовной жатве.

Омилия XXVII. И эта омилия была произнесена во время жатвы; в ней же говорится и о имеющей для нас быть духовной жатве.

Омилия XXVIII. Произнесенная в праздник Святых и Верховных Апостолов Петра и Павла.

Омилия XXIX. Имеющая своей темой исцеление расслабленного в Капернауме, о котором повествует Евангелист Матфей; в ней же говорится и о печали ради Бога.

Омилия XXX. Заключающая в себе изложение о слепцах, прозревших в доме, о чем повествует Евангелист Матфей. В ней же говорится и о том, что невозможно истинно иметь веру без наличия покаяния.

Омилия XXXI. Произнесенная на молебном пении, совершаемом в первый день августа.

Омилия XXXII. Его же омилия на 9–е воскресное Евангелие по Матфею; в ней же говорится и об искушениях.

Омилия XXXIII. О добродетелях и противоположных им страстях, и о том, что «мир», «миродержителем» которого является диавол, это — не Божия тварь, а это — те, которые, вследствие злоупотребления тварью, покорились ему. Произнесенная на молебне.

Омилия XXXIV. На святое Преображение Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа; в ней доказывается, что Свет, бывший при Преображении, является несозданным.

Омилия XXXV. На то же Преображение Господне; в ней доказывается, что хотя божественный Свет, бывший при Преображении, и был не созданным, однако он не есть существо Божие.

Омилия XXXVI. На 11–е воскресение Евангельских чтений по Матфею, имея темой чтомую притчу: «Уподобися царствие небесное человеку царю, иже восхоте стязатися о словеси (срабы своими)»; в ней же говорится и о долготерпении и сострадании.

Омилия XXXVII. На всечестное Успение Всепречистыя Владычицы нашея Богородицы и Приснодевы Марии.

Омилия XXXVIII. На 1–е утреннее воскресное Евангелие (Мф. 28:16–20); в ней говорится и о том, что божественное крещение не достаточно для спасения человека, если при этом он не проявляет тщания соблюдать Божии заповеди.

Омилия XXXIX. Произнесенная на молебном пении, совершаемом по случаю небывалой и непрекращающейся смертоносной эпидемии, бешенствовавшей в то время.

Омилия XL. О всечестном Христовом Предтечи и Крестителе Иоанне.

Омилия XLI. На 14–е воскресение Евангельских чтений по Матфею: на притчу о звании на брак сына; в ней же — и относительно говорящих: зачем Бог позвал также и тех, которые откажутся или же на деле не отзовутся на приглашение, и зачем Он сотворил таких, которые имеют быть преданы мукам?

Омилия XLII. На 3–е воскресение Евангельских чтений по Луке, имеющее своей темой воскрешение отрока Наинской вдовы, которого воскресил Господь; в ней же говорится и о том, что мы должны взаимно прощать и сострадать друг другу.

Омилия XLIII. О иже во святых Великомученике и Чудотворце и Мироточце Димитрии.

Омилия на 22–е воскресное Евангелие. Беседа на Евангелие от Луки в пятую неделю, которого начало: «некоторый человек был богат и одевался в порфиру и виссон» (Лк. 16:19). В ней говорится о богатых и о бедных, кто из них спасается.

Омилия на 23–е воскресное Евангелие. Беседа в шестую неделю на Евангелие от Луки, повествующее: «когда Иисус вышел на берег, встретил его один человек из города, одержимый бесами с давнего времени».

Омилия о Православной вере.

Беседа на спасительное Рождество Пренепорочныя Владычицы нашея Богородицы и Приснодевы Марии.

Беседа на 17–е воскресенье Евангельских чтений по Матфею, говорящее о Хананеяныне. В ней же говорится и о человеческом несовершенстве и о достойном похвалы смирении.

Беседа в день памяти Святаго Апостола и Евангелиста и Христу весьма возлюбленнаго Иоанна Богослова; в ней говорится и о любви к Богу и к ближнему.

Беседа на второе воскресенье Евангельских чтений по Луке, говорящее: «Якоже хощете да творят вам человецы, и вы творите им такожде»; в ней же говорится и против ростовщиков.

Беседа на третье воскресенье Евангельских чтений по Луке, заключающее изложение текста о воскрешенном Господом сыне вдовицы; в ней же говорится и относительно того, что мы должны снисходить и сострадать друг к другу.

Беседа на четвертое воскресенье Евангельских чтений по Луке, говорящее: «Изыде сеяй сеяти семене своего»; в ней же говорится и о том, что прежде этого сеяния, для того, чтобы оно было успешным, нам надлежит добрыми делами украсить свою душу.

Беседа о том, что непрестанное общение с Богом путем молитвы и псалмопения является основанием и утверждением всякого блага и предотвращением и освобождением от всякого зла и от всякого злого состояния.

Беседа, произнесенная в праздник Введения во Храм (во Святая Святых) Пречистыя Владычицы нашея Богородицы.

Беседа на Введение во Святая Святых Пречистыя Владычицы нашея Богородицы и Приснодевы Марии и об Ея богоподобном образе жизни в оном месте.

Беседа, говорящая о том, что после пришествия Господня во плоти, как награда увеличилась для праведно живущих, так и наказание умножилось для непокоряющихся; в ней же говорится и о различных страстях и добродетелях. Произнесена сия беседа была в 10–е воскресенье евангельских чтений по Луке, которое является воскресением перед Неделей Праотцев.

Беседа, произнесенная в Неделю Праотец; в ней же говорится и о тех, которые нерадят о слышании учения, ссылаясь на неблагоприятные обстоятельства и телесные потребности.

Беседа о Святых и Страшных Христовых Тайнах, Произнесена была за четыре дня до Рождества Христова.

Беседа произнесенная в Неделю Отец, говорящая о родословной по плоти Господа нашего Иисуса Христа и о в девстве родившей Его Приснодеве и Богородице.

Беседа на Спасительное Рождество во плоти Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа.

Беседа о том, что совершается в чинопоследовании Таинства Крещения; в ней же говорится и о покаянии и о словах о сем предмете, сказанные Иоанном Крестителем. Произнесена была в навечерии праздника Богоявления.

Беседа, произнесенная на Святой Праздник Светов (Богоявление); в ней же находится посильное разъяснение тайны Христова Крещения.

Беседа на 12–е воскресение Евангельских чтений по Луке, имеющая своим предметом чудесное исцеление десяти прокаженных; в ней же говорится о мире с Богом, о мире с самим собою (внутреннем мире) и о мире друг с другом.

Беседа на 15–е воскресение Евангельских чтений по Луке, имеющая своей темой исправление и спасение начальника мытарей Закхея; в ней же говорится и против сребролюбия.

Беседа к сетующим на приключающиеся нам отовсюду разнообразные невзгоды Слово к Иоанну и Феодору Философам.

Омилия I [1]
О сохранении мира друг с другом

Сказанная на третий день по прибытии Св. Григория Паламы в Фессалоники

Воистину, мы все — братья, как происходящие от единого Владыки и Творца, Которого по сей причине и общим Отцом стяжали; но таковое общее братство мы имеем и в отношении к бессловесному и даже неодушевленному естеству. Но мы, кроме того, являемся братьями друг другу, как сущие от одного земнородного Адама и единые сотворенные по образу Божию; но и это — обще и нам и всем народам вообще. Мы же, сверх всего, являемся братьями друг другу и как чада одного и того же народа и граждане одного и того же города; но особенно — как все обладающие богатством иметь общую Матерь — Священную Церковь и Православие, Начальник которого и Совершитель есть Христос, по естеству Сын Божий, Который не только наш Бог, но благоволил и Братом нам быть и Отцом; и не только это, но и Главою, собирая всех нас во единое Тело и сотворяя, чтобы мы были членами друг друга и Его Самого. Ибо Господь, после Своего тридневного Возстания от мертвых, явившись пришедшим ко гробу женам, сказал им: «Идите, возвестите братии Моей, да идут в Галилею, и ту Мя видят» (Мф. 28:10). Видите ли: как Он удостаивает назвать Себя Братом нашим? Поэтому и Апостол говорит о Нем: «Не от Ангел бо когда приемлет, но от семене Авраамова приемлет: отнюдуже должен бе по всему подобитися братии» (Мф. 2:16–17). Но поскольку Христос является и Отцом нашим, возродившим нас чрез святое крещение и Его божественной благодатью, то посему Он называет Своих Учеников — «чадами», и идя на спасительную Страсть, возвещает, что не оставит их сиротами; отсюда опять Апостол говорит: «Понеже убо дети приобщишася плоти и крови, и Той приискренне приобщися техже, да смертию упразднит имущаго державу смерти, сиречь диавола» (14). И что мы все о Христе — единое Тело, то и это Павел хорошо ведает, говоря: «Вы же есте Тело Христово и уди от части» (1 Кор. 12: 27). Ибо как тело — одно, а обладает многими членами, и, в свою очередь, все члены одного тела, будучи многими, однако представляют одно тело, так и Христос: ибо во едином Духе мы все были крещены во единое Тело.

Итак, единая купель, братие, была для нас возрождением и рождением в Боге; единая вера, единая надежда, единый Бог над всеми и чрез всех и во всех нас, соединяющий нас с Собою силою божественной любви и творящий нас членами друг друга и Его Самого. Но по действию диавола, наступившая, а лучше сказать — не однажды наступившая, но часто приходящая ненависть и любовь изгнала и уничтожила наше единство, бывшее по причине любви — и в отношении друг к другу, и в отношении Бога; эта ненависть не только разлучает друг от друга общие члены города и как бы приводит его в расслабленность, но и производит возмущения и непримиримые раздоры и, сделав сограждан врагами друг другу, придала нашему городу вид города, захваченного врагами, несчастным образом восстанавливая его против самого себя и делая его коварным и враждебным к самому себе, так что, находясь в таком пагубном состоянии, он сам для себя стал загадкой. Потому что, кто это те, кто делают набеги на город и к тому же иногда разрушают дома, и расхищают имущества в домах, и с великим бешенством отыскивают хозяев домов и немилосердно и бесчеловечно дышат против них убийством? — Разве, не сами жители этого города?! Кому приключилось это безумие, кому принадлежат эти вопли, и нападения, и набеги? Разве не тем же самым гражданам этого города, от которых он некогда видел столько добра. О, горе! Увы, какое великое бедствие! — Город сам с собою воюет, сам от себя терпит войну, своими собственными ногами попираются, своими собственными руками разрушаются, своими собственными боевыми кличами приводится в смятение, когда то, что лучшее в нем попирается и худшая часть несчастным образом завладевает. Разве сия болезнь, которая вам приключилась, не гораздо ли хуже той, которую имели описанные в Евангелии расслабленные? И насколько хуже и пагубнее — злодейство, чем их состояние бездействия (бывшего вследствие их расслабленности)?

Но, слыша это, не приходите в недовольство: потому что я это вам говорю не в целях порицания, но для того, чтобы познав болезнь, хотя бы теперь вы стали внимательны, остерегаясь ее, и поискали бы причину, почему вы впали в нее, и пожелали бы выздоровления, и проявив тщание, получили и сохранили здоровье, когда Бог вам дарует исцеление и укрепит вас в нем, как Он это сделал в отношении оных (евангельских) расслабленных: ибо Он не только исцелил их, но и силу им даровал, так чтобы каждый и одр свой, на котором лежал, взявши, мог бы непреткновенно шествовать. Но что было причиной болезни в оных расслабленных? — Этих расслабленных было двое: один — в Иерусалиме, лежавший у Силоамской купели; а другой — в Капернауме, носимый четырьмя людьми. Итак, что было причиной болезни в них? — Грех. И это Господь показал. Ибо видя веру одного расслабленного, прежде чем даровать ему здравие, Господь говорит ему: «Чадо, отпущаются ти греси твои» (Мф. 9:2); а другого, найдя уже после исцеления, говорит ему: «Се здрав еси: ктому не согрешай, да не горше ти что будет» (Ин. 5:14). Итак, как, греховность каждого из них, изгнавшая здравие, сделала их расслабленными, так и у нас — общая греховность, изгнавшая любовь, сделала нас врагами друг другу. Ибо разве не по причине лишь грехолюбивой воли вашей, вы нарушили те узы, именно — любовь — которые связывают нас с Богом и друг с другом. Потому что «за умножение беззакония, изсякнет (охладеет) любы многих», говорит Господь в Евангелиях (Мф. 24:12); а когда совсем охладеет любовь, тогда не возможно оставаться божественной благодати и отеческому попечению.

Но дабы чрез пример представить вам настоящее бедствие, скажу, что душа каждого из нас подобна — лампаде, как елей — имея делание добра, как фитиль — любовь, на котором почивает, как свет — благодать Божественного Духа. Когда же не достает этого елея, т. е. доброделания, то присущая душе, как фитиль, любовь, по необходимости иссякает: и таким образом, свет божественной благодати и отеческого попечения отлетает; потому что добродетель и любовь, бежа оттуда, уносят с собою и эти дарования; и когда Бог отвращает лице Свое, тогда наступает полное смятение, о чем пророк Давид говорит: «Отвратиши лице Твое, и смятутся» (Пс. 103:29). Таким образом, как следствие греховности, приходят гражданские смятения и непорядки, принося с собою всевозможные виды зла, и вселяя в зачинщиков мятежей и мятежников князя зла, который превращает их в зверей, и без преувеличения скажу, что он тех, которыми возобладает, делает приобретающими нрав демонов. Таким образом, тот, который от начала — человекоубийца и человеконенавистник, делает человека человекоубийцей и противником Жизнодавца Христа, а тем более — ослушником и противящимся земным царям или духовному отцу и пастырю и учителю.

Итак, обратитесь на путь Евангелия Христова и крепко держитесь его, чтобы ваше взаимное единодушие вечно процветало и было постоянным, и вновь обратит к вам лице Свое Господь и вместе с миром воспочиет в нас благодать Божиего Духа. Оный Иерусалимский расслабленный лежал при исцеляющей больных Силоамской купели, так и вы отнюдь не отступали от излучающей мир Церкви Христовой. Но подобно тому, как оный человек не имел помощника, который бы посодействовал ему получить благодать от сей купели, так и у вас не было здесь Пастыря, который бы проповедовал мир и собирал расточенные члены и слагал их друг в отношении друга, и изгонял из Тела Церкви Христовой болезнь и болезненное состояние, наступившие вследствие (овладевшей всеми) ненависти. Но теперь мы уже назначены к вам и вместе с вами составляем одно целое о Христе, и о Христе умоляем вас, как если бы Он чрез нас молил вас: примиритесь с Богом! Познайте родство друг с другом, не только по душе, но и по плоти, происходящее от родителей ваших. Вспомните бывшие раньше дни мира: какими благами его вы наслаждались и которых всех ныне вы лишились. Не засчитывайте причиненное кому зло, и не желайте воздать злом за зло, но добром побеждайте зло, укрепляя взаимную любовь, чтобы стяжать вам любовь Божию и свою любовь проявить к Нему. Потому что, для нелюбящих своих братьев, невозможно иметь любовь к Богу, ни от Него иметь, как плод сего — благодать и божественное о себе попечение. Послушайте меня, ныне пришедшего к вам, братие, и, согласно Господнему повелению, благовествующего всем мир прежде всего и ко всем, и посодействуйте мне в этом, и простите друг друга, если кто на кого имеет огорчение, как и Христос простил вас, дабы вам стать сынами мира, а это — то же, что сказать — сынами Божиими. Ибо Он есть Мир наш, сотворивый обоя едино, и средостение ограды разоривый: вражду упразднивый на Кресте Своем. Он Сам сказал Своим Ученикам, и чрез них — нам, чтобы, когда мы войдем в какой город или дом, возвещали мир им; и примирение является всем делом Его пришествия; и именно ради сего, преклонив небеса, Он сошел на землю; почему и Давид предрек о Нем: «Возсияет во днех Его правда и множество мира» (Пс. 71:7); и в ином псалме опять же так о Нем говорит: «Яко речет мир на люди Своя, и на преподобныя Своя, и на обращающыя сердца к Нему» (Пс. 84:9). И песнь Ангелов, бывшая во время Рождества Его, показывает, что ради того, чтобы доставить мир, Он с небес сошел к нам: «Слава», — воспеваюших, — «в вышних Богу и на земли мир, во человецех благоволение» (Лк. 2:14). И уже совершив спасительное домостроительство, Он оставил мир, как наследие для присных Ему, говоря: «Мир оставляю вам, мир Мой даю вам» (Ин. 14:27). И еще: «Мир имейте между собою» (Мк. 9:50); и: «О сем разумеют вси, яко Мои ученицы есте, аще любовь имате между собою» (Ин. 13:35). И последняя молитва, (благословение), которую Он дал нам, восходя к Своему Отцу, утверждает любовь друг к другу: Даждь им, — говорит, — «да вси едино будут» (Ин. 17:21).

Итак, да не отпадем от отеческой молитвы (благословения) и да не лишимся наследия Небесного Отца, ни печати и знамения свойственности в отношены Его, дабы не лишиться нам и сыновства, и благословения, и ученичества в отношении Его, и не потерять нам обетованную (вечную) жизнь, и не стать отрезанными от духовного брачного чертога и услышать от Самого Начальника Мира, Отца: не знаю вас; уйдите от Меня, виновники ненависти, вражды и соблазнов. Дабы не случилось нам это выстрадать, Он, чрез Своих Святых Учеников и Апостолов послал всему миру мир; почему и они в своих беседах и писаниях ставили его прежде всех иных слов, говоря в виде вступления: «Благодать вам и мир от Бога».

И мы, как исполнители их учения, только что пришли к вам, возвещая мир, и вместе с Павлом говорим вам: «Мир имейте и святыню со всеми, ихже кроме никтоже узрит Господа» (Мф. 12:14). Если же без наличия мира со всеми, никто не увидит Бога, то разве увидит Бога в будущем веке тот, который даже со своими согражданами не живет в мире? Напротив, разве не услышит тогда: «Да возмется нечестивый, да не видит славы Господни» (Ис. 26:10)?! Но да не случится вам услышать этих ужасных слов, а примирившись и собравшись во едино, благодаря миру, и любви, и единодушию, возымейте среди вас Его, согласно Его сладостному обещанию, — Господа нашего Иисуса Христа, облегчающего нам тяготу нынешней жизни, а в надлежащее время, дарующего вечную жизнь и славу и царство, которое да сподобимся и мы все получить благодатью и человеколюбием Дарователя мира, Бога и Господа нашего Иисуса Христа, Которому подобает слава, честь и поклонение, со Безначальным Его Отцем, и Животворящим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Омилия II [2]
В Неделю притчи Господни о Мытаре и Фарисее

Изобретателен на зло духовный князь зла и искусен сразу же в начале, отчаянием и маловерием, ниспровергнуть тех людей, которые уже вложили в душу основания добродетели; силен же равным образом и на полпути напасть беспечностью и нерадением, на тех, которые уже воздвигли стены дома добродетели; но даже и самого того, кто уже поставил и самую кровлю добрых дел (дома своей добродетели), силен он низвергнуть, путем гордости и безрассудства. Но мужайтесь! Не приходите в ужас! Потому что, тот, кто бдителен, более искусен в удержании добра. И добродетель обладает гораздо большей силой в парировании со злом, обогащаясь средствами свыше и споборничеством со стороны Того, Кто силен во всем и, по благости, влагает силы во всех любителей добродетели, дабы не только она пребыла незыблемой пред лицом снаряженных, разновидных и злостных ухищрений супостата, но и павших в глубину зла, пробудила и подняла, и с легкостью, путем покаяния и смирения, привела к Богу. Примером же сему является настоящая притча. Ибо и Мытарь оный, будучи мытарем и пребывая, можно сказать, в бездне зла, — вследствие единого слова, и то — краткого, стал общником добродетельно живущих, облегчается и возносится и становится выше всякой греховности и причисляется к лику праведников, будучи оправдан Самим неподкупным Судиею. Если же и Фарисей, по причине слова осуждается, то это потому, что он — и фарисей, и высокого мнения о себе, но не по истине он праведен; кроме того, не мало дерзок в словах, среди которых было не мало такого, что вызывало Бога на гнев. Почему же смирение возносит на высоту праведности, а гордость низводит на дно греховности? — Потому что, мнящий о себе высоко, и то — пред лицом Бога, справедливо бывает оставлен Богом: поскольку он и не считает, что нуждается в Его помощи. Считающий же себя за ничто, и потому взирающий на милость свыше, справедливо вызывает к себе Божие сострадание и получает от Него помощь и благодать. Ибо говорится: «Господь гордым противится, смиренным же дает благодать» (Притч. 3:34).

И являя это чрез притчу, Господь говорить: «Человека два внидоста (ориг. «взошли, поднялись») в Церковь помолиться: един фарисей, а другий мытарь» (Лк. 18:10). Желая ясно представить пользу, проистекавшую от смирения, а также и вред, проистекающий от гордости, Он разделил на две категории всех в храм приходящих, лучше же сказать — восходящих в него. Ибо таковыми являются те, которые приходят в храм Божий ради молитвы, а таково именно — свойство молитвы: она возвышает человека от земли на небо и восходя выше всего наднебесного, всякого имени и высоты и достоинства, представляет его Самому, сущему над всем, Богу. Был же и оный древний храм лежащим на холме, на возвышенности города, на вершине, где некогда во время мора в Иерусалиме, Давид, видя смертоносного Ангела, извлекшего меч на город, возшедши, учредил на том месте жертвенник Господу и принес на нем жертву Богу, и остановил мор: и это было в знак спасительного и духовного восшествия, вследствие молитвы, и благодаря ей — умилостивления; если же пожелаешь, то также и в образ сей нашей священной Церкви, воистину покоящейся на высоте, сущей неким ангельским и сверхмирным местом, где приносится бескровная и великая и воистину благоприятная Богу Жертва за умилостивление о всем мире и за уничтожение смерти и преизбыток бессмертной жизни. Посему–то Он не сказал: «человека два пришли в церковь», но сказал: — «взошли в церковь».

Но и теперь есть такие, которые, приходя в священную церковь, однако не восходят, но, правильнее будет сказать, — понижают представляющую небо Церковь; это — те, которые приходят в храм ради встречи и разговоров друг с другом, и товары выставляют и заказывают: ибо они — подобны друг другу; потому что, одни — товары, а другие слова выставляя, обмениваются друг с другом (одни — словами, другие — товарами); и как одних, некогда Господь решительно изгнал из оного храма, говоря им: «Храм Мой, храм молитвы наречется: вы же сотвористе его вертеп разбойником» (Мф. 21:3), — так и других Он отверг сим выражением, показывая, что это — не восходящие в церковь, хотя бы и ежедневно приходили.

Фарисей же и Мытарь взошли в церковь, потому что у обоих у них была одна цель: помолиться, хотя Фарисей, после того, как взошел, однако свел себя вниз по той причине, что извратил направление свое; итак, цель восхождения у обоих была тождественна, но направление (в молитвенном устроении) было взаимно–противоположное. Ибо один взошел сокрушенным и смирившимся, научившись у Псалмопевца–Пророка, что сердце сокрушенное и смиренное Бог не уничижит: поскольку и сам о себе, конечно, по опыту зная, Пророк говорит: «Смирихся, и спасе мя Господь» (Пс. 114:5). И что говорю — пророк, — когда Бог Пророков, ради нас ставший тем, что — мы, смирил Себя, почему Бог Его и превознес, как говорит Апостол (Фил. 2:8)! А фарисей взошел весьма надмеваясь и кичась и выставляя себя праведником, и то — пред лицом Бога, перед Которым вся наша праведность не больше драных рубищ; так поступал Фарисей, ибо он не послушал, говорящего: «Нечист пред Богом всяк высокосердый» (Притч. 16:5); и — «Господь гордым противится» (Притч. 3:34); и — «Горе, иже мудри в себе самих, и пред собою разумни» (Ис. 5:21).

Не только же нрав и направление, будучи различными, разделяли их, но — и самая форма молитвы: ибо и она также была двояка. Потому что молитва есть дело не только прошения, но и благодарения: так, один молящийся входит в церковь Божию, славя и благодаря Бога за те блага, который восприял от Него; а другой — вымаливает себе то, что еще не получил и в чем у него особенно недостаток в данное время; к этому же относится и прошение об отпущении грехов. Что же касается обещания Богу с нашей стороны того, что приносится Ему по благочестию, то это называется не «молитвой», а — «обетом»; и это явил тот, кто говорит: «Помолитеся и воздадите Господеви Богу нашему» (Пс. 75:12); а также вещающий: «Благо тебе еже не обещаватися, нежели обещавшуся тебе, не отдати» (Еккл. 5:4). Но обе формы, молитвы встречаются и с двойным видом опасности, предостерегающей неосмотрительных: так вера и сокрушение, при наличии отстранения от зла, делают молитву об оставлении грехов и прощении истинно достигающей своей цели; а отчаяние и огрубелость — делают ее бездейственной. Благодарение же за те блага, которые восприняты от Бога, делает благоприятным Ему смирение и отсутствие дерзости в отношении тех, которые не имеют того; а надменность в благодарении, как будто бы благодаря своему тщанию и знанию оно пришло, и осуждение тех, которые сего не имеют, — делают благодарение неугодным Богу. Недугуя и в том и в другом, Фарисей сам собою и собственными словами осуждается; ибо взойдя в храм, благодаря, а не вымаливая, он к благодарению Бога безумно и бедственно примешал надменность и осуждение. Ибо говорится: «Став сей, сице в себе моляшеся: Боже хвалу Тебе воздаю, яко несмь якоже прочии человецы, хищницы, неправедницы, прелюбодее». В том положении, которое занял Фарисей, сказывается не рабская покорность, а безрассудная гордыня, состояние противоположное состоянию того, который, по смирению, не дерзал даже глаз поднять на небо. Действительно Фарисей «в себе моляшеся», ибо он не поднялся к Богу, хотя не остался незамеченным Сидящим на Херувимах и призирающим глубины бездн. Такова была его молитва: говоря — «Благодарю Тебя», — он не прибавил, — «за то, что без всяких заслуг с моей стороны, Ты, смилостивившись, даровал мне, немощному для борьбы, свободу от ловушек лукавого; ибо большой подвиг необходим душе, удержанной западнями супостата и впавшей в сети греховности, чтобы возмочь чрез покаяние освободиться. Поэтому лучшим Промыслом относительно нас управляются дела, и часто мало или даже и совсем не заботясь, мы пребываем с Богом выше многих и великих злоключений, сострадательно облегченные Им по причине нашей немощи; и нам подобает быть благодарными за этот дар и смиренными пред лицом Даровавшего, а не надмеваться. Фарисей же — «Благодарю Тебя, — говорит, — Боже, — не за то, что я воспринял от Тебя помощь, но за то, что я не таков, как прочие люди; как будто бы по природе сам и благодаря своей силе он обладает тем качеством, что не был хищником, прелюбодеем и неправедником, если только правда — он не был таковым: ибо он не себе внимал, так что можно было бы поверить, что он — праведен, на основании того, что он сам о себе говорит, но, так выходит, что он смотрел на других, а не на себя, и всех, — о, безумие! — презирая, он считал, что единственный на свете праведник и целомудренный, это — он; «Яко несмь», говорит он, «якоже прочии человецы, хищницы, неправедницы, прелюбодее, или якоже сей мытарь». Какое безумие! — мог бы тебе кто–нибудь сказать: если, за исключением тебя, все люди грабители и обидчики, то где же тогда место для жертвы, терпящей хищничество и ущерб? Что же означает выражение «сей мытарь» и это особое упоминание о нем? Будучи одним из общего числа и вместе с прочими принадлежа к, приведенному тобою обществу, разве и он уже тем самым, так сказать, не подлежит общему осуждению? Или же ему долженствовало двойное осуждение по той причине, что он попался на твои фарисейские глаза, хотя и далеко был позади? Кроме того, в том, что он явно является мытарем, ты видишь в нем беззаконника, но откуда тебе известно, что он и прелюбодей? Разве на том основании, что он нанес неправду другим, тебе разрешается безответственно наносить неправду ему? Это — нельзя, нельзя! Но он, вот, нося в смирении души твое гордое порицание и принося Богу вместе с осуждением себя моление, справедливо получит от Него аннулирование осуждения за те неправды, которые совершил; а ты, гордо обвиняющий его и всех людей и из всех только себя оправдывающий, справедливо будешь осужден.

«Яко несмь, якоже прочии человецы, хищницы, неправедницы, прелюбодее». Эти слова показывают пренебрежение Фарисея и в отношении Бога, и в отношении всех людей. Кроме того, они свидетельствуют о ложной направленности его мировоззрения: ибо и всех людей вообще он открыто презирает, и свое воздержание от зла приписывает не Божией силе, а — своей личной. Если же он и выражает благодарность, однако сразу же сквозь это, он всех людей, за исключением себя, признает разнузданными и обидчиками и грабителями, как будто бы никого, кроме него, Бог не удостоил проявлять добродетель. Но если все люди таковы (как их изображаете Фарисей), то, следовательно, имущество Фарисея должно было подвергнуться расхищению со стороны всех людей, такого рода. Но это представляется не так; ибо он сам прибавляет, что: «Пощуся двакраты в субботу, десятину даю всего елико притяжу». Он не говорит, что отдал десятую часть того имущества, которое раньше приобрел, но говорит — «которое приобретаю», этим показывая прибавление и рост своего имущества; значит, он обладал тем, что раньше приобрел и к этому прибавлял без ущерба то, что мог; так как же тогда, все люди, кроме него, грабили и похищали?! Так зло само себя позорит и само себя предает! Так всегда к безрассудству примешивается ложь! Итак, давание десятины он привел в свидетельство избытка своей праведности: ибо как мог бы быть хищником чужого тот, кто дает десятую часть своего имущества? Пост же он приводит в показание своего воздержания: ибо пост является матерью целомудрия. Итак, пусть будет так: ты являешься целомудренным и праведным; если же желаешь, и мудрым, и благоразумным, и мужественным, и если и еще каким обладаешь добрым качеством; и если, действительно, ты обладаешь этим благодаря самому себе, а не от Бога имеешь, то к чему ложь облекаешь в образ молитвы, и восходишь в храм и за не за что приносишь свое благодарение? Если же ты обладаешь этими качествами, потому что воспринял их от Бога, то не для того ты их принял, чтобы хвалиться ими, но для того, чтобы служить в назидание другим в славу Даровавшего. Да, тебе подобало радоваться, воистину, со смирением, а также благодарить Даровавшего за те дарования, которые ты воспринял: ибо не столько ради себя, светильник воспринимает свет, сколько ради смотрящих. Говоря же о субботе, Фарисей имеет в виду не седьмой день недели, но седмицу всех дней, из которых два постясь, он надмевается, не зная, что добродетель это — дело людей, но гордость — свойство бесов; посему, так поступая, он делает добродетели бесполезными, и гордыня, сопряженная с добродетелями, сводит их на нет, даже если бы они и были истинными, а тем более — если они фальшивы.

Но довольно о Фарисее.

«Мытарь же издалеча стоя, не хотяше ни очию возвести на небо: но бияше перси своя, глаголя: Боже, милостив буди мне грешнику». Видите, какое смирение, вера и самопорицание? Видите ли, как с молитвой сего Мытаря сочеталось крайнее смирение помыслов и чувств, вместе же и — сокрушение сердца? Так, восшед в церковь, моля об отпущении своих согрешений, он привел с собою прекрасных посредников к Богу: веру, которая не постыждает, самопорицание, освобождающее от осуждения (на суде Божием), сокрушение сердца, не подлежащее уничижению, и возносящее смирение. С молитвой же прекрасно сшествовало и терпение. Ибо говорится: Мытарь тот «стоя вдали»; не сказал Христос — «став», как говорится относительно Фарисея, но говорится — «стоя», — тем самым являя стояние в течение длительного времени, также как и длительность молитвы и слов умилостивления: ибо ничего иного не прибавляя и не измышляя, он внимал только себе и Богу, повторяя вновь и вновь только это кратчайшее моление, что является наиполезнейшим видом молитвы.

Итак, стоя вдали, Мытарь не дерзал даже глаз поднять на небо. Само стояние его обозначало и терпение и покорность, и не только — жалкого раба, но и — состояние осужденного. Представляет же этим и освобожденную от грехов душу, но далекую от Бога, ибо не стяжала она еще к Нему дерзновения, приобретаемого добрыми деяниями. Ожидается же, что душа сия приблизится к Богу, так как оставила она грехи свои и имеет доброе предрасположение. И вот, стоя т. обр. вдали, Мытарь не желал даже глаз поднять на небо, являя и поведением своим и видом осуждение себя и самопорицание: ибо считал себя недостойным ни неба, ни земного храма. Посему он стоял в притворе, не дерзал даже на небо взирать, а тем более, куда больше, — поднять глаза к Богу небес. Но от сильного сокрушения, ударяя себя в грудь и представив себя достойным здесь ударов, глубоко скорбя и воссылая стенания, и свесив голову, как бы осужденный, он называл себя грешником и с верою добивался милости, говоря: «Боже, милостив буди мне грешнику». Он поступал так, потому что верил говорящему: «Рех, исповем на мя беззаконие мое Господеви: и Ты оставил еси нечестие сердца моего» (Пс. 31:5). Чем же закончилось дело? — «Сниде сей оправдан», говорит Господь, «паче онаго. Яко всяк возносяйся, смирится: смиряяй же себе, вознесется». Как диавол есть воплощенная гордыня, и гордость является его злой стихией, — почему, примешиваясь, она и одерживает верх и сводит на нет всякую человеческую добродетель, — так и (напротив) смирение пред Богом есть добродетель добрых Ангелов, и она одерживает верх над всякой человеческой греховностью, приключившейся споткнувшемуся: ибо смирение является колесницей восшествия к Богу, подобно оным облакам, которые имеют поднять вверх к, Богу тех, кто будет пребывать с Богом в нескончаемые веки, как пророчествует Апостол: «Яко восхищени будем на облацех в сретение Господне на воздусе: и тако всегда с Господем будем» (1 Сол. 4:17). Ибо смирение, соединенное с покаянием, является подобным некоему облаку: оно и источники слез из очей изводит, и выделяет достойных от недостойных, и возвышает и Богу представляет туне [3] оправданных в силу благорасположенности намерения.

Итак, Мытарь, раньше злостно присваивавший себе чужое имущество, затем оставивший порок и не оправдывавший себя, был оправдан; а Фарисей, не удерживающий себе имущества, принадлежащего другим, но сам себя выставлявшей праведником, был осужден. Но чему же, тогда, подвергнутся те, которые не удерживаются от похищения чужого имущества и пытаются, при этом, оправдать себя? — И мы не станем говорить о таковых, поскольку и Господь ничего не сказал о людях такого рода, как, возможно, о не могущих быть вразумленными словами. Бывает же, что когда мы, молясь, смиряем себя, то и мы, в равной степени, рассчитываем получить оправдание, как оный Мытарь; но дело обстоит иначе: ибо необходимо заметить, что даже после того, как Мытарь поднялся от состояния греховности, он был в лицо презираем Фарисеем, и сам он, презирая себя, осуждал, не только не противовещая Фарисею, но и вместе с ним выступая против себя. Таким образом, когда и ты, оставив греховный навык, не будешь противоречить презирающим тебя за грехи и поносящим, но вместе с ними осудишь себя, признав себя, действительно достойным сего, и в сокрушении, путем молитвы притечешь к единой милости Божией, то знай, что ты — спасен, хотя бы и был мытарем. Ибо многие называют себя грешниками и говорят так и в действительности таковы; но сердце–то испытывается бесчестием. (Что же касается того, что) хотя великий Павел далек от фарисейской надменности, однако пишет к говорящим на языках в Коринфе: «Благодарю Бога моего, паче всех вас языки глаголя» (1 Кор. 14:18), то он, говорящий в ином месте, что он — «всем попрание» (1 Кор. 4:13), пишет это для того, чтобы привести в должный порядок тех, которые кичились над теми, кто не обладал этим даром.

Итак, как Павел, хотя писал это, однако был далек от фарисейской надменности, так и, напротив, можно говорить и слова оного Мытаря и смирять себя по его примеру, и, однако, не стать оправданным, как он был оправдан: ибо мытаревым словам долженствует быть присуще также и обращение от зла, и расположение в душе, и сокрушение и выдержка его. Так и Давид показал, что тот, кто считает себя повинным пред Богом и покается, должен понести справедливое и выносимое оскорбление и бесчестие в отношении себя со стороны других. Ибо, после того, как совершил грех, он, слыша оскорбления со стороны Семея, сказал желающим отомстить за него: «Оставите его и тако да проклинает, яко Господь рече ему проклинати Давида» (2 Цар. 16:10), говоря этим, что за допущение им греха, он имеет от Бога заповедь поносить его; хотя в то время Давид боролся со страшной и великой бедой, поскольку как раз тогда Авессалом восстал против него. И, вот, с нестерпимой скорбью поневоле оставляя Иерусалим, затем убегая, он прибыл к подножью Елеонской горы, и нашел прибавление в огорчении: Семея, бросающего на него камни и нещадно проклинающего, и бесстыдно поносящего и называющего его кровопийцею и беззаконником, как бы приводя в порицание пред очи царя его тяжкое преступление, которое он совершил в отношении Вирсавии и Урии. И не раз, и не два прокляв и бросив камнями и словами более острыми, чем камни, он прекратил это делать, но — шел, говорится, царь и все люди его с ним, а Семей шел по окраине горы, со стороны его, злословя и бросая камнями с боку и обсыпая царя пылью. Царь не имел недостатка в желающих заступиться за него. Так, Авесса воевода, не будучи в силах снести это, сказал Давиду: «Почто проклинает пес умерший сей господина моего царя? Ныне пойду, и отъиму главу его» (9). Но царь удержал его и слуг своих, говоря им: «Оставите его … негли призрит Господь на смирение мое, и возвратит ми благая вместо клятвы его» (12).

То, что совершилось тогда и исполнилось на деле, это же, как явствует и чрез эту притчу о Мытаре и Фарисее, действительно всегда совершается. Так что истинно считающий себя повинным вечной муке, не перенесет ли доблестно не только бесчестие, но и — убыток и болезнь, и всякую, так сказать, превратность и бедствие? Явивший же такое терпение, будучи как бы должником и повинным, он, чрез более легкое и временное и прекращающееся осуждение, освобождается от воистину оного тяжкого и нестерпимого мучения; ибо на основании этих устремляющихся ныне бедствий, воспринимается начало получения Божественной благостыни, как бы долженствующей за терпение. Поэтому–то один из учительно наказуемых Богом, сказал: «Я снесу наказание Господне: ибо я согрешил пред Ним». Да будем и мы учительно наказуемы Богом (в нынешней жизни) с милостью, но не с гневом и яростью (в будущем веке); не будем впадать в малодушие от Божиего наказания, но, как говорит Псалмопевец, будем до конца исправлять себя, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому подобает всякая слава, честь и поклонение, со безначальным Его Отцом и Пресвятым и Благим и Животворящим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Омилия III [4]
На притчу Господню о спасенном блудном сыне

«Будет глад, — сказал Пророк, оплакивая Иерусалим, — не глад хлеба и воды, но глад слышания слова Господня» (Ам. 8:11). Голод это — состояние лишения вместе же и потребности в необходимой пище. Но есть голод хуже и трагичнее, чем этот голод, это — когда тот, кто лишаясь того, что необходимо для (стяжания) спасения, не чувствует ужаса бедствия, не ощущая даже потребности в спасении. Голодающий и не находящий, обходит все вдоль и поперек, ища где–либо хлеба, и хотя бы нашел из затхлого теста, или же кто–нибудь дал ему лепешку из проса или отрубей или иных малоценных видов пищи, он настолько бывает рад, насколько, лишаясь, прежде скорбел. Так и имеющий духовный голод, т. е. лишающийся и вместе имеющий потребность в духовной пище, обходит все вдоль и поперек, ища имеющего дар учения от Бога; и если найдет, с радостью вкушает хлеб духовной жизни, который есть спасительное слово; его не возможно не найти тому, кто до конца упорно ищет. «Всяк бо просяй, приемлет, и ищай обретает, и толкущему отверзается», — сказал Христос. Но есть и такие, которые по причине долговременного духовного голодания, теряют и самое желание насытиться; по сему они приобретают нечувствительность к вреду, и хотя бы был на лицо учащий, у них — нежелание слушать учение; а если бы не было у них учащего, то и не искали бы, проводя жизнь куда более греховную, чем — блудный сын. Ибо он, хотя и был в лишении, удалившись от общего Кормильца, и Отца, и Владыки, но впав в тяжкий голод, и ощущая лишение, покаялся и возвратился и снова получил божественную и чистую пищу, и благодаря покаянию, до такой степени приобрел дарования Духа, что даже стал предметом зависти для богатого. — Но лучше, восприняв от начала, мы изложим вашей любви эту Господню евангельскую притчу, поскольку сегодня и обычай читать ее в церквах.

«Человек некий, — говорит Господь, — име два сына». Здесь под тем «человеком» Господь говорить о Самом. Себе, и тут нет ничего удивительного. Ибо если воистину Он стал ради нашего спасения Человеком, то что удивляться, если ради нашей пользы Он представил Себя (в притче) одним из людей, Он — Который является всегда Хранителем и души и тела, как Владыка и Творец и того и другого; Который единый явил дела любви к нам и преизобильной заботы еще и до того, как мы пришли в бытие? Ибо до того как мы пришли на свет, Он уготовал нам вечное наследие Царства, как Он Сам говорит, — «прежде сложения мира». Прежде нас ради Он сотворил служебных посылаемых Ангелов, как говорит Павел, ради имущих наследовать спасение. Прежде нас, ради нас Он простер над всем этим чувственным миром небо, воздвигнув как бы некий общий и для всех в равной мере сущий шатер; небо всегда самодвижущееся и многообразно движущееся, как бы для того, чтобы в равновесии самодвижения оно удержало свойственное ему место; всегда же движимое в самом себе, оно несет с собою и множество звезд, дабы мы и из этого познали мимотечность настоящей жизни и восприяли пользу, как от всего того, что находится под ним, так иногда и от другого, того — что находится над нашими головами. Ради нас, прежде нас Он сотворил великое светило в начале дня, и — меньшее в начале ночи, и установил их и прочие звезды на тверди небесной, движимые в том же направлении, как и она, или же в обратном, и многовидно или идущих вместе, или отклоняющихся, дабы они служили нам знамениями и для определения времен (года), и цикла лет; в чем не нуждается ни ангельское естество, сущее выше чувственных восприятий, ни существо бессловесных животных, живущее только согласно чувственности. Итак, они созданы ради нас, одаренных чувством и иных потребностей, и ощущением красоты видимого мира, умом же через чувства воспринимающих эти знамения. Ради нас до нас Он основал землю, простер море, над ним богато излил воздух и над ним затем премудро свесил стихию огня, дабы умерить сопряженную чрезмерность холода в том, что находится внизу под ним, и чтобы пребывала в сохранности чрезмерность тепла того огня в его области; если же для своего бытия и бессловесные животные нуждаются в тех же вещах, что и люди, но и сами они для того, чтобы быть рабами людей, раньше нас пришли в бытие, как воспевает Пророк Давид.

Итак, до того, как нас создать, Творец наш составил весь этот мир ради нашего тела; произвел из ничего. Для улучшения же нравов и руководства в добродетели, чего только не сделал любящий добродетель Владыка? — Самый весь этот чувственный мир является как бы каким–то зеркалом того, что находится сверх мира, дабы чрез духовное созерцание сего мира, как бы по некой чудесной лествице, нам востечь к оному высшему миру. Он вложил в нас врожденный закон, как бы некую незнающую компромисса норму, и непогрешимого судью, и незаблуждающегося наставника, — собственную совесть в каждом из нас, — дабы если случится в душе нам смутиться мыслью, не иметь нам нужды в ином наставнике для понимания добра; если же к внешнему ощущению мы благообразно перенесем наш ум, тогда, как говорит Апостол, «невидимая Божия, от создания мира твореньми помышляема, видима суть» (Рим. 1:20).

Итак, открыв чрез естество и тварь познание добродетели, Он приставил Ангелов Хранителей; воздвиг для руководства Отцов и Пророков; явил знамения и чудеса, ведущие к вере; дал нам писанный Закон, помогающий закону, вложенному в разумное наше естество, и познанию, полученному на основании (созерцания) твари. Наконец, после того, как мы все оставили без внимания, — о, какое нерадение с нашей стороны! и, напротив, какое великодушие и вместе заботливость со стороны Любящего нас! — Он Самого Себя отдал за нас, истощив богатство Своего Божества в нашу худость, восприяв наше естество, и став Человеком, как мы, благоволил стать нашим Учителем; и Сам учить нас о величии Его человеколюбия, явив сие делом и словом, и вместе побуждая к подражанию Его сострадания к людям и отстраняя несострадательное расположение души слушающих. Поскольку же дар любви присущ и руководителям государств, как и пастырям овец, еще же и владельцам собственного имущества, но не настолько он силен, насколько — у родственных по плоти и крови, и из числа их особенно — у отцов к их чадам, то их любовь Он приводит как пример Своего человеколюбия, называя Себя Человеком и Отцом всех нас: поскольку и Человеком Он стал ради нас и возродил нас чрез божественное крещение и благодать Его Божественного Духа.

Итак, «у некоторого человека, — говорит Он, — было два сына»; так различие нрава разделило на двое единое естество; как и различие между добродетелью и греховностью множество разбило на две группы. И у нас бывает, что мы говорим, что одно лицо двойственно, когда оно имеет двуличный нрав, и, опять же, говорим, что множества представляют одно, когда они солидарны друг с другом. «Приступив же юнейший рече отцу» — действительно «юнейший» (т. е. несерьезный, незрелый), потому что он представил требование юношеское (несерьезное) и полное безрассудства; так и грех, замышляемый кем–либо, рождая отступление (от Бога), является более новым по происхождению и более поздним рождением злого нашего произволения; а добродетель — первородна, от вечности сущая в Боге, вложенная же в наши души от начала от Бога, как следствие благодати. И приступив, говорится, младший сын сказал отцу: «Даждь ми достойную часть имения». Вот какое безрассудство: не припал коленопреклоненно, не попросил, но просто «сказал», и не только это, но как бы долг требует от Того, Который всем туне дает. «Дай мне полагающуюся мне часть имения, по закону и по справедливости принадлежащую мне мою долю». И какой это закон и как может быть справедливым, чтобы отцы были должниками детей?! Напротив, конечно, сама природа явила, что дети должники отцам, как приявшие от них жизнь. Но и это его поведение показывает незрелость его мышления.

Что же сделал Посылающий дождь на праведных и неправедных и Заповедующий солнцу светить на дурных и добрых? — Он разделил им, говорится, средства к жизни. Видишь ли, что ни в чем не испытывает недостатка Сей Человек и Отец? — Ибо иной не разделил бы только на двоих и не только на две части, но третью часть средств к жизни сохранил бы и для себя. Но Он, как Бог, как и говорит Пророк Давид, не нуждающийся в наших благах (Пс. 15:2), только этим двум сыновьям, говорится, разделил имущество, т. е. весь мир: ибо как одно естество разделяется различной настроенностью, так и единый мир — различным использованием. Так, один говорит Богу: «Весь день воздех к Тебе руце мои» (Пс. 87:10); и — «Седмерицею днем хвалих Тя» (Пс. 118:164); и — «Полунощи востах исповедатися Тебе» (62); и — «Воззвах внегда скорбети ми» (Пс. 119:1); и — «Уповах на словеса Твоя» (Пс. 118:42); и — «Во утрия избивах вся грешныя земли» (Пс. 100:8), — отсекал все стремления плоти, движимые к услаждению. А другой проводит день в пьянстве и ищет где будет выпивка, и проводит ночь в недостойных и беззаконных делах, и спешит к устроению скрытых западней или же явного злого умысла и на похищение денег и на дурные замыслы. Итак, разве не разделили эти (два вышеприведенных типа людей) одну ночь и одно солнце, а прежде сего собственное естество, пользуясь одним и тем же совершенно по разному. Бог же равно разделил всем всю тварь, предложив в употребление по воле каждого.

«И не по мнозех днех собрав все мний сын, отъиде на страну далече», говорит Христос. Почему же он не немедленно ушел, но «по прошествии немногих дней», т. е. после нескольких дней? — Потому, что лукавый обольститель диавол не сразу предлагает человеку свой собственный образ действия и грех, но понемногу убеждает, нашептывая нам и говоря: «И ты живя своим умом, не посещая храма Божия и не внимая учению Церкви, можешь и сам по себе видеть, что надо делать, и не удаляться от добра». — Когда же он отделит кого от священных богослужений и от слушания священных учителей, тем самым отдаляет его от Божественного хранения, предав его злым делам. Бог–то везде присутствует, но единственное, что — далеко от добра, это — зло, в котором, оказываясь из–за греха, мы далеко отходим от Бога. «Не пребудут беззаконницы пред очима Твоима» (Пс. 5:6), — говорит Богу Давид.

Таким образом, младший сын удалился (от своего Отца) и ушел в страну, далеко сущую, «идеже расточи», — говорится, — «имение свое, живый блудно». Каким же образом он расточил имение свое? — Прежде всего наше имение и богатство это — врожденный наш ум. До тех пор, пока мы держимся спасительного пути, мы имеем его сосредоточенным в отношении самого себя и в отношении Первого и Высочайшего Ума — Бога; когда же откроем двери страстям, тогда немедленно он расточается, блуждая вокруг плотских и земных вещей, вокруг многовидных услаждений и связанных с ними страстных помыслов. Его богатство это — здравый смысл, который до тех пор пребывает в нем и проводит различие между добром и злом, доколе он сам пребывает в заповедях и единении с Богом, повинуясь Высочайшему Отцу. Если же он сбросит узду, тогда он расточается на блуд и безрассудство, расточается по частям на то и другое зло. Это же, посмотри, относится и ко всякой нашей добродетели и силе, являющимися, воистину, нашим богатством, которое, если под действием многовидного зла поддается ему, — расточается. Ибо ум по своей природе простирает желание свое к единому и истинному Богу, единому благому, единому желанному, единому дающему наслаждение, не смешанное ни с какой печалью. Когда же ум расслабеет, тогда душевная сила истинной любви откланяется от этого истинного достойного предмета стремлений и расточается на всевозможные стремления услаждения: то расточается на вожделение не необходимых яств, то на вожделение нескромных тел, то на вожделение неполезных вещей, а иногда на вожделение тщетной и неславной славы. И таким образом несчастный человек разменивается на мелочь, и связанный мыслями о подобного рода вещах, и самое солнце, и воздух, — общее богатство для всех, — без удовольствия вдыхает и созерцает.

Сам ум наш, еще неотступивший от Бога, вызывает в нас гнев только против диавола и употребляет мужество души на борьбу против дурных страстей, против князей мрака, против духов зла. Если же он не держится божественных заповедей вооружившего его Владыки, тогда он воюет против ближних, неистовствует на соплеменных, приходит в ярость на не выражающих одобрения безумным его стремлениям, и человекоубийцей, увы, становится человек, уподобившись не только бессмысленным скотам, но и — пресмыкающимся и ядовитым животным, — становится скорпионом, змеею, порождением ехидны тот, который поставлен, чтоб быть в сынах Божиих. Видишь ли: каким образом он расточил и погубил свое имение? «Изжившу ему все», говорится, (юнейший сын), «начат лишатися». Он стал голодать, но еще не обратил взор к обращению, потому что он был распутным. Посему–то: «И шед прилепися единому от житель тоя страны: и посла его на села своя пасти свиния».

Кто же — граждане и правители той страны, которая далеко от Бога? — Конечно, бесы, под властью которых содержателем притона, и главным мытарем, и атаманом разбойников, и вождем мятежников стал он — сын Небесного Отца: ибо всякая страсть, из–за крайней нечистоты, называется свиноподобной. Свиньями являются те, которые валяются в грязи страстей, и юнейший сын стал их водителем, как превосходящий их в отношении услаждения себя, поскольку он не может насытиться от тех рожцов, которые они ели, т. е. не может насытиться своею страстью. Как это так, что естество плоти недостаточно для служения страстям распутного? — Золото или серебро, увеличившись у златолюбивого или сребролюбивого, принесло и увеличение недостатка, и насколько бы оно не прибавилось, настолько же и настраивает более жаждать его; чуть ли не целый мир, а пожалуй и целый мир, не будет достаточным для одного корыстолюбивого и властолюбивого. Поскольку же людей такого типа много, а мир — один, то как возможно кому из них насытиться своею страстью? — Посему–то так и оный, отступивший от Бога, не мог насытиться: ибо — «никтоже даяше», говорится, насытиться ему. Да и кто бы ему дал? — Бог был далеко, единственно в созерцании Которого бывает для созерцающего радостное насыщение, по реченному: «Насыщуся, внегда явитими ся славе Твоей» (Пс. 16:15). Диавол же не хочет дать человеку насытиться низменными вожделениями, поскольку в душах, склонных к изменению, насыщение обычно производит перелом в отношении к ним. Итак, по справедливости, никто не дал ему насытиться.

Тогда–то только, придя в себя и поняв в какое бедственное положение он попал, этот отколовшийся от своего Отца сын оплакал себя, говоря: «Колико наемником Отца моего избывают хлебы, аз же гладом гиблю». Кто эти наемники? — Это те, которые за слезы покаяния и за смирение получают как бы некую плату — спасение. Сыновья же это — те, которые по любви к Нему подчиняются Его заповедям; как и говорит Господь: «Кто любит Мя, Слово Мое соблюдет» (Ин. 14:23). Итак, тот юнейший сын, лишившись сыновнего достоинства, и по своей воле изгнав себя из священного Отечества, и впав в голод, осудил себя, и смирился, и в покаянии сказал: «Востав иду, и припаду ко Отцу, и реку: Отче, согреших на небо и пред Тобою». Справедливо вначале мы сказали, что оный Отец (в притче о блудном сыне) это — Бог; ибо как бы тот, отступивший от отца сын, согрешил «против неба», если бы это не был Небесный Отец? Итак, он говорит: «Согрешил я против неба» — т. е. против Святых на небе, и которых жительство на небе, — «и пред Тобою», Который обитаешь с Твоими Святыми на небе. «И уже несмь достоин нарещися сын Твой: сотвори мя яко единаго от наемник Твоих». Прекрасно, в смирении прибавляя, он говорит: «Прими меня», — ибо никто сам своими силами не вступает на ступень ведущую к добродетели, хотя бы это и было не без его свободного выбора (воли). «Востав» — говорится, — «иде ко Отцу своему. Еще же ему далече сущу…» Как надо понимать, что он «пошел», и в то же время «был далеко»; почему и Отец его, сжалившись, вышел навстречу ему? — Потому, что от души кающийся человек, тем, что имеет благое произволение и отступил от греха, приходит к Богу. Но, находясь в тирании злого навыка и дурных понятий, он еще далеко от Бога; и для того, чтобы он спасся, необходима большая свыше милость и помощь.

Поэтому–то и Отец щедрот, сойдя, вышел ему навстречу и, обняв, целовал, и приказал слугам, т. е. священникам, одеть его в первичную торжественную одежду, т. е. сыновнее достоинство, в которое он был облечен ранее чрез святое крещение; и дать перстень на руку его, т. е. на деятельность души, деятельность, которая представляется в образе руки, наложить печать созерцательной добродетели, залог будущего наследия; также и обувь приказывает дать на ноги его, — Божественное охранение и твердость, дающие ему силу наступать на змей и скорпионов и на всякую силу вражию. Затем велит привести откормленного теленка и заколоть его и предложить в пищу. Этот Телец — Сам Господь, Который выходит из сокровенности Божества и от находящегося превыше всего престола, и как Человек, явившись на земле, как Телец закалается за нас грешных, и как насыщенный Хлеб предлагается нам в пищу. К тому же Бог устраивает общую радость и пиршество со Святыми Своими, по крайнему человеколюбию воспринимая свойственное нам и говоря: «приидите, ядше, возвеселимся». Однако старший сын гневается. Мне думается, что здесь Христос изобразил Иудеев, гневающихся за призвание язычников, и книжников и фарисеев, соблазняющихся тем, что Господь принимает грешников и ест с ними. Если же желаешь понять это и в том смысле, что это говорится относительно праведников, то что тут удивительного, если и праведник не познает превосходящее всякий ум богатство милосердия Божия? Посему общий Отец утешает его и приводит к сознанию справедливости, говоря ему: «Ты всегда со Мною еси», участвуя в неизменной радости; «возвеселитися же и возрадовати подобаше, яко брат твой сей мертв бе, и оживе, и изгибл бе, и обретеся»: он был мертв по причине греха; воскрес благодаря покаянию; пропадал, потому что не находился в Боге; быв же обретен, он наполняет радостью небеса, согласно написанному: «Радость будет на небеси о едином грешнице кающемся» (Лк. 15:7). Что же это такое, что особенно удручает старшего сына? — «Яко мне», — говорит он, — «николиже дал еси козляте, да со други своими возвеселился бых. Егда же сын Твой сей, изъядый Твое имение с любодейцами, прииде, заклал еси ему тельца питомаго»: ибо до такой степени преизбыточествует милость Божия по отношению к нам, что, как говорит корифей Апостолов Петр, сами Ангелы желали приникнуть в назначенную нам благодать, которая подается нам в Его воплощении. Но также и праведники желали, чтобы из–за этих благодеяний, Христос пришел раньше времени (положенного для Воплощения), как и Авраам желал видеть день Его. Но Он тогда не пришел; а когда пришел, Он не пришел призвать праведников, но грешников к покаянию, и особенно ради них распинается Взявший на Себя грех мира; ибо благодать преизбыточествовала там, где умножился грех. А то, что несмотря на требования праведников, Он не дал им ни одного из козлят, т. е. из грешников, очевидно для нас, как на основании не малого числа иных примеров, так, особенно, и из видения священного и блаженного Карпа [2] [5]. Ибо он, проклиная некоторых дурных людей и говоря, что не справедливо, чтобы оставались жить беззаконники и развратители правых путей Божиих, не только не был услышан, но и испытал неудовольствие Божие и услышал некие приводящие в трепет слова, приводящие к познанию неизреченного и превосходящего ум долготерпения Божия, и убеждающих не проклинать людей живущих в грехе, потому что Бог дает им еще время для покаяния. Итак, Бог кающихся и Отец щедрот для того, чтобы показать это и к тому же представить, что обращающимся чрез покаяние Он дарует великие и вызывающее зависть дары, таким образом изложил эту притчу.

Посему, братие, давайте и мы, чрез дела покаяния, возьмем себя в руки, расстанемся с лукавым и его скотом; отделимся от свиней и питающих их рожков, т. е. гнусных страстей и приверженных им; отступим от дурного пастбища, т. е. от злого навыка; бежим из страны страстей, которая — неверие, ненасытность и неумеренность, в которых заключается тяжкий голод добра и страдательное состояние хуже голода; притецем к Отцу бессмертия, Дарователю жизни, идя, посредством добродетелей, путем жизни; ибо там мы найдем Его, вышедшим нам навстречу и дарующего нам разрешение наших грехов, знак бессмертия, залог будущего наследия. Так и блудный сын, как научаемся от Спасителя, все время пребывания своего в стране страстей, хотя и обдумывал и даже выговаривал слова покаяния, однако не получал от этого никакого блага, пока, не оставив все те дела греха, он бежа не пришел к Отцу. И (тогда) получив то, что превышало его надежду, он, конечно, в смирении пребывал оставшееся время жизни, целомудренно и праведно живя и сохраняя неповрежденной обновленную в нем благодать, которую да улучим и мы и сохраним неущербленной, дабы и в будущем веке нам радоваться вместе с спасенным блудным сыном в Горнем Иерусалиме, Матери всех живущих, Церкви перворожденных, в Самом Христе Господе нашем, Которому подобает слава во веки. Аминь.

Омилия IV [6]
На Евангелие о Втором Пришествии Христовом и о милосердии и благотворении

В предыдущее воскресение притчей о спасенном блудном сыне Церковь творила памятствование несравненного человеколюбия Божия по отношению к нам. В настоящее же воскресение она учит о страшном Суде Божием, содержа прекрасный строй и следуя пророческим словам, ибо говорится: «Милость и суд воспою Тебе Господи» (Пс. 100:1), и — «Единою глагола Бог: двоя сия слышах, зане держава Божия, и Твоя Господи милость: яко Ты воздаси комуждо по делом его» (Пс. 61:12). Итак, милосердие и долготерпение Божие предшествует Его Суду, ибо, Бог обладающий и охватывающий в Себе всякую добродетель, сущий справедливый и вместе милостивый, поскольку милосердие не сочетается с беспристрастной справедливостью суда, по написанному: «Да не пощадишь нищаго на суде», — справедливо распределил время и для того и для другого, установив настоящее время — как век милосердия, а будущее — как век воздаяния. Посему все совершаемое в Священной Церкви установлено Благодатью Святого Духа таким образом, чтобы научить нас, еще здесь, в этой жизни находящихся, проявлять тщание, для стяжания вечной милости и соделания себя достойными Божественного человеколюбия.

Мы недавно, взявшись, говорили о несравненном милосердии Божием к нам; сегодня же нам предлежит слово о Втором Пришествии Христовом и связанном с ним трепетнейшем Суде, и о тех непостижимых вещах, которые должны будут совершиться из–за него, который ни глаз не видел, ни ухо не слышало, ни на сердце человека, не озаренное Божественным Духом, не всходили, но которые превосходят не только человеческие ощущения, но и — ум и разум человеческий. Ибо хотя Он — все ведущий и имеющий судить всю землю, учить нас о сем, однако снисходит к нашей возможности разумения, представляя соответствующие понятия. Посему и: «молния», «облака», «трубный звук», «престол» и подобное сему вводится, хотя, согласно Его возвещению, мы ожидаем новые небеса, когда нынешние изменятся. Если же только сказанное, и то сказанное таким образом, — доступно пониманию исполняет душу разумно слушающих страхом и трепетом, то что же будет тогда, когда это будет самой вещью совершаться?! Каковым же подобает нам быть в святом поведении и благочестии, ожидающим день Пришествия Божия, по причине которого, как говорит божественный Петр: «Небеса убо с шумом мимоидут, стихии же сжигаемы разорятся, и опаляемы растаются, земля же и яже на ней дела, сгорят» (2 Пет. 3:10, 12)?! Прежде же сего, на краткое время, для борьбы с верой допущены будут поношение и тягчайший приход антихриста, и если бы они не прекратились, то не спаслась бы никакая плоть, как возвещает Господь в Евангелиях. Посему Он и увещавает близких Ему, говоря: «Итак, бодрствуйте на всякое время и молитесь, да сподобитесь избежать всех сих будущих бедствий, и предстать пред Сына Человеческого».

Итак, все это приводить в сильный трепет. Но для тех, которые проводят свою жизнь в неверии и неправедности и беспечности, угрожает еще более страшное, чем то, о чем говорилось. Так и Сам Господь говорит: «Тогда восплачутся вся колена земная». Племена же земные, это — те, которые не покорялись Пришедшему с небес, и не знали и не призывали Небесного Отца. Они по качеству своих дел никак не могут быть отнесенными к Его племени. И еще: «Яко сеть найдет день той на вся сидящия на лице всея земли», т. е. на тех, которые в объедении, и пьянстве, и в неге, и житейских заботах к земле и к земному пригвоздили себя и всецело отдались тому, что угождает чувственности: богатству, славе и услаждению ; чрез выражение «лицо земли» — Он дал понять в чем представлялась их радость; говоря же, что они «сидят», Он обозначил их упорную и ставшую их природой косность. Этими словами Он сочетает с нечестивцами и тех, которые без покаяния до конца пребывают в грехе, как и Исаия до того говорил: «Сожгутся беззаконницы и грешницы вкупе, и не будет угашаяй» (Ис. 1:31). — «Наше бо житие на небесех есть, отонудуже и Спасителя ждем», говорит Апостол (Фил. 3:20); и — «Вы не от мира сего», сказал Господь Своим ученикам, которым еще говорит и — «Начинающим же сим бывати, восклонитеся, и воздвигните главы ваша: зане приближается избавление ваше» (Лк. 21:28). Видите ли, как живущие о Христе исполняются радости и неизреченной уверенности потому, что немедленно последует за сими событиями; а живущие по плоти — стыда и уныния? Посему и Павел восклицает, говоря: «Бог воздаст коемуждо по делом его: овым убо по терпению дела благаго, славы и чести и нетления ищущим, живот вечный: а иже по рвению противляются убо истине, повинуются же неправде, ярость и гнев. Скорбь и теснота на всяку душу человека творящаго злое» (Рим. 2:6–9). Так и когда во времена Ноя, грех умножился и возобладал почти над всеми людьми, пришел потоп от Бога, уничтоживший все живое, и только этот Праведник был сохранен со всем своим домом для вторичного рождения мира. И после сего опять безмерно разросшееся зло Бог частично пресекал: огнем сжегши содомлян, в море же ужасно потопив людей фараона, вседерзкий же род иудеев истребляя голодом, и мятежами, и болезнями, и суровыми карами. Но употребив болезненные лекарства и врачевания, общий Врач человеческого рода не упустил, воистину, и того, что легко помогает и сочетанно с радостью, а именно: Он восставил Отцов, явил Пророков, совершал знамения, дал Закон, послал Ангелов. Поскольку же пред лицом неудержимого напора нашего зла и это было бессильно, то Само великое Врачество, полагающее конец великим грехам, Само Слово Божие, склонив небеса, пришло на землю, став во всем тем, за исключением греха, что и мы, в Самом Себе упразднило грех, и укрепив нас, притупило его жало, и Крестом посрамило начальников и сотрудников его, смертью уничтожив имеющего державу смерти.

И как во дни Ноя, Господь потопил грешников водою, так затем грех Он потопил Своею праведностью и благодатью, воздвигнув Себя бессмертным, как бы некое Семя и Начаток вечного мира, являя в Себе пример и наглядность Воскресения, на которое мы неложно надеемся. Воскресши же и вознесшись на небеса, Он послал Апостолов во всю вселенную, выставил бесчисленный строй Мучеников, выдвинул множество Учителей, явил Церковь Святых. Поскольку же все совершив и ничего не оставив несделанным из того, что нужно было сделать, Он увидел, что зло, по свободному нашему произволению, до такой степени возрастает, лучше же сказать, — увидит, что оно достигает наивысшей степени, так что люди, оставив самого истинного Бога и самого истинного Христа, поклонятся тогда антихристу и послушают его. Тогда Сам Он сойдет с небес с силою и славою многой, уже исполненный не долготерпения, но имеющий покарать тех, которые, по причине злых дел, сокровиществовали себе гнев Божий, в то время, когда эта земная жизнь была временем долготерпения Его; и, как сгнивший член, отсекнув и предав огню неизлечимых, Он близких Ему, искупив от оскорбительного отношения и совместной жизни со злыми людьми, сделает их наследниками небесного царства.

Немедленно после отвратительной антихристовой дерзости, Содержащий все приведет все в потрясение, согласно сказанному чрез Пророка: «К тому же зараз Я потрясу не только землю, но и небо» (ср. Агг. 2:21). Итак, Он потрясет мир, и расторгнет высочайший предел всего, и совьет небесный свод, и землю примешает огню, и разрушит все. С высоты, как бы некие несметные удары молний, пошлет Он множество звезд на головы боготворящих лукавого. Прежде всего с той целью, чтобы поверившие антихристу отрезвились от тех обольщений, которые опутали их ум. Затем Он явится с неизреченною славою и слышным для всех голосом трубы оживить всех от века усопших, как некогда оживил Он нашего Праотца дуновением Своим, и представить их живыми пред Собою. А нечестивых не на суд Он приведет, ни одним словом не удостоит их: потому что, согласно Писанию, не на суд воскреснут нечестивые, но — на осуждение.

Представит же Он на суд все наше, согласно прочитанным сегодня евангельским словам. Ибо говорится: «Егда приидет Сын Человеческий в славе Своей, и все святии Ангели с Ним»; так в первом Его пришествии слава Его Божества была скрыта под плотью, которую от нас ради нас Он воспринял; ныне она скрывается в недрах Отца на небе вместе с обожествленной плотью; тогда же откроется вся Его слава: ибо от востока до запада она явится сияющей и озаряющей концы вселенной лучами Божества, при звучании всемирной и животворящей трубы и вместе с ней созывающей все к Нему. И раньше Он невидимо принуждает Ангелов, удерживая их рвение против богоборцев, а потом Он явно приидет и не премолчит, но и с презрением отвергнет непокорных и предаст их мукам.

Итак, «Егда приидет Сын Человеческий в славе Своей, и вси святии Ангели с Ним, тогда», — говорится, — «сядет на престоле славы Своея». Таким же образом и Даниил и предвидел и предсказал; потому что он говорить: «Се престоли поставишася, и Ветхий денми седе… и видех яко Сын Человеческий идяше на облацех небесных, и даже до Ветхаго денми дойде, и Тому дадеся всякая честь и власть; тысяща тысящ служаху Ему, и тмы тем предстояху Ему» (Дан. 7:9, 10, 13). Созвучно сему — и Святое Евангелие: «тогда», — говорится, — «соберутся пред Ним вси языцы, и разлучит их друг от друга, якоже пастырь разлучает овцы от козлищ». «Овцами» — Он называет праведных, как кротких и добрых и ходивших гладким и Им проложенным путем добродетелей и как уподобившихся Ему: ибо и Сам Он был наименован Агнцем Пророком и Крестителем, говорящим: «Се Агнец Божий, вземляй грехи мира» (Ин. 1:29). «Козлищами» же Он именует грешников, как наглых и беспутных и сбрасываемых с обрывов греха. И первых, как делающих правые дела, Он поставить по правую сторону, а тех, которые не таковы, как оные, — на левую сторону. «Тогда речет Царь», говорит Он, и не прибавил какой Царь или над чем Царь, ибо нет иного Царя, кроме Него: ибо если здесь и есть много царей и владык, но только один есть истинно Господь, один — Царь, Владыка над всей природой. Итак, тогда единый Царь скажет находящимся по правую сторону от Него: «Приидите благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам царствие от сложения мира».

Воистину, это–то и было целью от начала сложения мира и ради этой–то цели было оное небесное и древнейшее намерение Отца, согласно которому, «Великаго совета Отца Ангел» сотворил живого человека не только по образу, но и по подобию Своему, дабы некогда он возмог вместить в себе величие Божественного Царства, блаженство Божественного Наследия, совершеннейшее Благословение Небесного Отца, чрез которое все видимое и невидимое пришло в бытие. Ибо Он не сказал: от сложения чувственного мира, но просто — «мира», как небесного, так и земного. Но не только это, но и неизреченное истощание и Богочеловеческий образ жизни, спасительные Страсти, все Таинства, которые предусмотрительно и премудро устроены, имели ту цель, чтобы верный в настоящей жизни, благодаря им услышал от Спасителя: «Добре, рабе благий и верный, о мале был еси верен, над многими тя поставлю: вниди в радость Господа твоего» (Мф. 25:21). Итак, войдите, — говорит, — наследуйте наступивший и пребывающий и небесный мир, вы, которые, по Моему совету, благородно пользовались земным, тленным и мимотекущим миром: ибо — «взалкахся, и дасте Ми ясти: возжадахся, и напоисте Мя: странен бех, и введосте Мене: наг, и одеясте Мя: болен, и посетисте Мене: в темнице бех, и приидосте ко Мне».

Спрашивается здесь: почему Он упомянул только милостыню, ради которой дал благословение и наследие Царства? — Но для слушающих с разумением — ясно, что не только одну ее Он упомянул; ибо деятелей ее Он выше наименовал «овцами», и этим наименованием засвидетельствовал им их подобие Ему и всякую добродетель, а также и то, что они постоянно были готовы ради добра идти на смерть, как и Сам Он, как написано, «яко овча на заколение ведеся и яко агнец пред стрегущим его безгласен» (Ис. 53:7). И вот таким–то людям Он в добавление громко свидетельствует благотворение: ибо тому, кто имеет наследовать оное вечное Царство, оно должно быть присуще, как проявление и плод любви и как бы некая, лежащая над всем глава всех добродетелей; что Господь явил и чрез притчу о десяти девах. Ибо не все случившиеся тут были введены на божественный брак, но — именно те, что были украшены девством, которое не будет успешно соблюдено до конца, если при этом не будет наличия аскетизма, воздержания и многих и тяжких подвигов о добродетели. Кроме того, конечно, девы, держащие в руках светильники, т. е. свой ум и вверенное ему познание, деятельность души, — что образно представляется как «руки», — поднимающие и поддерживающие и в течение всей жизни посвящающие Богу и делающие их подобными светильникам. Долженствует также быть и достаточно елея, дабы они пребыли горящими. Елей же — это любовь, которая есть верх добродетелей. Как если бы ты положил основание и поставил стены, а не наложил бы крышу, этим всю работу сделал бы бесполезной, так и если ты стяжал бы все добродетели, но при этом не стяжал любви, то этим все оные добродетели ты сделал бы бесполезными и напрасными; но — и кровля дома не может быть наложена без наличия поддерживающих ее снизу стен.

Итак, Господь дарует наследие Царства тем, которые иные добродетели запечатлели любовью; либо своей безупречной жизнью к ней притекли, либо чрез покаяние нашли в ней убежище; первых из них я именую «сынами», как хранителей таинственного возрождения от Бога; вторых же — называю «наемниками», как, благодаря многовидным слезам покаяния и смирения, вновь получивших благодать, как бы некую плату (за их труд). Посему, изложив ранее в божественных Евангелиях то, что относится к суду, он затем привел относящееся к любви, как усовершенствующей или возбуждающей к перечисленным выше добродетелям (благотворения). Но праведные в ответ скажут: «Господи, когда Тя видехом алчуща, и напитахом? или жаждуща, и напоихом? Когда же Тя видехом странна, и введохом? или нага, и одеяхом? Когда же Тя видехом боляща, или в темнице, и приидохом к Тебе?» Видите ли тех праведных, стоящих одесную Его? — Значить, вследствие праведности и вместе с праведностью им присуще — милосердие. Видите ли и иную добродетель, свидетельствуемую у праведных в дополнение к полноте любви, как бы благовременно воздвигнутую кольцевую стену (защищающую все добродетели), именно — смирение? Ибо они утверждают, что они недостойны провозглашения и похвал, как не совершившие никакого добра, те, о которых свидетельствуется, что они ничего не оставили несоделанным. Посему, думается мне, Господь и провозглашает их открыто, дабы были явлены люди такого рода и чрез смирение возвысились и справедливо обрели благодать от Него, которую Он обильно дарует смиренным: ибо Господь гордым противится, смиренным же дает благодать. Так и теперь Он говорит им: «Аминь глаголю вам, понеже сотвористе единому сих братий Моих меньших, Мне сотвористе»: «меньшим» — называя по причине убогости и незначительности положения, «братом» же — потому, что и Сам Он таким образом (в бедности) жил в плоти на земле.

Услышьте и возвеселитесь, вы, бедные и убогие! — ибо по причине сего, вы — братья Богу; и хотя бы не зависимо от вашей воли вы были бедны и убоги, но тем, что будете терпеть и благодарить (Бога), вы сделаете себе это благо добровольным. Услышьте, вы, богатые! — и возлюбите блаженнейшую бедность, дабы вам стать наследниками и братьями Христу, и то — более родными, чем по неволе бедствующие: ибо и Он добровольно ради нас бедствовал. Услышьте и стенайте, вы, злостно пренебрегающие страждущими братьями вашими, лучше же сказать — Божиими братьями, и из вашего изобилия не уделяющие нуждающимся ни пищи, ни убежища, ни одежды, ни необходимой заботы, и не пользующие вашего избытка на восполнение их недостатка. Лучше же сказать — не: «услышьте и стенайте», но — «услышим и возстенаем»: ибо и самого меня, говорящего вам это, упрекает совесть, как не совершенно чистого от привязанности (к земному): ибо в то время как — много холодных и голодных, я — полон всем и одет; но большего плача достойны — те, которые сокровища, превышающие ежедневные потребности и имеют, и удерживают, или еще и стараются их увеличить; и те, которым заповедано любить ближнего, как самого себя, даже и за прах земной его не признают! Не означает ли это, что серебро и золото мы возлюбили больше, чем братьев? Но обратимся и покаемся, и помогая нуждам бедствующей в нашей среде братии, сделаем их участниками того имущества, которым обладаем; и если мы не изберем боголюбиво. израсходовать все наше имущество, однако же да не задержим немилосердно все за собою; но одно, действительно, сделаем, а за то, что отстали в другом, смирим себя пред Богом, и получим от Него прощение, ибо Его человеколюбие восполняет наш недостаток; но только поступим так, дабы не случилось, — да не будет сего! — услышать те страшные слова, как написано: «Тогда речет сущим ошуюю Его: идите от Мене проклятии». О, как это много заключает: удалитесь от жизни, будьте исключены от наслаждения, лишены света!

Но и это не все, но и — «идите от Мене проклятии во огнь вечный, уготованный диаволу и ангелам его». Ибо, как находящиеся по правую сторону, будут иметь жизнь и будут иметь «с избытком»: жизнь — в том, что они — с Богом, и «с избытком» — в том, что они пребывают сынами и наследниками Его Царства; так и, напротив, стоящие по левую сторону, тем что удалились от Бога, потеряв истинную жизнь, потерпят и вящшее зло, которое выражается в том, что они будут счислены вместе с бесами и преданы мучащему огню. Какой же должен быть ужасный оный огонь, который и души, находящихся в телах тех и бестелесных духов, мучит и в то же время сохраняет бессмертными, и от которого наш земной огонь растает, согласно написанному: «Разгоревшияся стихии растают» (2 Пет. 3:12)?! Какое нестерпимое прибавление к страданию: никогда не ждать освобождения, ибо тот огонь неугасим! Что же означает и оное насильственное влечение? — ибо оный огонь, как видится, подобен реке, все далее и далее уносящей от Бога; посему Христос не сказал: «уйдите», но «идите» (т. е. непрестанно удаляйтесь) от Мене проклятии, потому что и по причине бедных вы весьма проклятые, и хотя они сносили бы, но вы — достойны проклятия. Идите, — говорит им, — в огонь, уготованный не вам, но диаволу и ангелам его; ибо не в этом была Моя первоначальная воля, не для этого Я сотворил вас, не для вас создал этот огонь; сей неугасимый огонь зажжен для неизменных в состоянии зла бесов, к которым и вас причислила, подобная им, нераскаянная ваша воля. Итак, вам самим было угодно сожительство вместе с дурными ангелами: «Взалкахся бо, и не дасте Ми ясти: возжадахся, и не напоисте Мене: странен бех, и не введосте Мене: наг и не одеясте Мене: болен, и в темнице, и не посетисте Мене». Ибо, братие, как любовь и дела любви являются исполнением (всех) добродетелей, так ненависть и дела ненависти, немилосердный образ действия, воля ни с кем ни чем не делиться, — являются полнотой греховности; и как человеколюбию соответствуют и присущи добродетели, так ненависти — грехи, и посему даже ею одной люди осуждаются.

Я желал сказать, что нет большего примера человеконенавистничества, чем когда излишние деньги ставятся выше брата, но вижу, что есть большее зло и больший обретается пример человеконенавистничества: ибо бывают и такие люди, которые не только не уделяют милостыню из того, чем изобилуют, но и чужое похищают. Итак, пусть они заключат на основании проклятия, которому подпадут немилостивии, что же тогда они себе готовят и в какую беду впадут, и какого недомыслимого и страшного достойны осуждения, и пусть они отступят от греха и чрез дела покаяния умилостивят Бога.

Находящиеся по левую сторону скажут Господу следующее: «Господи, когда Тя видехом алчуща, или жаждуща, или странна, или нага, или больна, или в темнице, и не послужихом Тебе?» Замечаете ли (в этих словах) и самое крайнее зло — гордыню, которая связана с безжалостностью, как и наоборот, сострадание связано с смиреньем? Так, праведные, будучи хвалимы по причине доброделания, не оправдывают себя, но еще больше смиряются; а эти, будучи осуждаемы Неложным их же бездушием, не склоняются, смиряясь, но противоречат и оправдывают самих себя, почему и услышат: «Аминь глаголю вам, понеже не сотвористе единому сих меньших, ни Мне сотвористе»; и таким образом, говорит (Евангелие), пойдут «сии в муку вечную: праведницы же в живот вечный».

Итак, сотворим себе милость, братие, тем — что окажем милость братиям; чрез сострадание — приобретем сострадание; сделаем добро — дабы нам было благо: соответственное будет воздаяние; но только наши доброделание и человеколюбие, и любовь, и милосердие, и сострадание — ни по достоинству, ни по мере не равняются награде: ибо ты даешь из того, чем обладает человек, и насколько человек в силах делать добро, — воспринимаешь же сторицей из божественных и неиссякаемых сокровищ и вечную жизнь, и будешь облагодетельствован из того и насколько облагодетельствовать может Бог, а это — «ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша» (1 Кор. 2:9). Итак, проявим тщание, дабы нам получить богатство милости; немногими деньгами купим вечное наследие; убоимся подобающим образом проклятия немилостивым, дабы вследствие сего не стать нам осужденными; да не убоимся, что, давая милостыню, мы обеднеем: ибо и мы услышим от Христа: «Приидите благословеннии Отца Моего, наследуйте Царство». Убоимся и все соделаем, дабы не явиться нам, вследствие бездушия, чуждыми любви к Богу: «ибо не любяй брата своего, егоже виде», говорит Евангелист, «Бога, Егоже не виде, како может любити?» (1 Ин. 4:20); а не любящий Бога, как возмог бы быть с Ним? а тот, кто не с Ним, тот отойдет от Него; а отходящий от Него, конечно, впадет в геенну.

Но мы проявим дела любви к нашим во Христе братиям: оказывая милость нуждающимся, обращая на правый путь заблуждающихся, какое бы это ни было заблуждение, какая бы это ни была нужда, заступаясь за обиженных, поддерживая в немощи лежащих, будь то страдающие по причине видимых врагов или болезней или же по причине злых духов и страстей бесчестия, посещая заключенных в темнице, а также и перенося поступающих против нас, и угождая друг другу, хотя бы кто и имел на кого недовольство, потому что и Христос угождал нам; и, просто молвить: всеми способами и всеми делами и словами, всем чем обладаем, явим любовь друг к другу, дабы и от Бога получить нам любовь и быть благословенными от Него, и наследовать обетованное нам, уготованное для нас от сложения мира, небесное и вечное Царство, которое да сподобимся все мы улучить благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, вместе и Святому Духу, честь и слава во веки веков. Аминь.

Омилия V [7]
На Сретение Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, в ней же говорится и о целомудрии и о противоположном ему зле

До пришествия Христова мы все имели оное, бывшее от Праотцев, проклятие и общее и то же осуждение, вложенное во всех от одного Праотца, как от родового корня передаваемое и со–наследованное вместе с естеством; каждый же за то, что он сам в индивидуальном порядке совершил (за жизнь), получал в своем лице от Бога похвалу или же подпадал порицанию, но никто ничего не мог сделать против оного общего проклятия и осуждения и от начала к нему и чрез него к дальнейшему потомству переходящего злого наследия. Но пришел Христос, Освободитель естества, обращающий общее проклятие в общее благословение, и от Непорочный Девы восприяв повинное наше естество, и в Самом Себе в новом лице представив его, не имеющем участия в древнем семени, явил его неповинным и оправданным, так чтобы от Него затем по Духу рожденные, пребывали свободными от оного прародительского проклятия и осуждения. Таким образом, разве есть нечто не допускающее каждому человеку быть участником благодати Его? Есть ли кто не получающий от Него отпущения грехов своих? Нет, этого не может быть. Потому что Он не отдельную часть восприял от нас, но, восприяв (полное) наше естество, новосотворил (обновил) его, соединившись с Ним по Своей Ипостаси; и таким образом, Он, воистину, желающий всем спастись, преклонив небеса, ради всех сошел (на землю); и чрез дела и слова и Страсти явив весь путь спасения, восшел на небеса, привлекая туда уверовавших в Него. Итак, не только самому естеству, которое по неразрывному соединению Он имел от нас, но и каждому верующему в Него Он даровал совершенное искупление, которое воистину Он сотворил и творит не переставая, чрез Самого Себя примиряя с Отцом, и в силу (Своего) послушания, возвращая нас каждого и исцеляя все наше (бывшее в раю) преслушание.

Ради этого заповедал Он и божественное крещение и положил спасительные законы, и возвестил всем покаяние, и передал Свое Тело и Кровь; ибо не просто вообще естество, но именно личность каждого верующего принимает крещение и проводит жизнь по божественным заповедям, и бывает участником Боготворческого Хлеба и Чаши. С помощью сего вышереченного Христос нас, как отдельных личностей (υποστατικως) оправдывает и возвращает в послушание Небесному Отцу; а самое естество, которое Он воспринял от нас, Он новосотворил и явил его как освященное и оправданное и Отцу во всем послушное, ради чего и Сам Он по ипостаси соединившись с ним, согласно ему действовал и страдал, к чему относится и празднуемое нами сегодня Его в оный храм вхождение или представление ради очищения и боговдохновенное Сретение Симеона и исповедание, державшейся храма в течение всей жизни, Анны. Ибо после Рождения Спасителя от Девы и после Обрезания по закону на 8–й день, как повествует Евангелист Лука: «егда исполнишася дние очищения Ею (их), по закону Моисееву, вознесоста Его в Иерусалим, поставити Его пред Господем, якоже есть писано в законе Господни». Он принимает Обрезание по закону, приводится по закону, представляем бывает по написанному в законе Господнем, приносится жертвоприношение согласно реченному в законе Господнем.

Видите ли, как Творец Закона и Владыка во всем был послушен Закону? Что благодаря сему Он соделал? — Он сделал наше естество во всем послушным Отцу и чрез него исцелил наше преслушание, и обратил, бывшее вследствие сего, проклятие — в благословение; ибо как в Адаме было все наше естество, так — и во Христе; и как чрез Адама, бывшего из земли, мы все, от него приявшие бытие, возвратились в землю, и посланы, увы, в ад; так чрез Адама, Сущего с Небес, по слову Апостола, все мы вновь позваны на небо и удостоены тамошней славы и благодати, хотя ныне это покрыто тайной; ибо говорится: «Сокровен есть живот ваш со Христом в Бозе. Егда же Христос явится, Живот ваш, тогда и вы все [8] с Ним явитеся в славе» (Кол. 3:3). Кто это «все»? — Это — те, которые усыновлены Христу в Духе и на деле явили себя духовными чадами Его.

«Когда исполнились дни очищения их, принесли Его, чтобы представить пред Господа». Кого их? — Слово Закона говорит о рожденных, а вместе и о родивших в брачном сожительстве, как долженствующих очиститься; посему и Псалмопевец говорит: «В беззакониих зачат есмь и во гресех роди мя мати моя» (Пс. 50:7). Но когда на лицо — не родители, но единая Родившая, и Она — Дева, и рождение Ребенка безсеменно зачатого, тогда, конечно, не было нужды в очищении, но и это было делом послушания, возвращающего преслушавшее естество, и исправление вины за непослушание. Итак, когда исполнились дни очищения их, принесли Его, чтобы представить Господу: посвятить, явить как первенца, согласно написанному в Законе Господнем: «Всяк мужеск пол, разверзаяй ложесна матере своея, свят Богови наречется» (Исх. 13:2).

И воистину Он был единственный, Кто в Своем зачатии разверз ложесна, несочетанно был чревоносим силою одного слова и знамения Божия, как Дева чрез Ангела и приняла в уши. Так почему же Закон говорит: «Всяк мужеск пол, разверзаяй ложесна»? — Это подобно тому, как многие именовались пророками и многие христами (помазанниками), как Бог говорит через Псалмопевца: «Не прикасайтесь помазанным Моим, и во пророцех Моих не лукавнуйте» (Пс. 104:15); один же только был воистину Христос (Помазанник), и один только Пророк, именно — Он; так, хотя и говорится «всякий первенец», разверзающий ложесна, но по истине только Он — разверзаяй, единый Святый Израилев. — Принесли же, говорится и «еже дати жертву, по реченному в Законе Господни, два горличища или два птенца голубина». Наличие пары горлиц как бы являло целомудрие родителей и в то же время имело известное отношение к живущим по закону брака; а два птенца голубиных, как незнакомые с браком, ясным образом предвозвещали Деву и Рожденного от этой Девы и Девственника до конца сущего. И обрати внимание на совершенство Закона, ибо сказал он о паре горлиц, как обозначающих тех, которые сочетанны в браке; относительно же птенцов это понятие не имело места: потому что ни Родившая, ни Рожденное не знали ига (брака). Но издавна предвозвещая девственное рождество, Закон это предъизображает и предначертывает чрез эти образы; после же того, как чудесным образом родившись, ныне в храм был принесен, Дух уготовал иных горлиц и иных птенцов голубиных — более достойных. Кого же это? — Симеона и Анну, которых если бы кто назвал: или птенцами голубиными, по причине совершеннейшего младенчества в отношении зла (грехов), или — горлицами, по причине крайнего целомудрия, — справедливо бы сказал.

Но Симеон, воистину, — дабы нам бегло пройти евангельские слова, — будучи праведным и богобоязненным, и употребляемый Святым Духом и ныне движимый Им, пришел в храм и поспешил навстречу и принял в объятия сего Небесного и вместе Земного Младенца, принося Ему, как Богу, гимн и моление, моля в мире разрешиться от тела, возвещая всем и утверждая, что Он — Спасительный Свет, Который будет на падение для неверующих и на восстание верующим в Него. Затем и Деве, Матери Младенца, он предвозвестил, являя, что на основании скорби, которую Она испытает при Кресте Сына, должна будет стать (особенно) явленной Матерью по естеству нынешнего Богочеловека–Младенца, и должно будет открыться нетвердое помышление сердец относительно сего (лат. — «сей тайны»): ибо Симеон прекрасно засвидетельствовал, что из–за горя, приносимом страданиями Сына и величайшей скорби и сострадания, Она есть истинная, родная Мать сего чудесного Сына. Пророчица же Анна, дочь Фануилова, вдова, сущая 84 лет, прилежная в постах и молитвах и отнюдь не оставляющая храма, тогда особенно исполнившись Божественного Духа, возблагодарила Бога и возвестила, что наступило искупление для ожидающих, являя, что это Искупление есть Сей Младенец. Таковых духовных горлиц Дух Святый предпослал для Сретения восходящему в храм Христу, и показал нам какими должны быть и женщины, лишающиеся средств к жизни с потерей мужей, и мужчины, потерявшие своих супруг. Ибо сия Анна, дщерь Фануилова была вдовой, но — и Пророчицей. За что (она получила сей дар пророчества)? — За то, что оставив мирские и житейские заботы, она не оставляла храма; за то, что пребывая ежедневно и еженощно в постах и бдениях, и молитвах и псалмопениях, она проводила непорочную жизнь; посему–то и Господа, Которому делами была предана, она естественно опознала, когда Он пришел (в храм), как и Псалмопевец–Пророк говорить Ему: «Пою и разумею в пути непорочне, когда приидеши ко мне» (Пс. 100:2).

Таковыми должны быть те, которые из состояния брака, чрез честное вдовство, предпочли приступить к девственной жизни и жительствовать ею. Итак, если на второе супружество, как не высокого качества, ты весьма смотришь свысока, то, смотри мне, крепко держись намерения и следуй по стопам тех, которые от начала и до конца были девственниками. И хотя Апостол Петр, действительно, имел тещу, но не отстал от Иоанна Девственника, бегущего к живоначальному Гробу (Господню), но к тому же и (первым) вошел туда, посему общим Владыкою он был поставлен Корифеем корифеев. На такую высоту возводит любовь к Богу, переводя от плоти к духу! Ты же смотри, чтобы удалившись от первого (т. е. брака), как от низменного, не покушаясь же на второе (т. е. девство), как на сущее выше достижения, не сбиться бы тебе с пути, и павши не забыться, живя уже не по закону, или — выше закона, но — противозаконно. Если же и сущих во вдовстве, если они не живут целомудренно (т. е. не желают оставаться в состоянии вынужденного безбрачия), мы осуждаем, и хотя бы законным образом они связали себя вторым браком, мы не считаем их совершенно безупречными, потому что они как бы, сказал Павел, отверглись первой веры, — то насколько большего осуждения заслуживают те, которые законному (хотя бы и второму — А. А.) браку предпочитают беззаконное услаждение?! По причине блуда наступил и оный всемирный Потоп для называвшихся вначале «сынами Божиими», и на Содомлян сошел огонь с неба, и беды постигли Израильтян, согрешивших с Моавитянками. Блуд был причиной и оного уничтожения их во множестве, и для нас ныне, думаю, является причиной поражений от варваров и всевозможных внутренних и внешних зол и несчастий. «Сыновьями» же «Божиими» Писание называет последующих потомков Еноса, который первый возымел надежду призывать имя Господне. Был же он сыном Сифа, которого род отличался от рода проклятого Каина, и жил целомудренно, и ради них тогда держался еще мир, пока, как написано, не увидев «дочерей человеческих» т. е. — из рода Каина, что они красивы, и будучи побеждены распутной красотой, не стали брать себе какую кто выбрал, и не научились их делам, и наполнилась земля злодеяниями, тогда и наступил Потоп и всех уничтожил; и если бы не Ной и сыновья Ноя, жившие целомудренно, — а явствует, что они жили целомудренно, из того, что каждый мужчина имел одну жену, с которой и вошел в Ковчег, — то не осталось бы никакого корня, ни начала для возрождения мира.

Видите ли, что из–за блудников некогда едва не погиб сей мир, если бы не сохранился благодаря целомудренным? Недостойные же настоящего мира, как приводящие его в беспорядок, ужели не станут отверженными и из будущего века, будучи преданы геенскому огню, как отнюдь не сопротивлявшиеся огню плотских услаждений, если только чрез покаяние не приложили старания его угасить, а прошедшие скверны здесь омыть слезами?! И да не неведают, что если, проявив тщание путем покаяния, они не воспротивятся страсти, то еще более худшему по природе, чем то, что испытали предшествующие, они будут преданы позору, который является детищем сего распутного вожделения; и огонь геенский именно здесь (на земле) завладевает, как имеющий в дальнейшем охватить бесстыдных для вечного наказания (мучения). Кому не известно о Содомлянах и их противоестественном блудном разжении, а затем о последующем огненном дожде на них и гибели? Часто и целый город страдал из–за одного распутника, как, вот, Сихемлянам приключилось быть совершенно истребленными сынами Иакова, за то, что Сихем обесчестил Дину, дочь Иакова. Но оставив то, что было до (Моисеева) Закона, скажем: разве и самый Закон не заповедует невесту, если в ней не соблюдено девство, побить камнями? А дочь священника, павшую в телесный грех, сжечь огнем? Не запрещает ли, чтоб награда блудничная приносилась в храм Господень? А благодаря Израильтянам, блудодействовавших с Моавитянками, не случилось ли быть уничтоженным мечем из числа их в один день 23.000 мужей? Посему и великий Павел говорит нам: «Ниже соблудим, якоже нецыи от них соблудиша, и падоша во един день двадесять три тысящи» (1 Кор. 10:8). Так прежде (Моисеева) Закона, во время Закона, и по прошествии Закона следовали наказания за блуд.

Что же сказать про нас, которые имеем заповедь распять плоть со страстями и похотьми, и, однако, вновь впадаем в то, за что приходит гнев Божий на сынов противления? Увещаваемые умертвить члены, сущие на земли, и блуд, нечистоту, злую страсть и похоть, и, однако, не обращаем внимания на увещания? Не убоимся ли, наконец, если ничего иного, так хотя бы, гнева Божия, который нам угрожает и с неба и с земли, как здешними, так и вечными муками? Не почувствуем ли благоговейного страха пред явлением во плоти Солнца Правды Христа, и не будем ли, как во дне, ходить благоговейно? Не затрепещем ли от апостольских угроз, приговоров и увещаний? — «Не весте ли, — говорящего, — яко храм Божий есте и Дух Божий живет в вас? Аще кто Божий храм растлит, растлит сего Бог» (1 Кор. 3:16–17); и еще: «Явлена суть блуд, нечистота, студодеяние и подобная сим, яже предглаголю вам, якоже и предрекох, яко таковая творящии царствия Божия не наследят» (Гал. 5:19, 21). И еще: «Сие бо да весте, яко всяк блудник, или нечист, или лихоимец, иже есть идолослужитель, не имать достояния в царствии Христа и Бога» (Еф. 5:5). И еще: «Сия есть воля Божия: святость ваша (греч. текст «наша»), хранити себе самех от блуда … Не призва бо нас Бог на нечистоту, но во святость. Темже убо отметаяй, не человека отметает, но Бога, давшаго Духа Своего Святаго в нас» (1 Сол. 4:3–8). И мог ли бы кто насчитать все изречения Апостолов и Пророков относительно сего? И, вот, целомудренным, и посему совершившимся в члены Христовы, что предписывает Апостол? — «Писах вам в послании, не примешатися блудником» (1 Кор. 5:9). Потому что поскольку сами по себе они не стыдятся, то он увещевает других отвращаться от них и (этим) пристыдить их, говоря им: «Аще некий брат именуемь будет блудник, с таковым ниже ясти» (1 Кор. 5:11). Видишь ли, что валяющийся в блуде, является общей скверной для Церкви, и посему от такового всем долженствует отвратиться и изгнать его? Сам же Павел даже сатане предал соблудившего в Коринфе, ни любви к нему не показал, и до тех пор не принял его обратно, пока он довлеющим образом не явил свое покаяние. Всеми силами спасай твою душу от таковых зол, о, человек! — зол настоящих и будущих, и то сугубых: и в будущем и в сем веке. Так род Исава стал отверженным по той причине, что он был блудником и сквернителем, и Ровоам лишается большей части царства потому, что он был любителем женщин, как мало кто; Соломон же, родивший его, отошел от этой жизни, не потерпев того же бедствия, ради Давида, который хотя и совершил однажды преступление, однако ручьями слез и иными делами покаяния очистил себя.

Бегите от блуда, братие, — опять Апостол заповедует. Если бы Сампсон бежал от блуда, то не оказался бы в руках Далилы, и вместе с волосами головы не потерял бы и силу, и не были бы выколоты его глаза, и не умер бы он лютою смертью вместе с иноплеменниками. Если бы бежали от блуда начальники, бывшие под вождем и законодателем Моисеем, то не принесли бы жертву Ваал–Фегору и не ели бы жертв за мертвых, и не пали бы настолько (или «в таком количестве»), как они пали. Если бы от него бежал Соломон, то не отступил бы от Бога, давшего ему царство и мудрость, и не воздвиг бы храм идолам. Видите ли, что блудная страсть ведет человека даже к нечестию (т. е. греху против самой веры)? Ни красота Сусанны, пленив старцев–судей в Вавилоне, не восторжествовала бы потом и не побила их ударами камней, если бы они с самого начала бежали от этой ненавистной страсти, и прежде нецеломудренно ежедневно не наблюдали ее. Ни Олоферн не погиб бы жалким образом, если бы сначала сандалии Иудифи, как написано, не привлекли его взора, и красота ее не пленила его души. Посему Иов говорит: «Завет положих очима моима, да не помышлю на девицу» (Иов. 31:1); не тем более ли на женщину легкого поведения, разведенную или замужнюю? Итак, о, боголюбче, или живи в безбрачии или в богодарованном браке! Пей воду из твоих водоемов, или более верно сказать — из твоего единого водоема, и то — целомудренно; совершенно же воздерживайся от незаконного пития; это — отвратительная вода, которая попадает в течение (адской реки) Ахеронта, бывает преисполнена смертоносным ядом, заключает силу яда, потому что в силки, или лучше сказать — в самые глубины ада влечет пьющих ее. Беги от меда на распутных устах; потому что он признан как возбуждающей смерть распутнику, которая выражается в удалении от Бога, Которому Давид говорит: «Потребил еси всякаго любодеющаго от Тебе» (Пс. 72:27). Поэтому тому, тело которого стало храмом Божиим по причине Духа и в котором обитает Дух Божий, — необходимо быть чистым или, по крайней мере, укрощать себя, и таким образом постоянно пребывать незапятнанным, удерживая проявляющиеся страсти, и — проявлять старание для стяжания святости и целомудрия и бежания от всякого блуда и нечистоты, дабы всем нам, с веселием, вечно пребывать с Нетленным Женихом в чистых Брачных Чертогах, — молитвами в девстве Рождшей Его ради нашего спасения, Приснодевы и Пренепорочной и Преславной Матери, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Омилия VI [9]
Увещательная к Посту

В ней же в кратком изложении говорится и о создании мира. Сказана была на первой седмице Поста

Весьма искусен в зле и многохитер — лучше сказать, много опытен, — духовный и началозлобный змий. Одними способами он умеет сковывать благое расположение и делание наше; а если бы не возмог воспрепятствовать началу сего, иные измышляет уловки, которыми приводит в негодность совершение сего; а если бы не возмог привести в негодность совершение сего где–нибудь на середине дороги, опять же он знает иные ухищрения и иные способы, которыми он и завершившееся дело сводит на нет и, более того, приводит к гибели тех, которые не бывают всецело внимательными к делу. И, прежде всего, он представляет нам многотрудность и труднодостижимость, а посему наводит на нас нерадение и отчаяние, как на стремящихся к невозможному и слишком трудному и поэтому, конечно, не могущих привести в дело намерение; кроме того, он внушает подвизающимся и неверие относительно обетованных Богом наград.

Но мы, братие, посредством духовного мужества, и расположения, и веры, миновав эту западню, примем на ум, что как земля не воздает полезных плодов, если не трудиться на ней, так и душа, без наличия духовных подвигов, не произведет ничего богоугодного и служащего ко спасению. Земля, действительно, тяжка для земледелания, но всякая разумная душа по природе благорасположена к добродетели. Поскольку же, в силу первичного осуждения, мы осуждены в труде и заботе проводить жизнь, и сего никто не может избежать, то будем совершать необходимую добродетель, и то, что поневоле стало нам присуще, принесем Богу, как добровольный дар, давая временное за постоянное; и за (наши) труды мы примем счастливый удел, приобретая привременным трудом вечное упокоение: ибо, трудясь ныне в добродетели, мы, конечно, достигнем обетованного упокоения в будущем веке. Потому что верен — Обещавший, Который является и готовым Помощником для тех, которые с готовностью вступили в подвиг добродетели; а при помощи Его, Сильного во всем, может ли быть что–либо неуспешным?! Но когда, приняв это на ум, мы усердно отважимся на дела добродетели, тогда оный лукавый, знающий, что добро не есть добро, если не совершается добрым образом, старается совратить нас, чтобы не с богоугодной целью мы совершали делание добра, именно — движимые желанием восхвалить Бога, но ради того, чтобы видели люди, дабы таким образом лишить нас воздаяния от Бога и духовных и небесных даров. Мы же и сие его тщание покажем неосуществимым, поразмыслив, с одной стороны, о величии благ, уготованных для богоугодно живущих, а с другой стороны, о незначительности людской славы, не только сравнимой с будущим величием славы от Бога, но и не стоящей лишения и изнурения плоти.

Но и после такой победы над ним, этот началозлобный подкапывается к нам, всеми способами внушая нам гордость, как конечную и злейшую трясину, и убеждая нас надмеваться, как будто бы собственной силой и знанием мы совершали добродетель. Но мы будем памятовать Самую Истину, говорящую, что «без Мене не можете творити ничесоже» (Ин. 15:5); и таким образом избегнем многовидных ухищрений лукавого, действуя правильным образом и совершая добро в подобающем смирении, зная, что как если кто, храня в сосуде драгоценное миро, выльет его в сор, или же сор бросит в сосуд с миром, то одинаково приведет миро в негодность и уничтожит его, так и в отношении добродетели, если кто презрит ее бездельем или примешает к совершению ее порчу, подобным образом, так или иначе, приведет ее в негодность и умертвит. И это я говорю ныне вашей любви по причине времени поста, дабы нам сохранить его несмешанным ни с каким злом; ибо оный евангельский фарисей, хотя и постился дважды в субботу в течение всего года, однако никакой пользы от поста не получил, ибо он имел его смешанным с гордостью и осуждением ближнего. Не значит ли, что пост не приносить никакой пользы? — Но до какой степени пост полезен для тех, которые совершают его богоугодно и подобающим образом, явили Моисей, Илия, Сам Господь. Ибо Моисей, совершая многодневный пост… (но, напрягите, молю, вашу волю и возвысьтесь, когда дается это время, вместе с восхождением Моисея на гору к Богу, дабы благодаря сему, как по дороге, в свою очередь восходя, и вам подняться, и уже не на гору, но на небо ко Христу, совосходящему и сошествующему с нами…). Итак, Моисей, совершая на горе сорокодневный пост, видит Бога в видении, а не в гадании, как написано, и беседует с Ним и говорит, как говорит кто со своим другом, и бывает научен Богом, и сам всех учит о Нем, говоря, что Он — Присносущен и ни от чего не зависит, но и не сущее призывает как сущее, и из не сущего все приводить в бытие, и не допускает, чтобы оно пришло (вновь) в небытие, Он — Который в начале мановением и единым желанием произвел из ничего всю совокупную чувственную тварь. Ибо говорится: «В начале сотвори Бог небо и землю» (Быт. 1:1); не пустую, конечно, и не совершенно лишенную всякой влаги: ибо земля была смешена с водой, и та и другая были тяжелее воздуха, и всякого вида живого существа и растения; небо же — из различных светов и огней, из которых все оно состоит. Итак, таким образом сотворил Бог в начале небо и землю, сотворил как некую материю — всеобъемлющую и потенциально все несущую, прекрасно издавна отстраняя мнение ошибочно полагающих, что материя произошла сама по себе…

(Далее Св. Григорий Палама вкратце излагает построение и чудесность созданного Богом мира, и продолжает [10]): После всего был создан человек, который удостоился большей чести от Бога и большого провидения и до сотворения и после сотворения так, чтобы и этот чувственный мир, ради него созданный, был создан раньше его, а затем и Царство Небесное, также уготованное ради него прежде создания мира, было бы до него созданным; и особая воля была проявлена относительно него, и рукою Божиею и по образу Божию он был создан так, чтобы не все он имел от этой материи и согласно чувственному миру, как все иные живые существа, но таковым имел только тело, а душу имел бы от премирного (элемента), лучше же сказать, — от Самого Бога, чрез неизреченное вдуновение, — как нечто великое и чудесное, и все превосходящее, и все надзирающее, и над всем начальствующее, и ведущее Бога и вместе, конечно, являющее Его; одним словом, как совершенное дело всепревосходящей премудрости Художника. Посему и рай он имел своим обиталищем, особо насажденный также Самим Богом, и получает возможность созерцания Бога и личной беседы с Ним, и там же получил совет и заповедь от Бога, именно: пост заповеданный и соответствующий оному месту, дабы, если он исполнил и соблюл его, пребыл бессмертным и не знакомым с трудом и печалью на вечное время.

Но он, увы, добровольно предпочтя вместо цели сей заповеди и совета — началозлобного змия и, нарушив заповеданный ему пост, приял вместо вечной жизни — смерть, вместо удела чистого радования — многоболезненное и весьма соответствующее обиталище греха; более того — осуждается на ад и на тамошний мрак. И осталось бы наше естество в преисподней под гнетом прельстившего змия, если бы Христос, придя и начав с поста, не уничтожил полностью его тиранию, не освободил нас и не оживил, о чем и Моисей предрек. Ибо, постясь тогда на горе, он приял богоделанные скрижали, а вместе с ними — закон, написанный Божиим перстом на двух скрижалях; в то же время, наставляя в нем священный народ, он самым этим делом преднаписал и предъизобразил все относящееся к Христу, явившись освободителем и спасителем Авраамова племени, как Христос потом явился освободителем и спасителем всего человеческого рода. И Илия, также постившись 40 дней, и сам увидел Бога на горе, но не в огне, как ранее — представители Израиля, а, по причине богоугодного поста, минуя видение Бога в огне, увидел Его во гласе проходящего тонкого веяния, что ближе соответствует словам Владыки, говорящего: «Дух (есть) Бог: и иже кланяется Ему, духом и истиною достоит кланятися» (Ин. 4:24). Ибо оный глас (в видении Пророка Илии) предъизображал истину и проповедь самой Истины, огласившей все концы (земли); мимоидущее же веяние предобозначало Духа и благодать. Но в видении Бога, бывшем во время его поста, Илия восприял также силу для помазания пророка вместо себя и дарования ему вдвойне той благодати, которая обитала в нем самом, и для того, чтобы быть взятым ввысь от земли, конечно, как очевидный прообраз бывшего впоследствии Вознесения Христа на небо. И Сам Христос, постившись в пустыне, с силою победил общего искусителя и, отняв силу его над людьми и совершенно уничтожив его тиранию, освободил наше естество и сделал оного посмешищем для всех тех, которые желают жительствовать по Его Евангелию; и пророчества пророков Он исполнил, и то, что ими совершалось в виде образа, Он самым делом возвестил, как благодать и истину.

Видите ли дары поста и посредством чего, чего и сколь великого Он нас удостоил? Но и на основании противоположного, т. е. пресыщения и неумеренности, можно видеть, какую пользу приносит пост. Ибо в течение предыдущих двух недель пресыщение и неумеренность весьма овладели (нашим) городом; и посему — смятения и крики, драки и беспорядки, распутные песни, сатанинские хороводы и непристойный смех; а на этой неделе наставший пост все изменил на более достойное поведение и, изгнав связанные со многими расходами заботы суеты и сдержав тяжкий труд оставленного без дела желудка, перенес, нас на дела покаяния и убедил нас делать пищу не гибнущую, но пищу, пребывающую в вечную жизнь. Где теперь заклание бессловесных животных, и чад, и всевозможные приготовления тонких кушаний, и тщания поваров? Где перебегающие дороги и бесчинные, оскверняющие воздух, вопли? Где повсюду стучащие в трещотку и играющие на флейтах, веселящие дома и трапезы, и совозлежащие, сорукоплещущие и, под тимпаны и флейты выступающих, неумеренно напивающиеся? Где проводящие день и ночь в пирах? Где высматривающие, где будет попойка, забирающие друг друга на пьянство и на позор, проистекающий от пьянства? — Но лишь водворился пост, все злое исчезло, и вместо него пришло все хорошее. Вместо непристойных песен — ныне священный псалом воспевается устами; вместо неподобных хороводов — ныне спасительная печаль и слезы; вместо беспорядочной беготни и блужданий — общее всем устремление во священную Христову церковь. Ибо как чревоугодие производит многочисленный рой грехов, так пост является корнем всех добродетелей и началом божественных заповедей. Нет сомнения, что невоздержание является вместе и древним, и новым злом, хотя по, времени оно отнюдь не старше, противоположного ему, поста. Из–за невоздержания в раю наших праотцев и презрения ими более древнего тогда поста, вошла в мир смерть и воцарился грех, введший с собою осуждение нашего естества, от Адама вплоть до (пришествия) Христа. По причине невоздержания сущих от Адама, живших в том же мире, где и мы живем, и презрения ими более древнего воздержания, пришел потоп на всю землю. Ибо это Бог говорит Ною в то время: «Не имать Дух Мой пребывати в человецех сих, зане суть плоть» (Быт. 6:3). Что же является делом плотских людей? — Не чревоугодие ли, и пьянство, и распущенность, и происходящее отсюда зло? Из–за проклятого роскошества и невоздержания Содомлян, небесный пламень уничтожил их. Ибо сие говорит Иезекииль Пророк: «Сие — беззаконие Содомы: гордость [11], в сытости хлеба» (Иез. 16:49). Ибо по причине сего роскошества, они забыли даже закон своего естества и имели противоестественные смешения. Что лишило Исава первородного привилегий первородства и извергло от отеческой молитвы (благословения)? — Не распутство ли и безрассудное попрошайничество еды? Что сыновей Илия — первосвященника осудило на смерть и привело его самого насильно быть похищенным из жизни при вести о смерти сыновей, его — который не проявлял подобающей заботы об их воспитании? — Разве не несвоевременное вынимание из котлов кусков (жертвеннаго) мяса и употребление их? Но и весь еврейский род, в то время когда Моисей ради него постился на горе, сам все это время наслаждался, ел и пил, обуян играми, как написано и забавой ему было поклонение идолу: ибо тогда произошло делание золотого тельца.

Таким образом, распущенность является причиной не только греха, но и — нечестия (т. е. греха против самой веры). И, наоборот, пост и воздержание служат на пользу не только добродетели, но и благочестию; ибо долженствует, чтобы пост был сопряжен с воздержанием. Почему? — Потому что сытость презренными яствами препятствует чувству очистительной скорби и печали о Бозе и сердечному сокрушению, которое претворяет несклонное к покаянию раскаяние в покаяние спасительное. Ибо без наличия сокрушенного сердца нельзя достигнуть истинного покаяния. Сокрушает же сердце и заставляет скорбеть о своих грехах ограничение в пище и в сне и удержание чувств. Посему, подобно тому, как оный Евангельский богач, говоря самому себе: «яждь, пий, веселися» (Лк. 12:19), сделал себя, несчастный, достойным вечного огня, так и мы, братие, напротив, велим себе воздерживаться и поститься, и бодрствовать и ограничивать себя, и смиряться и злострадать ради нашего спасения. Ибо таким образом и настоящую жизнь мы прекрасно и богоугодно совершим и унаследуем вечное благобытие, которое да сподобимся улучить благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Ему же подобает слава, держава, честь и поклонение, со безначальным Его Отцом и животворящим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Омилия VII [12]
Иная о Посте [13]

Приятен — для глаз вид спокойного моря, освещенного лучезарным светом и сияющего и озаренного, и зеркальной поверхностью отражающего свет. Но гораздо более отрадно не только видеть, но и говорить Церкви, собранной о Бозе, свободной от смятений, и таинственно озаренной божественным светом, и к оному Сиянию окрыленной и имеющей горе и руки и очи и все чувства и мысли. Итак, поскольку благодать Духа даровала мне сегодня это отрадное зрелище и вы предстоите с нами, проводя дни и ночи в храме Божием и в его, не имеющем ни в чем недостатка, заботливом попечении, то возможно представить себе вас, как некие древеса нездешнего мира, насажденный у источников вод Духа. Вот, и я также посодействую, по силе, оному орошению, являя вам очевиднее на показ те ухищрения, которыми враг нашего спасения тщится всевозможными способами сделать негодными не только пост, но и — молитву нашу.

Итак, братие, имеется и иного рода пресыщение и дурное пьянство, которое бывает не от еды и не от напитков и проистекающих от них удовольствий, но — от гнева на ближнего, и ненависти, и злопамятства и проистекающих от них зол, о которых и Моисей говорит в песне: «Ярость змиев вино их, и ярость аспидов неисцельна» (Втор. 22:33). Посему также и Пророк Исаия говорит: «Горе пьяным без вина» (Ис. 28:1); и еще он увещевает, говоря так: «Не поститесь будучи в ссорах» (58:4). А постящимся в таком состоянии он говорит как бы от лица Господа: «Аще слячеши яко серп выю твою, ниже тако наречете пост приятен. И аще умножите моление, не услышу вас. И егда прострете руки ваша ко Мне, отвращу очи Мои от вас» (58:5; 1:15). Итак, такого рода пьянство, проистекающее от ненависти, лучше же сказать, конечно, — причины для отвращения от нас Бога, — диавол пытается вызвать в молящихся и постящихся и влагает им память провинностей против них, и доводами подвигает их к злопамятству и к злословию обостряет язык, делая их таковыми, как Давид описывает человека, молящегося в злобе: «Неправду умысли весь день, язык свой яко бритву изостри» (Пс. 51:3, 4); и он молит Бога освободить его от подобных людей, говоря: «Изми мя Господи от человека лукава, и мужа неправедна избави мя: иже изостриша язык свой яко змиин: яд аспидов под устнами их» (Пс. 139:1, 3).

Но мы, братие, во время поста и молитвы, молю, если что когда и действительно имели против кого–нибудь, простим и будем полны любви, более того — будем следящими друг за другом с целью побуждения к любви и добрым делам и говоря друг о друге хорошо, и в самих себе рассуждая и помышляя благая пред Богом и пред людьми, — дабы нам поститься похвальным и непорочным постом, и чтоб на основании его наши прошения были благоуслышаны Богом, так чтобы, по благодати, подобающим образом и Отцом Его именовать и возмочь со дерзновением говорить Ему: «Отче, остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим» (Мф. 6:12). По действию злоумышленника против наших душ еще и иная приключается негодность в наших молитве и посте, именно: та, которую имел оный фарисей, постящийся и молящийся, и однако отосланный без плода (сего делания). Но вы, ведая, что всякий гордец является нечистым и неприемлемым пред Богом, и что мы, являясь должниками Богу во многих и великих вещах, и отваживаясь воздать некую малейшую часть долга, должны поститься и молиться с сокрушением сердца и самоукорением, оставляя в пренебрежении, как бы не существующее, то — что позади, устремляясь же к лежащему впереди, — дабы наш пост был чистым и богоугодным и в храме Божием были внимание и выдержка.

Есть и иной способ действий лукавого, делающий наш труд поста и молитвы бесплодным; он заключается в том, чтобы убедить нас совершать его по мотиву тщеславия и с лицемерием. Посему еще увещевает Господь в Евангелии, говоря: «Вниди в клеть твою, и затворив двери твоя, помолися Отцу твоему иже втайне, и Отец твой видяй втайне, воздаст тебе яве» (Мф. 6:6).

Это Он говорит не потому, что заповедывает отвращаться собраний в храме и (общей) молитвы и псалмопения; ибо в таком случае не говорил бы тогда Ему Псалмопевец–Пророк: «Посреде Церкве воспою Тя» (Пс. 21:23); и — «Исповемся Тебе в людех Господи, воспою Тебе во языцех» (Пс. 56:10); и — «Молитвы моя воздам пред боящимися Тя, Господи» (Пс. 21:26); и к нам: — «В церквах благословите Бога» (Пс. 67:27); и — «Приидите поклонимся и припадем Ему, и восплачемся пред Господем Богом нашим» (Пс. 94:6). Но для иных, не менее возвышенных, примеров ныне не позволяет время; но, вот, в чем заключается то, чему учит Господь о молитве втайне: — молитва, совершаемая наедине и у себя дома и даже на ложе, побуждает к молитве, которая совершается в Церкви; подобно тому, как молитва, совершаемая внутри, в уме, побуждает к молитве на устах; потому что хотящий помолиться в то время, когда пришел в храм Божий, между тем ни дома или по дороге или в собрании отнюдь не проявляющий тщания о молитве, не будет истинно молящимся ни тогда, когда предстоит в храме Божием. Это Псалмопевец являет после того, как сказал: «Готово сердце мое, Боже», присовокупляя: «Воспою и пою во славе моей» (Пс. 56:8); и — в ином месте: «Аще поминах Тя на постели моей, на утренних поучахся в Тя» (Пс. 57:7). Но и: — «Егда поститеся», говорит Христос, — «не будите якоже лицемери сетующе: помрачают бо лица своя, яко да явятся человеком постящеся. Аминь, аминь глаголю вам, яко восприемлют мзду свою. Ты же постяся помажи главу твою, и лице твое умый: яко да не явишися человеком постяся, но Отцу твоему иже втайне: и Отец твой видяй втайне, воздаст тебе яве» (Мф. 6:16–18).

О, несравнимое ни с чем человеколюбие! Потому что этими словами Господь подобающим образом явил нам будущий приговор на будущем суде и постановление Его, дабы мы обрели там лучший приговор и лучший удел. Ибо тем, которые по тщеславным побуждениям, а не ради Него, ведут благой образ жизни, Он, конечно, тогда скажет этими же словами, которые последовательно ныне Он говорит: «вы восприяли вашу награду во время жизни вашей»; как и Авраам сказал оному богатому в пламени: «Восприял еси благая твоя в животе твоем» (Лк. 16:25). Но тем, которые в упражнении в добродетели имеют в виду исключительно Его, Он говорит, что воздаст им явно, т. е. в премирном оном зрелище; воздаст им благословение, и наследство, и радование, и наслаждение чистое и вечное; и, не желая, чтобы кто–нибудь лишился сего, Он, хотящий всем спастись и в разум истины приити, ныне являет, как я сказал, Свой беспристрастный и неизменный приговор, показывая, что сынами Божиими являются только те, которые презрели человеческую славу. Посему–то в одном из изречений Он говорит о том и о другом: «Отец твой, видяй втайне, воздаст тебе яве»; дабы презрителей пустой и человеческой славы явить и сотворить усыновленными Себе и наследниками; а людей не того же духа, как и тех, если не покаются, исключить из сыновства.

Господь говорит это для того, чтобы не для взора людей мы были видимы молящимися и постящимися, вследствие чего от сего никакой пользы не будет: труд поста и молитвы стойко выдержим, а награды лишимся! Умастить же елеем голову, говорит, и умыть лицо, то есть не заботиться о том, чтобы лицо было бледно и не быть неопрятными и с сухой головой, поскольку таковое может казаться как проистекающее вследствие наложенного на себя поста и от презрения к телу, и таким образом может приобрести похвалу от людей; ибо так поступали фарисеи, постясь. Посему и естественно они явились чуждыми Христовой Церкви, и Господь строго запрещает уподобляться им. Быть может, кто возвышенно скажет, что здесь под «головой» следует разуметь голову души, т. е. — ум, как начальствующий, а под «лицом» — воображение, в котором сосредоточиваются впечатления, получаемые от чувств, и нам, если мы правильно совершаем пост, следует помазать голову елеем, т. е. наш ум сделать милостивым, и наше лицо — т. е. воображение, омыть от постыдных и нечистых помышлений и гнева и всего дурного; ибо такого рода и таким образом совершаемый пост, не только дурные страсти, но вместе и возбудителей и строителей этих страстей — демонов, приводит в бегство и посрамляет, но и к числу Ангелов причисляет постящихся, обращая их в Ангелов, и делает тех хранителями их и склоняет на помощь и на содействие им. Так некогда вместе с тремя юношами в Вавилоне, украшенными воздержанием и постом, посреди огня был виден и четвертый, сохраняющий их невредимыми и чудесно орошающий их. Так Даниилу, совершающему многодневный пост, предстал Ангел, умудряющий его и предвозвещающий ему будущее. Так в другой раз, когда он молитвой и постом заградил уста львов, Ангел чрез большое расстояние перенес по воздуху Пророка (Аввакума), несущего ему еду. Так и в нас, совершающих вместе телесный и духовный пост и молящихся, содействием благих Ангелов, огонь телесной страсти будет погашен, и гнев — как бы львиный — будет укрощен, и мы станем участниками пророческой пищи — в надежде будущих благ и вере и умном созерцании, и нам будет дано наступать на аспида, и скорпиона, и на всю силу вражию.

Но не такого рода пост и не таким образом совершаемый — более родствен злым ангелам: ибо им — свойственны неядение, связанное с гневом и ненавистью, и высокомерие, и противление Богу, — и мы, будучи рабами и служителями Добра, противостоим им. «Яко несть наша брань к крови и плоти», говорит Апостол, «но к началом, и ко властем, и к миродержителем тмы века сего, к духовом злобы поднебесным» (Еф. 6:12). Конечно, будем употреблять в противление им не только пост, но и латы праведности для нашей защиты, и шлем спасительной милостыни, и щит веры, еще же и могущественнейший в обороне меч духовный, который есть спасительное слово Божие к нам; потому что таким образом нам надлежит вести доблестную борьбу и сохранить непоколебленную веру, и угасить все разжженные стрелы лукавого, и показавшись победителями во всем, улучить небесные и святые венцы, радуясь вместе с Ангелами, в Самом Христе Господе нашем, Которому подобает всякая слава, держава, честь и поклонение, со безначальным Его Отцом и Всесвятым и Благим и Животворящим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Омилия VIII [14]
О вере

В ней же и изложение Православного Исповедания [15]

Мы «веруем в Бога» и «веруем Богу»; эти понятия не являются тождественными. Потому что «веровать Богу» означает считать Его обетования по отношению к нам, незыблемыми и истинными; «веровать» же «в Бога» заключает и себе православно мыслить о Нем. Долженствует же нам иметь и то и другое; и в том и в другом истинствовать; и то таким образом иметь, чтобы быть уверенными (в обетования Божия нам) более, чем если бы даже своими глазами видели, и долженствует нам быть верными Богу, в Которого, наша вера, и будучи верными, таким образом быть оправданными. Ибо говорится: «Верова Авраам Богови, и вменися ему в правду» (Рим. 4:3). В чем же выразилась вера Авраамова, так что он был оправдан? — Он принял от Бога обещание, что в семени его, — которым был Исаак, — благословятся все племена Израиля; затем он получает от Бога повеление: Исаака, тогда еще бывшего в детском возрасте, принести в жертву, а между тем, чрез него единого должно было сбыться исполнение обещания; и, вот, нисколько не возражая, отец был готов своими руками заклать мальчика, в то же самое время веруя, что имеющее чрез него сбыться обещание является незыблемым и истинным. Видите ли, какова оправдывающая вера?! Но и нам Христос обещал наследие вечной жизни, и наслаждения, и славы, и царства; затем заповедал жительствовать в бедности, поститься, совершенно и стесненно жить, быть готовым к смерти, распять себя со страстями и похотями. Итак, если мы возымеем тщание к этому и уверуем в оное обещание Божие, то, вот и мы, по образу Авраама, уверовали Богу, и это нам зачтется в праведность.

Вы видите, что последовало из сего: готовность представить Исаака на заклание была не только мощным свидетельством и выявлением веры Авраама, но также и стала причиной того, что от его семени должен был родиться Христос, чрез Которого благословились все племена земные, и обещание нашло свое исполнение. Ибо Бог как бы стал Должником тому, кто ради Бога дал своего единородного и собственного сына, так чтобы ради него и по причине обещания ему — в Свою очередь дать Своего Единородного и Собственного Сына. Так и относительно нас: целомудрие и праведность, смирение и претерпение так или иначе причиняющих нам зло, и раздача имущества, еще же и злострадание тела в постах и бдениях, и, одним словом сказать, — распятие себя со страстями и похотями во исполнение заповедей Божиих, — не только является выявлением насколько истинно мы веруем обещаниям Христовым, но и, так сказать, делает Бога в Свою очередь Должником дарования нам вечной и незыблемой жизни, и наслаждения, и славы, и царства.

Посему и Сам Он, взирая на Своих Учеников, сказал: «Блажени нищии, яко ваше есть царство небесное. Блажени плачущии. Блажени милостивии. Блажени гонимые правды ради», и — «горе богатым, горе смеющимся, горе насыщающимся, горе егда доброе рекут вам вси человецы» (Мф. 5:3 ;сл. Лк. 6:24, 26). А тот, кто проводит свою жизнь не согласно возвещенным блаженствам, но соответственно тому, о чем сетует Господь, скажи мне, может ли считаться верующим Богу? — «Покажи мне, говорится, веру твою от дел твоих, и кто премудр, да покажет от добраго жития дела своя» (Иак. 2:18; 3:13). Итак, то, что мы истинно веруем Богу, т. е. иными словами — сознаем как истинные и незыблемые, и еще только не находящиеся в наличии, Его обещания в отношении нас или угрозы, пусть будет явленным на основании наших добрых дел и соблюдении Божиих заповедей. А то, что мы православно веруем в Бога, т. е. прекрасно, утвержденно и благочестиво мыслим относительно Него, каким образом это явит нам? — Тем, что мы единодушны, единомысленны и единоисповедны с богоносными Отцами нашими. Как неложно веровать Богу проявляется не только в противлении плотским страстям и лукавым тенетам, но и — в противлении одержимым страстями людям, обольщающим и соувлекающим в неблагородные услаждения; так и православно веровать в единого истинного Бога проявляется не только в противлении невежеству и внушениям супостата, но и — в противлении нечестивым людям, тайком похищающим и соувлекающим в свою погибель. Величайшая же помощь имеется в наличии по отношению и к той и к другой вере; не только от Бога и от данной нам от Него силы разума, но и — от добрых Ангелов и от богочестивых и живущих но Богу людей.

Посему духовная и общая Мать и Кормилица наша — Христова Церковь — днесь еще явнее, еще более всемирно возвещает о просиявших в благочестии и в добродетели. Возвещая же о их Всесвященных Соборах и вынесенных на них божественных догматах, Она вместе с этим отвергает в основных чертах приверженцев нечестия (ересей) и их злостные построения и мнения, дабы мы истинно отвращались их. Последуя же божественно мыслящим, веровали во единого Бога Отца, Сына и Духа Святого, от Которого и Которым и в Котором вся быша; Который есть прежде всего и над всем и во всем и превыше всего; Единица в Троице и Троица во Единице, несмешенно соединенная и нераздельно различаемая; Единица, Она же и Троица всемогущая. Отец безвременный, и безначальный, и вечный Единый — Вина и Корень созерцаемого Божества в Сыне и в Святом Духе: не единый Творец, но только единый Отец Сына и Духа Святого Изводитель: присно сущий и всегда сущий Отец и вместе Изводитель, Которого Сын Единый совечен Ему и в отношении времени со–временен, но не безначален (т. е. имеет Вину Своего бытия), как имеющий Отца Своим Родителем и Корнем и Источником и Началом, от Которого Единого прежде всех веков произошел, но не отделился: Бог от Бога; не инаковый — как Бог, но иной — как Сын; присно сущий и всегда сущий Сын и всегда у Бога несмешенно сущий; Слово Живое, Свет Истинный, Воипостасная Премудрость, Вина и Начало всего сущего, так как Им вся быша (сотворено); Который при завершении веков, как предрекли Пророки, Сам Себя истощил, восприяв ради нас свойственный нам облик. Благоволением Отца и содействием Святого Духа, был зачат и родился от Приснодевы и, как истинно воплотившийся, стал подобен нам во всем, за исключением греха; пребывая, как был, Богом истинным во единой Ипостаси и после воплощения; действуя все божественное, как — Бог; и все человеческое, как — Человек, и подвергаясь непорочным человеческим страданиям, будучи бесстрастным, и бессмертным, и вечным, как Бог; и был распят, и умер, и был погребен, и в третий день воскрес; и смертью и воскресением Своим упразднил имущего державу смерти; и по воскресении являлся и вознесся на небеса и воссел одесную Отца, сделав наше естество единочестным и сопрестольным, как участника Божества, и с этим естеством (т. е. в человеческой природе, воспринятой Им в воплощении) снова со славою приидет судить живых и мертвых, призванных вновь в жизнь силою Его Пришествия, и воздать каждому по делам его.

Ведуще, что это принятое Им от нас привнесение и естество подлежат восприятию чувств и описуемы, мы изображаем Его на иконах и православно покланяемся, также как и изображаем на иконах Родившую Его в девстве, а также и совершенным образом угодивших Ему. Символы Его Страстей, и особенно — Крест, мы почитаем и покланяемся им, как божественным знамениям победы над общим врагом. Ежедневно творяще воспоминание о Нем, по Его заповеди, мы и священствуем Божественная (т. е. Божественную Евхаристию) и бываем причастниками их. Согласно заповеди Его, мы прежде всего бываем крещены и крестим во имя святое и покланяемое Отца и Сына и Святого Духа. От предвечного и безначального Отца и Дух Святый исходит, сущий собезначальный Отцу и Сыну, как безвременный, но не безвиновный: ибо и Он имеет Корнем и Началом и Виною — Отца, от Которого прежде всех веков постоянно, бесстрастно, изводительным образом произошел, как от Отца исходящий и в Сыне почивающий, имеющий несмешенное (с Ним) единение и нераздельное (от Них) различие. Бог сущий и Сам от Бога; не Инаковый, как — Бог, но Иной, как — Утешитель, как Дух Святый самоипостасный, от Отца имущий бытие и чрез Сына посылаемый в начаток жизни вечной и в залог будущих и приснопребывающих благ; и Сам — Виновник всего пришедшего в жизнь, ибо в Нем — вся быша. Он–То же, что и Отец и Сын, за исключением нерожденности (что является свойством Отца, А. А.) и рождения (что является свойством Сына, А. А.). Послан же Он Сыном на Его Учеников, т. е. явлен был; ибо в этом смысле надлежит понимать «послание» Духа Святого; потому что как иначе был бы послан вездесущий и от Посылающего неотделимый? Посему Дух Святый не только от Сына, но и от Отца посылается и Сам по Своей воле исходит: ибо послание или явление Духа Святого есть общее дело Отца и Сына и Духа; бывает же Он явлен не по Своему естеству, ибо никто никогда и не видел и не возвестил Божественное естество, — но согласно благодати и силы и действу, которая обща — Отцу, Сыну и Духу. Личным же свойством Каждого из Них есть Ипостась Каждого и то, что наблюдается относительно Нее, как ипостасное свойство. Общим же для них является не только недоступное зрению и превосходящее всякое наименование и свойственное только Богу (αμεθεκτος) Естество Божества, но и — благодать и сила, и действие, и сияние, и нетление, и царство и все то, согласно чему общается и по благодати соединяется Бог со святыми Ангелами, а также и людьми; ни разделением и различием Ипостасей, ни разделением и разнообразием божественных сил и действий, не отступающий единства и полноты. Таким образом мы веруем во Единого Бога, во едином триипостасном и всемогущем Божестве, и торжественно возвещаем о тех, которые угодили Богу в таковой вере. Не верующих же согласно сему образу, но возглавивших свои собственные ереси, или до конца последовавших ересеначальникам, мы отвергаем. Да будет вам известно, братие, что дурные страсти и нечестивые учения взаимнотесно связаны, являясь источником друг другу и бывают причиной того, что Бог справедливо оставляет такого рода людей.

Тот факт, что многочисленный рой грехов происходит от нечестия, явил нам великий Павел, писав о эллинах: «Якоже не искусиша имети Бога в разуме, но разумевше Бога, не яко Бога прославиша или благодариша, предаде их Бог в неискусен ум, творити неподобная; исполненных всякия неправды, блужения, лихоимства и прочему» (Рим. 1:28). А тот факт, что греховностью, в свою очередь, вводится нечестие, возможно представить на основании многих несчастным образом потерпевших это. Так, Соломон оный, отдавшись плотским услаждениям, поскользнулся в идолопоклонничество. Так, Иеровоам, побежденный крайним любоначалием, принес жертвы золотым тельцам. Так, Иуда предатель, болезновав сребролюбием, впал в богоубийство.

Итак, и вера без дел мертва и призрачна, и дела без веры — напрасны и бесполезны. Поэтому благодать Духа соединила днесь, в это святое время Поста и упражнения в добродетели, как — восхваление правоучащих Слово Благочестия (т. е. Православное Вероисповедание), так и — публичное отвержение тех, которые учили неправославно, — дабы мы и в вере и в делах проявили тщательность: и веру чрез дела явили, и чрез веру приобрели пользу от трудов.

Дурные страсти же и нечестие не только вводятся друг другом, но они и подобны друг другу, что вкратце я и поясню вашей любви, говоря о тех, которые находясь в нашей среде, уклонились от Православия. Как Адам, получив от Бога власть вкушать от всякого дерева, находящегося в раю, однако не удовольствовался всеми сими, но убежденный советом началозлобного змия, ел и от дерева, единственно которого получил заповедь не касаться, так можно сказать и относительно оных дарований Божиих, благих и воистину соответствующих Его любви, которые Он предоставил для желающих. Эти дарования, как некто сказал, такого суть характера: «Всем тем, что есть Бог, будет по благодати и удостоенный человек, за исключением лишь тождественности с Богом в отношении естества». Однако, есть такие люди, которые учат, что мы должны будем участвовать и в самом сверхсущественном естестве Божием, и при этом заявляют, что возможно — соответствующим образом и наименовать оное; и подражая началозлобному змию, — как тот слова Божии, — так они слова Святых злостно истолковывают и извращают. Но мы, прияв от Господа силу наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражию, легко разрушим всякое его ухищрение и в данном случае, направленное против благочестия и образа жизни, отвечающего благочестию, и явившись победителями во всем, улучим небесные и чистые венцы праведности, в Самом Христе, неподкупном Судье и Даятеле воздаяний, Которому подобает всякая слава, честь и поклонение, со Безначальным Его Отцом и Пресвятым и Благим и Животворящим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Омилия IX [16]
Во время поста и молитвы

Истина и твердое верование, согласующееся с богоносными Отцами нашими, являются конечной целью божественных догматов и усиленного труда над ними и богомыслия. Но для деятельной добродетели это не есть предел, а лучше сказать — начало, которое, если не сочетается с соответствующим концом, станет причиной еще большего осуждения для извлекшего его на себя. «Ведевый волю господина своего», говорится, «и не сотворивый, биен будет много» (Лк. 12:47). Таким образом, для понятия деятельной добродетели не довлеет разумение ее и истина, но деятельное добро представляет конец ее. Следовательно, если увидим людей стойких в известном добре и обращающих сие в дело и совершенствующихся в добре путем добрых дел и не допускающих даже в мыслях уклонения от правого верования, то и мы уже не станем им много говорить о праведности, целомудрии, воздержании и подобных вещах. Ибо кто же не знает, что каждая из этих добродетелей — хороша, и особенно, воздержанная жизнь, которая, как это известно по опыту каждого, приносит величайшую пользу и душе и телу? Но поскольку многие знают это, и хорошо знают, но страстность и гнев одерживают верх над их добрым расположением, как говорит Апостол: «Вижду ин закон во удех моих противу воюющь закону ума моего, и пленяющь мя законом греховным, сущим во удех моих» (Рим. 7:23), — то поэтому мы постоянно увещеваем вас, братие, чтобы побудить вас непревратным и правым расположением взяться за исполнение добрых дел, чтобы к познанию греха было присовокуплено доброе окончание. «Разум благ», говорит Давид, «всем творящим и» (Пс. 110: 10). И: «Правда Его на сынех сынов, хранящих завет Его, и помнящих заповеди Его творити я» (Пс. 102:18). И Павел: «Не слышателие закона праведни пред Богом, но творцы закона оправдятся» (Рим. 2:13). Господь же их обоих (говорит): «Аще сия весте, блажени есте, аще творите я» (Ин. 13:17).

Итак, будем деятельно держаться прекрасного дела поста и воздержания; добрыми делами удостоверим наше расположение относительно их. Деятельно покажем каковы плоды они приносят, ибо дерево познается по плоду. Но и земледелателю долженствует первому восприять от плодов. «Разумей, яже глаголю» (2 Тим. 2:6), — говорит Апостол. Так, из числа иных добродетелей, каждая очищает и украшает или душу или тело, или вернее сказать — одну некую часть души или тела: так молитва и ведение украшают и очищают ум, кротость укрощает гнев, целомудрие гасит вожделение. Пост же и воздержание умиряют плотское разжжение, угашают яростный гнев и страстность, в душе создают ясное небо — чистое и как бы безоблачное — очищая ее от паров, происходящих от множества еды и от мрака, как следствия сего. Благодаря посту и воздержанию внешний человек вянет; насколько же он вянет, настолько внутренний человек обновляется, как говорит Апостол. Упитанный желудок, сказал некто, не рождает тонкого ума; следовательно, суживаемый от поста и воздержания, он, по необходимости, и ум делает тонким. Таким образом, благодаря сему совершается все прекрасное и хорошее. Пост и воздержание это — двойное кольцо стен, и живущий за ними наслаждается большим покоем, как бы гражданин Иерусалима. Ибо Иерусалим в переводе означает «мир». Подступает же войной к этой стене вавилонский князь «архи–повар», и там, где не нашел бы стойко защищающих извнутри эти стены, он разрушает их, вводя, как стенобитные орудия, ухищрения поварского искусства. Находящееся же за этими стенами не только презирают различие яств, но ради большей экономии и хлеб сами молотят, лучше сказать, — сами, благодаря воздержанию, опрокидывают Мадиамский шатер. Ибо это–то предъизображала и история Гедеона: «Се тесто хлеба ячна (ячменного)», говорится, «валяющееся в полце мадиамли» (Суд. 7:13). Показывает же ячменный хлеб скромность и воздержание даже в необходимой еде тех, которые воинствовали вместе с Гедеоном. «И привалился к кущи Мадиамли, и поби ю, и преврати ю», — говорится. Мадиамским же шатром, опрокинутым ячменным тестом, конечно, будет (в нашем сравнении) — кипучее вожделение глотки и чрева, яростные требования которых отсекает пост и неприхотливая, отвечающая посту, трапеза. Даниил — муж желаний — не только лепешкой убил дракона, бога тех, которых бог — чрево, но и в течение многих недель не вкушая вожделенного хлеба, ни вина не пия, узрел новые видения и удостоился пришествия Архангела.

Так поступал Даниил; а похотливый и неблагодарный народ говорил: «Кто ны напитает мясы?» (Чис. 11:4). Но после того, как они насытились мясом до такой степени, что оно стало выходить из ноздрей их, они были поражены весьма великой язвой. «Ибо разгневася», говорится, «Бог на люди, и сытость их обратилась в холеру». И «гробы похотения», о которых говорится в том месте (Чис. 11:33, 35), являются памятником божественного гнева на тех людей. Будем же, взирая на памятник сей, бежать чревоугодия, облобызаем воздержание, возлюбим эти дни поста, как делающие тело послушным душе и облегчающие ум, быстро возвышающийся к Богу. Иоанн Предтеча Благодати в течение всей жизни довольствовался акридами и диким медом. Петр употреблял только соленье, маслины, волчий боб (лупин) и очищенную зелень. Что же надлежит сказать о Павле, который говорить: «Во алчбе и жажди, в пощениих многащи» (2 Кор. 11:27)? Промежуток же сорокодневного поста не составляет для тебя всю твою жизнь; к тому же изо дня в день заход солнца возвещает тебе приближение конца поста. О, разве не легко для всех и удобно это воздержание от пищи?! Только пусть будет и насыщение соответствующим посту, потому что таким образом умеренно воздерживающийся от пищи и умеренно насыщающийся, не много будет позади неядущих. Но, быть может, ты щадишь плоть и бежишь от поста, как от носителя истощения; но — напротив! — именно пресыщение приводит к возникновению подагры и мигрени и иных болезней; а пост является матерью здоровья; так что не только блудник согрешает против своего тела, но и чревоугодник грешит тем же, делая его слабым и более болезненным.

Поскольку же невоздержанность проявляется чрез все чувства, то на всех них наложим воздержание. Если же ты постишься в пище, глаза же имеешь совратителем к прелюбодеянию в тайниках твоей души, и к любопытству и к злословию; слух же — воспринимающим бесчинства и блудные песни и недобрые клеветнические нашептывания; и иные чувства, последовательно вредящие, то какая польза от поста? — Конечно, никакой! Ибо ты бежишь от одного вида зла, чтобы тем самым бежать и от того другого зла, которому ты даешь вход в свою душу, допуская оное первое зло (т. е. ты бежишь от греха чревоугодия, чтобы тем самым бежать и от иных многих грехов, которые производит чревоугодие. А. А.). Ибо, поскольку мы составлены из души и тела, не из одного только тела, но и из души, которая многочленна (ибо иным образом она имеет как члены — питающее начало (το θρεπτικον), силу вожделевательную, раздражительную и разумное начало), то тот лишь пост истинный, который распространяется на все, и все очищает, и все врачует; ибо сладостно, братие, и благостно — лечение души постом; и посему–то Отцы наши установили его для нас в течение этих дней.

Итак, если мы станем безрассудно уклоняться от поста, то нас ожидают карающие наказания, и рассечение, и жжение; ибо то, что не поддается лечению, Христос рассечет и предаст неугасаемому огню на вечную кару. Ибо, как тогда не постившись в раю, мы были изгнаны в эту многоболезненную жизнь, так и ныне, если не будем поститься и не будем, по силам, жить воздержанно, то будем ввержены в неугасимую и нестерпимую оную геенну. Но, обратитесь, сынове отступившие, говорит пророчество (Иер. 3:14). Ничто до такой степени не содействует умилостивлению Бога к обращающимся (от греха к Богу), как — пост, как мы научены примером обращения Ниневитян; и ничто так не умерщвляет, как чревоугодие, как показывает Говорящий об обратившемся блудном сыне: «Сын мой сей мертв бе, и оживе: и изгибл бе, и обретеся» (Лк. 15:24). Он возлюбил свиноподобную жизнь и наслаждался свиной грязью, сравнявшись с ними и ставь подобным им, слагая с себя богоподобие. Согласно же словам великого Иова, он говорит, что он не только уподобился скотам, но и влажным местностям, совершенно бесчувственному сусаку, папирусу и камышу, в которых почивает всеядец левиафан. Потому что в влажных местах обитает оный духовный кит. Изгоняя эту влажность воздержанной жизнью, Давид говорит: «Изсше яко скудель крепость моя, и кости моя яко сушило сосхошася; колена моя изнемогоста от поста, и плоть моя изменися елеа ради» (Пс. 21:16; 101:4; 108:24). Посему, всего себя поручая Ему, во всем, и даже в сердечном размышлении, пред Ним шествуя и имея Его пред очами во всех делах своих, он изменил «изменение десницы Вышняго» (Пс. 76:11, т. е. — получил от Бога милость и освобожден был от горя, которое он называет «изменением десницы Всевышняго»).

Итак, будем, возлюбленные, и мы подражать сему, и не только уклонимся от рыхлой (разнеженной) и расслабленной жизни, но как бы пред очами Божиими и пред Ним находясь, будем соделывать наш пост, и псалмопение, и молитву, зная, что ни пост, ни псалмопение, ни молитва сами по себе не могут нас спасти, но спасает совершение их пред очами Божиими; ибо, как солнце, согревает освещаемое им, так очи Господни, взирая, освящают нас. Совершается же это пред лицом Божиим тогда, когда ум выдержанно взирает на Него, и, по причине взирания на Него, совершаются пост, и пение псалмов, и молитвы; но когда во время молитвы и псалмопения, дух по временам простирается к Богу, по временам же приходить в упадок и беспокойство, то долженствует разуметь, что мы еще не всецело предали себя Богу, и не в законе Божием вся цель того, что нами совершается; посему, насколько мы отступаем от дел праведности, настолько не можем пребывать пред очами Божиими. «Не пребудут беззаконницы пред очима Твоима», говорится (Пс. 5:6). Но мы, лежащие израненными, будем призывать Господа, могущего возложить на наши раны пластырь и перевязать их.

Итак, не дадим здесь, молю, послабления постам и молитвам, и слезами и всеми способами будем призывать Его до тех пор, пока Он не приблизится и не излечит нас; явим и делами, что мы достойны иметь Жениха Христа, Которого, ныне от нас отлучившегося и в небесных селениях пребывающего, мы с твердой надеждой ожидаем. «Егда отъимется от них Жених», говорит Он, «и тогда постятся» (Мф. 9:15). Отсюда очевидно, что тем, которых призывает Христос, необходимо всю жизнь проводить в воздержании и в посте, с благой надеждой ожидая Его Пришествия. Будем же особенно в эти дни поститься и бодрствовать, ожидая и годовой день Воскресения Христова, чтобы чистыми чисто и Страсти Его прославить, и улучить ими соделанную для нас Господом бессмертную и блаженную жизнь. Да сподобимся и мы все сей блаженной и бессмертной жизни благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому подобает всякая слава, честь и поклонение со безначальным Его Отцем и Пресвятым и Благим и Животворящим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Омилия X [17]
Во вторую неделю Святой Четыредесятницы, заключающая изложение Евангельской истории об исцелении Господом расслабленного в Капернауме; в ней так же говорится и относительно несвоевременно разговаривающих друг с другом в церкви во время священных Богослужений

Предначиная слово, я произнесу вашей любви самые Владычни слова, лучше же еще сказать — самое начало Евангельской проповеди: «Покайтеся, приближи бо ся царствие небесное» (Мф. 3:2); и не только приблизилось, но и уже оно в нас есть. «Се бо царствие Божие внутрь вас есть», — опять говорит Господь (Лк. 17:21). И не только оно внутри нас, но ради этого оно приходит и более наглядно, уничтожая всякое начало, власть и силу (вражию); но это относится только к тем, которые жительствуют по Богу и богоугодно проводят жизнь. Итак, поскольку царствие Божие и приблизилось, и в нас есть, ради чего и приходит, то делами покаяния, сделаем себя достойными его; сделаем усилие над собою, отвергая злые произволения и навыки; ибо царствие небесное берется силою, и — прилагающее усилие восхищают его. Поревнуем терпению, смирению и самой вере богоносных Отцов наших; ибо, как говорит (Апостол): «Ихже взирающе на скончание жительства, подражайте вере их» (Мф. 13:7). Умертвим уды наши, сущие на земле: блуд, нечистоту, страсти, злые вожделения и алчность, — особенно же в эти священные дни Поста. Ибо с этой целью Благодать Духа, предначав, известила нас о будущем Страшном Суде Божием, а затем напомнила нам об изгнании Адама, и, наконец, после сего представила нашим очам — в чем заключается незыблемейшая вера; дабы движимые страхом пред грядущим Судом и плача об изгнании из Рая, и незыблемо держась веры, мы бы стеснили себя и не впадали в невоздержание, и вследствие ненасытного чрева, не отверзли врата всем страстям и не сдались им, и всецело оказавшись на пространном и широком пути, не погибли бы вместе с так называемым услаждением. Но, возлюбив тесный и узкий путь, ведущий в вечную жизнь, которого началом и первым поприщем является пост, пройдем с усердием сию четыредесятницу постных дней.

Ибо если, как говорит Соломон, время — всякой вещи, и всему — свой час, то ищущему благоприятного времени для совершения добродетели — вот это время: эта четыредесятница дней. Если и вся жизнь человека является благоприятным временем для приобретения спасения, то насколько больше таким благоприятным временем является это время Поста; ибо и Начальник и Вождь нашего спасения, Христос, начал с поста, и находясь на его поприще низложил и посрамил диавола, возбудителя страстей, всячески нападавшего на Него. Как невоздержание чрева, будучи уничтожителем добродетелей, является родительницей страстности, так, напротив, — воздержание, уничтожая скверны, прибывшие нам вследствие невоздержания, бывает матерью бесстрастия. Если же и тогда, когда и нет в нас страстей, невоздержание вводит и ввело их, то как же ему не умножить, и не укрепить их, когда они уже — на лицо, между тем как пост уменьшает их и уничтожает? Пост и (общее) воздержание шествуют рука об руку, хотя по времени, у разумно наблюдающих их, то одному, то другому отдается предпочтение.

Строго говоря, мы не будем разделять их друг от друга; но в течение честных пяти будничных дней седмицы будем более держаться поста (во всей его строгости), а по субботам и воскресениям будем более внимать воздержанию (т. е. общей умеренности в пище), так чтобы нам благоразумно услышать евангельские слова, который сегодня возвещают нам чудесное исцеление, совершенное Господом не в Иерусалиме, но в Капернауме. Ибо — «Во время оно», — говорит божественный Марк, — «вниде паки Иисус в Капернаум по днех» (Мк. 2:1). Этот же город Капернаум Матфей называет городом Господа (Иисуса); потому что и он, повествуя о том же расслабленном, говорит: «Прииде Иисус во Свой град» (Мф. 9:1). Потому что после того, как (Христос) крестился во Иордане от Иоанна и Дух сошел на Него с небес, и после того, как быль выведен в пустыню, чтобы подвергнуться искушениям диавола, и после того, как победил искусителя, Он снова вернувшись к пределам Иордана, обходил соседние области и многократно принимал свидетельства от Крестителя, пока Ирод не заключил Иоанна в темницу; вот после сего, Христос, как говорит Матфей: «отъиде в Галилею; и оставль Назарет, пришед вселился в Капернаум в поморие» (Мф. 4:12–13).

И из этого города Он выходил в пустыню для молитвы или в соседние города ради проповеди и снова возвращался в него. Посему, вот, Евангелист Матфей и называет этот город: «Его городом». Марк же говорить: «Вниде паки в Капернаум по днех: и слышано бысть, яко в дому есть; и абие собрашася мнози; якоже ктому не вмещатися ни при дверех» (2:1–2). Поскольку Христос большую часть времени проводил в этом городе, то, по причине многих и великих чудес и учений, и был здесь более знаем (чем в каком–либо ином месте) и особенно известен тамошнему населению. Посему, как услышали, что Он снова здесь, всем народом собрались к Нему. А, как говорит Лука, — пришедшие были из всех городов, среди них были и книжники и фарисеи и законники, и Он, как говорит Евангелист, «глаголаше им слово». Ибо Сам Он превосходнейшей степени был Тот, Кого Он представил в Своей притче, говоря: «Изыде сеяй сеяти семене своего», т. е. — слово учения, — и Который говорит: «Приидох призвати грешники на покаяние»; призвание же совершается чрез слово учения. Это и Павел являя, говорит: «Вера от слуха, слух же глаголом Божиим» (Мф. 10:17).

Господь, воистину, всем вообще и не обращаясь ни к кому в частности, говорил слово покаяния, Евангелие спасения, словеса вечной жизни, — и, действительно, все слушали, но не все послушались. Ибо все мы — любители послушать и посмотреть, но не все — любители добродетели. В нас вложено чувство желания знать среди прочего и то, что — необходимо для спасения; посему и многие не только с удовольствием слушают священное учение, но и внимательно изучают положения (тис Логис), чтобы ни у кого не было неясности, относительно понимания в области мышления. Но чтобы привести эти положения в дело или на основании их сделать совершенную веру плодоносной, для этого необходимы — благоразумие и благое произволение, которые не легко найти, и особенно у тех, которые сами себя оправдывают и в своих очах представляются мудрыми; вот такого сорта людьми были книжники и фарисеи иудейские. Посему постоянно они слушали слово и видя совершаемые знамения, более хулили, нежели восхваляли Того, Который благодетельствовал и делами и словами. Так, когда Господь учил, и все, или большинство сосредоточенно внимали словам благодати, исходящим из Его уст, — «приидоша нецыи», говорит Евангелист, — «к Нему, носящие разслаблена (жилами), носима четырьми. И не могущим приближитися к Нему народа ради, открыша покров, идеже бе, и прокопавше свесиша одр, на немже разслабленный лежаше». Быть может, тебе представляется, что все это было проявлением веры со стороны принесших расслабленного, и, удовлетворившись их верою, Господь затем даровал здравие расслабленному. Но мне мыслится, что дело обстоит иначе. — Действительно, исцеляя отрока начальника синагоги, Господь не требовал от этого отрока веры, как ни — от дочери хананеяныни или дочери Иаира; но, ведь, первая была мертвой, в то время как вторая — дочь хананеяныни — безумной, а отрок начальника синагоги и не находился да этом месте. Поэтому от них Господь и не мог ожидать наличие веры, и для их спасения довлела вера их близких. Но сей расслабленный тут присутствовал и был господином своего разума, хотя телом и был расслабленный (паралитик). Посему мне представляется, что именно больше на основании его благой надежды и его веры, пустила корни вера и у принесших его и ободрила их придти, и убеждаемых сим расслабленным, принести и вынести на кровлю и оттуда опустить его пред Господом. Потому что не против его воли они это сделали, и расслабленность параличного не была расслабленностью его разума, но он, справедливее сказать, — очевидным образом был выше того, что омрачает и препятствует вере. В то время как любовь к человеческой славе отвела фарисеев от веры в Господа; почему Он им и сказал: «Како вы можете веровати, славу друг от друга приемлюще, и славы яже от Единаго Бога, не ищете?» (Ин. 5:44).

А для других препятствием к тому, чтобы они пришли (к вере в Господа) служили имения и браки и заботы о житейских делах; все это отстранила и как бы отрезала от мыслей расслабленного присущая ему расслабленность. И посему иногда для грешников лучше болеть, чем быть здоровыми, когда болезнь содействует им к спасению. Ибо болезнь притупляет и врожденные побуждения у человека ко злу, и, тем, что человек переносит страдания, связанные с болезнью, она как бы уплачивая долг за соделанные грехи, делает человека способным к принятию сначала здравия души, а, затем, вот, и телесного здоровья. В особенности это бывает тогда, когда больной, понимая, что здравие зависит от Бога, доблестно переносит беду и с верою припадает к Богу и делами, насколько это позволяют его силы, умоляет о милости. Это и оный расслабленный делами, как мог, показал, и Господь и делом и подлинными словами явил это, хотя фарисеи, не будучи в состоянии понять, хулили и роптали. Ибо «видя», говорится, «Иисус веру их, — как спускаемого прикованного болезнью к одру расслабленного, так и спускающих его с кровли, — говорит расслабленному: чадо, отпущаются тебе греси твои». О, блаженные слова! — «Чадо», слышит он обращение к нему, и (этим) усыновляется Небесному Отцу вступает в тесную связь с Безгрешным Богом, тотчас же и сам став безгрешным, вследствие отпущения грехов; и чтобы последовало и обновление тела, он сначала воспринимает душу, возвышающуюся над греховностью, от Ведущего, что вследствие того, что сначала душа пала в сети греха, последовали, по праведному Его суду, болезни для тела и смерть.

Но книжники, услышав эти слова, «помышляли», говорится, «в сердцах своих: что Сей тако глаголет хулы? Кто может оставляти грехи, токмо един Бог?» Господь, как Творец сердец и Разумеющий скрытые помыслы сердец книжников, говорит им: «Что сия помышляете в сердцах ваших? Что есть удобее рещи разслабленному: отпущаются тебе греси твои: или рещи: востани, и возми одр твой и ходи?» Книжникам представлялось, что Господь, будучи не в силах исцелить расслабленного, прибег к тому, что не обнаруживается явно, именно — к отпущению грехов, которое единым словом сказать, и то в авторитетном и повелительном тоне, не только — хула, но и совершенно легко сделать всякому желающему. Посему Господь и говорит им: если бы Я желал произнести лишь странные слова, не имеющие на деле результата, то с равным успехом мог бы не связывать одно с другим, именно — исцеление расслабленного с отпущением ему грехов; но Я это намеренно делаю, чтобы вам было известно, что мое слово не бездейственно, и не потому что Я не в силах даровать исцеление от недуга, Я прибег к дарованию отпущения грехов, но Я обладаю божественной властью на земле, как Сын Единосущный Небесному Отцу, хотя по плоти Я стал единосущным и вам, неблагодарным. Тогда говорить расслабленному. «Тебе глаголю, востани, возми одр твой, и иди в дом твой. И воста абие, и взем одр, изыде пред всеми».

Эти слова и чудо явились опровергающим ответом на мысли книжников, но, с другой стороны, они как–то гармонируют с ними: ибо это — правда, что никто из людей не может своей властью отпускать грехи. Но в том–то и заблуждение и безумие фарисеев, что они считали Христа за простого человека, и не видели в Нем Всемогущего Бога. Ибо произошло то, что никто никогда не видел и не слышал ранее, именно: ныне явился Бог и Человек, имеющий сугубую природу и обладающий сугубым действием («энергией»): говорящий действительно, так как это свойственно нам, людям, творящий же елика хощет — словом и единым повелением, как — Бог, и Своими делами уверяющий, что Он — Тот, Кто в начале все создал, как говорится в псалме: «Рече, и быша, Той повеле, и создашася» (Пс. 32:9). Посему и в этом случае за Его словом немедленно последовало и дело. — «И взем одр, изыде пред всеми: яко дивитися всем». Ибо и среди людей прощение проступков, если кто обидел кого, часто производится словом, но чтобы болезнь, и то таковая болезнь, могла обратиться в бегство силою единого повеления и слова, это возможно — только Богу. Посему Евангелист говорит, повествуя, что все видящие (совершенное Господом исцеление расслабленного) удивлялись и прославляли Бога, т. е. Его, конечно, Творца сего неизреченного чуда, лучше же сказать, — Творящего славные и страшные дела, которым нет числа, — говоря: «Яко николиже тако видехом». Но те люди, действительно, таким образом словами воздавая славу и возвещая чудо, большее всех прежде бывших чудес, говорили: «Николиже тако видехом». Мы же не можем теперь так говорить: потому что мы видим многие и гораздо большие, чем это, дела, совершенные не только Христом, но и Его Учениками и бывшими после них преемниками, и то совершаемые единым призыванием имени Христова. Посему, братие, теперь уже мы Его будем прославлять делами, возвышенным умом воспринимая это чудо, как пример для добродетели: ибо всякий предающийся услаждениям, расслаблен душою, лежит на одре сладострастия с соответствующей сему расслабленной разнузданности тела. Но когда, убежденный евангельскими увешаниями, покаявшись, он восторжествует над своими грехами и над порожденной ими расслабленностью души, тогда он бывает приносим ко Господу сими четырьмя: презрением к себе, исповедью согрешений, обещанием на будущее воздерживаться от зла и молитвой к Богу. Но они не могут приступить к Богу, если только не раскроют крышу, разметав черепицы, глину и иной материал. Кровлей же в нас является мыслительная часть души, как все в нас покрывающая; заключает же она в себе как бы многочисленный, нагроможденный материал, имеющий отношение к страстям и к земному. И вот, когда это состояние станет расцеплено и уничтожено сими вышереченными четырьмя, тогда действительно мы сможем быть спущенными, т. е. истинно смириться и припасть и приступить ко Господу, и просить и получить от Него исцеление.

Но когда же совершаются эти дела покаяния? — Когда Иисус пришел «в Свой град», т. е. во плоти пришел в мир, который является Его собственностью, как Его создание, как и Евангелист говорит о Нем: «Во Своя прииде, и Свои Его не прияша. Елицы же прияша Его, даде им область чадом Божиим быти, верующим во имя Его» (Ин. 1:11–12). Посему и расслабленный духом, с верою таким образом припадающий, немедленно же слышит от Него: «Чадо», и воспринимает и отпущение грехов и исцеление, и не только это, но и силу приемлет к тому же, чтобы взять свой одр, на котором он лежал прикованный к нему, и нести. Под «одром» же разумей — тело, в котором покоится ум, следующий плотским стремлениям, и который, подавленный телом, придерживается дел греховности. Но после выздоровления, наш ум является теперь ведущим и носящим тело, как подвластное ему, и им являющий плоды и дела покаяния, так что видящие прославляют Бога, видя сегодня Евангелистом того, кто вчера быль мытарем, Апостолом — гонителя, Богословом — разбойника, сыном Небесного Отца — того, кто незадолго перед тем обитал со свиньями, — если же хочешь, — и (не просто сыном Небесного Отца, но и) восхождение в сердце полагающего и идущего от славы в славу и простирающегося изо дня в день к большему.

Посему Господь и говорит Своим: «Тако да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят ваша добрая дела, и прославят Отца вашего, Иже на Небесех» (Мф. 5:16). Говорится же это не в том смысле, будто бы Он заповедует нам показывать себя; но Он заповедует богоугодно жительствовать; но как свет, не имея отношения с внешним миром, однако притягивает к себе взоры зрящих, так богоугодное жительство привлекает к себе вместе с очами и души людские. И еще: как при свете солнца, мы восхваляем не воздух, участвующий в сиянии, но — солнце, обладающее светом и подающее озарение его; и если даже мы и восхваляем эфир, как светящийся, то насколько больше восхваляем солнце? Так и в отношении человека, являющего добродетельными делами, сияние Солнца Правды: ибо такой человек, как только становится замеченным, возвышает людей к славословию Небесного Отца, Солнца Правды — Христа. И не говоря уже о больших добродетелях, скажу, что когда вместе с вами предстоя Богу в священной Церкви, обернувшись, я посмотрю на тех, которые с разумением и с сокрушением воссылают Богу песнопения и моления, или же вижу кого в молчании и в погруженности стоящего и внимающего, то и этот единый вид меня окрыляет и я исполняюсь довольством и славлю Отца, Иже на Небесех — Христа, без Которого никто не может сделать ничего благородного и чрез Которого всякое успешное действие производится в людях.

Но что нам сказать о тех, которые не в молчании предстоять, не участвуют в воспевании славословий, но разговаривают друг с другом, и нашу словесную службу Богу смешивают с какими–то праздными разговорами, и сами не слушают священные и боговдохновенные слова, и желающим слушать — мешают? Доколе, о, вы — такие люди! — будете хромать на оба колена, как сказал бы Фесвитянин Илия, — желающие одновременно участвовать и в молитвах и в неблаговременных, земных разговорах, и не исправляющие друг друга, как это подобало бы, но взаимно всячески губящие друг друга, лучше же сказать — сами друг другом уничтожаемые? Доколе не удержитесь вы от суетных слов, но Дом Молитвы будете делать домом торговли или вести страстные разговоры, Дом, в котором произносятся и воспринимаются слухом словеса жизни вечной? Эту вечную жизнь мы, с нашей стороны, просим у Бога с непостыдной надеждой; а, со стороны Бога, она даруется тем, которые всей душою и всем помышлением молят о ней, — но не тем, которые даже, так сказать, и не полный язык подвигают к молитве. Ныне у нас, братие, жертва приносится не чрез огонь, как при Моисее, но словом совершается. Посему, в то время как огнем возносимая Богу жертва воспринималась, приносившие вне чуждый огонь, вместе с Кореем восставшие против Моисея, были сожжены священным огнем, возгоревшимся против них.

Убоимся же и мы, чтобы, привнося внешние чуждые слова на сем священном Божественном Жертвеннике, я говорю о Церкви, не стать нам вконец осужденными сущими в ней божественными словами, отсюда делая сами себя достойными изречения проклятия и осуждения. О, убоимся, молю, и доколе пребываем здесь, со страхом предстоя Богу, будем приносить моления; выходя же отсюда, покажем с этих пор изменение в образе жизни на лучшее; не соблазняясь выгодами и особенно неправедными; бежа от клятв, и особенно при лжи; удерживаясь от срамных слов, а тем более куда больше, от соответствующих им дел: злословия, коварства, хвастовства; каждый член, каждое чувство подчиняя водительству благочестивого ума; нося тело с благоразумием и со страхом Божиим, или, лучше сказать, — не нося, а — вознося, но не — подчиняясь телу, снижаясь до его низменных и отвратительных инстинктов и допуская себе быть одержимым ими, — будучи научены Павлом и зная, что если по плоти живем, долженствует нам умереть; если же духом умертвим дела тела, будем жить во веки. И ныне к славе Божией подвигнем всех зрящих нас, знающих, что Сей Дом носит в себе Христа, укрепляющего расслабленных душою и заповедующего телесные чувства и ощущения приносить к Нему и возносить, но не быть безрассудно носимым и понижаемым ими, — и таким образом взойти в истинный наш Дом, я имею ввиду — небесную и сверхнебесную Область, где ныне — Христос, Наследник и Наследия–податель наш, Которому подобает слава, держава, честь и поклонение, со Безначальным Его Отцем и Пресвятым и Благим и Животворящим Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Омилия XI [18]
О честном и животворящем Кресте

С древних времен Крест Христов был предвозвещен и представлен в виде образов; и если бы не было силы Креста, никто никогда не возмог бы примириться с Богом. Потому что после прародительского оного в раю Божием преступления чрез древо, грех ожил, мы же умерли, и прежде смерти тела, подверглись смерти души, которая заключается в удалении души от Бога. Та жизнь, которой мы жили после преступления, была жизнью в грехе и жизнью по плоти; грех же не покоряется закону Божиему, да и не может; так и живущие по плоти, не могут угодить Богу. И поскольку, как и Апостол говорит: «Плоть похотствует на духа, дух же на плоть» (Гал. 5:17) [19], — Бог же есть Дух и сама Доброта и Добродетель, и наш дух создан был по образу и подобию Его, но вследствие и по причине греха пришел в негодность, — то до тех пор, пока грех не будет упразднен и жизнь по плоти сведена на нет, каким образом мог бы кто обновиться во всем и стать угодным Богу? — Крест Христов именно и есть упразднение греха. Посему и некто из наших богоносных Отцев, будучи вопрошен одним из неверных: неужели он верит в Распятого? — ответил: «Да, — в Распявшего грех». Многие же еще и прежде явления Креста Христова, бывшие до Закона и после Закона [20], были засвидетельствованы Самим Богом, как — друга Божии, и Царь и Пророк Давид, как, конечно, и сам тогда сущий в числе друзей Божиих, говорит: «Мне же зело честни быша друзи Твои, Боже» (Пс. 138:17). Но как же это так, что и прежде Креста они провозглашены: «Друзьями Божиими»? — Я вам объясню это, если вы окажете мне послушное и внимательное слушание (моих слов).

Как, например, еще прежде пришествия «человека греха, сына погибели», (я говорю об антихристе [21]), возлюбленный Христу Богослов говорит: «И ныне антихристи мнози быша: от сего разумеваем, яко последний час есть» (1 Ин. 2:18), так и Крест был у праотцев и раньше того времени, как пришел в исполнение. И великий Павел еще яснее уча нас, что и раньше того времени, как придет, антихрист — уже среди нас, говорит, что «тайна его деется среди нас» (2 Фес. 2:7). Так и Крест Христов, и не явившись еще, был уже среди праотцев: ибо тайна его совершалась среди них. Я не буду ныне говорить об Авеле, Сифе, Еносе, Енохе, Ное и о тех, которые прежде Ноя угодили Богу, и которые, вообще, принадлежат к тому периоду, — чтобы нам начать от Авраама, который был наименован «Отцем многих народов»: Иудеев — по плоти, нас же — по вере. Итак, я начну с этого по духу Отца нашего и от самого начала, свойственной ему, доблести, и от первого призвания его Богом. Какие первые слова, говоря ему, Бог произнес? — «Изыди от земли твоея, и от рода твоего, и иди в землю, юже ти покажу» (Быт. 12:1). Таким образом, в самых этих словах заключалась тайна Креста, ибо это же прямо являет Павел, который, хвалясь Крестом, говорит: «Мне мир распяся» (Гал. 6:14). Ибо для бегущего без оглядки из отечества или от мира, земное отечество и мир умерли и оставлены без внимания, а это и есть Крест.

Но еще прежде чем он бежал от сожительства с нечестивыми, Бог говорит Аврааму: «Пойди из земли твоей, и иди в землю» — не которую Я дам тебе, но — «которую Я укажу тебе», этими словами как бы указывая на иную, духовную землю. Какие же были первые слова Бога Моисею после того, как он бежал из Египта и восшел на гору? — «Иззуй сапоги от ног твоих» (Исх. 3:5). Здесь открывается иная тайна Креста, естественным образом вытекающая из первой. Ибо хотя ты, — говорит, — убежал из Египта и отверг служение фараону и презрел носить наименование «сына дочери фараона» и, насколько от тебя зависело, упразднил и покончил с миром злого рабства, но тебе долженствует к этому прибавить и самого себя. Что же означает это: «Иззуй сапоги от ног твоих»? — Это значит: разреши кожаные одежды, в которые ты оделся и в которых грех имеет действие и отстраняет тебя от святой земли. Итак, «Иззуй сапоги от ног» — это тоже, что и сказать: не живи более по плоти и в грехе, но да будет упразднена и умерщвлена противная Богу жизнь и рассуждение плоти и закон в членах, противящийся закону духа и пленяющий законом греха; пусть он более не одерживает верх и не имеет действия, будучи умерщвлен силою боговидения. Разве это не есть Крест? — Ибо Крест, опять же согласно божественному Павлу, означает: «Распять плоть со страстьми и похотьми» (Гал. 5:24). Итак, «иззуй сапоги от ног твоих: место бо, на немже ты стоиши, земля свята есть». Эти же слова показали ему будущее освящение, имеющее наступить на земле благодаря Кресту, после явления Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа. Ибо тогда, взирая на величие зрелища: купину орошаемую в огне, — он предузрел имеющее некогда наступить пришествие Христово: потому что созерцание в Боге [22] есть тайна Креста, и оно–то проистекает из второй тайны (т. е. — из распятия себя миру), которая больше — первой (т. е. самого удаления от мира). Что то и другое неразрывно связаны друг с другом, явили и великий Павел и божественные Отцы наши: первый, говоря не только, что: «мне мир распяся», но и присовокупляя: «и аз миру»; а они — предписывая нам не спешить восходить на крест прежде креста; ибо, конечно, и то и другое являются выражениями и тайнами Креста. Итак, первая тайна Креста заключается в бежании от мира и удалении от близких по плоти, если они препятствуют благочестию и отвечающему сему образу жизни, и в телесном аскетизме, которое само по себе (без наличия духовных подвигов А. А.), мало–полезно, как говорит Павел (1 Тим. 4:8). Таким образом, согласно сей первой тайне Креста, нам мир и грех распяты, когда мы бежим от сего. Вторая же тайна Креста заключается в распятии себя для мира и страстей, когда они бегут от нас. Но не могут, конечно, они убежать от нас, ни мы не возможем разумно действовать, если только не будем в созерцании Бога: ибо когда упражнением в добродетели мы взойдем к созерцанию и когда украсим и очистим нашего внутреннего человека, изыскивая скрытое в нас самих божественное сокровище и вновь рассматривая находящееся внутри нас Царство Божие, тогда мы распинаем себя миру и страстям. Ибо некая теплота приходит на сердце от таких мыслей, которая, как мух, изгоняет злые помыслы и производит духовное умиротворение и утешение в душе и подает освящение телу, как говорит Псалмопевец: «Согреяся сердце мое во мне, и в поучении моем разгорится огнь» (Пс. 38:4). И это есть именно то, что и один из богоносных Отцов наших, поучал нас, говоря: «Приложи всякое старание, чтобы внутренняя твоя деятельность была в Боге, и тогда ты победишь внешние страсти». К этому же обращает наше внимание и великий Павел: «Духом ходите», говорит, «и похоти плотския не совершайте» (Гал. 5:16). Посему и в ином месте он пишет нам в увещание следующее: «Станите убо препоясани чресла ваша истиною» (Еф. 6:14): ибо созерцание укрепляет и лелеет добрые устремления, и подавляет плотские вожделения. И великий Петр еще более наглядно явил нам, что суть чресла и что есть истина. — «Препоясавши», говорит, «чресла помышления вашего, трезвящеся совершене уповайте на приносимую вам благодать откровением Иисус Христовым» (1 Пет. 1:13).

Итак, поскольку дурные страсти и мир греха не могут совершенно быть далекими от нас, ни разумное действие производиться в наших душах, если только мы не будем в созерцании Бога, то посему и сие созерцание, распинающее миру удостоенных его, также является тайной Креста. Так и при Моисее оное созерцание горящей купины, являло тайну Креста, большую и более совершенную, чем та, которая была в призвании Авраама. Значит ли из этого, что Моисей был более совершенно посвящен в тайну Креста, чем — Авраам? Да и каким доводом мог бы кто подкрепить такое утверждение? — Ибо (надлежит знать) что тогда, когда Авраам был призван, в самом факте призвания еще он не был посвящен в эту третью тайну Креста, т. е. — созерцание, но это имело место позднее, после оного призвания, и не раз и не два, но часто, хотя у нас и не имеется достаточно времени, чтобы поведать обо всем. Напомню же вам (только) оное, чудеснее иных, созерцание, когда он явно узрел Единого Триипостасного Бога, Который еще не был возвещен в Троице. Ибо говорится: «Явися ему Бог у дуба Мамврийскаго и воззрев, виде, и се Трие Мужи, и притече в сретение Им» (Быт. 18:1). Вот, явившегося Единого Бога он видел в Трех Лицах». Посему говорится: «Явился ему Бог, и се Трие Мужи», и затем, подбежав навстречу к Ним, он беседует как бы с Одним, говоря: «Господи, аще обретох благодать пред Тобою, не мини раба Твоего». И они, вот, Три, как Один сущие, беседуют с ним. Ибо говорится: «Рече к нему: где Сарра жена твоя? Возвращаяся прииду к тебе во время сие в часы, и родит сына Сарра жена твоя». Когда же Сарра, услышав, засмеялась — «рече Господь: что яко разсмеяся Сарра жена твоя?» — Вот, Единый Бог — и Три Ипостаси, и Три Ипостаси — и Единый Бог; ибо говорится: «Рече Господь».

И таким образом на Аврааме совершилась тайна Креста. Исаак же сам собою был образом Пригвожденного, быв послушен своему отцу даже до смерти, как и — Христос (Богу Отцу); и данный вместо него овен, предзнаменовал Агнца Божияго, данного ради нас на заклание; и чаща, в которой овен запутался рогами, была тайной образа Креста, почему и называется «Чащей Савек», т. е. «Чащей Оставления» [23], как и Крест именуется «Спасительным Древом». И на Иакове сыне Исаака совершилась тайна и образ Креста: ибо посредством древа и воды умножилось ему стадо. Ибо то дерево прообразовало Крестное Древо, а та вода — божественное Крещение, которое в себе заключает тайну Креста: «В смерть Христову крестихомся» (Рим. 6:3), говорит Апостол. И Христос Древом и Водою, т. е. Крестом и Крещением умножил Себе на земле словесную паству. Но и еще отчетливее Иаков явил образ Креста: когда поклонился краю жезла и когда благословлял внуков, положив руки крест на крест. К тому же, будучи от начала до конца послушен родителям и посему возлюблен и благословен, и вследствие этого ненавистен для Исава, он таким образом всякое искушение доблестно перенося, в течение своей жизни имел совершаемую тайну креста. Посему Бог и сказал: «Возлюбих Иакова, Исава же возненавидех» (Мал. 1:2).

Нечто подобное и среди нас имеет место, братие. Ибо подчиняющий себя духовным отцам, согласно реченной апостольской заповеди: «Чада послушайте своих родителей» (Еф. 6:1), тот, — как по своему послушанию подобный возлюбленному Сыну Божию, и сам бывает возлюблен Богом; непослушный же, как чуждый подобия в отношении Возлюбленного Сына, и Богом ненавидим бывает. И как сбывающееся не только в отношении Иакова и Исава, но и всегда и среди всех, Премудрый Соломон, являя это, говорит: «Сын послушный будет в жизнь, непослушный же — в погибель».

Но разве сын послушания Иаков к тому же не в большую был посвящен тайну Креста, именно — в созерцание, благодаря чему человек более совершенно распинается и умирает греху, и живет для добродетели? — Да! Ибо сам он свидетельствует о себе и относительно Богосозерцания и спасения: — «Видех бо Бога», говорит, «лицем к лицу, и спасеся душа моя» (Быт. 32:30). «Где — те, которые, находясь в нашей среде, обнаруживают пустой и неправославный образ мыслей? — Пусть они выслушают, что Иаков видел лице Божие, и не только не лишился, вследствие сего, жизни, но, как сам он говорит, еще и «спасеся», хотя Сам Бог говорит: «Никтоже узрит лице Мое, и жив будет» (Исх. 33:20). Так что же, быть может, есть два Бога: Один, имеющий лице, подлежащее видению Святых; Другой же — имеющий лице, превосходящее всякую возможность видения? — Прочь, такой абсурд! — Но (это надо понимать в том смысле, что) зримое лице Божие есть не иное что, как божественная благодать и действие являемое на достойных. А то лице, которое отнюдь не может подлежать зрению, надлежит разуметь в том понятии, когда имеется ввиду превосходящее всякое описание и видение естество Божие: потому что никто, как написано, Бога в лице и в естестве и не видел и не возвестил.

Итак, созерцание в Боге и божественная тайна Креста не только отгоняет от души дурные страсти и производящих их демонов, но и опровергает ложные мнения и их проводителей и изгоняет их из оград Священной Христовой Церкви, в недрах которой находясь, нам отрадно ныне праздновать и разъяснять божественную благодать и действие Креста, совершаемый на Праотцах еще до явления Креста в мир.

Итак, как на Аврааме совершалась тайна Креста, сын же его сам стал прообразом Того, Который был впоследствии распят; так и, опять, тайна Креста совершалась во всей жизни Иакова. Иосиф же сын Иакова, сам был прообразом и тайной имевшего впоследствии быть распятым — Богочеловека Слова: ибо и он (Иосиф), вследствие зависти, был веден на заклание, и то — от сродников по плоти, ради которых он был послан к ним отцом, как и Христос затем. Если же Иосиф не оказался убитым, но был продан, то тут нет ничего удивительного, ибо и Исаак не оказался заклан: ибо не сами по себе они представляли действительность, но были лишь образами грядущей действительности. Но, быть может, долженствует и на них видеть сугубую тайну двух природ Иисуса: то, что они были ведомы на убиение, этим они предъизобразили Страсти по плоти Богочеловека; а то, что они отнюдь не пострадали — этим предъизобразили бесстрастие Божества. Это же самое можно обнаружить и в отношении Иакова и Авраама: потому что если они и перетерпели искушения, однако победили, что ясно было написано и в отношении ко Христу. Итак, из тех четырех, которые в добродетели и благочестии прославились прежде Закона, двое, именно — Авраам и Иаков, изведали тайну Креста в делах, имеющих отношение к их жизни; а двое других, именно — Исаак и Иосиф сами собою чудесным образом предъизобразили тайну Креста. Что же затем и Моисей, первый приявший от Бога Закон и передавший его другим, не посредством ли дерева и воды, еще до Закона, сам оказался спасен, когда, будучи вложен в ящик, был отдан струям Нила, а затем и сам древом и водою спас Израильский народ: древом предъизобразив Крест, водою же — божественное Крещение? Как и Павел, ведатель таин, еще яснее возвещает, что — «вси в Моисея крестишася во облаце» (1 Кор. 10:2). И прежде моря и оного жезла (рассекшего море), он свидетельствует о нем, что он добровольно воспринял Крест Христов: «Ибо большее богатство» — говорит — «вменив египетских сокровищ поношение Христово» (Мф. 11:26). Поношение же Христово со стороны неразумных есть Крест, как, опять, сам Павел говорит о Христе, что Он «претерпел Крест, о срамоте нерадив» (Мф. 12:2). Предшествуя же Христу, Моисей и сам весьма ясно предъизобразил Его и образ Креста и спасение благодаря этому образу: ибо прямо поставив жезл, он простер на нем свои руки, и так по образу Креста представив себя на жезле, он совершенно обратил в бегство Амалика. Также и медную змею, поставив на знамени наискось и таким способом всенародно воздвигнув образ Креста, он велел ужаленным среди иудеев взирать на него, как бы на Самого Спасителя, и так излечил укусы змей.

Не достанет же мне времени поведать об Иисусе (Навине) и бывших после него: Судиях и Пророках, о Давиде и бывших после него [24], которые при действии тайны Креста, сдерживали реки, останавливали солнце, разоряли нечестивые города, одерживали победы в войне, прогоняли полки чужих, избежали уст меча, угашали силу огня, заграждали уста львов, побеждали царей, испепеляли пятидесятиначальников, воскрешали мертвых, словом замыкали небеса и снова разрешали, делали облака на небе нерождающими дождь и затем — плодотворящими; ибо если Павел и говорит, что все это совершила вера, однако — сила веры во спасение: почему и все возможно верующему. Вот, этим–то, конечно, и является Крест Христов для верующих. — «Слово крестное», снова сказать устами Павла, — «погибающим юродство есть, а спасаемым нам сила Божия есть» (1 Кор. 1:18). Но дабы мы допустили включение в число спасаемых силою крестною и всех тех, которые были в ветхозаветное время прежде Закона и под Законом, не Сам ли Христос, чрез Которого и в Котором все, сказал прежде наступления Креста: «Иже не примет креста своего, и в след Мене грядет, несть Мене достоин» (Мф. 10:38)? Видите, как и до того; как Кресту было суждено водрузиться, Крест уже был спасающим? Также и тогда, когда Господь открыто предрек Ученикам Свое страдание и смерть чрез крест, Петр же, слушая, не сдержался, но, ведая, что это в Его власти, взмолился, говоря: «Милосерд Ты Господи: не имать быти Тебе сие» (Мф. 16:22), тогда Господь запретил ему, как мыслящему относительно Него «яже суть человеческая, а не Божия»; призвав же народ вместе с Учениками Своими, сказал им: «Иже хощет по Мне ити, да отвержется, и возмет крест свой, и по Мне грядет. Иже бо аще хощет душу свою спасти, погубить ю: а иже погубит душу свою Мене ради и Евангелия, той спасет ю» (Мк. 8:34–35). Посему Он призывает вместе с Учениками и народ, и тогда свидетельствует и возвещает оные великие и превосходящие естество и воистину не человеческие, но Божеские мысли, дабы явить; что это требуется не только от избранных Учеников Его, но и от всякого верующего в Него. Следовать же Христу означает — жить по Евангелию Его, проявляя всякую добродетель и благочестие; желающий же следовать Ему, должен отвергнуть себя и взять крест свой и уже более не щадить себя, если призовет время, но быть готовым и на позорную смерть ради добродетели и истины божественных догматов. Но если отвергнуть себя и предать на крайнее бесчестие и смерть — велико и выше естества, однако это не несправедливо: потому, что и земные цари не удостаивают ли следовать за собою, и особенно тогда, когда идут на войну, лишь тех только, которые готовы умереть за них? — Так что же удивительного, если и Царь Небесный, согласно обетованию [25] обитав на земле ради борьбы против общего врага человеческого рода, ищет, чтобы именно такого рода люди следовали за Ним. Но земные цари не могут вернуть жизнь убитым на войне, ни даже приблизительно наградить тех, которые положили свою жизнь за них. Ибо что получит от них тот, кого уже нет в жизни? Но и им, если случится положить жизнь свою за Благочестивых (Царей), есть упование о Господе. Тем же, которые в следовании Ему, подвергли свою жизнь опасности, Господь воздает жизнь вечную.

И, вот, земные цари ищут, чтобы их окружение было готово на смерть ради них, а Господь Сам Себя предал на смерть за нас; нас же, не ради Себя, но ради нас самих же увещевает быть готовыми на смерть; и показывая, что это именно ради нас самих, Он присовокупляет: «Иже бо аще хощет душу свою спасти, погубит ю, а иже погубит душу свою Мене ради и Евангелия, той спасет ю». Что же означают эти слева: «Иже бо аще хощет спасти… погубит, и иже погубит… спасет»? — Человек сугуб: внешний, имею ввиду — тело, и внутренний наш человек, именно — душа. Посему, когда внешний [26] наш человек предаст себя на смерть, этим он губит свою душу, обитающую в нем; когда же за Христа и за Евангелие он таким образом погубит ее, тогда–то, воистину, спасет и приобретет ее, доставив ей небесную и вечную жизнь, и в всеобщем воскресении имея ее таковой, благодаря ей и сам, имею ввиду — и по плоти, он станет таким же небесным и вечным. Любящий же свою душу, но, по причине любви к привременному этому веку и к тем вещам, которые принадлежат сему веку, не готовый таким образом (т. е. — за Христа и Евангелие) погубить ее, нанесет ущерб своей душе, лишив ее истинной жизни, и сам вместе с нею подвергнется каре: предав ее, увы, на вечное мучение. И как бы оплакивая такого человека и показывая весь ужас положения, всемилостивый Владыка говорить: «Кая бо польза человеку, аще мир весь приобрящет, душу же свою отщетит? или что даст человек измену за душу свою»? (Мф. 16:26). Ибо не снидет с ним (в гроб) слава его [27] ни иная какая из почитаемых в веке сем почестей и услаждений, которые он предпочел спасительной (для его души) смерти (за Христа и Евангелия). Какую же вещь он нашел бы среди вещей века сего, которая была бы выкупом за разумную душу, для которой и весь мир не равнозначущ.

Итак, если бы некто мог приобрести весь мир, братие, то никакой от этого ему не было бы пользы, если бы при этом он нанес ущерб своей душе; насколько же ужаснее, когда могущий приобрести лишь какую–то ничтожную малейшую часть сего мира, если, по причине пристрастия к этому малейшему, нанесет ущерб своей душе, вместо того, чтобы отдать предпочтение взятию креста и в образе и в понятии и следованию Дарователю жизни?! Ибо и сам Крест — достопокланяем и понятие (смысл) этого Образа. Но уже была речь о понятии и тайне сего Образа, и мы растолковали сие вашей любви, лучше же сказать, — раньше нас Павел растолковал это, который, хвалясь Крестом, рассудил быть не знающим ничего, кроме Господа Иисуса, и притом — распятого. Что же он говорит? — «Крест есть распятие плоти со страстьми и похотьми». Думаете ли, что только относительно услаждений и нечистых плотских страстей он говорит это? — Но почему же, тогда, он пишет к Коринфянам: «Поскольку среди вас распри, вы — еще плотские» (1 Кор. 3:3)? Таким образом, и любящий славу или просто желающий настоять на своей воле и тем самым одержать верх в соперничестве, является плотским и по плоти ходит: ибо по этой–то причине и бывают раздоры, как и Иаков Брат Божий говорить: «Откуду брани и свары в вас? Не отвсюду ли, от сластей ваших, воюющих во удех ваших? Желаете, и не имате: убиваете и завидите, и не можете улучити: сваряетеся и борете» (Иак. 4:1, 2). Итак, распять плоть со страстьми и похотьми означает следующее: чтобы человек стал бездействен на все не угодное Богу: если же тело тянет вниз и настаивает на своем, то каждому долженствует стараться поднять его на высоту креста. Что я имею в виду? — Быв на земле, Господь прожил жизнью бедняка, и не только жительствовал так, но и проповедывал это, говоря: «Иже не отречется всего своего имения, не может быти Мой ученик» (Лк. 14:33).

Но никто да не сетует, братие, молю, слыша нас, без обиняков, возвещающих благую и приятную и совершенную волю Божию, и да не мятется, полагая, что эти заповеди — невыполнимы, но пусть прежде всего осознает, что Царство Небесное берется с силою и именно употребляющее усилие завладевают им, и пусть выслушает Петра Корифея Апостолов Христовых, говорящего, что — «Христос пострада по нас, нам оставль образ, да последуем стопам Его» (1 Пет. 2:21). Затем, пусть справедливо взвесит, что, хотя ученик воистину пребывает должником учителя до тех пор, пока не воздаст все, однако, если скромно предложит то, что в силах его и выделит это, а относительно остающегося невыплаченным смирится пред ним, то, по причине такого смирения своего, привлекши его сострадание к себе, этим он восполнит недостающее. Посему, если кто видит, что его образ мысли направлен на стремление к богатству и многому обладанию, то да познает он, что образ его мышления — плотской, и пусть это будет поводом для пробуждения: ибо тот, кто пригвожден ко кресту, тот не может иметь побуждений к такому нечто. Итак, необходимо ему взойти на высоту креста, чтобы не случилось самому, себя низринув, отделиться от распятого на нем Христа.

Но как начать ему восходить на высоту креста? — Имея надежду на Христа, Снабдителя и Кормильца каждого, пусть он откажется от всякого дохода неправедно приходящего; а что касается тех средств, которые получаются праведным способом, то и к сему будучи не слишком привержен, пусть он употребляет это благородным образом: по силе делая нуждающихся участниками сего. Ибо хотя заповедь и предписывает отречься тела и воспринять крест свой, однако, те, которые — Божии и по Богу живут, имеют в своем обладании имущество: не слишком прилепляяся к нему, они пользуются им по потребе, как бы сотрудником, готовы, если бы призвало время, и отвергнуть его. Итак, тот кто поступает таким образом в отношении материальных приобретений и нужд, когда не в силах — на что–нибудь большее, все же он обладает благочестиво и богоугодно.

Затем, видит ли кто в себе жестоко борющий блудный помысл, да познает он, что он еще не распял себя. Как же ему распять? — Пусть избегает любопытных взглядов на женщин и неподобающей близости с ними, а также и неуместных бесед; пусть убавит материал, питающий вожделение; пусть не допускает чрезмерного употребления вина, опьянения, обжорства, многоспания; и с этим удалением от зла, пусть он присоединит и смиренномудрие, в сокрушении сердца призывая Бога в помощь против страстей, и тогда–то и сам он скажет: «Видех нечестиваго превозносящася, и высящася, яко кедри ливанския: и мимоидох, и се не бе, и взысках его» — в молитве и смирении, — «и не обретеся во мне место его» (парафраза Пс. 36:36) [28]. Затем, беспокоит ли тщеславный помысл? — А ты наедине и пред судом своей совести приведи себе на память Господень совет о сем в Евангелии, говорящий: не ищи показывать себя превосходящим других; добродетели, насколько имеешь, совершай втайне, имея в виду только Бога и будучи видим только Им одним, и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно. Если же и после того, как ты нанес решительный удар возбудителям каждой из страстей, тебя снова обеспокоит внутренней помысл, — не бойся; пусть он будет для тебя поводом для получения венцев; ибо он уже не склоняет и не оказывает действия, но является лишь бессильным движением, как побежденный в твоей борьбе о Бозе. Вот, это и есть: «Слово Крестное»; будучи же такого рода, оно не только у Пророков прежде своего совершения, но и ныне после совершения, воистину является великой и божественной тайной. Каким образом? — Ибо по внешности представляется, что тот, кто не высоко себя ставит и смиряется во всем, тот сам себе наносит бесчестие; и тот, кто бежит от плотских услаждений, тот причиняет себе тяготу и боль; и тот, кто дает свое имущество, тот сам для себя становится виновником бедности; — но силою Божиею эта бедность и боль и бесчестие производит вечную славу и несказанное наслаждение и неизждиваемое богатство и в течение настоящего века и оного будущего. И не верующих сему и не являющих веру делами, Павел причисляет к погибшим и даже к эллинам [29], говоря: «Мы проповедуем Христа распята, Иудеем убо соблазн», — по причине их неверия в Спасительную Страсть, — «Еллинам же безумие», — как ничего не ставящих выше привременных вещей, по причине полного неверия в божественные обетования, — «нам же званным — Христа Божию силу и Божию премудрость» (1 Кор. 1:2, 3, 24).

Итак, в этом сказывается Божия премудрость и сила: победить чрез немощь, возвыситься чрез смирение, разбогатеть чрез бедность. Но не только понятие («слово») Креста и тайна, но и самое знамение его — божественно и достопокланяемо, будучи священной и честной Печатью, освящающей и совершающей, данные от Бога человеческому роду, вышеестественные и неизреченные блага, отъемлющей проклятие и осуждение, уничтожающей тление и смерть, доставляющей вечную жизнь и благословение, Спасительное Древо, Царский Скипетр, Божественный Трофей над врагами видимыми и невидимыми, — хотя бы неразумным еретикам в их безумии и не нравилось (такое почитание Креста Господня), ибо они не постигли значения Апостольской молитвы (Еф. 3:14), чтобы возмочь постигнуть со всеми Святыми, что суть широта и долгота, и глубина и высота: так как Крест Господень является возвещающим все домостроительство Его Пришествия во плоти и — заключающим в себе всю тайну относительно сего, и — простирающимся во все концы, и — все объемлющим: то, что — вверху, то, что — внизу, то, что — вокруг, то, что — между. Выставляя же некий предлог, — по причине которого, именно — напротив, и им бы следовало, если бы имели ум, вместе с нами покланяться Кресту, — они отвращаются от Символа Царя Славы, который Сам Господь, имея взойти на него, явно называет Своим возвышением и Своей славой. Когда же придет время Его будущего Пришествия и Явления, Его предвозвестит с силой и славою многой сие Знамение Сына Человеческого. Но на нем, говорят (эти еретики), Христос, будучи пригвожден, умер, и посему мы не терпим даже форму и Древо, на котором Он был умерщвлен. Но рукописание о нас, которое приключилось нам по причине преслушания относительно древа, когда к нему простерлась рука Праотца, на чем было пригвождено? И благодаря чему оно было заглажено от среды и таким образом мы снова вошли в благословение Божие? На чем же начала и власти духов лукавства, которые на основании древа преслушания возымели власть над нашим естеством, Христос низверг и совершенно отогнал и восторжествовав, посрамил, и таким образом мы восприяли свободу? На чем было разрушено средостение преграды, и наша вражда к Богу была упразднена и сведена на нет? И чрез что мы примирились с Богом и для мира с Ним восприяли благовестие? — Разве не на Кресте и не чрез Крест? — Пусть они выслушают слова Апостола, пишущего к Ефесянам: «Христос есть мир наш, средостение ограды разоривый, да оба созиждет Собою во единаго новаго человека, творя мир: и примирит обоих во едином теле Богови Крестом, убив вражду на нем» (Еф. 2:14–16). Колоссянам же он пишет следующее: «и вас, мертвых сущих в прегрешениих и в необрезании плоти вашея, сооживил есть с Ним, даровав нам вся прегрешения: истребив еже по нас рукописание ученьми, еже бе сопротивно нам, и то взят от среды, пригвоздив е на Кресте; совлек начала и власти, изведе в позор дерзновением [30], изобличив их в Себе» (Кол. 2:13–15). Итак, как нам не почитать и не пользоваться сим Божественным Победительным Знамением общего освобождения людского рода, которого и самый вид только приводит в бегство началозлобного змия и побеждает и посрамляет, возвещает поражение и сокрушение его, прославляет же и величает Христа, возвещая являет миру победу Его?! И если бы, действительно, Кресту не должно оказывать уважения по той причине, что на нем Христос приял смерть, и признать, что смерть эта не была священной и спасительной, то почему же, как говорит Апостол, в смерть Его мы крестились? Каким же образом и Воскресения Его мы будем участниками, если бы не стали сродни Ему и в подобии смерти Его? Кроме того, если бы кто покланялся знамению креста, не имеющему надписания имени Христова, то такой, быть может, справедливо был бы порицаем, как делающий нечто сверх должного, но когда пред именем Иисуса Христа преклоняется всякое колено небесных, земных и преисподних, — а это покланяемое имя носит на себе Крест, — то какое безумие не преклонить колена пред Крестом Христовым?! — Но мы, вместе с коленами склоняя и сердце, приидите поклонимся вместе с Псалмопевцем и Пророком Давидом — месту «идеже стоясте Нозе Его» и где простерлись всеобъемлющие Руки, и где ради нас было мучительно распростерто живоначальное Тело, — и поклонившись в вере и целовав, почерпнем и сохраним обильное освящение оттуда, дабы в преславном будущем Пришествии Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, видя его (Крест — Знамение Сына Человеческого) предшествующим во славе, нам возрадоваться и возвеселиться радостью непрестанной, получив стояние одесную и услышав слова и улучив благословение обетованного блаженства, во славу, плотию распятого ради нас, Сына Божиего. Ибо Ему подобает слава со Безначальным Его Отцем и Пресвятым и Благим и Животворящим Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Омилия XII [31]
В Неделю четвертую Святыя Четыредесятницы, заключающая изложение чтомого в тот день Евангелия; в ней же говорится и о радении относительно внутренних помыслов

Часто и особенно в эти священные дни, говоря вашей любви о посте и молитве, я, однако, до сих пор не изложил вашему благочестивому слуху и вашим душам: какими дарами бывают почтены ревнители их, и каких великих благ ходатаями являются пост и молитва для совершающих их. Что же это? — О, это — великое! И можно сказать — наибольшее из всего. Ибо сверх прочего, пост и молитва могут дать власть на лукавых духов так, чтобы изгонять и отгонять их и освобождать одержимых ими от приносимого ими вреда. Ибо когда Ученики говорили Господу относительно немого и глухого беса: «почему мы не могли изгнать его», — на это Господь сказал им: «Сей род изгоняется только молитвою и постом» (Мф. 17:19, 20 и пар.). И быть может по этой–то причине, после молитвы на горе и во время явления ее божественного осияния, спустившись немедленно, Он приходит на то место, где был одержимый тем бесом. Потому что, взяв избранных Учеников, говорится, Он взошел на гору помолиться, и просиял, как солнце; и, вот, явились Ему собеседующими Моисей и Илия, — которые, пожалуй, из всех людей наибольше подвизались в молитве и посте, — Явившему, чрез присутствие их во время Его молитвы, созвучие и солидарность между молитвой и постом, так что пост как бы беседует с молитвой, которая, в свою очередь, беседует с Господом. Ибо если кровь умученного Авеля вопиет ко Господу, как Он Сам говорит Каину, как мы узнаем чрез Моисея, то, конечно, и части тела и все члены, выстрадавшие в посте, возопиют ко Господу, и в соответствии с молитвой постящиеся и как бы со–молившиеся, справедливо сделают ее (молитву) более благоприятной и придадут должную оценку добровольно воспринятому подвигу поста. Итак, после того, как помолился и божественным образом просиял, спустившись с горы, Господь идет к народу и к Ученикам, к которым был приведен оный одержимый бесом, дабы Христос, как на горе показал оную присущую посту и молитве награду, не только великую, но и больше, чем великую, ибо Он показал, что награда за них — божественное осияние, — так и спустившись вниз, Он к тому же показал бы, что награда за них выражается также и во власти над бесами. Но поскольку в настоящий воскресный день в церквах обычай читать относящееся к сему чуду, то, давайте пройдем от начала все возвещенное евангельское повествование о сем.

Итак, говорится, что когда Иисус пришел к Ученикам и к народу, бывшему в то время с ними, и спросил о чем у них речь, тогда некто из народа, в ответ, сказал Ему: «Учителю, приведох сына моего к Тебе, имуща духа нема: и идеже колиждо имет его, разбивает его, и пены тещит, и скрежещет зубы своими и оцепеневает». Почему же он испускал пену и скрежетал зубами и оцепеневал? — Потому что у одержимых бесом сначала и больше иных частей тела подвергается бедствию мозг, ибо этот психический центр бес использует, как некий плацдарм, откуда уже, как бы из некой крепости, он угнетает все тело; а когда бедствует мозг, тогда на нервах и на суставах тела выделяется некий воспалительный процесс, препятствующий нормальной функции, исходящей из психического центра; и на основании этого происходят смятение и разбитость и бессознательные движения всеми управляемыми волею частями тела, и особенно челюстями, как наиболее близкими к первично пострадавшей части (т. е. — к мозгу). Вследствие же большой выделяемости влаги, стекающейся к устам чрез каналы и по причине близости к мозгу и когда усиленное дыхание не может правильно происходить по причине нарушенности правильности функций органов, у несчастных появляется пена на устах. Поэтому–то тот бесноватый испускал пену и скрежетал зубами, страшно ударяющимися друг о друга в безумном возбуждении. Оцепеневает, сохнет же он после сего по причине тяжкого бесовского вреда: ибо как вследствие действия солнечных лучей создающиеся пары, затем, если эта теплота увеличивается, ею же, наконец, и уничтожаются, рассеявшись, так происходит и от вреда от беса: издаваемая влага внутренностей, немного затем, когда это вредное бесовское действие увеличивается, израсходуется, как и вообще свойственная телу влага, и сей бесноватый, в результат этого, сохнет т. е. оцепеневает.

Говоря Господу, отец бесноватого присовокупил, что он сказал Ученикам, чтобы они изгнали беса, и они не смогли этого сделать. Господь же, не только к нему, но и ко всем обращаясь, говорит: «О роде неверный! Доколе буду с вами, доколе терплю вам?» Мне представляется, что на том основании, что Ученики не смогли изгнать беса, присутствовавшие тогда иудеи, взяли это за повод для не малой хулы; ибо, если и при совершавшихся чудесах, они не переставали хулить, воображаю, чего только они не говорили, когда у них был повод. Посему Господь, видя их ропот, всецело опровергает и постыжает их не только более резкими словами, но — и делами и словами полными человеколюбия. Ибо говоря так, Он присовокупил: «Приведите Ми его семо», и «приведоша». И когда бес увидел Господа, он сотряс того человека, так что он упал на землю и валялся, испуская пену; ибо бесу было допущено показать явным свое зло. Господь же спросил отца мальчика: «Колико лет есть, отнелиже сие бысть ему?» Господь ставит такой вопрос из человеколюбия, приводя его к вере и чрез веру к молитве. Ибо этот человек до такой степени был далек от веры, что даже и не молил о спасении сына. Посему и Учеников он, отнюдь, не молил, — ибо говорится, что он сказал: «Рех им, да изженут его»; не припадал к ногам, не молил, не просил. Но видно, что и Господа он отнюдь не просит. Посему Господь, милостиво оставив лежать отрока его перед собою, Сам говорит с ним, вопрошая о времени болезни и вместе побуждая его к просьбе. И он отвечает: «Издетска. И многажды во огнь вверже его, и в воды, да погубит его», и прибавляет: «Но аще что можеши, помози нам, милосердовав о нас».

Видите ли: как велико неверие сего человека? — Ибо говоря: «Аще можеши», конечно, он показал этим, что не верит, что Он может. Господь же сказал в ответ на это: «Еже аще что можеши веровати, вся возможна верующему». Говорит же Он это не потому, что не знает о его неверии, но для того чтобы постепенно привести его к вере и вместе с тем показывает, что именно это его неверие и было причиной тому, что Ученики не могли изгнать беса. Внимательно исследуй, что повествует Евангелист: он не говорит, что Господь сказал отцу отрока: «Аще можеши веровати» в том смысле, будто бы Господь всегда требовал, чтобы у тех, которые добивались исцеления, было наличие веры; но Он сказал это в данном случае потому, что будучи Владыкою и Хранителем душ, Он имел заботу и их исцелить посредством веры. Отец же оного отрока, как только услышал, что за его верою последует исцеление его сына, со слезами сказал: «Верую Господи, помози моему неверию». Видите ли: прекрасное преуспеяние нрава сего человека? — Он не только уверовал в возможность исцеления отрока, но и — в то, что если Господь захочет, Он может превозмочь и его неверие. И в то время, как при словах сих, сбежался народ, Господь, говорится, запретил нечистому духу, говоря ему: «Душе немый и глухий, Аз ти повелеваю: изыди из него, и ктому не вниди в него».

Видится, что этот бес был крайне трудный и крайне дерзкий, ибо сила запрещения и повеление больше не входить, указывает на ту крайнюю дерзость сего беса; ибо если бы не было сего повеления, он и будучи изгнан, вернулся бы. Он прочно овладел сим человеком и крепко цеплялся за него и был глухим и немым, и так как человеческое естество не могло удовлетворить чрезмерности его бешенства, то посему оно и было доведено почти до полного бесчувствия. И после сего «возопив», говорится, «и много пружався, изыде: и бысть яко мертв, якоже мнозем глаголати, яко умре». То, что налицо был, крик, не противоречит тому, что бес был немым: ибо понятие речи является проявлением чего–то умопостигаемого, между тем как крик, это нечленораздельный звук; допускается же бесу до такой степени сотрясти сего человека и довести его как бы до состояния омертвения, чтобы явным стало все его зло. Господь же, взяв за руку сего человека, поднял его и поставил, показывая этим, что Он обладает многоразличным образом действия: взять за руку — это было проявлением тварного, свойственного нам, действия; но воздвигнуть его исцеленным от бедствия, это было проявлением не тварного, но божественного и живоначального действия (энергии). Когда же Ученики после наедине спросили Его: «Почто мы не возмогохом изгнати его», Он им сказал, что сей бес: «ничимже может изыти, токмо молитвою и постом». Вот, некоторые говорят, что такая молитва и пост должны были быть со стороны страждущего. Но на самом деле дело обстоит иначе. Ибо как бы мог молиться или с пользой для себя постить находящийся под действием злого духа, и то такого сильного, будучи инструментом его и одержим им? Представляется же, что этот столь страшный бес, был бесом разнузданности, который, именно, то бросает в огонь захваченного им, — ибо таковыми являются беспорядочные и безумные любовные страсти, — то погружает его в воду, вследствие обжорства и неумеренных и частых пирушек и попоек. Ибо в людях такого рода обитает сей глухой и немой бес; потому что подверженный внушениям беса такого рода, не легко допускается к слышанию или говорению божественных предметов. Но что касается того, кто не одержим злым духом, хотя и подвергается его внушениям, тот когда возникнет к обращению, — ибо он еще сохраняет власть над собою, — должен молиться и постить, дабы чрез пост обуздать тело и удержать его восстание, чрез молитву же обездействовать и усыпить предрасположения и возбуждающие страсти помыслы, и таким образом, он одержит верх над страстями, в молитве отгоняя сатанинский приступ и издевательство его. Но когда кто не только подвержен диавольскому внушению, но бывает и одержим им и терпит страдания, которые люди не в силах вылечить, ни сам он не может что сделать для своего выздоровления, тогда то самое, что он бы сам сделал, если бы имел свободный ум, это совершаемое ради него со стороны свободных, лучше же сказать, — одухотворенных Божественным Духом людей, в величайшей степени будет содействовать для изгнания беса.

Но с нас, отнюдь, не требуется, чтобы мы обладали силой изгонять бесов, а если бы и могли изгонять, нет нам от этого никакой пользы, если при этом мы ведем небрежный образ жизни. Ибо говорит Христос: «Мнози рекут Мне во он день: Господи, не в Твое ли имя пророчествовали, и Твоим именем бесы изгонихом? — И тогда исповем им, яко николиже знах вас: отъидите от Мене делающии беззаконие» (Мф. 7:22, 23). Итак, гораздо полезнее изгонять из души страсть блуда, гнева, ненависти и надменности, нежели — изгонять бесов. Ибо не довлеет самое лишь отстранение от плотских грехов, но долженствует очистить также и внутреннюю, скрытую деятельность души. Ибо из сердца нашего исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства, кражи, лихоимства и прочее; а это есть то, что движет человека. И — «иже воззрит на жену, ко еже вожделети ея, уже любодействова с нею в сердце своем» (Мф. 5:28); ибо хотя тело и бездейственно, но было допущено греху мысленно совершиться. Но когда душа внутри чрез молитву и трезвение, и памятствование о смерти, и печаль по Бозе, и плач — отвергает прилог лукавого, тогда и тело совоспринимает освящение, становясь бездейственным на зло. И это — именно то, что говорит Господь: что не тот, кто со вне очистил чашу, тот и извнутри ее очистил, но делайте внутреннюю сторону чаши чистой, и тогда она вся будет чистой. Потому что, если ты приложишь тщание, дабы внутреннее твое делание было по Богу, тогда ты победишь страсти, приходящие со вне. Ибо если корень свят, святы и ветви; и если свята закваска, то свято и тесто. Ибо Павел говорит: «Духом ходите, и похоти плотския не совершайте» (Гал. 5:16).

Посему и иудейское обрезание Христос не разрушил, а исполнил. Ибо Сам Он говорит: «Не приидох разорити закон, но исполнити» (Мф. 5:17). Каким образом исполнил его? — Закон был печатью и обозначением и символическим учением обрезания в сердце злых помыслов, о чем иудеи не имели тщания и за это самое были упрекаемы Пророками, как не обрезанные сердцем, и возненавидены от Взирающего в сердце, и окончательно стали отвергнуты. «Яко человек зрит на лице, Бог же зрит на сердце» (1 Цар. 16:7). И если оно преисполнено нечистых и лукавых мыслей, то такой человек становится достойным того, чтобы Бог от него отвратился. Посему, опять же, Апостол увещевает нас, чтобы мы без гнева и сомнения совершали молитвы. Уча же нас, чтобы мы имели тщание об оном духовном обрезании сердца, Господь ублажает чистых сердцем и нищих духом и возвещает, что наградой за сию чистоту будет видение Бога; нищим же духом обещает Царство Небесное. Нищими же Он называет живущих в нужде и убожестве; но не просто всех людей такого рода. Он ублажает, но именно тех, которые нищи духом, т. е., тех, которые по внутреннему и сердечному смирению и благому произволению таким образом распорядились всем внешним, что проводят жизнь в убожестве. Запрещает же Он не только убийство, но и гнев, и заповедует от сердца прощать провинившимся в отношении нас, и не приемлет принесенных Ему от нас даров, если сначала мы не примиримся и не оставим гнев.

Так и в отношении плотских страстей: ибо и самое воззрение по любопытству и проистекающее оттуда вожделение в сердце, Он осуждает, как прелюбодеяние. И охватив все в более общей сложности, говорит: «Аще свет иже в тебе», — т. е. ум и рассудительность, — «тьма есть» — когда управляющее исполнено мрака, — «то тьма кольми!» (Мф. 6:23), т. е. тело и чувства, которые сами по себе не обладают разумным светом, рождающим истину и бесстрастие. Если же свет, который в тебе, будет чистым, когда плотские помыслы не омрачают, тогда душою ты станешь всецело лучезарным, как когда светильник озаряет тебя светом. Таковым, вот, является духовное обрезание сердца, которым Господь исполнил сущее по закону плотское обрезание, которое было дано иудеям в знамение оного духовного и приводящее к нему; для не проявивших же тщания приобрести оное (духовное обрезание), плотское их обрезание стало, как говорит Павел, необрезанием (т. е. уравняло их с язычниками, А. А.), и они отчуждили себя от невзирающего на лицо Бога, т. е. взирающего не на явное плотское оправдание, но на сердце, т. е. на невидимые и сущие внутри нас движения мыслей.

Посему приложим и мы старания, братие, молю, и очистим наши сердца от всякой скверны, дабы не слиться нам с оными осужденными. Ибо если изреченный чрез Моисея закон был твердым, и всякое преступление и непослушание получало праведное воздаяние, то как мы избежим, вознерадевши о нашем спасении, которое, быв сначала проповедано Господом, в нас утвердилось слышавшими от Него при засвидетельствовании от Бога знамениями и чудесами, и различными силами, и раздаянием Духа Святаго (Мф. 2:2–4). Итак, будем бояться Испытывающего сердца и сокровенные мысли; умилостивим Господа отомщений; сделаем, чтобы обитали в нас мир, святость, молитва в сокрушении, без которых никто не узрит Господа; горячо возжелаем в полной уверенности веры — оное обетованное для чистых сердцем видение Бога; и сделаем все, чтобы получить нам это, с которым идет рука об руку вечная жизнь, чистая, подлинная прекрасность, неиждиваемое богатство, неизменное и нескончаемое наслаждение и слава и царство, которые да будет всем нам получить в Самом Царе веков Христе, Которому Единому подобает всякая слава, честь и поклонение, со Безначальным Его Отцем, и Пресвятым и Благим и Животворящим Духом, в нескончаемые веки. Аминь.

Омилия XIII [32]
В Пятую Неделю Поста; в ней же говорится и о творении милостыни

Есть некоторые пределы моря, которые прокармливают великих зверей — китов. Посему плавающие в их пределах, подвешивают к своим кораблям колокольчики, чтобы вследствие звона их, устрашенные звери бежали. И море нашей жизни кормит многих и более опасных зверей, я имею в виду дурные страсти и патронов их — лукавых бесов; пересекает же это море, как бы некий Корабль, Божественная Церковь, которая вместо колоколов обладает духовными Наставниками, так чтобы гласом священного их учения обратить в бегство духовных зверей. И вот, как образ сего, и Аароново одеяние имело подвешенные благозвучные колокольчики, и торжественно должно было быть слышно их в то время, когда Аарон священнодействовал. Мы же, прекрасным образом обращая букву в дух, соответствующе будем «звенеть» для вас в духовном смысле, и особенно в это постное время, в которое видимые и невидимые звери особенно ополчаются на нас. Видимые: чревоугодие, пьянство и подобное, другие же невидимо сидят в засаде: тщеславие, гордость, самомнение и лицемерие. «Звон» же сей является и приводящим в бегство сих зверей и охранителем для соблюдающих пост.

Итак, пост и невоздержание так взаимно противоположны, как жизнь — смерти. И заповеданный пост является ровесником жизни и естества человеческого, и дан он от Бога Адаму в раю изначала ради сохранения, вложенной в него Богом, жизни и божественной благодати. Невоздержание же является советом, приводящим к смерти тела и души, и дан он от диавола Адаму коварным образом чрез Еву, с той целью, чтобы они отпали от жизни и стали чуждыми, данной Богом, божественной благодати. Бог же не сотворил смерти и не радуется погибели живущих. Итак, кто тот человек, который желает жизни и хочет обрести благодать, которая в Боге и от Бога подается? — Пусть такой человек бежит от смертоносного невоздержания и притечет к обожествляющему посту и воздержанию, дабы радуясь взойти в рай. Вот, Моисей, совершая на горе сорокадневный пост, взлетел на высоту боговидения и получил божественные скрижали; между тем как Еврейский народ, внизу пьянствуя, соскользнул в нечестие и вылил идола — бога, наподобие египетского тельца Асписа. И если бы Моисей не стал, предстательствуя пред Богом, предварительно умилостивив Его нещадным истреблением виновных из народа, Бог отнюдь им сего не простил бы. Посему и мы, если пользуемся милостями Божиими, не станем опьяняться вином, не будем отягчаться пресыщением, в которых — распутство и нечестие. И Илия был богозрителем, но и он — предъочистившись постом. И Даниил улучил боговидение и видение одного из Архангелов, дарующего ему видение будущего, но прежде сего в течение целых 20 дней он пребывал без пищи. А другой Пророк, напротив, оказался умерщвлен львом, но по той причине, что он вкусил пищу вопреки повелению Божиему. Конечно, вы знаете об Исаве, сыне Исаака, который по причине чревоугодия отпал от отеческого благословенья и лишился и иных привилегий первородства. Будем же бояться, чтобы и нам, отдавшимся сему чревоугодию, не лишиться обетованного оного благословения и наследия от Небесного Отца. И не неизвестно вам о Трех Отроках, которые, будучи прилежными в посте, не сожженными стопами и телами попрали семикратно разожженную для них пещь в Вавилоне; и мы также, если будем соблюдать истинный пост, то и здешний огонь плоти поперем и угасим и будущую пещь без ущерба пройдем, когда (по слову Апостола Павла) огонь испытает дела каждого. Что же достоит сказать о Господе Пророков, Который, прияв плоть и став ради нас человеком, явив нам образ — как побеждать диавола, постясь во всем, победил его, выдвигавшего против Него всякие искушения, и относительно немого и глухого демона сказал Своим Ученикам: «Сей бес не изыдет, как только молитвою и постом».

Теперь, братие, разрешите мы вам покажем в чем заключается богоугодный и истинный пост: потому что должно вам знать, что мы восхваляем телесный пост не сам по себе, но как средство, содействующее иному, более душеполезному деланию; потому что, как и божественный Павел говорит, плотское делание (само по себе) мало приносит пользы. Посему–то, богоносные Отцы, говорящие на основании опыта, не одобряют многодневных невкушений пищи, но признают за лучшее — вкушение пищи единожды в день и то вкушение не до насыщения, и такой пост они называют соразмерным и разумным. Это же и Писание говорит, предупреждая, чтобы мы не прельщались насыщением желудка и услаждением гортани, но (лишь) удовлетворяли естественную потребность в пище, в то время как качество и количество ее должны быть соразмерены с силами и состоянием питаемого тела, чтобы по силе и оно и его здоровье были сохранены. Ибо если соответственно немощи, немощный ест от данных кушаний, не прибавляя к необходимому того, что совершенно излишне и бесполезно, и нуждается в питье, а не ищет опьянения, и нуждается в умеренном употреблении, а не ищет неумеренности, невоздержности и злоупотребления, — то, вследствие необходимого употребления большого количества или лучшего качества пищи, он не лишится святыни поста.

Итак, это — начало истинного и богоугодного поста; конец же (цель), ради чего он был узаконен и находится в чести у христиан, — это — очищение души. Ибо что за польза воздерживаться от телесной еды, а в то же время поддаваться плотским помыслам и страстям? Что за прибыль воздерживаться от вина, а в то же время томиться жаждой и пьянеть, хотя и не от вина, но, как говориться в Писании: «увы! пьяным не от вина», когда душа мятется гневом и завистью? Что за выгода воздерживаться от пышных трапез, а в то же время душу не иметь сокрушенной, и — плоть «изменить елеа ради» (Пс. 108:24), душу же не смирит в посте, как смирял себя Давид? Что за приобретение освободиться от мглы испарений, происходящих от изобильных яств, заботами же и суетными мыслями делать наш ум непригодным, а вместе с тем приводить в негодность и наши молитвы к Богу? — Посему добрый пост есть тот пост, который совершается с целью угашения страстей, приведения души в смирение, возненавидения гордыни, погашения гнева, отъятия злопамятства, совершения созерцания и молитвы и очищения. Если ты материально благоденствуешь, то излишек еды да послужит тебе на облегчение нуждающихся. И если ты будешь соблюдать пост таким образом, то не только станешь участником Страстей и Смерти Господней, но и со–воскреснешь с Ним и со–воцаришься со Христом в нескончаемые веки: ибо чрез пост такого рода став сроден подобию смерти Его, ты будешь участником и Воскресения и наследником жизни в Нем. Постящийся, если бы и подвергся искушению, побеждает искушающего; а если бы не подвергся искушению, сохраняет мир душевный и телесный, удручая и покоряя тело, по примеру Павла, который боялся, дабы оно не стало негодным (гибельным для души). Если же сего боялся Павел, то насколько больше нам достоит бояться?! Итак, постящийся покоряет тело и делает душу испытанной; утучняющий же плоть, имеющую в скором времени истлеть, питающийся не столько для того, чтобы жить, сколько — живущий для того, чтобы есть, как те животные, которые подготовляются нами на заклание, и прибавляющей к необходимому излишнее, дабы утучнить ее или возбудить к низменным страстям, или вообще ради удовольствий, связанных с телом, не иное что делает, как уготовляет более обильную пищу для червей.

Посему прекрасно Пророк Давид воспевает: «Кая польза в крови моей, внегда сходити ми во истление?» (Пс. 29:10). Итак, постясь и воздержанно питаясь, не будь откладывающим излишки на завтра, но, как Господь обнищав, обогатил нас, так и ты добровольно голодая, накорми терпящего голод поневоле, и да будет твой пост подобен голубице, несущей оливковую веточку и возвещающей тебе благую весть об освобождении от Потопа. «Аще отъимеши от себе соуз (ярмо) и рукобиение», говорит великий Исаия, «и глагол роптания, и даси алчущему хлеб от души твоея, и душу смиренную насытиши: тогда возсияет во тме свет твой, и тма твоя будет яко полудне» (Ис. 58:9–10). Если же ты не хочешь дать от своего, то хотя бы воздержись от чужого и не удерживай у себя того, что не принадлежит тебе; берегись, чтобы не обогащаться тебе имуществом бедных бесчестно похищенным, чтобы справедливо не услышать тебе от этого же Пророка: «Не сицеваго поста Аз избрах… ниже аще слячеши яко серп выю твою… будет твой пост приятным (ст. 5). …но разрешай всяк соуз неправды, разрушай обдолжения насильных писаний… и всякое писание неправедное раздери (ст. 6). Тогда разверзется рано свет твой, и исцеления твоя скоро возсияют: и предъидет пред тобою правда твоя, и слава Божия объимет тя» (Ис. 58:5, 6, 8).

Если ты не даешь бедняку от своего, и то — лишнего, то хотя бы не наживайся на счет бедного, хотя Владыка всех Христос, отсылая в огонь находящихся по левую сторону от Него и проклиная их, осуждает их не как хищников, но как — не уделивших нуждающимся. Хищники и грабители не воскреснут на отчет и на суд, но сразу же на приговор и осуждение, поскольку и здесь, как видится, они, отнюдь, полной душою не приближались к Богу. «Снедающии люди Моя», говорится, «в снедь хлеба, Господа не призваша» (Пс. 13:4). Богатый, у которого угобзилась нива, и тот, который одевался в пурпур и виссон, — не как грабители кого–нибудь, но как не уделявшие (нуждающимся) от нажитого ими, справедливо осуждаются; ибо те сокровища, которые проистекают от общих для всех благ сокровищных Божиих, общи суть для всех. Поэтому, разве не является хищником тот, кто присваивает себе то, что — общее, хотя бы он и не был явным грабителем чужого имущества? Посему, вот, один, как злой раб (который злоупотребил общим имуществом), потерпит, увы, страшное рассечение (Мф. 24:51); а — другой (т. е. грабитель чужого имущества) впадет в еще более тяжкое и страшное состояние, и ни тот ни другой никогда не возмогут избежать сего, как только если (ныне, в настоящем веке) окажут радушие бедным: первый — прекрасным разом начнет управлять тем имуществом, которое ему вверено Богом, а второй — прекрасным образом расточит неправедно нажитое. Великий Павел в Послании к Фессалоникийцам — предкам всех нас [33] — так говорит о братолюбии: «Не требуете, да пишется к вам: сами бо вы Богом учени есте, еже любити друг друга» (Фес. 4:9).

Поскольку же Господь говорил некоторым: «Аще чада Авраамля бысте, дела Авраамля бысте творили» (Ин. 8:39), — то да убоимся и мы этих [34] слов, не в это время говоримых нам, но, — да не будет сего! — в тот страшный день, когда, именно по подобию поступков, будет определяться родственность, когда все возлюбившие бедность о Христе или, по крайней мере, возлюбившие бедных, когда все презрители человеческой славы и любители воздержания, когда все, не слышатели только Евангельских вещаний, но и исполнители их на деле, все, согласно молитве общего по благодати Отца, естественным образом станут одно; ибо Он говорит: «Даждь им да будут едино, якоже Мы едино есмы» (Ин. 17:22); когда судящий меч Духа явным образом разделит человека от отца его, дочь от матери, и сделает чуждыми друг другу тех, которые неродственны по образу жизни их; ибо если и здесь так бывает, то насколько более там, где Всеведущий возвещает тем, которые не соответствуют Ему согласно добродетели: «Не вем вас». Ибо, как видится, они не имеют в себе образа Небесного Отца: они не были милостивы, как общий Отец; они не сделали общие блага общими и для нуждающихся, как Он всех делает участниками дарования Своих благ; они не были благожелательны к ближним; они чрез оказание благодеяния, не приблизили к себе тех, которые находились далеко от них. И, вот, по причине сего отсутствия подобия Ему, Благой и не знает и не вводит таковых в Свой Дом. Если же так поступает Он, то и жительствовавшие здесь по Его примеру, а там — имеющие совоцариться с Ним, то же самое, вероятно, скажут, из числа близких по крови, родственникам их, но не близким и не родным им по добродетели; так если кто скажет: «Я — твое дитя», или «я был твой отец», «я был твой брат», — то, увы, воистину, он услышит: «Брат не избавляет» (Пс. 48:8); иной же услышит: «Никто не — отец, кроме — Единого Бога»; а другой услышит: «Если бы ты был мое чадо, то подражал бы мне; ныне же ты сын того отца, которого волю ты творил; иди к нему, чтобы быть с ним навеки, ибо я не знаю тебя: потому что все то, что — Божие, то — мое, а ты — не Божий; да и само понятие «мое» и «твое» не имеет здесь никакого места, и ради сей будущей жизни мы возненавидели это понятие собственничества и посему стали наследниками этого Царства». Где на лицо это холодное слово («мое»), там, как говорят божественные Отцы, нет союза любви и Христос изгнан; те, которыми овладела эта страсть (собственничества), тем тогда становятся свойственны себялюбие, сребролюбие, братоненавидение и всякий вид зла, который и ныне позорит их.

Итак, молю, убоимся, братие, всего этого, потому что это действительно — ужасно! Будем так управлять нашим имуществом, как это угодно Богу; простим, чтобы и нам было прощено; окажем милостыню, дабы и нам многовидно была оказана милость: потому что Обнищавший ради нас, принимая милостыню, как бы Ему лично оказанную, будучи великодарствен, умножает награду. Посему пусть человек или будет беден и по образу Его, и — он будет жить вместе с Ним, или пусть сделает участниками своего имущества тех, которые бедны — по Его примеру, и по причине сего он сам спасется. Стяжим милосердное сердце; дадим от себя доказательство любви нашей к брату и преданности общему Отцу и Владыке. Более же благоприятного времени для сего, чем время нынешних дней поста, никто не найдет. Ибо тот, кто к посту присовокупит милостыню, тот смоет с себя всякий грех и со дерзновением поклонится Спасительным Страстям и со–возрадуется в Воскресении Христовом и улучит вечное Искупление, которое да сподобимся и мы все получить в Самом Христе Боге нашем, Которому подобает всякая слава, честь и поклонение, со Безначальным Его Отцем и Пресвятым и Благим и Животворящим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Омилия XIV [35]
На Благовещение Пречистыя Владычицы нашея Богородицы и Приснодевы Марии

Перечисляя различные дела творения и созерцая в них премудрость Божию, Псалмопевец Пророк, всецело охваченный восхищением, среди писания воскликнул: «Яко возвеличишася дела Твоя, Господи, вся премудростию сотворил еси». Мне же ныне, покушающемуся по силам, с целью восхваления возвестить явление во плоти все сотворившего Слова, кто сделает речь отвечающей предмету? Потому что если все исполнено чуда, и то — что из несуществующего пришло в бытие, является божественным и славным делом, то насколько чудеснее и божественнее и еще более долженствует воспеваться нами то, что из разряда творений стало Богом, и не просто Богом, но тем именно, Что является истинно Богом, и это тогда, когда наше естество и не возмогло и не пожелало сохранить оное достоинство, в котором было создано и посему справедливо было отвержено в нижайший элемент земли? И до такой степени велико и божественно, неизреченно и непостижимо то, что наше естество стало одно с Богом, и чрез сие нам было даровано возвращение к лучшему состоянию, — что и для святых Ангелов и людей, и даже для самих Пророков, хотя они и зрели действием Духа, оно пребывало воистину непознаваемым, от века сокровенным Таинством. И что говорю: до того, как оно сбылось? — Когда и сбывшись, оно все же остается тайной: не в том смысле — сбылось ли оно или нет, но в том — каким образом оно совершилось; мы веруем, но не ведаем; покланяемся, но не выведываем; и кланяемся и веруем посредством только Духа. «Божия никтоже весть, точию Дух Божий» (1 Кор. 2:11), и именно посредством Его мы покланяемся и чрез Него молимся, — говорит Апостол.

А то, что не только для людей, но и для Ангелов и самых Архангелов, это таинство непостижимо, ясно показывает и празднуемый нами сегодня день. Ибо Архангел, действительно, благовестил Деве Зачатие, но когда Она пожелала узнать каким образом это произойдет, и сказала ему: «Како будет сие, идеже мужа не знаю», то Архангел, совершенно не в состоянии объяснить сей образ зачатия, и сам прибег к Богу: «Дух Святый найдет на Тя, и сила Вышняго осенит Тя». То же произошло бы, если кто спросил Моисея: каким образом из земли стал человек? как из персти создались кости и жилы и плоть? каким образом из бесчувственного произошли чувства? но и из Адамова ребра каким образом стал опять человек? как эта кость вытянулась и разделилась и приладилась и сочеталась? каким образом из этой кости произошли внутренние органы и различные железные выделения и все прочее? Итак, если бы кто поставил такие вопросы Моисею, он бы не более сказал того, что это был Бог, Кто взял прах земли и создал Адама, и взял одно из ребер его и сотворил Еву; так что — Кто был создавший, он сказал; но каким образом это произошло, не сказал. Так и Гавриил: что Дух Святый и сила Вышняго совершать безсеменное Рождение, — он сказал; но каким образом — не сказал. Ибо если он затем помянул о Елизавете, что она в старости и бесплодии зачала, то этим он не имел сказать ничего более того, что у Бога не останется бессильным никакое слово; так что же бы он мог открыть относительно действия, силою которого Дева имела зачать и родить? Все же, сказанное Архангелом Деве, заключало в себе нечто большее, но, в то же время, еще более углубляло тайну. Ибо он говорит: «Дух Святый найдет на Тя, и сила Вышняго осенит Тя». Ради какой цели? — Потому что Рождаемое не есть Пророк, и не просто человек, как Адам, но наречется Сын Вышняго и Спаситель и Избавитель людского рода и Царь Вечный. Ибо, как спавшие с вершины горы камни и скатывающиеся даже до подгорья, становятся достоянием многих крутизн (или «пропастей»), так и нас — отпавших от заповеди, данной в раю и сущей в нем блаженной жизни, и даже до ада скатившихся, постигли многие бедствия. Ибо не только израстила земля, как последствие проклятия, бывшего Праотцу, неодушевленные волчцы и терния, но изведали мы и гораздо худшие, многовидные терния злых страстей и отвратительные волчцы греха. И не только ту одну печаль возымел наш род, которую получила в удел Праматерь, как следствие проклятия бывшего ей, осужденная в болезнях рождать, но, можно сказать, и вся наша жизнь стала сплошной печалью и мукой. Но с тех пор, как человеколюбивый к нам, создавший нас Бог, по милосердию Своему, приклонив небеса сошел, и восприял от Святыя Девы наше естество, Он обновил его и возвратил, более того, возвел на божественную и небесную высоту. Желая же совершить, лучше же сказать — днесь привести в исполнение Свой предвечный замысел, Он посылает Архангела Гавриила, как говорит Евангелист Лука: «В Назарет, к Деве обрученной мужеви, емуже имя Иосиф, от дому Давидова, и имя Деве, Мариам».

Итак, Бог посылает Архангела к Деве, Которую, при соблюдении Ея девства, делает Своею Матерью силою единого благовещения; потому что если бы Она зачала от семени, то Родившийся не стал бы новый Человек, ни безгрешным бы Он не был, ни Спасителем грешников; ибо движение плоти к детотворению, беспорядочно примешиваясь к установленному Богом замыслу о нас, таким образом овладевает нашими способностями и являет их не совсем свободными от греха. Посему и Давид сказал: «В беззакониих зачат есмь, и во гресех роди мя мати моя» (Пс. 50:7). Итак, если бы зачатие Божие происходило от семени, то не был бы Он новым Человеком, ни Начальником Новой и отнюдь не стареющей жизни; ибо если бы Он был участником ветхой чеканки и наследником оного прародительского греха, Он не смог бы носить в Себе полноту чистого Божества, и сделать Свою плоть неиссякаемым источником освящения, как не мог бы и осквернение оных Прародителей смыть преизбытком силы, ни довлеть, для освящения всего сущего, впоследствии. Поэтому не Ангел, не человек, но Сам Господь, воплотившись во чреве Девы и пребыв неизменным Богом, пришел и спас нас.

Подобало также и Деву иметь свидетельницей Своего безсеменного зачатия и помощницей в том, что совершалось в деле Домостроительства. Что же это было? Восхождение в Вифлеем, где и небесными Ангелами Рождение Его было возвещаемо и славимо? Пришествие в храм, где Симеоном и Анной Он, будучи младенцем, был засвидетельствован, как Господь жизни и смерти; бегство от Ирода в Египет, и возвращение из Египта, согласно священным пророчествам; и иное что ныне перечислять нет надобности? Ради этого был взят Обручник Иосиф, и Ангел был послан к Деве, обрученной мужу по имени Иосиф. Это же выражение: «из дома и рода Давидова», — относится к обоим: потому что оба — и Дева и Иосиф — возводят свой род к Давиду. «И имя», говорится, «Деве, Мариам», — это же слово в переводе означает «Госпожа». Представляет же это имя и достоинство Девы и утверждение Девства [36], и особенность образа Ея жизни, и во всем тщательность, и выразить это одним словом — всенепорочность. Ибо господственно (т. е. с истинным величием) нося знаменательное имя Девы, Она имела полное обладание чистотой, будучи Девой и телом и душою и силами души, и богатея всеми телесными чувствами, не имеющими ни малейшей зазоринки; и все до такой степени полностью и утверждено, и так сказать — как это приличествует Госпоже, во всем ненарушенно на все времена; как Она затворенная Дверь сокровищницы и запечатанная книга, хранящая от очей сокровенные писания; посему и было написано о Ней: «Сия есть Книга запечатленная», и — «будет Дверь заключена, и никтоже пройдет Ею».

Но еще и по другой причине Дева является Госпожою по достоинству, именно — как владычествующая над всеми, как в девстве зачавшая и божественно родившая — по естеству Владыку всего мира. И еще — Она является Госпожою, не только как свободная от рабства и участница божественного господства, но и как источник и корень освобождения человеческого рода, и особенно в силу Своего неизреченного и радостного Рождения; ибо женщина обрученная мужу, больше является под господином, нежели госпожою, и особенно согласно многоболезненному и многопечальному рождению, по оному проклятию Евы: «В болезнях родиши чада: и к мужу твоему обращение твое, и той тобою обладати будет»; освобождая от этого проклятия человеческий род, Дева–Матерь вместо этого прияла чрез Ангела приветствие и благословение; ибо говорится, что: «вшед Ангел, рече, к Деве: радуйся Благодатная: Господь с Тобою, благословенна Ты в женах». Не как будущее предвещает Ей, говоря: «Господь — с Тобою», но возвещает Ей то, что он невидимое (для Нее) видел как уже совершающееся. И разумея Ее как сосредоточие божественных и человеческих дарований, и украшенную всеми благодатями Божественного Духа, он Ее поистине провозглашает «Благодатной». Увидев же, что Она как бы уже зачала Того, в Ком — Сокровища их всех, и предвидя, что это чревоношение Ея не связано с тягостями и рождение будет без болезней, Он приглашает Ее радоватися, и объявляет Ее единой Благословенной и Славной по справедливости среди жен: ибо не было иной женщины, хотя бы и прославленной, которая преизбыточеством славы настолько была бы славна, что равнялась бы Богородице Деве.

Но Дева, видя его и устрашившись, не был ли бы это какой обольстительный ангел, вводящий в заблуждение безрассудных, подобно тому как тот обманул Еву, приняла приветствия не без того, чтобы не исследовать его (инэксетастос), и еще не вполне понимая в чем Ея та близость к Богу, которую он Ей благовестил, смутилась, как написано, от слов его, со скрепленным сердцем, так сказать, и твердо держась девства. «И помышляше, каково будет целование сие». Посему и Архангел тотчас же отстраняет, любезный Богу, страх Благодатной Девы, говоря Ей: «Не бойся, Мариам: обрела бо еси благодать у Бога». Какова эта благодать? — Которая возможна только единому Могущему совершить невозможное, и которая только за Тобою сохранена прежде всех веков. Ибо — «се зачнеши во чреве»; услышав же о зачатии, — говорит он — отнюдь не предполагай, что девство Твое отменено, и потому не тревожься и не смущайся; ибо когда слова «се зачнеши», говорятся Деве, — он указал, — это означает, что зачатие будет рука об руку течь с девством.

Итак, «се зачнеши», говорит, «и родиши Сына»; ибо обладая тем, чем Ты обладаешь и при сохранении ненарушимого девства, Ты зачнешь и родишь Сына Вышняго. Ибо это и Исаия, предвидя за много лет до сего, предсказал: «Се Дева во чреве приимет, и родит Сына», и что: «Приступих к Пророчице». Как Пророк приступил к Пророчице? — Так, как ныне Архангел приступил к Ней; ибо то, что ныне видел Архангел, это и тот Пророк предвидел и предсказал. Что же касается выражения: «Пророчица», — то это относится к Деве, потому что Она имела пророческий дар, что удостоверит всякого желающего Ея песнь Богу в Евангелии (Лк. 1:46–55). Итак, приступил, говорится, Исаия к Пророчице, — в пророческом, конечно, духе, — и (Она) прият во чреве», и прежде чем наступили, избежала родительных болезней, и родила Сына. Архангел же ныне говорит Ей: «Родиши Сына и наречеши имя Ему Иисус (что в переводе означает — «Спаситель»), Сей будет велий». А Исаия опять сказал бы так: «Чуден Советник, Бог крепкий, Властелин, Князь мира, Отец будущаго века». Сему согласует ныне и Архангел, говоря: «Сей будет велий, и Сын Вышняго наречется».

Почему же он не сказал: «есть велий и Сын Вышняго», но — «будет» и «назовется»? — Потому, что он говорит только о человеческой природе Христа, а вместе и являя, что Он будет познан всеми и будет всем провозглашен, как Таковой; как и Павел имел позднее сказать: «Бог явися во плоти, проповедан бысть во языцех, веровася в мире» (Тим. 3:16). Но Ангел прибавляет, говоря: «Даст Ему Господь Бог престол Давида отца Его: и воцарится в дому Иаковли во веки, и царствию Его не будет конца»; а Тот, Чье царство, сущее во веки, не имеет конца, — Тот есть Бог. Но Он имеет отцом и Давида; это значит, что Он есть также и Человек. Таким образом, Имеющий родиться есть Бог и вместе — Человек, Сын Человеческий и Сын Божий, принимающий, как Человек, от Бога и Отца несменяемое царство, как это видел и предвозвестил Даниил, говоря: «Зрях, дондеже престоли поставишася, и Ветхий денми седе… и се на облацех небесных, яко Сын Человечь, идый бяше, и даже до Ветхаго денми дойде и пред Него приведеся: и Тому дадеся власть и честь, и царство Его царство вечное, и иным царем не воспримется» (Дан. 7:9, 3 и сл. [37]).

Воссядет же на престоле Давида и воцарится над домом Иакова: потому что Иаков, воистину, является Патриархом всех благочестивых, а Давид, первый из всех царей, благочестиво и богоугодно царствовал во образ Христа, Который патриаршее и царское служение сочетал в одно небесное начало Благодатная же Дева, когда услышала эти необыкновенные и божественные слова к Ней Архангела: «Господь с Тобою» и «се зачнеши и родиши Сына», царствующего во веки — Сына Вышняго, — сказала: «Како будет сие, идеже мужа не знаю». Ибо хотя и весьма духовное и высшее телесных страстей ты Мне приносишь Благовещение, однако, ты Мне возвещаешь зачатие, и чревоношение и рождение, которые следуют в соответствии с зачатием; но как же это будет Мне, когда Я мужа не знаю», — говорит Она. Говорит же это Дева отнюдь не потому, что не верила бы словам Архангела, но из желания узнать по возможности, как это произойдет. Почему и Архангел возвещает Ей: «Дух Святый найдет на Тя и сила Вышняго осенит Тя: темже и Раждаемое свято наречется Сын Божий»; ибо Ты воистину свята еси и благодатна, Дево, — говорит, — Дух же Святый, в Свою очередь, сойдет на Тебя, чрез более возвышенное прибавление освящения, устрояя и предуготовляя в Тебе Божие действие, и сила Вышняго осенит Тебя, подкрепляя Тебя и вместе — осенением и соприкосновением сама в Тебе создавая человеческое естество, так чтобы Раждаемое было Свято, Сын Божий, Сила Вышняго, восприявшая форму человека; вот, и Елисавета, родственница Твоя, будучи неплодной в течение всей жизни, ныне в старости, по воле Божией, чудесно чревоносит, ибо у Бога не останется бессильно никакое слово. Как же в ответ на это поступила благодатная Дева и Дух Ея божественный и несравненный? — В Свою очередь, Она прибегает к Богу и простирается в молитве к Нему, говоря Архангелу: если Дух Святый, как ты говоришь, найдет на Меня, еще более очищающий и укрепляющий Мое естество для того, чтобы Я могла принять Спасительный Плод; если сила Вышняго осенит Меня, формируя во Мне по человеку Того, Кто — Сущий Бог, и создавая безсеменное рождение; если Рождаемое — Свято и Сын Божий, и Бог и Царь вечный, ибо у Бога не останется бессильным ни одно слово, — то — «Се Раба Господня, буди Мне по глаголу Твоему». И отошел от Нее Ангел, оставив во чреве Ея сочетавшегося с плотию, Творца всего, и чрез таковое сочетание (с плотию), Которому Она послужила, даровавшего миру спасение. И Исаия также, чрез то, что видел и блаженно был удостоен испытать, ясно предначертал это: ибо он видел, что не непосредственно Серафим взял уголь с небесного, мысленного жертвенника, но при помощи клещей Серафим взял его и при помощи их дотронулся до губ Пророка, подая ему очищение. То же самое, что и оное великое видение клещей, заключало в себе и то, что Моисей видел, именно — купину, огнем жегомую и несгорающую. Кто же не ведает, что Сия Дева — Матерь является и Купиною и Клещами, в Себе Божественный Огонь неопально приявшая зачатием, при служении Архангела, сочетавшего чрез Нее Отстранителя греха мира с человеческим родом, и чрез неизреченное сие сочетание нас полностью очистившего? [38] Итак, Дева–Матерь является единственной как бы границей между тварным и несотворенным (Божественным) естеством; и все ведящие Бога, познают и Ее — как Место Невместимого; и все восхваляющие Бога, воспоют и Ее после Бога. Она — Причина и бывших прежде Нее (благословений и даров человеческому роду) и Предстательница настоящих и Ходатаица вечных. Она — Основание Пророков, Начало Апостолов, Утверждение Мучеников, Фундамент Учителей. Она — Слава сущих на земле, Радость сущих на небе, Украшение всего создания. Она — Начало и Источник и Корень, уготованный нам на небесах, надежды, которую да будет всем нам получить по молитвам Ее о нас, во славу Рожденного прежде веков от Отца, и в последние времена воплотившегося от Нее — Иисуса Христа Господа нашего, Которому подобает всякая слава, честь и поклонение ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Омилия XV [39]
В Неделю Ваий

«Во время приятно послушах тебе, и в день спасения помогох ти» (Ис. 49:8), сказал Бог чрез Исаию. Поэтому хорошо будет сегодня обратить к вашей любви слова апостольские: «Се время благоприятно, се день спасения: отложим убо дела темная, и облечемся во оружие света. Яко во дни благообразно да ходим» (2 Кор. 6:2; Рим. 13:12), — так как приближается память спасительных Страстей Христовых, приближается и новая, и великая и духовная Пасха, пальма (победная награда) за бесстрастие, начало будущего века. Сие возвестил Лазарь, восходящий из среды находящихся в аду; по единому велению и слову Бога, имеющего власть над жизнью и смертью, четверодневный восстал от мертвых. И, по наитию Божественного Духа, дети и беззлобный народ предвоспевают Того, Кто избавляет от смерти, возводит души из ада, дарует вечную жизнь душе и телу. И если кто желает жизни и хочет видеть благие дни, «да удержит (он) язык свой от зла и устне свои, еже не глаголати льсти. Да уклонится от зла, и сотворит благо» (Пс. 33:13–15). Злом же является чревоугодие, пьянство и распущенность; зло — это сребролюбие, алчность и несправедливость; зло — это тщеславие, дерзость и гордыня. Пусть же уклонится каждый от таковых зол и да сотворит благо. А что есть благо? — Это — воздержание, пост, целомудрие и праведность, милосердие и великодушие, любовь и смирение, лишь при наличии коих мы сможем достойно соучаствовать закланному за нас Агнцу Божиему и тем приять залог бессмертия, который да сохраним с твердой надеждой на обещанное нам на небе наследие. Но, быть может, ты скажешь, что добро трудноисполнимо и что добродетели более тяжки, чем злые дела. — Я не смотрю так: ибо больше неприятностей переносит от самого себя пьяница, нежели воздержный, и распутник, нежели целомудренный; алчущий богатства, нежели живущий тем, что есть; и желающий приобрести себе славу, нежели тот, кто проводит время в неизвестности. Но так как, из–за нашей любви к наслаждениям, добродетели кажутся нам более тяжелыми, чем злые дела, то будем удерживать самих себя: «Царство небесное силою берется, — говорит Господь, — и употребляющие усилие восхищают его» (Мф. 11:12).

Итак, чтобы отстранить от своей души дурные похоти и вместо них ввести порядок добродетелей, всем нам — и знатным и простым, и князьям и подвластным, и богатым и бедным — необходимы рассудительность и трезвение. И земледелец и кожевник, и строитель, и портной, и ткач, и вообще все те, кто своими стараниями и трудами рук своих добывают себе на жизнь, воистину — блаженны, если только отвергнут от души своей похоти богатства, славы и наслаждения, ибо они — нищие духом, которых есть Царствие Небесное, почему о них и сказал Господь: «Блажени нищии духом». Нищие духом — это те, которые скромно, без заносчивости и не ища наслаждений для души или разума переносят нищету либо волею, либо в благородном расположении духа, хотя и по неволе терпят бедность. Богатые же и наслаждающиеся, и услаждающие себя временной славой, и все те, кто воспринимает в свою душу пожелание подобных вещей, находятся близ более страшных страстей и впадают в большие, более многочисленные и отвратительные ловушки диавола. Ибо страсть обогащаться не оставляет обогатившегося, но она еще хуже возрастает, требует еще большего, чем прежде. Таковы же — и похотливец, и жадный, и распутный, и невоздержный — еще хуже становятся их пороки, а не отвергаются ими. Находящиеся же у власти и в славе к тому же имеют силу для совершения еще больших неправд и беззаконий.

Поэтому трудно спастись находящимся у власти и богатому войти в Царство Небесное. «Како вы можете веровати в Мене, славу от людей приемлюще, и славы яже от единаго Бога не ищуще» — говорит Господь (Ин. 5:44). Но пусть не тревожится тот, кто богат и знатен или кто является князем, ибо он может, если захочет, искать славу от Бога, и удержав себя и положив конец деланию дурного, может совершать великие добрые дела и искоренить великие преступления не только из самого себя, но и из многих других, кто сам не желает сделать это. Он может поступать по правде и целомудренно не только сам, но и может удерживать многими способами также того, кто хочет жить распущенно и неправедно; может не только себя сделать покорным Евангелию Христову и его словам, но также и дерзких покорить Христовой Церкви и управляющим ею о Христе, действуя не только силою и властью, которую принял от Бога, но — и своим собственным примером во всех добрых делах — для меньших его, ибо подвластный подражает владыке.

Всем нужны старание, усилие и внимательность, но не всем в равной степени, потому что для тех, кто облечен в славу, богатство и власть и кто усердно прилежит к наукам и обладанию мудростью, усилия и старания нужны в большей мере, если желают спастись, так как стали они как бы более неукротимыми.

Из Евангелия Христова, читавшегося вчера и сегодня, это становится очевидным. Ибо, когда совершилось чудо над Лазарем и когда Христос совершенно ясно явил, что Он есть Бог, то народ убедился и уверовал, а некоторые князья, т. е. книжники и фарисеи, настолько были далеки от веры, что безрассудно замышляли против Него злое и, по безумию, желали предать смерти Того, Кто и чрез то, что сказал, и чрез то, что сотворил, явил себя Господином жизни и смерти. Ибо разве не всякий сказал бы, что они легко могли бы понять, что Он равен Отцу: когда Христос возвел очи на небо и сказал: «Отче, хвалу Тебе воздаю, яко услышал еси Мя». Ибо Он Сам поясняет тогда же: «Аз ведях, яко всегда Мя послушаеши: но народа ради стоящаго окрест рех, да веру имут, яко Ты Мя послал еси» (Ин. 11:41–2). Для того, чтобы они знали, что Он равен Богу, является от Отца и ни в чем не противится Ему, но по воле Отца творит чудеса, Он возвел Свои очи к Отцу перед всеми и обратился с этими словами к Нему, чтобы они поняли, что Он, Говорящий на земле, равен Наивысшему Отцу, Который на небесах. Ибо совещание предшествовало, как началу творения имеющего придти в бытие человека, так и ныне — воссозданию человека в лице Лазаря. Но там, намереваясь создать человека, Отец сказал Сыну: «Сотворим человека», и Сын послушал Отца, и таким образом человек пришел в жизнь. Здесь же, ныне, когда говорил Сын, послушал Отец, и таким образом Лазарь ожил. Видите ли вы здесь равную честь и равный совет? Образ молитвы был ради присутствующего народа, но слова ее были словами не моления, но власти и самодержавия: «Лазаре, гряди вон», — и немедленно четверодневный мертвец предстал Ему живым, так что не были ли единым: веление Живущего и молитва Животворящего? Он воскликнул гласом великим, и это было ради предстоящих, ибо Он мог не только умеренным голосом и одной только волею воскресить его, но и тогда, когда был далеко и когда лежал камень на гробе. Но Он пришел ко гробу и сказал присутствующим, и те отняли камень и почувствовали смрад (разложения), и Он воззвал великим гласом и призвал его, и тогда–то тот воскрес; все это для того, чтобы чрез собственные глаза, ибо, предстоя гробу, они видели, и чрез собственное обоняние, ибо они обоняли смрад мертвеца, так как он был четверодневный, и чрез собственное осязание, ибо они собственными руками дотрагивались сначала до камня, отнимая его от гроба, потом до плащаницы и до сударя на голове, развязывая их, и чрез собственное слышание голоса Господня, который достиг до слуха всех, — они все познали и уверовали, что Он — Тот, Кто призывает «сущее из несущаго» (Рим. 4:17), Кто носит все словом силы Своей и Кто все в начале одним словом из несущего сотворил в сущее.

Таким образом, вследствие всего случившегося, простой народ уверовал в Него так, что не только возымел веру в молчании, но стал и проповедывать и делом и словом Его Божество. Ибо после воскресения четверодневного Лазаря, Господь, найдя осля, заранее приготовленного Учениками, как говорит Евангелист Матфей (21, 1 сл.), и сев на него, вошел в Иерусалим, согласно пророчеству Захарии, предрекшего: «Не бойся, дщи Сионя; се Царь твой грядет тебе праведен и спасаяй, Той кроток и всед на подъяремника и жребца юна» (Зах. 9: 9). Пророк этими словами явил, что этот пророчествованный Царь и является единственным истинным Царем Сиона. Ибо Царь твой, говорит он, не является страшным для взирающих и не жестоким каким–либо и творящим зло, ведущим за собою щитоносцев и мечников, или множество пеших воинов и всадников, живущий алчностью и требующий податей и налогов, рабства и служения, которые и низки и вредны, но знак Его — смирение, бедность и скромность, ибо Он входит, сидя на осле, не ведя за собой никакой человеческой толпы. Поэтому, Он — Единый праведный Царь, спасающий в праведности; и Он — кроток, имеющий нарочитую кротость, как Сам Господь говорит о Себе: «Научитесь от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем» (Мф. 11:29). Итак, воскресив Лазаря из мертвых, Царь, возсев на осля, вошел таким образом в Иерусалим; все же люди: дети, мужчины, старцы, постилая свои одежды и взяв финиковые ветви, что является символом победы, — немедленно притекли к Нему, как к Животворцу и Победителю смерти, простерлись ниц, а затем последовали за Ним, не только вне города, но и в самое святое место, в согласии воспевая: «Осанна Сыну Давидову, осанна в вышних». Хвалебная же песнь «Осанна» возсылается Богу, ибо в переводе она означает: «Спаси Господи». Присовокупив же «в вышних», они показали, что Он не только на земле и не только от людей, но и на небесах воспевается небесными Ангелами. Воспевая же Его так, они только возвещают Его Богом, но противоборствуют также зловетному и богоборческому замыслу книжников и фарисеев и убийственным предлогам, выдвигаемым ими. Ибо те безумно говорили о Нем: «Несть Сей Человек от Бога, и поелику много знамений творит, если не возмем и не убьем Его, то все уверуют в Него, и придут римляне и возмут место и язык наш» (Ин. 11:47–48). Что же говорит народ? — «Благословен грядый во имя Господне», являя этим, что Он — Сущий от Бога и Отца и пришедший во имя Отца, как и Сам Господь говорил о Себе: «Аз приидох во имя Отца Моего, от Бога изыдох, и иду» (Ин. 5:43 и 16:27–28). Под изречением же: «Благословенно грядущее Царство Отца нашего Давида», подразумевается такое царство, в которое, по пророчеству, предназначено веровать и язычникам, и особенно — римлянам [40]. Ибо этот Царь — не только надежда Израиля, но и чаяние язычников, согласно пророчеству Иакова, «привязуяй к лозе жребя свое», т. е. покаряющий Себе народ от иудеев, «и — к винничию жребца осляте своего» (Быт. 49:11). Веточки же винограда — это Ученики Господа, которым Господь сказал: «Аз есмь Лоза — вы же рождие» (Ин. 15:5). Чрез рождие же это Господь присоединил к Самому Себе «жребца осляти Своего», т. е. Новый Израиль из язычников, по благодати ставший сынами Авраама. Если же это Царство является надеждой и язычников, то, — они как бы сказали, — зачем нам, верующим в Него, бояться римлян?

Итак, не умом, но по понятию беззлобия [41], младенствуя, одухотворенные Святым Духом, они возслали Господу совершеннейший и полнейший гимн, свидетельствуя, что Он, как Бог, оживотворил четверодневного мертвеца Лазаря. А книжники и фарисеи, видя таковые чудеса и тех отроков, воспевающих в храме и говорящих: «Осанна Сыну Давидову», вознегодовали и сказали Господу: «Слышиши ли, что сии глаголют?» (Мф. 21:16). Как хорошо мог бы им сказать Господь: «Неужели вы не видите, не слышите, не разумеете?!» — Поэтому Он, Принимающий подобающее воспевание, обратившись к тем, кто Его порицал, мог бы сказать: Да, невидимым образом Я слышу тех, кто рассуждает обо Мне, а также и тех, кто воспевает Меня, но если сии умолчат, камение возопиет. Вы же до сих пор не познаете пророчества: «Из уст младенец и ссущих совершу хвалу». — Ибо это было великим чудом, что и простецы, и дети, и невежды, совершенным образом богословили воплотившегося ради нас Бога, восприяв на уста ангельский гимн. Ибо как Ангелы на Рождество Господа воспели: «Слава в вышних Богу и на земле» (Лк. 11:14), так и эти ныне, при входе его в Иерусалим воспели подобный гимн, говоря: «Осанна Сыну Давидову, осанна в вышних».

Но, братие, будем и мы беззлобными как младенцы [42], — и юноши и старцы, а равно — князи и подвластные, — чтобы нам, будучи укрепленными Богом, приять трофей и нести символ победы не только над дурными страстями, но и над невидимыми и видимыми врагами, и чтобы благодатью Слова обрести благовременную помощь. Потому что, то, единое только, юное жребя, на которое ради нас Господь удостоил возсесть, предъобозначало покорение Ему народов, среди которых и мы все находимся, как князья, так и подвластные. Как во Христе Иисусе, как говорить Божественный Апостол, несть мужеский пол ни женский, ни Эллина, ни Иудея, но все — едино, так в Нем, нет ни князей ни подвластных, но — по Его благодати мы все верою в Него являемся единым; заключаемся в Теле Его Церкви, имея одну Главу — Его; и во единый дух мы собраны благодатью Всесвятого Духа; и единое крещение мы все восприяли; и единая во всех надежда; и един наш Бог, над всеми, и чрез всех, и во всех нас. Итак, возлюбим друг друга, и примем друг друга, и позаботимся друг о друге, как являющиеся сочленами друг для друга. Ибо знак, по которому нас познают, что мы Его ученики, — это любовь, и отеческое наследие, которое Он нам оставил, исходя из этого мира, — любовь. И последнее увещание, которое Он нам дал, восходя к Своему Отцу, утверждает любовь нашу друг к другу. Будем же стараться следовать Отеческому увещанию и не отвергнем Его наследия, ни знамения [43], которое Он нам дал, чтобы этим не отвергнуть нам — ни сыновства, ни благословения, ни ученичества в отношении Его, и таким образом, чтоб не случилось нам отпасть от возлагаемой надежды и исключить себя из духовного невестника. Но как прежде Страстей Спасителя, на пути в Иерусалим сходящему Господу постилали свои одежды не только народ, но, воистину, и Князи народов (я говорю об Апостолах Господа), так и мы, и князья и подвластные, постелим эти присущие нам одежды, именно — нашу плоть, покаряя ее желания духу; чтобы не только удостоиться нам видеть и поклониться Спасительным Страстям Христовым и Святому Воскресению, но также насладиться и участием с Ним. «Аще бо сообразни быхом, — говорит Апостол, — подобию смерти Его, то и воскресения, конечно, будем» (Рим. 6:5), которое да будет нам всем встретить — благодатью и человеколюбием Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, Которому подобает всякая слава, честь и поклонение со Безначальным Его Отцем и Животворящим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Омилия XVI [44]
О Домостроительстве Воплощения Господа нашего Иисуса Христа, и о благодатных дарованиях, проистекших благодаря сему, для истинно верующих в Него; и о том, почему Бог, Который мог многочисленными способами освободить человека от тирании диавола, именно сие домостроительство употребил. Сказана сия Беседа была во Святую и Великую Субботу [45]

Предвечное и неописанное Слово Божие и Вседержитель и Всемогущий Сын, мог бы и без того, чтобы воплотиться, всячески избавить человека от тления, смерти и рабства диаволу, — ибо все держится словом силы Его и все послушно Божественной Его власти, как говорит Иов: «Ничто не невозможно для Него»; потому что власти Творца не может противостоять сила твари, и нет того, что было бы сильнее Вседержителя. Но более соответствующий нашему естеству и немощи, и наиболее отвечающий Совершителю, был тот способ, который был благодаря Воплощению Слова Божия, как способ, заключающий в себе и принцип правосудия [46], без чего ничто не совершается Богом. «Праведен Бог и правду возлюби, и несть неправды в Нем» (Пс. 10:8), согласно Пророку Псалмопевцу. Но поскольку человек в начале был справедливо оставлен Богом, потому что он первый Его оставил, и добровольно притек к начальнику зла (диаволу), доверившись ему, обманным путем советовавшему противоположное (заповеди Божией), то он справедливо и был отдан ему; и таким образом, по зависти лукавого и по справедливому допущению Благого (Бога), человек ввел смерть в мир, которая, вследствие превосходящей злобы злоначальника, и стала сугубой: потому что не только она стала естественной, но также, по его действию, всякая смерть явилась насильственной.

Итак, поскольку справедливо мы были преданы в рабство диаволу и смерти, то долженствовало, конечно, чтобы и возвращение человеческого рода в свободу и жизнь было совершено Богом по принципу правды. Но не только Божественным Правосудием человек был отдан в рабство позавидовавшему ему диаволу, но и сам диавол, отстранив от себя праведность, беззаконно же став любителем власти и самодержавия, — лучше же сказать, — тирании, — противящимся правде, насилием действовал против человека. Итак, Богу было угодно сначала принципом правды низложить диавола, — именно, как тот является ее нарушителем, — а затем уже и силою (низложить его) в день Воскресения и Будущего Суда; ибо это — наилучший порядок: чтобы правда предшествовала силе, и есть дело божественного по истине и благого владычества, а не — тирании, где правда могла бы лишь следовать за силою. Происходит известная параллель: — как от начала человекоубийца диавол восстал на нас по зависти и ненависти, так Начальник жизни подвигся за нас по преизбытку человеколюбия и благости; как тот беззаконно жаждал уничтожения Божией твари, так Творец сильно желал спасти дело Своего творения; как тот, действуя беззаконием и обманом, соделал себе победу и падение человека, так Избавитель в праведности и премудрости нанес полное поражение начальнику зла и совершил обновление Своего создания. Итак, Бог мог бы действовать силою, но не сделал этого, а поступил так, как это соответствовало Ему, — именно действуя принципом правды [47]. На основании же сего, самый принцип Правды (Правосудия) приобрел особое значение, именно по той причине, что она была предпочтена со стороны Того, Кто обладает силою непобедимою; подобало же и людей научить, чтобы они чрез дела проявляли праведность ныне в это тленное время, дабы во время бессмертия, прияв силу, имели ее нетеряемой.

К тому же, было нужно, чтобы побежденное стало победителем над победившим, и чтобы перехитривший был перехитрен. Для этого же было нужно и необходимо, чтобы человек стал непричастен греху. А это было невозможно. Ибо — «никтоже безгрешен», говорит Писание, «аще и един день житие его» (Иов. 14:4, 5), и — «Кто похвалится чисто имети сердце» (Притч. 20:9). И никто же безгрешен, как — только Бог. По этой причине, сущее от Бога, Бог Слово, сущее от Него от вечности, но и в Нем пребывающее, — потому что невозможно и немыслимо представить себе когда–либо Бога без Слова, — и с Ним сущее, будучи Единым Богом, — ибо, как ни солнечное сияние не есть иной какой свет, но именно — свет этого солнца, ни солнечный луч не является проявлением иного какого солнца, но определенно — одного… [48], так, по этой–то причине, единый безгрешный Сын и Слово Божие стал Сыном Человеческим, неизменный по Божеству, безупречный по человечеству: «Иже, — как предвозвестил Исаия, — греха не сотвори, ниже обретеся лесть во устех Его» (Ис. 53:9), Который не только это, но и был единственным, не зачатым в беззакониях, ни во грехах чревоносим, — как это свидетельствовал Давид о самом себе, лучше же сказать — о всяком человеке. Потому что плотское вожделение, будучи независимым от воли и явно враждебным закону духа, — хотя у целомудренных, путем силы воли, и держится в рабстве и послабляется только в целях деторождения, — как–то от начала привносит осуждение, будучи тлением, и называемо так, и рождает, конечно, для истления, и является страстным движением человека, не сознающего чести, которую наше естество прияло от Бога, но потом уподобилось животным.

Посему–то Бог не только стал Человеком, но и от Святой Девы — Девы высшей скверных помышлений, происходящих от плоти — был рожден, как это было предсказано Пророками, — зачатие в Которой произвела не воля плоти, но наитие Святаго Духа; благовещение (Архангела) и вера (Пресвятой Девы) явились причиной обитания Бога, а не согласие и опыт страстного вожделения; ибо нечто таковое было совершенно отстранено от Пресвятой Девы Ее молитвою и духовным радованием. Ибо — «се Раба Господня, буди Мне по глаголу твоему», сказала благовестителю Ангелу непорочная Дева, зачавшая и родившая: так, чтобы Победитель диавола — Человек, будучи Богочеловеком, приял только корень (т. е. самое лишь естество) человеческого рода, но не и грех, будучи единственным, Который не был зачат в беззакониях, и не во грехах чревоносим, то есть — в плотском услаждении страсти, и нечистых помыслах (человеческого) естества, загрязнившегося вследствие преступления, — дабы быть в полном смысле слова совершенно чистым и непорочным, и не потому, что ради Себя Он имел нужду в этой чистоте, но ради нас Он все мудро восприял, — и таким образом воистину наименовался Новым Адамом, отнюдь не стареющим, и ветхого Адама в Себе Самом и чрез Себя воссоздать, и на веки сохранить юным, будучи сильным совершенно отгнать старость. Ибо и оный первый Адам в начале был создан Богом непорочным и был юным, пока добровольно доверившись диаволу, и обратившись к плотским услаждениям и подпав скверне греха, не состарелся и не впал в состояние, которое было противно естеству.

Посему не рукою только чудесным образом Владыка его обновил, но и усваивает его в Самом Себе, не только восприяв человеческое естество, от падения спасая его, но и всецело облекаясь в него непостижимым образом и нераздельно соединившись с ним, и родившись, будучи Богом и вместе Человеком; родившись, действительно, от женщины, дабы возвысить оное естество, созданное Им, но по злоумыслу лукавого украденное, — от Девы же (родившись) для того, чтобы сделать нового человека; ибо если бы Он происходил от семени, тогда бы Он не был Начальником и Вождем новой и отнюдь нестареющей жизни, и будучи старой чеканки, не было бы Ему возможным восприять в Себе полноту чистого Божества, и сделать (Свою) плоть неистощаемым источником освящения, так чтобы преизбытком силы смыть прародительское осквернение, и стать довлеющим для освящения всех последующих. Посему не Ангел и не человек, но Сам Господь до такой степени благоволил по милости спасти нас и воссоздать, пребывая неизменно Богом, став же совершенным, по нашему образу — Человеком.

Рождается, таким образом, от Святыя Девы, единый от века неповинный греху, единый сущий достойный того, чтобы, отнюдь, не быть оставленным от Бога. И прежде, чем познать зло, Он избирает добро, как это сказано в пророчестве; и жительствует жизнью совершенно непорочной Тот, Кто справедливо и заслуженно не заслужил того, чтобы быть оставленным Богом, поскольку и Сам Он не оставил Бога, как первый Адам оставил Его, преступивши заповедь, но Он, быв Исполнителем каждой Божией заповеди, всего закона Божияго, этим самым справедливо был свободен от диавольского рабства. И таким образом, победивший некогда человека диавол, бывает побежден Человеком, и некогда победивший, созданное по образу Божиему, естество, и по сему весьма чванившийся, свергается с чванства, и, вот, человек восстает от душевной и истинной смерти; той смерти, которою он умер немедленно после того, как вкусил от запретного древа; смерти, которой угрожал Бог Адаму и Еве прежде преслушания, говоря им: «Воньже аще день снесте от него, смертию умрете» (Быт. 2:17); поэтому после преслушания мы были осуждены на смерть тела, поскольку тогда Бог так сказал Адаму: «Земля еси, и в землю отъидеши» (Быт. 3:19). Ибо как оставление тела душою и отделение ее от него, является смертью тела, так и оставление души Богом и отделение ее от Него, является смертью души, хотя иным образом она и остается бессмертной: ибо хотя она, будучи отделена от Бога, становится гнусной и неключимой, даже больше, чем труп, но в то же время, она не растворяется после смерти, как это бывает с телом, потому что она имеет свое бытие независимо от состава элементов.

Это же можно видеть всякому и на неодушевленных вещах: ибо те, которые из них проще, те и более прочны. Посему разумная душа, будучи отделена от Бога, не только становится инертной в отношении благой деятельности, но и сама по себе становится деятельной в дурном отношении, жительствуя, несчастная, до такой степени беспорядочно, (а затем также продолжая жить и в разделении с телом), что, наконец, во время суда, вместе с телом, в неразрешимой и невыносимой связи, будет предана вечному мучению, уготованному для диавола и ангелов его; потому что и все они — мертвы, хотя и деятельны на зло, — потому что они справедливо были отвержены от Бога, Который есть Сама Жизнь.

Первый, который подъял эту смерть, был сатана, как справедливо, вследствие непослушания, отверженный от Бога, — который затем, чрез злостный совет, увлекши нас в непослушание Богу, сделал нас вместе с собою участниками ее. Но Христос, Своею жизнью по человеку, чрез дела явив всякое послушание, освободил наше естество от этой смерти. Подобало же, конечно, не только то самое человеческое естество, которое было в Нем воспринято, но и весь человеческий род обессмертить и возвести к общению с оною жизнью, которая со временем и для тела будет ходатаем вечной жизни, как (напротив) оная смерть души явилась причиной смерти и для тела. Посему было вместе и весьма необходимо, и весьма полезно — как показать сие домостроительство, так и представить Его образ жизни для подражания: ибо Бог предлежит созерцанию для подражания Ему, как для человека, так и для добрых Ангелов. Поскольку же с высоты сего созерцания мы некогда спали вниз, сами себя лишив сего, то, по преизбытку человеколюбия, снисходит к нам вышний Бог, отнюдь не уменьшая Своего Божества; и, пожив вместе с нами, представляет Себя в пример возвратного, подъемного пути к жизни.

Но не только это: Он становится и Учителем нашим, словом указывая путь, ведущий в жизнь, и величайшими чудесами делая достоверными слова учения. И оправдывается, таким образом, человеческая природа: что не от самой себя она имеет зло (порчу); оправдывается и Бог: что не является виновником и творцом какого–либо зла. Ибо если бы со–вечное Отчее Слово не вочеловечилось, то этим было бы очевидно, что по самой природе грех находится в человеке, поскольку от века не было человека свободного от греха, и можно было основание для упрека отнести к Творцу, якобы Он не есть Творец добра, или Сам не есть добр; еще же — что Он и несправедливый Судья, как неправедно осудивший человека, который уже был создан Им как заслуживающий осуждение. Посему Бог воспринимает человеческое естество, чтобы показать до какой степени оно — вне греха и настолько чисто, что было возможно соединить его с Собою по ипостаси, и чтобы нераздельно оно со–вечнствовати с Ним; и, таким образом, на деле, сделать явным для всех, что Бог — благ и праведен, и Творец добра и наблюдатель (Ефогос) справедливого приговора. Ибо хотя сатана и со–отступившие вместе с ним ангелы ниспали с небес, однако, на основании сохранивших свой чин Ангелов, можно видеть, что зло в Ангелах не по естеству, но напротив, что по естеству в них добро, и Творец их, по естеству, есть Добро, Которым сатана, праведным приговором, осуждается на вечный мрак, как ставший по своей воле виновником зла, тем, что уклонился от прекрасного Добра. После же того, как Адам пал, тем, что отклонился от добра на зло, никого не оказалось, кто был бы неподвижен на зло и после Адама не обнаружился такой человек.

Посему явился Новый Адам — Христос, Который, как говорит Исаия, греха не сотворил и не помыслил, насколько же паче — и не сказал (ничего греховного), ибо в Его устах не обреталось коварство. Не сказал: «Из уст», но — «в устах Его», дабы дать понять безупречность мыслей (Его), как в ином месте он (Исаия) говорит, что прежде чем познать зло, Он избрал добро. И таким образом, Бог оправдался, как было выше сказано, и был показан, как истинно благой и Творец благих дел, поскольку человек был создан безгрешным, и во Христе явившаяся чистота была Им присвоена самому человеческому естеству. Итак, поскольку подобало явить и сделать явным сие неизреченное домостроительство, посылается Богом из пустыни Иоанн, прозванный символически Предтечею, крестящий приходящих к нему и возвещающий, чтобы были готовы уверовать в Приходящего, Который, говорит, крестит их в Духе Святом и огне, Который, при этом, настолько больший его, насколько Дух Святый превосходить воду. Ибо Он — Владыка, свидетельствует Иоанн, и Творец всего, и Повелитель Ангелов и людей, и Его духовная нива это — все люди, и веяльная лопата, т. е. служебные силы, находится в руке и во власти Самого Приходящего. Не только же сам от себя свидетельствует Господень Предтеча, говоря, что Таковым является Приходящий, но приводить также и Исаию, который предвозвестил Его, как Господа, а себя самого объявляет слугою, посланным для предвозвещения Его пришествия и для увещания верующих, дабы они приготовились к принятию (Его), говоря: «Аз глас вопиющаго в пустыни: уготовайте путь Господень» (Лк. 3:4; Ин. 1:23).

Свидетельствует же, к тому же, что и прежде чем он был зачат и родился, Он (уже) был. «Предо мною бысть», говорит, «Иже по мне грядый» (Ин. 1:15), хотя зачатие Его и рождение было позднее Иоаннового. Итак, если Он был первым, то не по плоти, но, следовательно, прежде чем Он стал Плотью. Присовокупляя же, свидетельствует он, что Он — Агнец Божий, взявший грех мира, предвозвещая, что Он — Жертва и заклание ради отпущения грехов наших; но также свидетельствует, что Он есть и Вышний Бог, и сошел с небес, и безгранично–сильный, как и не в меру приявший Духа от Отца. И верующим в Него обещает жизнь вечную; неверующим же угрожает неминуемым гневом Божиим. Будучи же вопрошен своими учениками о себе самом, говорит: «Оному подобает расти, мне же малитися» (Ин. 3:30). И показывая по какой причине не только он сам, но и все настолько уступает Ему, насколько земля — меньше сверхнебесного, говорит: «Грядый свыше, над всеми есть» (ст. 31); вне ряда всех, и сохраняет в целокупности Отеческое совершенство, как Сын Возлюбленный. И еще: «Отец любит Сына, и вся даде в руце Его. Веруяй в Сына, имать живот вечный: а иже не верует в Сына, не узрит живота, но гнев Божий пребывает на нем» (ст. 35–36).

Итак, приходит Христос к крещению, во–первых, во исполнение послушания по отношению к Пославшему Иоанна, как и Сам Он сказал: «Тако бо подобает нам исполнити всяку правду» (Мф. 3:15); во–вторых, ради Своего явления; к тому же, и для того, чтобы положить начало спасительного пути и сделать его достоверным для последующих и крещаемых; кроме того, Он Сам подал пример и представил, что (в этом) подается Дух Святый, и Им установлено крещение, как очистительное врачевство скверн, явившихся в нас вследствие страстного рождения и жизни. Сам же Он, даже и как Человек, не нуждался в очищении, как рожденный от непорочной Девы, и, в течение всей жизни, непричастный греху, но ради нас Он родился и ради нас очищается (в крещении). Посему крещается от Иоанна, и восходящему Ему из воды отверзаются Ему небеса, и, вот, слышится тогда голос Отца: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, о немже благоволих» (Мф. 3:17), и как голубь, сходит на Него Дух Божий, являя присутствующим свидетельствуемого свыше. И, таким образом, делается Он явным, как истинный Сын; делается явным и на небесах Отец, как истинный Отец; делается также явным и Дух Святый, происходящий по бытию от Отца, по естеству же на Сыне Отчем почивающий; присутствует же в воде крещения благодать Его и Отца Его и Духа, дабы, по образу Его, затем в крещаемых усваиваемая, эта благодать божественным образом возродила их и обновила и таинственно воссоздала, как сущих уже не от ветхого Адама, от которого они навлекли на себя проклятие, но имеющих рождение от Нового Адама, откуда имели бы благословение, уже будучи не чада плоти, но чада Божия, которые не от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужескаго, но от Бога родились.

Ибо хотя ради упражнения, для испытания, для исправления, для постижения мизерности сего века, они еще и обременены тяжестью сей гибнущей плоти, однако, они — облекшиеся во Христа, с той целью, чтобы возмочь им, проявляя тщание и здесь стать участниками Его образа жизни, а по отшествии отсюда стать общниками Его блаженства и сияния и нетления; и подобно тому, как чрез единого Адама, путем происхождения, перешло на потомков наказание смерти, так — от единого Богочеловека Слова на всех возрожденных Им переходит благодать вечной и небесной жизни. Посему и отверсто для них небо, имеющее принять их в надлежащее время, если воскармливаясь верою в Него и праведностью, отвечающей вере, станут наследниками Божиими, чтобы приять власть и быть сонаследниками Христа, делаясь участниками Его неизреченной жизни и бессмертия, и с Ним пребывая нераздельно и наслаждаясь Его славою; ибо раньше для нас было закрыто небо и мы были сынами гнева, который заключался в том, что мы справедливо были оставлены Богом, вследствие нашего греха и неверия; но ради безгрешности во Христе нашего естества и послушания Богу — мы стали чадами благоволения, связанные во едино со Христом, и возлюбленные сыны и небо отверсто для нас, чтобы и на нас сошел Дух Божий и пребывал в нас, и в надлежащее время мы были подъяты Им на небо, когда Воздвигший Христа из мертвых, оживит и наши смертные тела, чрез обитающего в нас Духа Его, претворяя тело смирения нашего и творя его сообразным телу славы Христовой, чрез Которого мы обогатились бессмертием и воззваны на небеса, где выше всякого начала и власти, одесную Величия, посажено на престоле наше естество. О, глубина богатства и премудрости и человеколюбия Божия! До такой степени знал Бог как переделать наше преступление, происшедшее по добровольному уклонению (от Него), на несравненно лучшее, Своею премудростью, и силою, и человеколюбием! Ведь, если бы не сошел с небес Сын Божий, для нас было бы безнадежным возвращение на небо; если бы Он не воплотился и не пострадал плотию, и не воскрес и не вознесся ради нас, мы бы и не познали бездну любви к нам Бога: ибо если еще в то время, когда мы были нечестивцами, Он не воплотился бы ради нас и не подъял Страдания, мы, которые вознесены Им на такую высоту, не были бы удержаны от низкопробной гордыни. Ныне же, когда ничего не привнесши от себя, мы подъяты на высоту, мы пребываем в смирении и с осознанием взирая на величину обетования и благодеяния, всегда становимся смиреннее, — в чем и спасение.

Итак, Сын Божий стал человеком для того, чтобы явить на какую высоту Он нас возводит; дабы мы не гордились, как будто своими силами мы — победители; чтобы, будучи Сугубым, воистину быть Посредником, соединяя во едино, посредством каждой (из этих двух природ Богочеловечества Своего), обе части; чтобы разрешить узы греха; чтобы очистить скверну, прибывшую от греха плоти; чтобы явить Божию любовь к нам; чтобы показать в какую глубину зла мы впали, так что для спасения нашего долженствовало быть воплощение Божие; чтобы стать примером для нас смирения, которое заключает в себе плоть и страдание, и которое является целительным врачеством гордости; чтобы показать, что наше естество было создано добрым от Бога; чтобы стать Начальником и Удостоверителем Воскресения и вечной жизни, истребив безнадежие; чтобы став Сыном Человеческим и став участником смертности, сделать людей сынами Божиими, сделав их общниками божественного бессмертия; чтобы показать насколько естество человеческое преимущественно пред всеми твореньями было создано по образу Божиему: ибо настолько у него была близость к Богу, что и стало возможным сойтись ему с Ним во едину Ипостась; чтобы почтить плоть (и то — смертную ее), дабы высокомерные духи не считали себя и не считались бы более достойными чести, чем человек, и боготворили себя по причине своей бесплотности и кажущегося бессмертия; чтобы сочетать, разделенно стоящих согласно естеству, людей и Бога, Сам по естеству став Сугубым Посредником. И что за нужда много говорить, — если бы не воплотилось Божие Слово, тогда ни Отец не явился бы как истинно Отец, ни — Сын, как истинно Сын; ни — Дух Святый, и Сам происходящий от Отца, ни Бог в существе и ипостасях, но представлялся бы созданию как некая Сила, именно как и говорили безумные древние мудрецы, а теперь — последователи взглядов Варлаама и Акиндина.

Итак, этим Господь явил Самого Себя и Свое Домостроительство, явил насколько, как нами было сказано, это было возможно; явил же и Отца, как истинно сущего высочайшего Отца. Показал же желающим, как в то время, так и для будущих поколений, — путь восхода (или «возращения») к Нему, побудив и призвав и путеводствовав Своим Собственным образом жизни и учением и чудотворением и пророчеством, лучше же сказать — премудростью и ведением воистину божественным и вышеестественным, для которого ничто не скрыто, ни будущее, ни нынешнее невидимое движение в глубине сердца. Итак, долженствовало тех которые послушают (Его), сделать свободными от рабства диавола; поскольку же человек, испытав на себе гнев Божий (гнев же Божий заключался в том, что человек справедливо был оставлен Благим), был предан в плен диаволу, то долженствовало человека примирить с Творцом, ибо иначе и не было бы возможным освободить его от оного рабства. Следовательно была нужда в Жертве, примиряющей нас с Высочайшим Отцем и освящающей, осквернившихся общением с лукавым. Значит, была нужда в Жертве очищающей и чистой, но также была нужда и в Священнике, и то — чистом и безгрешном. Нужда же была и для нас в воскресении, не только в воскресении по духу, но и — по телу, ради будущих людей, в воскресении, которое будет после в надлежащее время. Итак, долженствовало не только даровать нам сие освобождение и воскресение, но и удостоверить (или — «поручиться»); к тому же — даровать нам восстановление (или — «вознесение») и нескончаемое гражданство на небесах. Нужда же была во всем этом не только для бывших в то время и для будущих людей, но гораздо более — для всех (прежде) от века рожденных: потому что людей в аду было гораздо в большем числе, чем будет людей в будущем, во много большем числе, чем имеющих уверовать и спастись; посему–то, думаю, пришел Христос при завершении веков. Таким образом, была нужда, чтобы и в аду было проповедано Евангелие и явлено сие великое Домостроительство (спасения), и даровано полное освобождение от пленивших бесов и освящение и будущее обетование. Итак, конечно, долженствовало, чтобы Христос сошел и в ад, но все это в духе правосудия и правды (мета дикаеосинис), без чего Бог ничего не совершает.

Ко всему сказанному, долженствовало справедливо перехитрить обманщика–диавола и свести на нет скопленное им богатство, которое тот приобрел путем обмана, при этом победив мудростью зло, в котором началозлобный спесиво достиг совершенства; и с своей гордыни он не был бы сбит, если был бы сломлен Божественною силою, а не мудростью и правосудием лишен владычества. Поскольку же все люди, уклонившись в зло делом или словом, или помышлением, или всем или двумя из сего, загрязнили чистоту, дарованную от Бога человеческому естеству, то была нужда в освящении, а освящение с самого начала совершается посредством жертвы Богу каждого отдельного человека; жертва же должна была быть чистой, но мы не имели принести Богу такую жертву; посему явился единый чистый Христос, и Самого Себя принес Отцу, как Жертву за нас и Начатки, дабы взирая на Него и веруя Ему, и чрез послушание Ему соединенные с Ним, чрез (или — «ради») Него явились пред лице Божие, и получив милость, все бы освятились. Это — то, о чем Господь говорит в Евангелии: «За них Аз свящу Себе, да и тии будут священи воистину» (Ин. 17:19). Потому что не только Жертва, но и приносящий Жертву Архиерей должен был быть чистым и безгрешным, как и Апостол говорит: «Таков нам подобаше Архиерей, преподобен, незлобив, безсквернен, отлучен от грешник, и выше небес бывый» (Мф. 7:26).

Итак, ради этого и подобного, Слово Божие не только стало Плотью, и обитало в нашей среде, видимое на земле и обращаясь среди людей, но также приняло плоть, такую, какая у нас, и хотя совершенно чистую, однако, смертную и болезненную, и ею, как богомудрою «приманкой», Крестом поймав началозлобного змия, освободило от него порабощенный весь человеческий род; ибо когда тиран пал, все тиранствуемое освободилось; и это — именно то, что Сам Господь в Евангелиях говорит: связан сильный, и расхищены сосуды его. Захваченное же Христом было освобождено и оправдано и исполнено светом и обогащено божественными дарами. Посему Давид воспевает: «Возшедши на высоту» — на высоту Креста, конечно, или — если хочешь — на небо, — «пленил плен, дал дары людям» (Пс. 67:19). Таким образом, следовательно, чрез Страсти и Плоть Он обратил в бегство диавола; Богу же и Отцу принося ее в Жертву, как непорочное и всесвященное Заколение, — о, неописуемая щедрость! — примирил с Богом нас, ставших с Ним (Богочеловеком) единого рода. Поскольку же Он подъял страсти по воле Отца, то этим Он стал нам в пример, которые, чрез свое непослушание, погубили себя, а чрез послушание Христово спасены. Явил же, что и смерть Его гораздо драгоценнее, присущего диаволу, бессмертия, худшего десятка тысяч смертей и подлежащего будущей каре, потому что смерть Его явилась виновницей воистину бессмертной жизни, а не второй и вечной смерти, но она (т. е. смерть Христова), в небесных скиниях со Христом пребывает; ибо Он Сам, восстав тридневен от мертвых, и после того, как представил Себя живым для Учеников, вознесшись на небо и пребывая бессмертным, воскресение нам и бессмертие и на небесах вечную и незыблемую и воистину блаженную жизнь даровал и сделал достоверной; единой смертью Своей Плоти и единым воскресением ее, исцеляя нас от сугубой для нас смерти (души и тела) и освобождая нас от сугубого плена, именно — плена души и тела. Ибо лукавый стал мертвым духом, когда вследствие сознательного, по его воле, греха, справедливо был оставлен Богом, Истинной Жизнью; будучи же полнотою зла и князем завистливым, лживым, началозлобным, он не перенес того, что человеческая жизнь протекала в месте наслаждения, говорю — в раю, — но гибельным советом обольстив, сделал его общником и греха и смерти по духу. За этой же смертью духа необходимо последовала и смерть тела; и таким образом лукавый чрез единую собственную свою смерть, доставил нам сугубую смерть, и низринув, — даже ниже себя самого, — он, возмнив о себе, казался великим и высоким, как перехитривший нас замыслом и поработивший, и, как бессмертный, увы, представлялся нам богом; да и после смерти, став обладателем наших душ, как оставленных (Богом) и сведши их в ад, заключал их в неразрешимую, как казалось, темницу.

Но создавший нас Бог, сжалившись над таковым нашим бедствием, благоволил снизойти туда, куда мы ниспали, дабы призвать нас оттуда, как единый явившийся в мертвых свободный, снизшедший туда духом живым; но и больше того — Божественным светом осиявающий и излучающий живительную силу, чтобы просветить сидящих во тьме, и по духу оживотворить там (в аду) веровавших в Него, оживотворить же также и тела всех в тот день, в который установил оживить и судить весь человеческий род, как и научает нас чрез Послание Корифей в Апостолах: «На се бо и мертвым благовестися, да суд убо приимут по человеку плотию, поживут же по Бозе духом» (1 Пет. 4:6). Немного же выше в этом же послании показывая, кто, и каким образом, проповедывал Евангелие мертвым в аду, говорит: «Христос единою о гресех наших пострада, праведник за неправедники, да приведет ны Богови, умерщвлен убо быв плотию, оживь же духом: о немже и сущим в темнице духовом (т. е. — душам мертвых от века) сошед проповеда» (3:18–19). Итак, подобно тому как лукавый, чрез едину свою смерть по духу, произвел для нас сугубую смерть (т. е. смерть и души и тела), так Благий, чрез едину Свою смерть по телу, излечил в нас сугубую смерть, и чрез единое воскресение Своего Тела, даровал нам сугубое воскресение, посредством (Своей) телесной смерти низлагая имущего, в силу смерти, власть над нашей душою и телом, и в том и в другом освобождая нас от его тирании. Лукавый принимает на себя вид змея, чтобы посредством сего обольстить человека, а Слово Божие воспринимает человеческую природу, чтобы посредством нее перехитрить обманщика, и, Оно воспринимает ее неприступной для обмана и чистой, и таковой до конца сохраняет, принося ее Отцу как Жертву (Начатки), ради освящения нас чрез наше же человеческое естество. Если же Слово Божие восприняло бы тело неподвластное смерти и страданию, то каким образом мог бы оказаться обманутым, мог бы прикоснуться к Нему диавол — само сущее зло?

Посему–то он и не касался до тех пор, пока не узнал, что Христос имеет плоть подвластную страдание (Пафитон сома); ибо, постившись в пустыни сорок дней и не голодая — ибо если и имел тело, способное испытывать страдание, но тогда не совершил бы этого и не выдержал, если бы не допустила сего, сочетанная с телом, сила Всемогущего — Он, как говорит Евангелие, потом взалкал. Тогда–то впервые дерзнув и приблизившись, началозлобный принес искушения, стараясь проникнуть в Его душу. Поскольку же с силою был отринут, и опять приступив, искушая всеми вообще способами услаждения, был державно побежден, то ослабевший и разбитый и постыженный, бежав отступил. Почему же оказался разбитым искуситель, дерзнувший приступить по удобоболезненности тела (Богочеловека)? — Потому, что безгрешного Человека он побуждал к совершению греха. Итак, бежит таким образом постыдно отбитый, Христос же, не ослабил в преследовании его, изгоняя его из душ одержимых им, исцеляя одержимых болезнями единым повелением, воскрешая мертвых, не только недавно умерших, но даже уже разлагавшихся; к тому же, — проповедуя покаяние и объявляя, что приблизилось Царство Небесное, и приводя души к вере и к образу жизни, противоположному тому, чему учил супостат; затем, грешников обращая и принимая; и не только же это, но и Своим Ученикам даруя власть над бесами. Было ли это, разве, выносимо для сатаны и отступивших вместе с ним ангелов? Разве, обдумывая каким образом сокрушить враждебную ему таковую силу, он ничего не предпринял бы? Разве ему было выносимо, что живет Такой Человек, Который изгоняет его из людей и свергает с многовидной его тирании над ними? Посему, вот, бешенствуя на Христа, — но поскольку он знал по опыту, что Оная Богомужная Душа неприступна ни для каких страстей, которых он сам явился начальником, и совершенно невосприимчива для смерти, которой он, сам по себе, явился творцом для людей, в то время как тело Его подвержено болезням и смерти, то не будучи допущен сам от себя нанести Ему таковую смерть (т. е. телесную смерть, А. А.), — он движет души неверных иудеев к убийству Его, возбудив в них зависть и неукротимое бешенство против Него, потому что и их Христос обличал и отвергал, как злых. Итак, он движет и возбуждает их к убийству Его, к казни бесчестной и применяемой только в отношении злодеев и нечестивцев, полагая таким образом и Его отстранить от земли и самое имя Его сделать поносимым. Дерзко же он был уверен, что когда Он умрет, то и Его душу, как и души всех от века, он будет иметь заключенной в аду.

Таким образом обманщик обманулся, напав на плоть Христову, как подверженную болезням и смерти, и, вот, против воли, принес Свет в мрачную и вожделенную для него преисподнюю, и представил Дарователя жизни душам, тиранствуемым им в силу духовного умерщвления; не только это, но и Тело, от которого проистекло воскресение и бессмертие, он смешал с мертвецами, поспешив предать его смерти и могиле. Мог же Господь, воистину, и эти его злые умыслы разрушить, но не сделал, напротив еще больше пожелал подъять Страсти ради нас, для чего и стал Человеком. Ибо если бы Он не был Человеком, то не возможно было бы Ему пострадать; а если бы не был Богом, бесстрастным по Божеству пребывая, то не мог бы плотью ради нас принять такую смерть, благодаря которой даровал нам восстание или, лучше сказать, воскресение и бессмертие; и не веровалось бы (если бы Он не был Богом), что Он действительно мог не испытывать страдания, но что добровольно изволил пострадать, чтобы показать, что Его смирение имело нас освободить и воздвигнуть, и уча, на деле явить, что долженствует до смерти бороться за праведность, и возвестить верующим силу (значение) бессмертия, — бессмертия, которое будет заключаться не только во всегдашнем пребывании, но в пребывании непричастном вечной гибели, — я говорю о ужасающем оном мучении (наказании), уготованном для диавола, — в пребывании, которое будет выражаться в совечнствовании вместе с благими Ангелами, в сонаслаждении прекрасным и нескончаемым Царством. Вот почему ради этого Он подверг Себя смерти, которой не был должен, но которой Он подвергся ради нас, дабы нас, подвергнувшихся смерти в силу долга (Епофиломенос) освободить (или «искупить» — Литроситэ) от рабства диаволу и смерти; смерти же, имею в виду, и по духу и по телу, во времени и в вечности; потому что за нас — повинных по причине греха, — дав в искупление Свою — невинную по причине безгрешности — Кровь, Он искупил нас от вины, отпустив нам грехи и рукописание их на Кресте разорвав, искупил нас от тирании диавола. Ибо тот, прельстившись и как бы широко разинув пасть и поспешив пролить Оную Кровь Владычню, (Которая — наше Искупление), не только неповинную, но и богатую божественной силою, — не только от этого ничего не приобрел, но, наоборот, оказался крепко связанным, выставленным на поругание Крестом Христовым; и таким образом мы были исторгнуты из его рабства и перемещены в Царство Сына Божияго, мы — которые были раньше сосудами гнева (Божияго), а ныне, благодаря Ему, стали сосудами милости (Божией), Который связал сильного, (сильного при сравнении с нами), диавола и расхитил его сосуды; Который справедливо затем, как неправедно умерщвленный по внушению диавола, воцарился над нами, правосудием таинственно победив началозлобного, и явно показав всемогущую силу, и одолев смерть по телу, и восстав тридневным из мертвых, и восшедши на небеса, и возсевши одесную Отца в той самой плоти, которую ради нас носил и согласно которой умер, сделав достоверным для нас воскресение из мертвых и возвращение на небо и наследие Царства, — если только и мы, подражая Ему, будем праведностью одолевать князя греха, отражая его нападения и подстрекательства к дурным страстям, и доблестно перенося его злоухищрения.

Вот почему, хотя чрез божественное крещение Господь нас и возродил и чрез благодать Святаго Духа запечатлел в день Искупления, однако оставил еще иметь смертное и страстное тело, и хотя Он изгнал начальника зла из душ человеческих, однако допускает ему нападать изовне, чтобы человек, обновленный, согласно Новому Завету, т. е. Евангелию Христову, живя в доброделании и покаянии, и презирая удовольствия жизни, перенося же страдания и закаляясь в нападениях врага, — уготовал себя в сем веке к вмещению нетления и оных будущих благ, которые будут соответствовать будущему веку. Следовательно, верный должен радоваться надеждой; и поскольку здешняя жизнь закончится, должен благоразумно с верою ожидать блаженства, которое будущая жизнь будет заключать в себе нескончаемо. В разумении же веры долженствует в стойкости переносить ту несчастность, которую достойно в виде наказания несет в себе эта жизнь, и чрез неподатливость греху, если придется, до крови противиться начальнику, сотруднику греха и построенным им ухищрениям; потому что, за исключением греха, ничто в этой жизни, ни сама смерть, не есть бедствие, хотя и походило бы на бедствие. Посему, вот, и лик Преподобных — сами себе причиняли огорчения (бедствия) телу; Мученики же — насильственно наносимую им другими смерть соделали весьма славной и доставительницей жизни и славы и Царства вечного и небесного, доблестно и богоугодно использовав ее (смерть); потому что именно для того и после того, как упразднил смерть Своим Воскресением, Он допустил, чтобы она еще оставалась для Его (верных), а вместе с нею допустил быть и другим бедствиям в этом мире, чтобы человек о Христе в этих обстоятельствах борясь за Истину, являемую в образе жизни и в догматах веры Нового Завета, уготовал себя (или — «был уготован») для оного будущего нового и нестареющего века.

Итак, сами бедствия приносят пользу, с верою стойко, переносящим их: для погашения грехов, для упражнения, для испытания, для реального постижения бедственности этой жизни, для пламенного побуждения духовной жажды и постоянного искания оного, во веки пребывающего, усыновления и Искупления и воистину новой жизни и блаженства. И поскольку наше во Христе усыновление и обновление по телу и душе является многосторонним, имея начало и завершение и то, что между ними, то, как начало, Он установил нам благодать крещения, подающую отпущение всех согрешений и кары, вследствие проклятия, и называемую «Банею пакибытия»; завершение же дарует воскресение, на которое уповают верные, и жизнь, в будущем веке обетованную [49]; а между ними — жизнь согласно Христову Евангелию, которой, преуспевающий о Бозе человек, воскармливается и возрастает изо дня в день в познание Бога, в праведность, и освящение, не на много меньшее от (состояния) Ангелов [50], изгоняя из себя пристрастие к низменному, и перемещая влечение от видимых и плотских и привременных вещей — на мысленные и духовные и вечные.

Эти три стадии обновления во Христе, Зритель неизреченных таин Духа, Сосуд Избранный, великий Павел, уча нас, начертывает в послании к Римлянам: «Елицы во Христа Иисуса крестихомся, в смерть Его крестихомся. Спогребохомся убо Ему крещением в смерть» (Рим. 6:3–4). Это — начало нашего обновления: ибо рукописание наших грехов Христос на Кресте разорвал, и чрез крещение спогребающихся с Ним сделал неповинными. Послушай же о середине, следующей за началом: «Да якоже воста Христос от мертвых, тако и мы во обновлении жизни ходити начнем» (там же); и присовокупляет затем, завершение обновления, являя: «Аще бо сообразни быхом подобию смерти Его, то и воскресения будем» (ст. 5). А затем очевиднее показывая начало и род обновления и усыновления, говорит: «И мы сами начаток духа имуще, и мы сами в себе воздыхаем, всыновления чающе» (Рим. 8:23). «Начатком Духа» называя освящение и благодать Духа, которую приемлем в божественном крещении, освобождаясь от грехов и обновившись, и туне (без всяких заслуг с нашей стороны) благодатью Христовою бываем оправданы: ибо в этом заключается начаток оных будущих благ. Говоря же «усыновления ожидая», он, показывая, что говорит не о усыновлении на основании крещения, но о оном будущем и совершенном и прочном усыновлении, присовокупляет к сказанному: «избавления (чающе) телу нашему» (там же), т. е. — избавления от страстей (или — «удобоболезненности и страстности») и разрушения (тленности) его; ибо здесь усыновление часто терпит неудачу; в то время, как оное — сущее в пакибытии и воскресении из мертвых, является совершенным и воистину прочным.

Он же и в Послании к Филиппийцам еще отчетливее излагает завершение (конечную цель) этого обновления, говоря: «Спасителя ждем Господа нашего Иисуса Христа, Иже преобразит тело смирения нашего, яко быти сему сообразну телу славы Его» (Фил. 3:20–21); ибо, как Христос умер в немощи и бесчестии тела, восстал же в силе и славе божественной, так и пожившие о Христе сеются в смерть, скажем опять словами Павла, в немощи и бесчестии, восстанут же в силе и славе, прияв тело прославленное и чистое, какое имел Христос после Воскресения, став Первенец из мертвых и Начаток усопших. Но оное обновление по телу, так сказать, верою зрится ныне; не самым видением, не самою еще вещью, но — надеждою; и само обновление воспринимает начало, как было сказано, в божественном крещении, чрез отпущение грехов, усиливается же и возрастает чрез праведность в вере, все более и более обновляясь в познании Бога и в соответствующих сему добродетелях; примет же завершение в будущем некогда — лицо–к–лицу зрении Бога; ибо ныне зрит (как бы) чрез зерцало и в гадании; посему и весьма возлюбленный Христу Иоанн (Богослов), соединяя в одно оба обновления, т. е. обновление тела и обновление души, «Ныне», говорит, «чада Божия есмы». Это — начало усыновления, но — «не у явися, что будем: вемы же, яко егда явится, подобни Ему будем, ибо узрим Его, якоже есть» (1 Ин. 3:2). Это — завершение, дарованного нам чрез Христа (или — «благодаря Христу») усыновления о Бозе и обновления; о чем также и в Евангелии он же самый говорит: «Даде Христос область верующим во имя Его чадом Божиим быти, иже не от крове, ни от похоти плотския, ни от похоти мужеския, но от Бога родишася» (Ин. 1:12–13); ибо говоря, что мы не от плоти, но от Бога родились, Он являет пакибытие и усыновление чрез божественное крещение, о чем он и в послании говорит, что мы «ныне чада Божия есмы». Говоря же, что Он нам дал власть быть чадами Божиими, как будто мы еще не таковые, он показал завершение усыновления; ибо как новорожденный младенец имеет силу от природы стать мудрым, и потенциально он — мудр; с течением же лет, если при этом сшествуют и содействующие развитию обстоятельства, тогда и, действительно, будет мудрым, — так и возрожденный чрез божественное крещение, воистину восприял потенциальную силу, чтобы стать сообразным телу славы Сына Божияго; так что если будет шествовать в новизне жизни, жительствуя согласно Христу и по Его Евангелию, то в воскресении, при происходящей от сего силы для совершенства, уже не верою и надеждою, но самой истиной и вещью возымеет прославленное и чистейшее тело, какое и Сам Господь имел после Воскресения. Воскреснут же и мертвые тела нечестивцев, но не в небесной славе, потому что они не будут со–образными телу славы Христовой; не узрят они, обетованного верным, видения Бога, которое именуется также и Царством Божиим; ибо говорится: «Да возмется нечестивый, да не видит славы Господни» (Ис. 26:10). Но рожденные и вскормленные о Христе и пришедшие, насколько это возможно, в меру возраста исполнения Христова, блаженно сподобятся божественного сияния и сами, согласно написанному, воссияют как солнце в Царстве Отца их.

Этого же божественного сияния и светозарности и Адам, быв участником прежде преступления, как бы, воистину, одетый в торжественное одеяние славы, не был наг и не стыдился, что наг, но был гораздо более, так что и выразить невозможно, украшен, чем ныне носящие на себе диадемы, украшенные множеством золота и драгоценными камнями. Сие наше естество, постыдно обнажившееся, вследствие преступления, сего божественного сияния и светозарности, Слово Божие, помиловав и по человеколюбию восприяв, показало на Фаворе избранным из числа Учеников — вновь и еще в более сильной степени облеченным в эту божественную светозарность, чем некогда мы были, и ясно представило каковыми мы, верующие в Него и получающие в Нем совершенство, будем в будущем веке. Ты найдешь, что залоги сего совершенства, принадлежащего живущим о Христе, были явно даны уже здесь (в этой жизни) Святым Божиим, наслаждающимся уже теперь благом будущего века. И предваряя, это явил Моисей, на славу лица которого не могли взирать сыны Израилевы, и после него еще нагляднее показал Сам Господь, просияв на горе во свете Божества до такой степени светозарно, что ни даже избранные из Учеников, хотя и приявшие тогда духовную силу, взирая, не могли выдержать. Лицо же Стефана, как написано, выглядело как лицо Ангела, и сам он с земли взирая за пределы небес, где Христос воссел одесную Величия, видел пренебесную славу Божию. Да и мало ли было бы затем перечислять и приводить всех тех, которые еще здесь прияли залоги будущих благ и блаженно улучили оного божественного сияния и светозарности, что да будет и нам получить благодатью и человеколюбием, ради нас воплотившегося, и страдавшего, и погребенного, и воскресшего, и поникновенное наше естество на небеса вознесшего и почтившего со–седением с Отцом, — Иисуса Христа Господа нашего, Которому подобает слава, честь и поклонение со Безначальным Его Отцем и Пресвятым и Животворящим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Омилия XVII [51]
На Евангелие Новой Недели (Фомина Воскресения) [52], объясняющая Тайну Субботы и Господняго Дня [53]

Сегодня мы празднуем Новый День Господень; лучше же сказать — совершаем обновление нового Дня Господня. Наше слово ставит своей задачей, насколько это позволит время, несколько глубже изложить вашей любви тайну Дня Господняго. И хотя эта тайна велика и возвышенна, и поэтому не всем легко доступна, однако достоит воздать благодарение Господу всего, по Которому и день этот так называется, Который, благодаря Своему пришествию во плоти, открыл, для верою приступающих, такие вещи, которые, можно сказать, превосходят и ум и слово. Следите все внимательно за сущностью говоримого; потому что если кто и не сможет понять всего, однако и из малого поймет всеобщее значение, ибо учение Духа подобно свету. Итак, Бог в шесть дней, не только создав весь этот чувственный мир и украсив его, но и единого, составленного из чувственного и духовного элементов, живого человека создав и оживотворив и даровав ему власть над живыми существами и растениями на земле, в седьмой день почил от всех Своих трудов, как научил нас Моисей, последующий созерцатель, бывшего задолго до него, сотворения мира, а лучше сказать — Дух Святый, Который человеколюбиво чрез его уста возвестил нашим устам и душам. Но и «благословил, говорится, Бог день седьмый, и освятил его» (Быт. 2:3). Почему же этот день, в который Он ничего не творил, Он и благословил, и освятил, а не первый, который как будто более превосходный? Почему же только об этом дне так сказал Моисей, а не о первом, в который Бог из ничего произвел вселенную и новым светом осиял ее, хотя еще не установил соответствующий порядок, по чину и виду возводя все. А если не этот, то почему же тогда не последующий за сим день, в который Он утвердил и распростер сию великую полость, имею в виду вокруг нас сущее небо, а после первого — оное второе (небо)? Почему же, в свою очередь, не день, сущий после сего, или последующие, в течение которых земля, после того как воды отступили, стала существовать и восприняла весь свой порядок и украшение, вложенные и свойственные ей, и небо получило два великих светила на подобие неких глаз, и из вод, по повелению Божиему, появились птицы и водяные животные по роду своему?

Но оставив и это, спросим: почему же, более прочих, Бог не благословил шестый день, в который вывел из земли не только живую душу пресмыкающихся и четвероногих, но и явил достойное дело Своего совета, все возглавив в его лице, сочетавая в одно чувственное и духовное, дело единственное и величайшее, потому что по благодати оно Его Самого запечатлело в себе, и есть по образу и подобию Его созданное и знающее Его живое существо, именно — на земле явил человека? Почему же не этот день Он благословил и освятил, а именно — седьмой день, который был днем бездеятельности?

Желая же дать объяснение и разрешить затруднение, мне особенно необходимо, по причине пребывания среди моих слушателей более ученых, сначала опровергнуть неправые воззрения. Так как имеются такие, которые считают, что самое число («7») священно: таковы Иосиф (Флавий) и Филон и другие, которые подобно им не признают, что Бог родился, ни то, что Дева родила, и которые считают, что самое число, как таковое, обладает божественным качеством; потому что они не могут представить себе, что Дева родила без брачных уз, безсеменно и безболезненно. И утверждая, что на основании сей священности цифры «семь», единственный из дней, седьмой, получил божественное благословение, они также ошибаются не только в отношении понятия о Боге, но и разрушают и понятие самого седьмого дня, потому что всякое число производится (рождается) от единства, и поскольку «семь» является числом, то, следовательно, и оно не непроизводное. Но ни от чего иного, говорят, как от единства производится множественность; а нерожденный не есть тот, кто — от множества, но который ни от кого не рождается, каковым качеством цифра «семь» не обладает.

Далее следует рассуждение в духе философии того времени о понятии производных, производящих и непроизводных цифр, которое здесь опускаем, ввиду его специфичности и трудности для понимания современного читателя. Затем Святитель указывает на то, что не может противоречить на возражения, показывающие, что цифра «семь», взятая только как отвлеченная цифра, сама по себе ничем не священна — держащиеся подобного мнения прибегают к фазам луны, связанным с чередованием седмиц — и в связи с этим говорит следующее: что если на этом основании они считают цифру «семь» священной, то, надо сказать, что другие цифры отнюдь не уступают ей и среди них особенно начальная, потому что и весь этот чувственный мир един, и едино все небо, или не больше двух, и одно солнце в мире, и одна луна, чтобы не сказать, что все сочетается в Едином, Сущем прежде всего и чрез все, Сущем над всем — Боге, Которого, как истинно Единого, все возвещает. Если же вселенная, представляющая звездную окружность и каждый из полюсов, замкнута в круге, а круг состоит из двух начал: точки и линии, и ничего не могло бы быть вне этих двух начал, особенно же из разряда чувственного мира, то, следовательно, и цифра «два» является наиболее применительной и необходимейшей для мира. Поскольку же во всем наблюдается не только линия, но и плоскость, то, следовательно, и число «три» должно пользоваться равной честью по этой же причине; а уж о других почетных сторонах сего числа не буду говорить. Поскольку же каждое из вышереченного не только есть круг, но и — твердь и сфера, а это не может существовать кроме четырех (эоментов?), потому что, помимо всего иного, их требует сама необходимость, то разве и цифра «четыре» не будет ли среди почетных чисел? Кроме того, по иным причинам, и цифра «пять» не должна не пользоваться уважением; но особенно среди прочих — число «шесть», ибо оно преимущественно пред другими, составляющими его частями, является первым в числе совершенных чисел, потому что все (творение мира) было завершено шестым по числу днем.

Так что, на основании сего вытекает, что почитающие число «семь», сами себя обманывают, в сущности почитая не только цифру «семь», но просто всякую цифру: потому что каждая из них в равной мере обладает достаточными основаниями для уважения. А так как поскольку число, вместе со всем существующим, было создано Богом, а все созданное Богом прекрасно, и весьма прекрасно, как Сам Творец засвидетельствовал чрез Моисея, то если бы кто взял какую угодно цифру и внимательно изучил, то он нашел бы, что она прекрасна и «добра зело» и сама по себе и по иным причинам, чудесно представляя нечто, чему соответствует. Однако, ни один из дней, взятый по своему числу, не является превосходящим другой, в этом отношении, потому что Моисей не говорит, что цифра какого–либо из дней была похвалена Богом, но дела совершенные Им в каждый из дней были увенчаны похвалою; следовательно, и седьмой день достоин был похвалы не ради своего числа (но для этого было иное основание). Так что мы указываем причину, почему Бог нарочито благословил его и освятил, взяв начало из самых слов Моисея, именно: «Яко почи, — говорит он, — Бог в день седьмый от всех дел Своих, яже сотвори» (Быт. 2:2). Затем присовокупляя: «И благословил Бог день седмый, и освяти его», сразу же указывает на причину благословения, повторяя то же самое: «Яко почи Бог от всех дел Своих, яже начат творити» (ст. 3). Следовательно, есть такие дела Божия, которые Он не начинал творить [54], и творя которые не почил, как и Сам Господь открыл нам, говоря: «Отец Мой доселе делает, и Аз делаю» (Ин. 4:17).

Итак, Бог желая нам дать посильное ведение таковых именно дел, и показать, что именно их должно искать более, нежели всего чувственного, седьмой день, в который почил от творения чувственного мира, благословил и освятил, как некое возвращение, путем упокоения, от нижнего мира (тон каато) к тому, который принадлежит лучшей и сверхмирной сфере. Потому что, сказать словами великого Дионисия: Бог, по преизбытку благости, бывает вне Самого Себя, и вследствие сбережения всех свойств к сему во всем возвращается, согласно могущей перемещаться (экстатикин) сверхсущественной силе, которая и по существу имеет статистический характер (анэкфититон) Его Самого; сошедши же человеколюбиво, насколько Он пожелал и насколько была в том необходимость, и сей наш чувственный мир создав в шесть дней, в седьмой — на свойственную Ему высоту, которую, однако, и не оставлял, Он, как это отвечало Божеству, возвратился (в Себя), и покой того дня более благословенным показал, научая и нас желать восходить, насколько возможно, в оный покой, который заключается в нашем умном созерцании, и чрез него в восхождении нашей мысли к Богу. К сему покою и Апостол ясно побуждает; потому что представив слова – сказанные Богом чрез Псалмопевца о народе Иудейском, именно: «Яко кляхся во гневе Моем, аще внидут в покой Мой» (Пс. 94:11), — он затем прибавляет: «Рече негде о седмом (дне) сице: и почи Бог в день седмый от всех дел Своих» (Мф. 4:4). И несколько дальше: «Потщимся убо и мы внити во оный покой» (ст. 11); потому что тот, кто войдет, и сам почиет от своих трудов, как — Бог от Своих. Но желаете ли узнать более ясно, в чем заключается этот покой и каким образом в него войдем? — Если мы усвоим те Божественные дела, которые, будучи безначальными, не могут характеризоваться, как «начатые», но которые ничего не имеют с чувственным миром [55]; итак, если мы усвоим эти дета, то еще более уясним значение сего покоя и вхождения в него. Какие же это дела? — Пусть поможет нам в сем деле Псалмопевец, пишущий так о Боге: «Дела рук Его истина и суд» (Пс. 110:7). Значит, дело Божие не имеющее конца заключается в ведении всего существующего и в предведении будущего, которое если бы кто назвал «Истиною», не погрешил бы в наименовании, Дело Божие безначальное и нескончаемое есть суждение и предведение; потому что все существующее и прежде своего существования нуждалось в божественном предведении и суждении, чтобы могло придти в бытие; и после осуществления — дабы оно со временем не погибло, но, в одном случае, со временем изменилось бы для своей или универсальной пользы, или, в другом случае, пребывало бы неизменным. Безначальное дело Божие заключается в внимании Себе; ибо безначально Он был подвигнут к самосозерцанию. Воистину, кто, здраво исследуя, мог бы привести многое, относящееся к сему. И каждый из нас, братие, уклоняясь от приземляющих и весьма мучащих забот и соответственных им дел, да представит свой слух, внимая учению Духа; прежде всего, он будет похвален Господом, Который Марфу, заботящуюся о многом, хотя Ее забота и была о Нем, не одобрил; «Мария же», говорит, которая сидела возле и внимала словам учения, «благую часть избра, яже не отъимется от нея» (Лк. 10:42).

Видишь ли дело не имеющее упокоения? А затем, восприемлющий в уме сии слова учения Духа и упражняющий в них ум, и в разуме души предпочитающий их всякой иной страсти и земному помыслу, и вследствие сего и сам проявляющий заботу о своей жизни, чтобы спастись, и сам возымеет дело, именно Истину и суждение, в своем сердце, как говорит Псалмопевец Пророк, «глаголя Истину». Когда же и от всякого рассуждения, хотя бы оно было и доброе, отведешь твой ум и весь соберешь его в самого себя, достигая это путем упорного внимания и непрестанной молитвы, то тогда, таким образом, внидешь и ты в божественный покой и улучишь благословение седьмого дня, пребывая в самосозерцании, и чрез самосозерцание возводим будучи к Богозрению. Ибо, говорят, что исход (результат) молитвы заключается в восхищении души к Богу. Эта одна из причин благословения данного седьмому дню, которую и Моисей в законе являя, установил седьмой день праздновать; но бездействие относится к предметам телесного пользования, для души же приличествует деятельность.

Опять же, Составивший вселенную в шесть дней, предвидел и склонность человека к худшему, и, вследствие сего, обращение его к земле, и даже до ада падение и заключение в нем, и — чрез человека — всего мира сего обветшание и приведете в упадок, а также — имеющее наступить обновление их, вследствие (или «чрез») Его вочеловечения. Это обновление произошло сошествием, чрез смерть, во ад воплотившегося Бога и обетованного им в Субботу воззвания там душ; и это, вот, дело седьмого дня Он предвидел; и потому–то, вероятно, этот единственный день удостоил благословения. Но это, вот, втайне было уготовано в седьмой день, т. е. в Субботу, а было явлено и все совершенным образом завершено в восьмой день, день Владычняго Воскресения; посему этот день знаменательно и называется нами «Господним Днем». Как пятница является по отношению к субботе, так суббота — по отношению к Господнему Дню, который явно превосходит ее, как завершение и истина превосходят начало и образ и тень. Такое превосходство и святость Господняго Дня проистекает вследствие благословенного завершения дела в этот день и ожидаемого в сей день всеобщего воскресения и совершенного вхождения достойных в божественный покой и возрождения всего мира.

Так что, сколько бы доводов ни приводил кто, почитая субботу, это же, с прибавлением, будет относиться и по отношению к восьмому дню: потому что этот день является законченностью (или «совершенством») субботнего дня. Почитание сего восьмого дня, т. е. Господняго Дня, и Моисей прикровенно ввел; ибо Юбилейный Год, который был им узаконен и наименован «Годом Отпущения», не был относящимся к числу, по закону численным седмицам, лет, но был после их всех, и был восьмым, возвещающимся по прошествии последних сих лет; это же самое Моисей делает и в седмицах недель. Но таким образом Законодатель не только прикровенно ввел почитание восьмого дня, который мы и называем Господним Днем (т. е. воскресеньем), как день освященный Воскресением Господним, но и повелел сочетать его с празднеством, которое наименовал «Днем Труб», и именует его «исходным», т. е. как бы границей и пределом всех празднеств. Этим ясно показывает, что и восьмой день должен быть называем нами «святым», предвозвещающим как бы божественное и всеславное и священное достоинство Господняго Дня, имеющее наступить после того, как все ветхозаветное минует. Таким образом и он по той причине почитал седьмой день, что он приводит к истинно честному восьмому дню; и как данный чрез него Закон заслуживает уважения, как приводящий ко Христу, так и седьмой день заслуживает почитания, как приводящий к восьмому дню, в который произошло Господне Воскресение, ибо и оно было восьмым; потому что, как после седьми дней, восьмой идет по счету, так, исследуя, ты найдешь, что после седьмого из всех от века повествуемых воскресений, Воскресение Господне было восьмым по счету [56]; таким образом, не только в восьмой день оно совершилось, но и восьмым числится после тех, которые ему предшествовали; но оно же — и первое, имеющее непосредственное отношение к ожидаемому восстанию во Христе всех, лучше же сказать — воскресение, по причине которого и Христос — начаток усопших и перворожденный из мертвых — славится. Таким же образом Господень День является не только восьмым днем, вследствие того, что он числится восьмым после предшествующих ему дней, но в то же время он является и первым днем по отношению к тем дням, которые следуют за ним; это для того, чтобы, таким образом, одновременно был первым и последним тот самый день, который мы, вот, называем «Господним», Моисей же наименовал его не «первым», а — «единым», как весьма превосходящий по своему значению иные дни, и являющийся началом будущего века, единого и невечернего (бесконечного) Дня.

Да будет наглядно видно превосходство Господняго Дня над иными праздничными днями еще и на таком основании: всякий иной день, обходя течение года, приносит с собою праздник один раз в год. Господень же (воскресный) день, каждый месяц четыре раза приносит нам, чрез непрерывное периодическое следование в течение всего года, делая нам его, воистину, «годом отпущения» и годом «приятным Богу». Посему устанавливая нам праздновать этот день по прошествии каждой миновавшей седмицы, Господь явился сначала Ученикам, собранным в доме, в то время как Фомы не было с ними, и представил Себя живым, мир даровав им, и чрез Свое дуновение, обновляя [57] оное первое, в начале мира данное человеку Богом, дуновение, даровал благодать Божественного Духа, влагая в них божественную силу вязать и разрешать грехи, делая их участниками власти, сущей на небе, говоря им: «Приимите Дух Свят. Имже отпустите грехи, отпустятся им: и имже держите, держатся» (Ин. 20:23).

Итак, эту силу и благодать даровал Господь, явившись в самый день Своего Воскресения, то есть, конечно, в Господень День; затем, по истечении промежуточных седми дней, а это сказать — в Господень (воскресный) День, который мы как раз сегодня совершаем — опять таким же образом является, и в этом же доме, Сам обновляя празднование это и приводя к вере сомневающегося Фому; ибо, согласно возлюбленному Евангелисту Спасителеву и Ученику: «По днех осмих паки бяху внутрь ученицы, и Фома с ними. Прииде же Иисус дверем затворенным, и ста посреде их, и рече: мир вам». Видите, что в Господень (воскресный) День происходило и собрание Учеников Христовых, и пришествие к ним Господа? — Потому что это был Господень (воскресный) День, когда в первый раз Он явился им собранным, и опять по прошествии седми дней, когда был День Господень, Он является им собранным. Церковь Христова непрестанно возъизображает сии священные собрания, совершая богослужения, особенно в воскресные дни, когда мы бываем вместе с вами и говорим вам общие начала, относящиеся к делу спасения и побуждаем вас к благочестию и к благочестивой жизни. Поэтому пусть никто, по нерадению или всегдашней заботе о земном, не оставляет сих воскресных, священных и от Бога преданных собраний, чтобы не случилось, будучи справедливо оставленным Богом, выстрадать нечто подобное тому, что приключилось Фоме, коль такой человек придет не во–время; и если бы однажды и случилось, будучи чрезмерно занятым, ему не придти, то пусть после уже воздаст долг, принося себя Христовой Церкви, чтобы не остаться ему неключиму; душою болезнуя неверием, сказывающимся в делах или словах, и, однако, не приходя во врачебницу Христову и не допуская священное лечение, как божественный Фома [58], потому что существуют, да, существуют не только мысли и слова, но и дела, как проявления веры, ибо говорится: «Покажи ми веру от дел твоих» (Иак. 2:18), и у кого нет наличия их, тот, будучи, конечно, далек от Церкви Христовой и предав всего себя суете, имеет свою веру мертвой, или лучше сказать — не имеет никакой веры, сам вследствие греха став мертвецом.

Некоторые недоумевают, каким образом Христос, будучи одеян в плоть, вошел «дверем заключенным»; но по–видимому такие люди не знают, как духовное соображать с духовным и друг чрез друга познавать сие, как говорит божественный Апостол (1 Кор. 2:13). Ибо если Он не нарушил ложесна по плоти родившей Его Девы, отнюдь не развернув их, но в рождении сохранив неврежденными знамения девства, хотя тогда и был Он облечен в страстное и смертное тело, то что удивительного, если обессмертив воспринятое Им тело и обладая ныне бессмертной плотью, Он вошел при запертых дверях? Но когда Он уже обладал бессмертным и бесстрастным телом, то как Он мог в то же время иметь раны и пробитые места на руках и в боку? Ведь Евангелист повествует, что Господь сказал Фоме: «Принеси перст твой семо, и виждь руце Мои: и принеси руку твою, и вложи в ребра Моя: и не буди неверен, но верен». Итак, как это Он имел раны? — Ведь смертное и страстное тело не могло бы являть раны и пробитые места, и в то же время пребывать целым и здравым; но Он–то был силен явить, кому пожелал бы, вместе с бесстрастием и бессмертием тела и раны и язвы, которые Он раньше подъял, и при этом, чтобы это Его тело, нисколько не меньше пребывало бы бесстрастным и бессмертным. Из этого я также заключаю, что и те, кто пострадали за Христа, носят на своем теле раны в виде вечного украшения; потому что, как напр. оконные отверстия, хотя и ничем не способствуют солидности здания, однако являются не безобразящими его, но — необходимейшую утварью домов, впускающими внутрь свет и позволяющими живущим видеть то, что делается извне, — таким же образом, вот, и страдания на теле, перенесенные ради Христа, и следы оставленные ими, стали для возымевшего их как бы, окнами, пропускающими невечерний свет и, при сиянии оного света, познаются как дело божественной красоты, или, лучше сказать, — сияния, а не отражают неприглядность ран; не говоря уже о том, что они не идут в разрез с бесстрастием, но более принадлежат бессмертию.

Христово же тело имело внутри себя источник божественного света, откуда воссияв духовно просветило сомнящегося Фому, так что тотчас же совершенным образом богословствуя, он воскликнул: «Господь мой и Бог мой». Господь же ему сказал: «Яко видев Мя, веровал еси: блажени не видевшии, и веровавшии», показывая этим, что те, которые собственными очами взирали на славу (Его), ничем большим не обладают над теми, которые чрез них [59] были приведены в веру в Него. Если же Он сказал не «имеющие уверовать», но — «уверовавшие», но это было сказано в божественном и предведящем значении Знающего все прежде совершения, для которого будущее является как бы уже происшедшим. Мне сейчас пришла в голову мысль, которую я раскрою вашей любви. — Видя, что когда Фома отсутствовал, он был неверным, а когда сошелся с уверовашими, то уже отнюдь не погрешил в вере, мне пришло на ум, что и грешный человек, если бы только убежал от общения с дурными и обратился бы к праведным, то уже никогда бы не погрешил в праведности и, благодаря ей, в деле спасения своей души. Это, как мне думается, хочет сказать и Псалмопевец Пророк, ублажающий того, кто уклоняется от соседения и сшествия с Дурными людьми. И иной Пророк: «Не буди говоря со многими со злой целью»; и — автор Притч: «В соборищи грешных возгорится огнь; ходяй (же) с премудрыми премуд будет» (Сир. 16:7; Притч. 13:21).

Итак, братие, будем сходиться и часто отдавать себя Божией Церкви: потому что всякий истинно благочестивый ревностно отдает себя ей и неуклонно пребывает в ней; и когда каждый из вас входить в нее, пусть берет пример с более благочестивых; а их возможно узнать по одному их виду — в молчании и в молитве сосредоточии. Итак, пусть он обратит внимание на более благочестивых и гораздо более иных боящихся Господа, и вручив себя им, да держится их и вместе с ними да предстоит Богу; и когда выйдет после отпуста, то поскольку это — Господень День, то от всякого земного дела будучи свободен — ради Господа, по Которому и день сей так назван, пусть со тщанием ищет: нет ли кого подражающего тем Апостолам, который, как бы замкнувшись вполне, пребывает ждущим [60] Господа — чрез молитву в тишине и псалмопении и чрез иной соответствующий сему образ жизни. Пусть и он присоединится к такому человеку, и с верою войдет в его келлию, как бы в некое небесное место, имеющее внутри освящающую силу Духа; и пусть сядет рядом с обитателем и пребывает с ним насколько возможно долго; и да беседует с ним о Боге и о божественных вещах, вопрошая и со смирением поучаясь, и молитвою призывая себе помощь: потому что прекрасно знаю, что и к нему, так поступающему, невидимо приидет Христос, и внутренний мир подаст размышляющему таким образом и приложит к вере и придаст непоколебимость (стиригмон), и в свое время сочетает со избранными во Царствии Небесном, что да будет всем нам получить в Самом, ныне нас ради умершем и воскресшем, и затем со славою имеющим придти Царе веков Христе: ибо Ему подобает слава во веки веков. Аминь.

Омилия XVIII [61]
В Неделю Мироносиц.

В ней же говорится также и о том, что первая Богородица узрела Господа Воскресшего из мертвых [62]

Воскресение Господне является обновлением человеческого естества и оживлением и воссозданием и возвращением к бессмертной жизни первого Адама, который чрез грех был поглощен смертью, и смертью снова отошел в землю, из которой был создан. Как тот в начале, будучи создан и приведен в жизнь, никого не видел из людей, ибо в тот час кроме него не было ни одного человека; после же того, как принял дух жизни, чрез дуновение Божие, первою из всего другого он увидел женщину, ибо Ева была первым после него человеком; так и Вторый Адам, Который есть Господь, восставши из мертвых, никого не видел из людей, ибо из Его близких [63] никто не присутствовал (при этом), а стерегущие гроб воины, охваченные страхом — омертвели; по Восстании же, Он увидел первою из иных людей, Женщину, как мы это слышали, когда сегодня благовествовал Марк: «Воскрес же, — говорит — Иисус заутра в первую субботу, явися прежде Марии Магдалини» (16:9). Из сказанного представляется будто Евангелист ясно указывает и час, когда Господь воскрес, т. е. — «заутра», и что в тот же самый час Воскресения Он сначала явился Марии Магдалине. Однако, не это он говорит, как для разумевающих станет ясно немного далее. Ибо немного выше и он, согласуясь с прочими Евангелистами, говорит, что эта Мария приходила и ранее с прочими Мироносицами на гроб (Христа), и увидев его (пустым), ушла; отсюда явствует, что Господь воскрес гораздо ранее наступления утра, когда она увидела его (гроб). Обозначая же то время, он не просто сказал «заутра», как — выше, но «зело рано»; следовательно он указывает здесь не на восход солнца, но говорит, что в то время был слабый, предшествующий восходу солнца, свет. Обозначая это и Иоанн говорит, что Мария Магдалина пришла рано, когда было еще темно, и увидела, что камень отвален от гроба (Ин. 20:1).

Но только тогда она не вошла сама во гроб (пещеру Гроба Господня), согласно повествованию Иоанна, но отошла от гроба, не увидев Господа; потому что она побежала и пришла к Петру и Иоанну, и возвестила им не о Воскресении Господа, но о том, что Он — взят от гроба; так как она отнюдь не знала еще о Воскресении. Господу не было угодно просто явиться в первый час, но по прошествии первого часа дня. То, что не столь ясно возвещено Евангелистами, то я раскрою вашей любви. Итак, благовестие о Воскресении Господа, первая из всех людей — что было подобающим и справедливым — прияла от Господа Богородица, и прежде всех Она увидела Его воскресшим, и насладилась Его божественной речью, и не только узрела Его очами, и услышала Своими ушами, но и первая и единственная ухватилась за Его пресвятые ноги, хотя все это открыто не говорится Евангелистами, по причине нежелания приводить Матерь во свидетельство, чтобы не дать неверным повода к сомнению (в Воскресение Господне). Но так как ныне, по благодати Воскресшего, мы говорим слово к верным, а торжество вводит предмет для обсуждения деяний Мироносиц, то получив слово от Того, Кто сказал: «Ничтоже сокровенно будет, еже не открыется», — то и это [64] будет явленным.

Итак, Мироносицы — это были те жены, которые последовали с Материю Господней, и сопредстояли во время Страстей Спасителю, и благоуханьми приготовили тело Господне для погребения. Ибо когда Иосиф и Никодим попросили и приняли от Пилата Владычнее тело, и сняли с креста и обвив намащенными ароматами плащаницами, положили в каменном гробе, и приложили к дверям гроба великий камень, то, согласно Евангелисту Марку, при этом присутствовали, созерцая это, Мария Магдалина и другая Мария, сидя прямо против гроба. Чрез изречение: «и другая Мария» — он обозначил, конечно, Богородицу. Она также именуется и Материю Иакова и Иосии, ибо они родились от Иосифа Обручника. Не только они предстояли, созерцая, когда погребали Господа, но были и иные жены, как повествует Лука: «Во след же шедшия жены, яже бяху пришли с Ним от Галилеи, видевше гроб, и яко положено бысть тело Его; бяше же Магдалина Мария, и Иоанна, и Мария Иаковля, и прочия с ними» (Лк. 23:55; 24:10). «Возвращшеся же», говорит, «уготоваше ароматы и миро» (23:56); потому что они не отдавали себе ясно отчета в том, что Он — истинное Благоухание жизни для тех, кто с верою к Нему приходит, как и запах смерти для тех, кто упорно пребывает в неверии, и что благоухание одежд Его, т. е. Его тела, выше всех ароматов, и имя Ему — Миро Излиянное, которым и вселенную Он исполнил божественного благоухания. Но они приготовляют миро и ароматы, как для того, чтобы почтить Погребенного, так и для заглушения запаха от тлеющего тела, думая чрез помазание теми сохранить его.

Итак, они уготовали миро и ароматы; в Субботу находились в покое, согласно (ветхозаветной) заповеди: ибо еще не пришла истинная Суббота, и они не познали еще ту преблагословенную Субботу — преведение нашего естества от адских бездн на светозарную и божественную и небесную высоту. «Во едину же от суббот, зело рано, приидоша на гроб, носяще яже уготоваша ароматы», как говорит Лука (24:1). Матфей же говорит: «В вечер же субботный, свитающи во едину от суббот» (28:1), и указывает, что две жены были пришедшие. А Иоанн: — «Еще сущей тме» (20:1), и говорит, что пришла одна Мария Магдалина. Марк же: — «Зело заутра во едину от суббот» (16:2), и говорит, что было три пришедших женщины. То, что Пасха была в первый день после субботы, это утверждают все Евангелисты. Относительно же времени они так говорят: «По вечери субботней», и «рано утром» и «очень рано» и «рано, когда было еще темно» и около того времени, когда свет смешивается с темнотой, т. е. когда на горизонте начинала сиять заря, предвозвещая день. Если бы кто желал уточнить время, то цвет неба начинает меняться около девятого часа ночи, так что до наступления дня остается целых три часа. Видится же, что Евангелисты имеют разногласие не столько относительно времени прихода на гроб Жен Мироносиц, сколько относительно числа жен. Ибо, как я сказал, Мироносиц было много, и не все вместе, но два и три раза они приходили ко гробу, и в группах не были те же самые лица. Все оне пришли при наступлении утра, но не все в точно то же самое время. Магдалина одна из всех снова пришла и дольше пребывала (у гроба Христа). Некоторые Евангелисты, минуя других пришедших, упоминают ее одну из всех. Но, как я заключаю и суммирую из всех Евангелистов, как я уже и раньше сказал, первая из всех пришла на гроб Сына и Бога — Богородица вместе с Марией Магдалиной. И этому мы научаемся особенно от Евангелиста Матфея: «Прииде», говорит, — «Мария Магдалина, и другая Мария, видети гроб. И се трус бысть велий: Ангел бо Господень сшед с небесе, приступль отвали камень от дверий гроба, и седяше на нем. Бе же зрак его яко молния, и одеяние его бело яко снег. От страха же его сотрясошася стрегущии, и быша яко мертви» (28:1–4).

Итак, все жены пришли после землетрясения и бегства стражи, и нашли гроб отверстым, и камень отваленным, но когда предстала Мати Дева, тогда было землетрясение и отваливался камень, и гроб отверзался, и стрегущие присутствовали, хотя и были потрясены ужасом, так что после землетрясения, придя в себя, немедленно устремились в бегство. Богородица же, не испытывая страха, обрадовалась, видя происходящее. Я думаю, что ради Нее первой Живоносец открыл оный гроб. Чрез Нее первую, и чрез Нее открыл нам все, что на небесах ввыси и что на земле долу. И ради Нее Он послал Ангела, дабы он воссиял как молния, так чтобы пока еще было темно, благодаря обильному свету Ангела, Она бы увидела не только пустой гроб, но и плащаницы положенные в порядке и многообразно свидетельствующие о Воскресении Погребенного. Благовестником же (Воскресения) был тот же Ангел Гавриил. Ибо тот, кто вначале сказал Ей: «Не бойся, Мариам, обрела бо еси благодать у Бога» (Лк. 1:30), тот же, когда увидел Ее пришедшую на гроб, и теперь поспешает и нисходит вновь возвестить Приснодеве то же самое, и благовестить Воскресение из мертвых Родившегося от Нее безсеменно, и отвалить камень, и показать пустой гроб и погребальные покровы, и таким образом сделать для Нее благовестие достоверным. «Отвещав — говорится — Ангел, рече женам: не бойтеся вы, Иисуса ищете распятаго. Возста. Несть зде. Се место идеже положиша Господа» (Мф. 28, Мк. 16). «Ибо, хотя, — говорит Ангел, — вы видите стражей, потрясенных ужасом, но вы не бойтесь, ибо я знаю, что вы ищете распятого Иисуса. Он восстал. Его нет здесь. Потому что Он не только не мог быть задержанным заклепами, вереями и печатями ада, смерти и гроба, но Он — Господь нас, бессмертных, небесных Ангелов, и только Он есть Господь всего. Видите место — говорит — идеже лежа Господь. И скоро шедше рцыте Учеником Его, яко возста от мертвых». «Изшедше же — говорится — со страхом и радостно велиею» (Мф. 28:6, 8). Мне еще кажется, что страх еще имела Мария Магдалина и к тому времени пришедшие прочие жены, потому что они не поняли значения слов Ангела, не были в силах полностью восприять свет, чтобы ясно увидеть и разуметь, а Богородица восприяла великую радость, разумевая то, что было возвещено Ангелом, и вся стала как свет, как весьма очищенная и божественно облагодатствованная, и во всем твердо познавшая истину, и поверившая Архангелу, ибо и достойным большой веры он Ей явился по делам. Как же могло случиться, что присутствуя при совершавшихся событиях, богомудрая Дева не поняла бы, что совершилось: видя землетрясение и оного великого Ангела, снизходящего с небес, имевшего вид молнии, омертвление стражей, и перемещение камня, и пустоту гроба, и великое чудо плащаниц, смирною и алоем слепленных и неразрушимых, и в то же время пустых от нахождения тела, и к тому же радостный вид и благовестие к Ней Ангела?! Но исшедши после этого благовестия, Магдалина Мария, как бы не слышала Ангела, который, быть может, не ради нее говорил, заметила только пустоту гроба, совершенно не обратив внимания на плащаницы. Она бежит к Симону Петру и к другому ученику, как говорит Иоанн; а Божия Матерь, Дева, присоединившись к другим женам, снова пошла на то место, откуда пришла, и, вот, как говорит Матфей: «Иисус срете я, глаголя: радуйтеся (Мф. 28:9).

Видите ли, что раньше Марии Магдалины Божия Матерь увидела ради нашего спасения плотию Страдавшего и Погребенного и Воскресшего? «Оне же приступльше», говорится, «ястеся за нозе Его, и поклонистеся Ему» (Мф. 28:9). Как, когда вместе с Марией Магдалиной, Богородица, услышав от Ангела благовестие о Воскресении, только одна Она поняла значение возвещенного, так и теперь вместе с другими женами встретив Сына и Бога, Она, первая из всех иных, и увидела, и узнала Воскресшего, и, приступив, ухватилась за Его ноги, и стала Апостолом для Апостолов. То, что Мария Магдалина не была с Божией Матерью в то время, когда, возвращаясь от гроба, Ее встретил, явился и говорил Господь, это мы узнаем от Иоанна: «Тече убо (Мария Магдалина)», говорит, «и прииде к Симону Петру, и к другому ученику, егоже любляше Иисус, и глаголала има: взяша Господа от гроба, и не вем, где положиша Его» (Ин. 20:2). Да как бы она могла сказать, что «взяли и переложили, а куда не знаем», если она Его видела, и руками ялась и встретив, услышала (Его голос)? Но и после того, как Петр и Иоанн прибежали ко гробу и увидели плащаницы и ушли, говорится, что Мария стояла у гроба вне, плача.

Видите ли, что она не только не видела (Господа), но ни слухом (о Воскресении) не была удостоверена. И хотя Ангелы явились и спросили ее: «Жено, что плачеши?», она снова как о мертвом ответила. Когда же, обернувшись, она увидела Иисуса, то все же не поняла случившегося, но будучи вопрошенной Им: «Что плачеши?», говорила все то же, пока Он не позвал ее по имени, Сам убедив ее, что Он — жив. Тогда и она приступив, ища объять Его стопы, услышала от Него: «Не прикасайся Мне», из чего мы познаем, что когда сначала Он явился Матери и находящимся с Нею женам, то Он только Ей одной допустил объять Его стопы, хотя Матфей делает общниками сего и других жен, не желая, по той причине, которую мы указали в начале, явно предпочесть Матерь как свидетеля о таковых вещах. Потому что после того, как Приснодева Мария первая пришла ко гробу, и первая приняла благовестие Воскресения, многие пришли; и они увидели отваленный камень, и услышали Ангелов, и, возвращаясь после сих слов и видения, они разделились. И одни, как говорит Марк: «Бежаша от гроба, имяше же их трепет и ужас, и никомуже ничтоже реша, бояху бо ся» (16:8). А другие — последовали за Божией Матерью, и были обрадованы [65] видением и словами Господа. Магдалина же пошла к Петру и Иоанну, и за ними, снова, пришла ко гробу одна; и когда они ушли, одна она была удостоена увидеть Господа, и также посылается к Апостолам; и она пошла к ним, всем возвещая, как говорит Иоанн «яко виде Господа, и сия рече ей» (20:18).

Что это видение было рано утром, говорит Марк; т. е. это было в самом начале дня, после того, как наступила полная заря; но он не утверждает, что тогда произошло Воскресение Христово и это было первое Его явление. Но мы исследовали деяния Мироносиц и имеем выше доказанную согласованность относительно них у четырех Евангелистов. Ученики, в тот же самый день Воскресения, услышав от Мироносиц и Петра, и от Луки и Клеопы, что Господь жив и был виден ими, не поверили, — почему Он и упрекнул их, когда позднее явился им, бывшим вместе. Но после того, как много раз и часто Он явил Себя живым, они все не только поверили, но и повсюду проповедывали: «Во всю землю изыде вещание их, и в концы вселенныя глаголы их» (Пс. 18:5), — «Господу поспешествующу, и слово утверждающу последствующими знаменьми» (Мк. 16:20). Ибо пока слово не было возвещено по всей земле, знамения были совершенно необходимы. Если бывает нужда в знамениях и чудесах для показания и утверждения проповедуемой Истины, то, в свою очередь, и для приявших слово имеется нужда, не в чудесах, а в знамениях, показывающих твердо ли они уверовали. Какие же эти знамения? — Проистекающие от дел. Ибо говорится: «Покажи ми веру от дел твоих» (Иак. 2:18); и: — «Кто премудр, да покажет от добраго жития дела своя» (3:13). Потому что кто станет считать такого человека, имеющим ум божественный и великий и возвышенный, и, так сказать небесный, каковым является благочестие, если он нищ в обладании добрыми делами и пригвожден к земле и к земным вещам?

Нет никакой пользы, братие, если кто скажет, что он имеет божественную веру, а не будет, при этом, иметь дел отвечающих вере. Какую пользу принесли юродивым девам светильники не имеющие елея, т. е. дел любви и сострадания? Что дало призывание Отца Авраама тому богачу, который по причине несоболезнования Лазарю, мучился в неугасающем огне? К чему послужило его готовое послушание на приглашение на брак неодетому одеждой добрых дел, которая, полагаем, соответствовала бы божественному браку и невестнику? Ибо и позван он был, и пришел, имея совершенную веру, и совозлежал с теми святыми гостями, но был осужден и постыжен, как одетый в убожество нрава и дел, и, будучи немилостивно связан по рукам и ногам, он был брошен в геенну огненную, где плач и скрежет зубов, испытать которую да не случится никому из призываемых Христом, но, во всем верою явив подобающую жизнь, да сподобимся внити в невестник чистой радости, вечно пребывая со Святыми [66] там, где — жилище всех веселящихся. Аминь [67].

Омилия XIX [68]
На Евангелие Христово о Самаряныне [69], и о том, что долженствует презирать земные блага жизни

На протяжение всех ныне проходящих сих дней, простирающихся вплоть до Пятидесятницы, мы празднуем Воскресение из мертвых Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, самою продолжительностью празднования, делая наглядным превосходство его над остальными праздниками. Потому что если ежегодная память Восшествия Господа на небо и округляет [70] это число дней, но и оно показывает превосходство воскресшего Владыки над всеми когда–либо воскресшими рабами: потому что все когда–либо воскресшие из мертвых были воскрешены со стороны других и, затем, умерши, вновь возвратились в землю. Когда же Христос воскрес из мертвых, смерть уже потеряла над Ним обладание: ибо Он единственный Сам Себя воскресивший трехдневным, более не возвратился в землю, но восшел на небо, сотворив едино–престольным, как единый Бог со Отцем, наше смешение (естество); посему Он единый и был Началом будущего всех воскресения, и Единым Начатком усопших и Первенцем из мертвых, и Отцем будущего века. Как в Адаме все умирают: и грешники и праведники; так во Христе все оживут: и грешники и праведники, но каждый в своем чине: Первенец Христос, потом — Христовы, в пришествие Его; а затем конец, когда Он упразднит всякое начальство и всякую власть и силу, и покорит всех врагов Своих под ноги Свои. Как последний враг истребится смерть — во всеобщем воскресении, при последней трубе: ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие.

Поручителем же таковых благ для нас является Воскресение Христово, и поэтому–то единственно этот Праздник мы празднуем в течение стольких дней, как сущий бессмертный и несменяемый и вечный, предызображая этим и блаженство Святых в будущем веке, идеже отбеже болезнь, печаль и воздыхание: потому что в этом блаженстве — ликование и счастие присно–божественное и не подверженное изменениям; потому что там обитель истинно радующихся. Посему и перед наступлением этих (пасхальных) дней, благодать Духа установила как закон, чтобы мы проводили священную Четыредесятницу в посте, бдении и молитве и всяческом подвиге добродетелей; действительно, Четыредесятницею являя образ жительства тех людей, которые спасаются в этом веке. Это есть не иное что, как — покаяние и богоугодное прохождение жизни. Чрез, последующую же за ней, Пятидесятницу, которую мы сейчас проходим, представляющую покой и отдых, который подвизавшиеся ради Бога восприимут там. Посему она есть Четыредесятница и связана с памятью Спасительных Страстей Господних и после седмицы [71] принимает конец посту; а Пятидесятница включает в себе и преставление с земли на небо, и Божественного Духа сошествие и раздаяние. Потому что сей век уподобляется седмице и составляется на основании 4–х [72] часов и частей и стихий, и для тех, которые в течение его делают себя, чрез творение добрых дел, участниками Страстей Христовых, приносит празднество Пятидесятницы, которая начинается с осьмицы, и в осьмице [73] имеет завершение, и превосходит и честную седмицу и четверицу, и чрез Воскресение Господне и, последующее за ним, Вознесение, представляет будущее воскресение человеческого рода и, последующее за сим, восхищение достойных на облацех в сретение Божие, и, наконец, во веки пребывание с Богом и упокоение.

Но это сбудется в надлежащее время. Господь же, прежде Своей Страсти и Воскресения, проповедуя Евангелие Царствия, и являя Ученикам, что не только из Иудейского народа будет избрание достойных веры и обетованного им вечного наследия, но — и из всех народов, — как вы слышали из чтомого сегодня вашему слуху Евангельского чтения, «прииде во град Самарийский, глаголемый Сихарь, близ веси, юже даде Иаков Иосифу сыну своему. Бе же ту источник Иаковль». Источником здесь называется колодезь, потому что он имел воду от источника, как это явствует из предыдущих слов; был же он Иакова, потому что тот его выкопал. Сихем же был областью, которую Иаков дал Иосифу; ибо, умирая в Египте и завещая, он говорит ему: «Се аз умираю: вас же возвратит Бог от земли сея на землю отец ваших. Аз же даю ти Сикиму избранную свыше братии твоея, юже взях из руки аморрейских мечем моим и луком моим» (Быт. 48:21–22). Посему Сихем в последствии был населен племенем Ефрема, который был первенцем Иосифа; вокруг же этого места обитали десять племен Израилевых, над которыми главенствовал Иеровоам отступник. Часто же оскорбляя Бога, они и часто были оставляемы Им, а затем все были отведены в плен, и так случилось, что вместо них поселились различные народности, собранные ассирийским царем, которые и назывались «самаритянами», по горе Сомор. И как некогда Иаков, проходя мимо, подошел к Сихему, так ныне, проходя мимо, Христос, подошел к Самарии. Но тот, как он сам говорит, подошел с «мечем и луком», т. е. для истребления и уничтожения его прежних обитателей; Христос же — со словом и учением, и посему — для спасения. «Иисус утруждся от пути», говорит Евангелист, «седяше тако на источнице: бе же яко час шестый».

И время и усталость побуждали к седению Того, Кто носил тело, такое же как и наше; чтобы удостоверить это и предвидя будущую пользу, он так сидел, как говорит Евангелие, у источника, т. е. просто на земле, как бы одинокий странник, потому что Ученики Его пошли в город, чтобы купить еды. И когда таким образом Он одиноко сидел при источнике, приходит женщина из Самарии почерпсти воду. Господь же и терпя жажду, как Человек, и видя ее, приходящей, по человечеству, для утоления жажды, а как Бог, видя и сердце ее, жаждущее спасительной воды, но не знающей Могущего дать ей сию, спешит открыть Себя жаждущей душе. Потому что и Сам Он жаждет жаждущих Его, как написано. Начиная же Свою речь таким образом, чтобы легко быть понятным, Он говорит ей: «Даждь Ми воду пити». Она же, будучи рассудительной, и видя по самой одежде и облику и явному внешнему убранству, что Он — Иудей и Хранитель закона, — удивляюсь, — говорит, — как Ты просишь пить от самарянки, когда Иудеи с Самарянами, как бы с язычниками, не имеют общения? — Господь же, пользуясь подходящим случаем, начинает открывать Себя, говоря ей: «Аще бы ведала еси дар Божий, и Кто есть глаголяй ти: даждь Ми пити: ты бы просила у Него, и дал бы ти воду живу».

Видите, что ей засвидетельствовано: что если бы она знала, то она тотчас же попросила бы, и стала бы причастницей воистину живой воды, как, действительно, узнавши, она и сделала и получила потом. В то время как синедрион иудейский, вопросив и полностью получив ответ, Господа Славы распял затем. Но что — такое «дар Божий»? — «Аще бы ведала еси», говорит, «дар Божий»; оставляя в стороне иное, приведем тот факт, что воплотившийся Бог не возгнушался теми, которых Иудеи до такой степени считали мерзкими, что даже и пить от них не желали бы принять; какой уже это — великий дар и какова великая благодать. А тот дар, что настолько их сделать любимыми, что не только приять даемое ими, но и Самому сделать их участниками Своих Божественных дарований?! Что говорю: дарований? — Когда и Самого Себя дает и делает верных сосудами, могущими вместить Его Божество, поскольку невозможно им иметь иной источник, скачущий в жизнь вечную, помимо того, который Он ранее обетовал! Какой ум это осилит? Какое слово выразит превосходство сего дара? Но Самаритянка еще не осознавая величие живой воды, сначала недоумевает: каким образом Говорящий ей обрел бы воду, которую обещает, когда ни сосуда Он не имеет колодец — глубок; затем и сравнить Его пытается с Иаковом, которого и «Отцем» называет, почитая род на основании места, и восхваляет воду сего колодца, как которой нет лучше; но когда услышала, что Господь сказал, что «вода, юже Аз дам, будет (для приявшего ее) источником воды текущей в живот вечный», — испустила глас жаждущей и приводимой к вере души, хотя еще и не достаточно сильно, чтобы воззреть на свет. «Господи», говорит, «даждь ми сию воду, да ни жажду, ни прихожду семо почерпати». Господь же, желая открыть себя еще немного больше, повелевает ей и мужа пригласить. Она же, скрывая свое положение, и в то же время тщася получить дар, сказала: «Не имам мужа»; на это она слышит в ответ скольких мужей она имела от своей юности и что тот, кого она теперь имеет, не есть ее муж; и не сетуя на упрек, сразу же сознавая, что с ней говорит Пророк, она приступает к большим вопросам.

Видите ли каковы вместе смирение и любовь к Истине у этой женщины? — Ибо она говорит: «Отцы наши в горе сей поклонишася: и вы глаголете, яко во Иерусалиме есть место, идеже кланятися подобает». Видите ли, что составляло заботу ее мыслей и каковое она имела познание Писания? — Много ли теперь по рождению верных и Церковью воскормленных, которые знают так Писание, как знала Самарянка, а именно: что Отцы наши, т. е. Иаков и от него происходящие Патриархи на горе сей покланялись Богу?

Таковое знание и тщание в изучении Богодохновенного Писания, принимая которое как благоухание аромата, Христос с удовольствием продолжает беседовать с Самарянкой; потому что как если на угли положишь что–нибудь ароматное, ты привлечешь и удержишь приходящих, а если — нечто зловонное и неприглядное, то оттолкнешь их и отвратишь, так и относительно помыслов: если возымеешь священную заботу и тщание о них, сделаешь себя достойным Божественного посещения (Эпископис Фиас): потому что это–то и есть благоухание аромата, которое Господь обоняет; если же будешь питать дурные и грязные и земные помыслы, то будешь далек от Божественной неги, сделав себя, увы, достойным того, чтобы Бог отвратился от тебя! «Яко не пребудут беззаконницы пред очима Твоими» (Пс. 5:6), говорит Богу Псалмопевец. Потому что когда Закон предписывает: помнить во всем Господа Бога, сидя и ходя, и лежа и вставая (парафр. Втор. 6:7), и Евангелие говорит: испытайте Писания, и в них обрящете живот вечный (парафр. Ин. 5:39), и Апостол увещевает, говоря: «Непрестанно молитеся» (1 Фес. 5:17), — то и задерживающий свой ум в земных помыслах, конечно, является преступником, а не тем ли более тот, кто погрязает в дурных и грязных? Но когда Отцы наши покланялись Богу на сей горе? — Тогда, когда Патриарх Иаков, убегая от ненавидящего его по зависти родного брата Исава, и послушествуя советам Отца своего, ушел в Месопотамию, и когда возвратился сюда с женами и детьми; потому что при возвращении он раскинул шатры около того места, где Господь говорил с Самарянкой; после же происшествия с Диной и истребления Сихемлян, Бог, как написано в книге Бытия, сказал Иакову: «Востав взыди в Вефиль, и сотвори тамо жертвенник Богу, явльшемуся тебе, егда бежал еси от лица Исава брата твоего» (Быт. 35:1). И после этого слова, переселившись, Иаков взошел на лежащую подле гору и устроил, говорится, там жертвенник, и назвал это место «Вефиль», потому что тут явился ему Бог; посему–то Самарянка и говорит, что «Отцы наши на горе сей покланялись», опираясь на древних оных людей, потому что относительно Иерусалимского Храма законы были вынесены позднее. И поскольку это место Иаковом было названо «Домом Божиим», потому что именно «Вефиль» и обозначает в переводе, то она спрашивает, горячо желая узнать: почему более не здесь, но в Иерусалиме, говорят, находится «Дом Божий», и в нем установлено приносить жертвы и покланяться Богу. Господь же, уже осуществляя и цель Своих слов, и предсказывая о самой женщине, что она будет из таковых, которых Бог ищет и приемлет, и отвечая на ее слова, говорит: — «Веру Ми ими, жено. Яко грядет час, егда ни в горе сей, ни во Иерусалимех поклонитеся Отцу»; и затем, немного далее: «Ибо Отец таковых ищет покланяющихся Ему».

Видите ли, что и на нее простирается, что она будет из числа таковых, которых Бог ищет, и что она поклонится Высочайшему Отцу не в связи с понятием места (топикос [74], но по–Евангельски? Потому что это к ней относятся слова, что «ни в горе сей, ни во Иерусалиме поклонитеся Отцу», а вместе Он ясно предвозвещает и перемену закона: потому что когда вносится изменение в поклонении, необходимо следует и перемена закона. (Но пока это еще не наступило), в промежутке положено: «Вы кланяетеся егоже не весте: мы кланяемся Егоже вемы: яко спасение от Иудей есть»; это — и ответ на ее слова и вместе продолжение Его собственных мыслей; Он говорит: «Мы — Иудеи», по той причине, что Он Себя причислял к ним, как сущий от них по плоти. Итак, — Мы — говорит — не захватывающие не наше, но сознающие то, что это наше, в этом расходимся с вами, Самарянами, по вопросу места поклонения, потому что ведаем, что по той причине узаконенное поклонение должно совершаться во Иерусалиме, что от Иудеев — Спасение всего мира, то есть Христос придет. Но поскольку уже не как грядущий — потому что это был Он Сам, — он не сказал: «Спасение от Иудеев будет», но (сказал) — «есть» — потому что видел, что она не далека от веры и от того, чтобы покланяться в духе и истине. Итак, Он говорит: «Грядет час, и ныне есть, егда истиннии поклонницы поклонятся Отцу духом и истиною».

Потому что Высочайший и Поклоняемый Отец, Отец Самой Истины, то есть — Единородного Сына, и Духа Истины имеет — Духа Святаго, и поклоняющиеся Ему в Нем это именно те, которые таким образом веруют и Ими бывают движимы (энергумени — действуемы). Ибо — «Дух есть, — говорит Апостол, — чрез Кого мы кланяемся и чрез Кого молимся»; и «Никтоже приидет к Отцу, токмо Мною», — говорит Единородный Сын Божий.

Итак, те суть истинные поклонники, кто кланяется Высочайшему Отцу в духе. Поскольку же Он отстранил и Иерусалим и Самарию, то, чтобы кто–нибудь не посчитал, что надлежит быть устроену иному месту [75], Он последующими словами опять отводит речь от всякого вещественного разумения места и поклонения, говоря: «Дух есть Бог, и иже кланяется Ему, духом и истиною достоит кланятися», то есть для разумевающих, конечно, Бестелесного как Сущего, сверх материи; ибо таким образом они и истинно узрят Его всюду в духе и истине Его; ибо Дух, как Бог, бестелесен; а бестелесные не заключаются местом и не ограничиваются местными границами; так что говорящий, что только в пределах Иерусалима или на Самарийской Горе, или в каком–либо ином месте на земле или на небе должно покланяться Богу, не верно говорит и не истинно покланяется. Но как бестелесный, Бог — нигде, но потому что Он есть Бог, Он — везде; ибо, если была бы гора, или место, или тварь, где не было бы Бога, тогда надо было бы искать такое место, где Он определенно находился бы; но Бог — везде и во всем. Каким же образом Он — везде и во всем, и не одной какой–либо частью, но всецело пребывает в том или ином? — Да потому, что так обстояло бы дело с телесными. Итак, как все и соединяющий, и охватывающий, Он Сам есть в Самом Себе, везде и над всем, поклоняемый со стороны истинных поклонников в духе и истине Его.

Итак, Бог по всей не только земле, но и выше земли так приемлет поклонение от таким образом верующих истинно и так, как это отвечает Богу: Отец — бесплотный и неограниченный ни временем, ни местом, во Святом и присносущном Духе и Сыне и Слове собезначальном, Который — и воипостасная Истина Отчая. Но и душа, и Ангелы, будучи бестелесными, не ограничены местом, но и они не вездесущи, ибо не содержат в себе все, но и сами также нуждаются в Содержащем. Следовательно, и они находятся в Содержащем и Объемлющем все, и в отвечающем им порядке установлены в своих пределах, хотя душа и содержит тело, с которым сотворена, и находится во всем теле, и не заключена в какое–либо место, и не как обладаемая, но является как обухватывающая и содержащая тело, имея и это качество по образу Божию.

Самарянка же, как только услышала от Христа эти чудесные и приличествующие Богу слова, что достоит покланятися Богу воистину не иначе как исключительно лишь в духе и истине Его, уподобилась душе уневестившейся Богу в книге Песнь Песней, которая, окрыляемая гласом Нетленного Жениха, ожидаемого и желанного и скрывающегося, хотя и близ находящегося, говорит: «Вем, яко Мессия приидет, глаголемый Христос: егда Той приидет, возвестит нам вся». Видите ли: как она была приготовлена для веры (в Мессию), как в близкого и уже ожидаемого, и как велика ее надежда! Разве и она не могла бы сказать с Давидом: «Готово сердце мое, Боже, готово сердце мое: воспою и пою во славе моей» (Пс. 61:8).

Откуда же и это (что придет Мессия) она так твердо и уверенно могла знать и иметь от души к этому расположение, как ни по той ли причине, что с крайним вниманием она изучала пророческие книги? Отсюда и ум она имела до такой степени возвышенный, исполненный божественного вдохновения; так что мне, ныне восторженно взирающему на духовную и весьма сильную любовь Самарянки к Христу, снова желательно сказать о ней словами из Песни Песней: «Кто сия проницающая яко утро, добра яко луна, избранна яко солнце» (6:9). Потому что возвещением, что вскоре явится духовное Солнце Правды Христос, и выказыванием в ее лице начинающуюся Церковь из язычников, как от священного источника Купели восходящей, при котором утвердилась, как наученная Спасителем, вижу ее сияющую, как прекрасную зарю. Прекрасна же она и как луна, поскольку она светит в то время, когда ночь нечестия еще держится; избранная же она, как солнце, как и названная Спасителем Фотинией (Светланой), и сама причисленная к лику имеющих в будущем воссиять, как солнце, как говорит Евангелие: потому что свою светлую жизнь она впоследствии запечатлела блаженнейшей и мученической кончиной; а теперь, вот, увидела Бога истинного Христа, и совершенным образом Его богословила; и как Он позднее сказал Ученикам относительно со–естественного и единочестного Ему Духа, что когда Он придет, Он научит всякой истине, так и она, предваряя будущее, говорит о Нем: «Егда Той приидет, возвестит нам вся». Но поскольку Небесный Жених видел ее в таковом состоянии, Он открыто говорит ей: «Аз есмь, Глаголяй с тобою». Она же тотчас, как бы воистину избранная благовестница, встала, и оставив водонос, побежала в город, следующими словами всех обращает и к вере в Виденного ею приводит: «Приидите и видите Человека, Иже рече ми вся, елика сотворих: еда Той есть Христос?» Это же она сказала так, не потому что имела какое–либо колебание, но потому, что считала, что и прочие более удостоверятся, когда увидят и, вследствие беседы с Господом, более легко сами убедятся. Так это на деле и сбылось.

Видя, что уже настало время для телесных потребностей, и житейские дела призывают вас, я изложил вышесказанное в главнейших чертах, и ныне прочие евангельские слова оставляю в стороне. Но вы поразмыслите о сей Самарянке: так, когда она услышала евангельские слова, которые и мы возвестили вашей любви, — она сразу же презрела и необходимые потребности телесные: потому что тут же забыла и про водонос и про дом, и побежав в город, и увлекши за собою Самарян, опять с ними пришла ко Христу; ибо сие «приидите видите» заключает в себе вот что: последуйте за мною, и я вас поведу и покажу вам ныне пришедшего с небес в мир Спасителя. Таким образом, следовательно, побудив их тогда, представила Христу; нас же, тем, что оставила и водонос и дом, научает предпочитать необходимым потребностям ту пользу, которая проистекает от учения, которую и Господь назвал «благой частью», говоря в Евангелии Марфе относительно Марии, слушающей слово. Если же необходимо презреть даже необходимые потребности, то насколько более — все иное? Что же тебя подавляет и отводит от слушания того, что приносить пользу душе? Забота ли о доме и детях и жене? или личное или близкого тебе человека горе или радость? или покупка или продажа имущества? или каким образом употребить все твое имущество, или лучше сказать — злоупотребить? Но выслушай с разумением апостольские наставления: «Время, братие, прекращено (коротко) есть прочее, да и имущии жены, якоже не имущии будут: и плачущиися, якоже не плачущии: и радующиися, якоже не радующеся: и купующии, яко не содержаще: и требующии мира сего, яко не требующе: преходит бо образ мира сего» (1 Кор. 7:29–31). Что означает: «Время — коротко»? — Кратка — жизнь, близка — смерть, тленен — сей мир, вечно пребывающ только иной (мир). Переплавляет же нас для оного мира незыблемое презрение здешнего мира, готовность для оного будущего века, жизнь, по возможности, далекая от укладов здешней жизни и ведомая по образу жизни оного века, и бежание, насколько есть силы, от вреда здешней жизни, по как при учащенных нападениях врагов на окрестности города, мы обладаем имением, как бы и не обладая им и большей частью времени бежим с него, и в безопасности пребываем внутри (городских стен), и если бы враг на время отступил, то на краткое время пользуемся возможностью выйти из города, но не злоупотребляем временем, зная что время для пользования дорого; так и сим миром пользоваться, но не злоупотреблять им — прекрасно увещевает Апостол: потому что он видит, что враги жестоко нападают и ожидается конец: ибо проходит, говорит он, образ мира сего; и поскольку этот мир не прочен, но как Апостол сказал, нынешнее есть не иное что, как — образ: и в действительности бывает и в то же время ничего нет, на краткое время показывается и тут же проходит; то если бы кто и желал удержать, никак не может этого сделать; это — как легкий облак, гонимый ветром в летнее время, который бросает быстро пробегающую тень. Оттуда — и самый совет, чтобы каждый из нас проявил явное душевное изволение и дал пример в осознании, данных Богом наставлений: потому что если бы кто и захотел удержать, как я сказал, однако все принадлежащее нынешнему веку не удержимо, и то по двум причинам: ибо не только век сей мимотечет, но и каждый из нас, пользующийся сим миром, бывает лишь на время и прежде чем чем–то в мире овладел, уходит из него. (И как бы шествуя каким–то путем, проходит всякий человек), и по пути этому происходит многоразличное движение, проходящее мимо него; и по необходимости происходит одно из двух: либо мимотекущее по пути ускользает от него, и то, чем он обладал, он уже не в силах удержать, либо — сам он, проходя, в конце концов уходит с сего пути жизни, и не может удержать того, что дает жизнь; потому что человек, будучи смертным, привязан к житейским делам, а и они — подвержены переменам.

Итак, человек, связанный с теми вещами, которые изменчивы, и сам многообразно изменяется и теряет то, то удерживал: как богатство, так и блеск и радость, или же, умирая, сам себе наносит непоправимое изменение и нагим отходит отсюда, оставляя то, что имел здесь и на что возлагал надежды. Но быть может это достанется как наследство (его детям)? — Но ему–то какая радость от этого? Он уже не примет участия в здешней жизни, а дети равным или иным образом также погибнут. Следовательно, смерть всегда является бедствием для тех, которые привержены к сему миру, которые нагими в конечном итоге берутся отсюда и все, что было им любимо оставляют. Для презирающих же вещи сего мира и ищущих обрести познание о будущем мире и старающихся делать то, что идет на пользу пред лицем сего будущего века, приходящая смерть не приносит ущерба, но лучше сказать — переносит их от суетных и непостоянных вещей — в невечерний день, в бессмертную жизнь, в богатство неиждиваемое, в чистую радость, в вечную славу, в то, что истинно есть и неизменно пребывает, что да будет всем нам улучить благодатию и человеколюбием Приклонившего небеса и Сошедшего ради нас, и — не только к нам, но — и к заключенным в преисподней душам, и оттуда Восшедшего силою Воскресения и пакибытия, и нам Даровавшего чрез Самого Себя просвещение и ведение и надежду на небесные и вечные блага, в которых Он препрославлен во веки веков. Аминь.

Омилия XX [76]
На восьмое воскресное утреннее Евангелие от Иоанна [77]; в ней же говорится и о том, что те которые до конца с благочестием пребывают во время Богослужений в храме, сподобятся великих даров

Иоанн Девственник, единственный приявший, как сокровище, по благодати в Матерь единственную Деву–Матерь, который Христом был особенно любим, который был «Сын Грома», которого Христос поднял на небо и которым возгремел, который более прочих получил дар именоваться «Сыном Громовым» и посему употребивший более велегласную проповедь, — уясняя нам события, связанные с Воскресением из мертвых Владыки, и повествуя нам образ явления Его после Воскресения, — в прошедшее воскресение, чрез Евангельское писание написанное им, был слышим в Церкви повествующим: «Во едину от Суббот Мария Магдалина прииде заутра, еще сущей тме, на гроб: и виде камень взять от гроба. Тече убо и прииде к Симону Петру, и к другому Ученику, егоже любляше Иисус», — здесь он говорит о самом себе. Услышим же, что он далее говорит: — «Мария же стояше у гроба вне плачущи»; ибо сам Иоанн с Петром, услышав от нее, и прибежав к живоначальному гробу, увидели то, что произошло, и по признакам (бывшим на лицо) уверовав и удивляясь, пошли к себе. Мария же, оставшись, стояла вне у гроба, плача, потому что она еще не имела полного удостоверения в Владычнем Воскресении, хотя уже дважды, вместе с прочими женами, она приходила ко гробу: сначала вместе с Богородицею, как повествует Матфей, говорящий, что: «В вечер же субботный, свитающи во едину от суббот, прииде Мария Магдалина, и другая Мария, видети гроб. И се, трус бысть велий» и дл. (Мф. 28:1, 2) [78]. Затем, теперь приходит вместе с Петром и Иоанном, которые на основании того, что увидели, уверовав и удивляясь, ушли. Таким образом, два раза приходив вместе с иными ко Гробу в то время как пришедшие вместе с нею уверовали и удостоверились, она, как бы не приявшая никакого удостоверения (о Воскресении Христовом), неутешно плачет. Можно видеть, что нечто подобное бывает и в отношении подвигов в добродетели: так одним из подвизающихся Благодать сразу же идет на встречу и предоставляет им полное удостоверение в виде задатков, давая им отведать обетованных наград, как бы протягивая к ним человеколюбивую руку и принимая их, и умащая их к дальнейшим подвигам; других же выжидает конца их подвига, уготовляя им, конечно, венцы за терпение; как и сказал некто из богоносных Отцев: одни — прежде трудов, другие же — в течение трудов, а иные же — во исходе (своем из тела) воспринимают священные награды. Бывает же это по всемудрому Божественному Провидению многообразно устрояющему все, что относится к нам, и распределяющему каждому то, что ему следует и служит на пользу, как в отношении дел добродетели, так и в отношении Таинств Веры. Итак, мудро и человеколюбиво устрояя и в отношении Марии Магдалины, Владыка судил, чтобы она тогда еще не восприняла удостоверения в Его Воскресении, чтобы в ее примере и последующих привести и склонить к терпению. Выслушаем — каких даров она сподобилась после сего за свою стойкость и терпеливую выдержку: «Якоже плакашеся», говорит Евантелист, «приниче во гроб: и виде два Ангела в белых ризах седяща, единаго у главы, и единаго у ногу, идеже бе лежало тело Иисусово». То, что она склонилась и с глубоким волнением имела глаза устремленными на Гроб, было знаком крайнего душевного напряжения. Но сначала долженствует исследовать сие: как это, в то время как был еще мрак, как говорит выше Евангелист, она ясно все видела и то — каждую деталь, и то — извне видела то, что находится внутри пещеры. Между тем очевидно, что извне был еще мрак, потому что физический день еще окончательно не воссиял; пещера же оная исполнилась светом Воскресения, который будучи божественно видим Марией, еще больше воспламенял ее любовь ко Христу, и дал силу ее очам восприять затем видение Ангелов, и не только видеть, но и возыметь возможность говорить с Ангелами: потому что такой силой обладал оный свет. Видела же она их в белых одеждах, не только по причине чистоты и светозарности Ангельского естества, но и как — возвещающих и показывающих своим сиянием Таинство Воскресения, а вместе и как бы и делом со–празднующих с нами воистину светозарный День Владычнего Воскресения. Видела же она их сидящими, дабы ясно познала, что не только тогда они пришли, но и раньше были здесь, хотя раньше и не явили себя, а — также пеняла бы: каким достоинством обладают некоторые из них, которые и когда присутствуют — невидимы. Было же причиной того, что они сидели, думается мне, также и любовь их, желающая более сблизиться с тем местом, где раньше лежало Тело Владычнее; потому что, проникнутые любовью, они сидели у гроба: один у главы, и другой — у стоп, и показывали, что и для Ангелов в равной мере любимо и честно: как Божество Христово, символом Которого служило место, где покоилась Его голова, так и — Вочеловечение Его, образом Которого было место Его стоп.

«И глаголаста ей она: жено, что плачешися?» — Ты зришь небо в этой пещере, лучше же сказать — небесный храм, водвигнутый вместо земной могилы и узилища, исполненный вместе земной могилы и узилища, исполненный вместо земных стражей, небесными Ангелами, имеющими великую честь охранять Гроб Жизнодавца Бога и с радостью лелеющими его, когда он ныне пуст. А ты, о жено, чего ради плачешь?! — Не по неведению же ее состояния (та катантин) они спрашивают, но для того, чтобы сдержав ее надрыв, сделать ее способной к восприятию их и создать благоприятную почву для исполнения их дела; дело же Ангелов, сидящих у Гроба Жизнодавца, заключалось в возвещении славы Воскресшего. Но на вопрос Ангелов о причине ее плача, она отвечает: «Яко взяша Господа моего, и не вем, где положиша Его. И сия рекши обратися вспять». Что понудило Марию внезапно обернуться назад? — Несомненно рабское преклонение и внимание Ангелов к появившемуся Владыке; ибо она, вот, называет Его ее только Господом (говоря, «взяша Господа моего»), и предполагает кражу и перемещение тела, обнаруживая этим, правда, от души расположение к Нему, но, отнюдь, не помышляя о Нем так, как это приличествует думать о Боге. Они же на деле показывают, что Он есть Господь и самых Ангелов Божиих: потому что пока Он еще не появился, они сидели у Гроба, когда же Владыка непосредственно явился, они немедленно встали, и с благоговением и восхищением, как это отвечало их образу, напряженно внимали Ему. Мария же, обернувшись, чтобы увидеть то, что как видение, потрясло Ангелов, видит стоящего Иисуса, хотя и не понимает, что перед ней — Иисус, считая Воскресение неслыханным и едва ли возможным. Поскольку же, кроме того, и сумерки еще преобладали над светом дня, и Господь не явил ей (Свое) Божественное сияние, но был таким, каким был известен при жизни и во время Страданий, то Мария не узнала Его, но принимает за вертоградаря здешнего сада — Возделывателя душ и Творца мира. Когда же Он воззвал и назвал ее по имени, говоря: «Мария», тогда она узнала Его и ответила, и, переменив мнение, сказала: «Раввуни, еже глаголется Учителю»; но и тогда, хотя и увидела Его живым, ей не пришло на ум как–то помыслить о Нем, как о Боге, но она относится к нему просто как к Человеку Божиему и Учителю божественных вещей, и поэтому стремится не только припасть, но и коснуться, по любви, Его стоп, — но слышит: «Не прикасайся Мне»; Он как бы говорит ей: поскольку твоя мысль не прикасается глубине Таинства относительно Меня: что Я — Бог, во плоти ныне тобою видимый, и то во плоти ныне особенно божественной, то посему: «Не прикасайся Мне». И это долженствовало быть сохранено для Божией Матери: то, что Она единственная среди жен должна была коснуться Тела по Воскресении — воплотившегося от Нее ради нас Бога; что и было, повествует Евангелист Матфей: ибо по причине Ее, говорит он, что (Жены Мироносицы), приступивши, коснулись стоп (Воскресшего Господа Христа). Марии же Магдалине говорит: «Не прикасайся Мне, не у бо взыдох ко Отцу Моему», — что полностью соответствует тем словам, которые затем Он сказал для Учеников: «Восхожду ко Отцу Моему», а ныне: — «Не у бо взыдох». Говорит же Он это, чтобы они отнеслись с сугубой озабоченностью и чтобы воспламенить их любовь и побудить к томительному стремлению увидеть Его. Но эти последние слова Спасителя имели отношение и к Марии Магдалине: «Не касайся Мне» — потому что ныне то тело, в которое я облекся, есть сильнее огня устремляющееся ввысь и более исполнено силы, и не только оно в силах взойти на небо, но — и к Самому Сверхнебесному Отцу; но Я еще не взошел к Отцу Моему, потому что после Восстания из мертвых, Я еще не явился Моим Ученикам. «Иди же к братии Моей сей» — ибо Мы все — от Одного Отца, хотя и не одинаковым образом: ибо Я — Сын от Его природы и единосущен с Ним; а они — чрез Меня ставшие усыновленными Ему. «Иди же ко братии Моей, и рцы им, восхожду ко Отцу Моему и Отцу вашему, и Богу Моему и Богу вашему»; ибо Он — Отец наш по благодати усыновления Духа; Его же Он — Отец по естеству Божественному; так Он — наш Бог, как Творец природы; Его же Он — Бог, в силу того домостроительства, что Он восприял человеческое естество; и по этой–то причине Он сказал это в раздельном виде, дабы мы уразумели взаимное различие (этих понятий: в каком смысле Христос сказал: Отцу Моему, и Отцу вашему; Богу Моему, и Богу вашему). А чрез это упоминание, что Он восходит к Отцу, Он привел их к разумению относительно Его тела (по Воскресении): что оно есть именно то, в каком на земле Он и ранее всегда пребывал и был с ними все время.

Но Магдалина Мария, которую воспеваем как одну из Христовых Мироносиц, в которую, после того, как Христом были изгнаны из нее седмь злых духов, вместо сего всецело вселилась седмижды действующая божественная благодать Духа… Так вот, эта Магдалина Мария за свою стойкую выдержку удостоена была видения Ангелов и беседы с ними, и, узревши Самого Господа, становится Апостолом Его для Апостолов, и из Самих божественных уст бывает научена, и окончательно удостоверившись (в Воскресении Христовом), идет к Апостолам, возвещая им, что видела Господа, и Он ей это сказал. Мы же поразмыслим, братие, о том: насколько Магдалина Мария уступала в достоинстве Петру, Корифею Апостолов, и Иоанну, возлюбленному Христом Богослову, и, однако, насколько большего, чем они, она тогда была удостоена. Ибо они, прибежав ко Гробу, увидели только плащаницу и сударь; она же, благодаря внутренней и стойкой выдержке, — поскольку она до конца оставалась и пребывала у входа в пещеру, — прежде Апостолов увидела не только Ангелов, но и самого Господа Ангелов, плотию восставшего от мертвых, и стала личной слушательницей Его и божественными Его устами была поставлена быть исполнительницей Его повелений.

И, вот, этот храм является образом Его Гроба; лучше же сказать — и более, чем — образом: иначе, быть может, только представляя его. Ибо и он имеет место, где лежит Тело Владычнее, во внутреннем помещении за завесой, где находится и всесвященная Трапеза. Так что тот, кто внутренне прибегает к сему божественному, воистину, и боговместимому Гробу, и приседит и пребывает до конца, сосредоточивая и простирая к Богу свои мысли, тот не только познает в сем боговдохновенные слова Писания, как бы — неких Ангелов, возвещающих о Божестве и Человечестве воплотившегося нас ради Божияго Слова, но и ясно узрит мысленными очами Самого Господа; скажу даже — и телесными: ибо с верою взирающий на Таинственную Трапезу, и почивающий на ней Хлеб Жизни, видит Самое Воипостасное (Сущее) Слово Божие, Которое стало Плоть и возобитало среди нас; и если сделает себя достойным, чтобы Оно возобитало в нем, то не только увидит, но и сделается участником Его, и имеет Его обитающим в себе, и исполняется, подаваемой Им, божественной благодати; и как оная Мария увидела то, что Апостолы жаждали увидеть; так и сей человек удостаивается видеть и насладиться тем, во что, по выражению Апостола, желают Ангелы проникнуть, и чрез созерцание сего и причастие, весь становится боговидным.

Итак, братие, вновь исправьте ваши опущенные к деланию добродетелей руки и ваши расслабленные колена, и дайте вашим стопам правое шествие, ходя правыми путями Господними: праведностью, целомудрием, любовью, смирением, истиною; извращенные же и всецело кривые пути, как то: ненависть, ложь, коварство, убийство, алчность, гордость, и подобное сему, и не только совершаемое, но и даже питаемое в сердце, — делает человека достойным отвращения от него Бога: потому что человек смотрит на лицо, а Бог — на сердце, и Сам Он — испытующий сердца и сокровенности. Но вы, собравшись в храме Божием, «препоясавше чресла помышления вашего», — как говорит Корифей Апостолов Петр, — «трезвящеся, совершенне уповайте на приносимую вам благодать откровением Иисус Христовым» (1 Пет. 1:13). Ибо невозможно, чтобы предстоящий в священной Божией Церкви и собирающий свой ум и простирающий его к Богу и вникающий в содержание священных песнопений, от начала до конца внимающий им, не обратил бы к себе Бога в соответствии с предметом мысли о Боге и о божественных словах: ибо бывает некая теплота на сердце, как последствие такового размышления, которая, как мух, отгоняет дурные помыслы и вносит в душу духовный мир и утешение, а телу подает освящение, по реченному: «Согреяся сердце мое во мне, и в поучении моем разгорится огнь» (Пс. 38:4). И это — именно то, чему и некто из богоносных Отцев поучал нас, говоря: приложи всякое тщание, чтобы внутреннее твое делание было по Богу, и (тогда) победишь внешние страсти. К тому же и великий Павел, побуждая нас, говорить: «Духом ходите, и похоти плотския не совершайте» (Гал. 5:16). Посему и в ином месте, увещевая, он пишет: «Станите убо препоясани чресла ваша истиною» (Еф. 6:14); так бывает, когда мысль обращена к божественному и пребывает в Божественной Истине, а вожделетельная склонность души держится в тщательных границах и плотские вожделения изгнаны; а когда плотские помыслы подавлены в нас, тогда душу, находящуюся в покое, воспринимает благодать Духа и устраивает ее способной вкусить будущих оных и неизреченных благ, которые око страстного и беспечного человека не видело, и ухо не слышало, и на сердце такого человека не всходило; и это вкушение является также залогом этих духовных благ, и сердце, приявшее залоги их, становится духовным и восприемлет полную уверенность в своем спасении. Так что, кто пожелает приобрести таковую уверенность и точно познать таковые духовные залоги (вечных благ), пусть тот жительствует как ныне указало и изобразило слово: ибо таким образом он будет согражданином Святых Божиих, и причастником обетованных им вечных и неизреченных благ, которые да будет всем нам получить, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому подобает слава, держава, честь и поклонение, со Безначальным Его Отцем и Животворящим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Омилия XXI [79]
На Вознесение Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа; в ней же говорится и о том, как исполняется законная (ветхозаветная) Суббота

Иудеи праздновали законную Пасху: перехождение из Египта к земле Палестинской; празднуем и мы Евангельскую Пасху: перехождение нашего естества во Христе от смерти к жизни, от тления в нетление. Какое слово могло бы выразить то внутреннее различие, уясняющее насколько лучше праздников того Ветхого Законоположения — предметы наших торжеств? Но так как человеческое слово не может достойно выразить такое превосходство, то высочайшая единосущная Премудрость Отчая, предвечное и предсущное Божие Слово, человеколюбиво соединившееся и обитавшее с нами, ныне делами явило предмет праздника и отчетливо обозначило высоту этого превосходства. Ибо ныне мы празднуем преведение в Нем нашего естества, не из подземных сфер на землю, но — от земли на небо небес, и затем — к Престолу Того, Кто владычествует над всем. Потому что сегодня Господь не только был посреди Учеников Своих, но и отошел от них в то время, как они смотрели. Он вознесся на небо и вошел в самое Святое Святых, и воссел одесную Отца, выше всякого начала и власти, всякого имени и чести, как в нынешнем, так и в будущем веке известной и называемой. Как имели место многие воскрешения прежде Воскресения Господа, так были и многие вознесения до Его Вознесения. Ибо Дух восхитил и Иеремию Пророка, и Ангел — Аввакума; особенно же среди других, как пишется, был восхищен на колеснице огненной — Илия. Но и хоть не перешел границу земли; и это было только неким перемещением, вознесением каждого из них, которое восхищало от земли, и не выходило за границы земли. Также и оные воскресшие, снова возвращались в землю и все умирали. Но как Христос воскрес от мертвых, и смерть Им ктому не обладает, так и когда Он вознесся и воссел в вышних, вся высота находится под стопами Его, всем свидетельствуя, что Он — Бог над всем. И это и была «явленная гора Божия», как говорит Исаия (2:2), и на вершине всех разумных гор — «дом Божий» — Тело Владычнее. Ибо не Ангел, не человек, но Сам Господь плотию пришел и спас нас, став ради нас подобным нам и, в то же время, неизменно пребывая Богом . Как, когда Он сошел, Он не изменил Своего обитания, но снизошел, так и восходя снова, Он не в Божество возвратился, но посадил на горнем престоле наше, воспринятое Им естество. Ибо, воистину, там Богу подобало представить первородным из мертвых наше естество, как некое начало первородных от лица всего рода.

Поэтому из всех бывших воскресений и вознесений, ни одно мы не празднуем так, как — Воскресение и Вознесение Господа, ибо тех других (воскресений и вознесений) мы и не являемся и не будем участниками. И от них мы получаем не большую пользу, как только ту, что они приводят к вере в Воскресение и Вознесение нашего Спасителя, которых мы и являемся и все будем участниками. Потому что они являются Воскресением и Вознесением человеческого естества (воспринятого в Воплощении Господом нашим Иисусом Христом), и не только человеческого естества (как такового), но — и верующих во Христа и каждого обнаруживающего, чрез дела, веру. Ибо то, что было сделано, — ради нас сделал Господь нерожденный и несотворенный по Своему Божеству. И ту земную жизнь, которую прожил, Он прожил ради нас, показывая нам путь, ведущий в самую жизнь; и то, что пострадал во плоти — пострадал ради нас, исцеляя наши страсти; и ради нас воскрес и вознесся, уготовляя нам Воскресение в нескончаемом веке: ибо все участники этой жизни подражают, насколько это возможно, совершению на земле Его домостроительства. Началом же этого подражания является Святое Крещение, являющееся образом Погребения и Воскресения Господа; серединой — добродетельная жизнь и управление жизни по Евангелию; а завершение — выражается в победе над страстями, путем духовных подвигов, которая производит жизнь безпечальную, неразрушимую и небесную, как и Апостол нам говорит: «Аще бо по плоти живете, имате умрети: аще ли духом деяния плотская умерщвляете, живи будете» (Рим. 8:13). Итак, те, кто живут сообразно Христу, подражают Его жительству во плоти; каждый из них умрет в свое время, поскольку и Он умер во плоти, и согласно ей [80] — они воскреснут, сообразно Ему, прославленными и нетленными; однако, не теперь, но когда придет время; кроме того они и вознесутся, как и говорит это Павел: «Восхищени будем», вещает он, «на облацех в сретение Господне на воздусе, и тако всегда с Господем будем» (1 Фес. 4:17).

Видите ли: как каждый из нас, если пожелает, является участником и Воскресения и Вознесения Господа, и наследником Божиим, сонаследником же Христа? Поэтому мы радуемся, празднуя нашего естества Воскресение и Вознесение и возведение, и начало воскресения и вознесения каждого из верующих, приводя сегодня имеющие быть прочитанными евангельские слова: «Воскрес Господь ста посреде учеников Своих». Почему же Он стал посреде их, и сшествовал с ними? — «Извед их вон до Вифании», говорит Евангелист, и — «воздвиг руце благослови их» (Лк. 24:50). — Для того, чтобы показать Себя совершенно здравым и невредимым; чтобы представить Свои стопы сильными и совершенно крепкими; и, тут же, раны, оставшиеся от гвоздей, руки — совершенно такие, какие были пригвождены ко Кресту, само прободенное ребро, а, может быть, и следы от ударов — представляя в удостоверение Спасительной Страсти. Мне кажется, что словами: «Ста посреде Учеников», Евангелист являет, что Он утвердил их в вере в Него самым Своим явлением и благословением. Ибо не только Он стал посреде их всех, но и посреде сердца каждого из них, и утвердил в вере, так что о каждом сердце можно сказать оное псаломное слово: «Бог посреде его и не подвижеся» (Пс. 45:5). Ибо от того времени Господни Апостолы стали твердыми и непоколебимыми. Стал же посреде них и сказал им: «Мир вам» — это сладкое, искусное и обычное для Него приветствие. «Мир» имеет двоякое значение: есть мир, который мы имеем по отношению к Богу, являющийся, главным образом, плодом благочестия; и мир, который мы имеем по отношению друг к другу, который рождается вследствие евангельских наставлений; оба (этих мира) преподал Господь в едином приветствии Своем. И как Он заповедывал им делать, когда впервые послал их говоря: «В оньже аще дом внидите, глаголите: мир дому сему» (Лк. 10:5), так и Сам Он делает; войдя в дом, в котором они были собраны, подобным же образом, Он преподал мир. Но так как Он видел, что они были потрясены неожиданностью и невероятностью видения; потому что говорится, что они подумали, что видят дух, и что то, что они видят — привидение, то вот Он Сам возвещает им волнение их сердца, и показывает им, что Он — Тот Самый, Кому и до Страстей и Воскресения они говорили: «Ныне вемы, яко веси вся, и не требуеши, да кто Тя вопрошает» (Ин. 16:30), удостоверяя их чрез испытание и осязание; потому что, когда Он увидел, что они восприняли истину, Он утверждает их еще и чрез сие испытание: немедленно (после того) как (преподал) им мир, Он предложил принять участие в их еде. Ибо — «еще не верующим», говорится, «и чудящимся», но не от сомнения, а — «от радости», — рече им: имате ли что снедно зде? Они же даша Ему рыбы печены часть, и от пчел сот. И взем пред ними яде» (Лк. 24:40, 42).

Его тело имело нетление после Воскресения и не нуждалось в пище, но Он сделал это, чтобы и этим было удостоверено Его Воскресение и чтобы показать, что Его нынешнее тело есть то же самое, которое вкушало с ними пишу прежде Страстей [81]. Потребило же пищу оно не по естеству смертных тел, но — божественным действием, и как бы сказал кто: как огонь потребляет воск, но только с той разницей, что огонь, чтобы существовать, должен быть поддерживаем топливом, а бессмертные тела не нуждаются в пище для своего существования. Вкусил рыбы печеной часть и от пчел сот, которые являются также и символами Его тайны: ибо наше естество — которое — подобно образу жизни рыбы, плавающей в жидкости страстной и полной услаждений жизни — Божие Слово присоединило Самому Себе по ипостаси, и божественным и неприступным огнем Своего Божества очистив от всякого страстного состава, сотворило его пламеновидным и участником Божества. Не только же состав, который Он восприял ради нас, но и каждого из удостоенных общения с Ним, Он обожествляет тем, что делает его участником того огня, который Господь пришел воврещи на землю. Наше естество также подобно и пчелиным сотам: оно заключает в себе разумное делание, подобно тому как в сотах заключается мед. Но еще большее подобие сему представляет всякий верующий во Христа: ибо как мед собран в соты, так он имеет в душе и теле сокровищественную благодать Божественного Духа. Вкушает же от них Господь: потому что приятной бывает для Него снедью — спасение каждого из участников Его естества; вкушает же Он не все, но «от пчел сот», т. е. — некую часть, ибо не все уверовали. И не Сам он вземлет эту часть, но то, что Ему дается Учениками, ибо и Ученики приводят Ему только уверовавших, отделив их от неверующих. И, вот, вкушая от рыбы и от пчел сот пред Своими Учениками, Господь напомнил им Свои слова, которые Он говорил им прежде, идя на страдание, представляя и ныне, что Он говорил истину, ибо как Он предсказал, — так и исполнилось. И Он отверз их ум разуметь Писания, и познать, что как было написано, так и сбылось, и что так подобало — по безграничному океану человеколюбия — чтобы Единородный Сын Божий ради людей стал человеком, был явлен и принял свидетельство свыше Отеческим гласом и явлением Божественного Духа, привел к вере и удивлению Своими необыкновенными делами и словами, терпел зависть и был предан людьми, ищущими не Божию славу, но человеческую, был распят и погребен, и восстал от мертвых в третий день, и чтобы было проповедано во имя Его покаяние и отпущение грехов, начав проповедь с Иерусалима; и чтобы они были проповедниками и свидетелями того, чего они были очевидцами и служителями Кого; обещая подать им свыше обетование Отчее, т. е. Духа Святого, Он повелевает им сидеть в Иерусалиме, пока не облекутся силою свыше.

После же того, как Господь возвестил Своим Ученикам спасительные догматы, Он вывел их из дома и повел до Вифании и, благословив их, отступил от них и вознесся на небо и, как бы на колеснице, обладая облаком света, взошел во славе, и вошел в нерукотворенное Святое Святых и воссел одесную Величества на небесах, сотворив наш состав (т. е. нашу человеческую природу) участником как Божества, так и Престола. Так как Апостолы не переставали взирать на небо, то Ангелы, явившись, возвестили, что Он снова приидет с неба таким же образом, как они Его видели (возносящегося). Ибо и Сам Господь (это) предрек, и Даниил впервые предсказал: «Видех», говорит, — «яко Сын Человечь идый бяше на облацех небесных» (Дан. 7:13). Господь же (сказал): «Узрять Сына Человеческаго, грядуща на облацех небесных» (Мф. 24:30). Тогда Ученики, поклонившись пренебесному Владыке, сюда снисшедшему и онебесившему землю, и вознесшемуся с того места, куда Он (снова) приидет, и соединившему находящееся долу с находящимся горе, и составившему Единую Церковь во славу Своего человеколюбия — небесную и в то же время земную, — радуясь возвратились в Иерусалим, и были всегда в Церкви, имея ум на небе, радуясь и благословя Бога, и приготовливая самих себя к приятию пришествия Божественного Духа. Это же, братие, как бы кратко суммированное, является состоянием (всех) призванных Христом, именно: пребывать в молениях и молитвах, и иметь душевное око, подобно Ангелам, устремленным к Пренебесному Владыке; радоваться и благословлять Его непорочным образом жизни, и таким образом ожидать Тайну Его Пришествия, согласно (псалмопевцу), говорящему Ему: «Пою и разумею в пути непорочне, когда приидеши ко мне» (Пс. 100:2). Это же возвещая, и великий Павел сказал: «Наше житие на небесех есть, идеже предтеча о нас вниде Иисус» (Фил. 3:20; Мф. 6:20). Этому убеждает и Корифей Апостолов — Петр: «Препоясавши чресла помышления вашего», говорит, «трезвящеся, совершенне уповайте на приносимую вам благодать откровением Иисус Христовым» (1 Пет. 1:13). «Егоже не видевше любите…» (ст. 8). Это же и Господь говорит: «Да будут чресла ваша препоясана, и светильницы горящии, и вы подобии человеком чающим Господа своего, когда возвратится» (Лк. 13:35, 36) [82]. Таким образом, и Субботу Он не разорил, но исполнил, явив воистину благословенную Субботу: день более великий, чем день (простого) покоя от телесных дел и поэтому она имеет сугубое благословение: ибо, отдыхая от земных и вместе с тем бесполезных дел, мы пребываем в Боге, с непостыженной надеждой ища небесных и неизреченных вещей.

В Ветхом Завете Суббота была единственным таковым днем седмицы, почему неразумным иудеям и казалось, что Господь нарушил законную Субботу; Он же говорит: «Не приидох разорити Закон, но исполнити» (Мф. 5:17). Как же Он не разорил эту Субботу, но исполнил согласно этому Закону? — Дух Святый обещан дароваться тем, кто просят Его днем и ночью, и Он заповедал всегда бодрствовать и бдеть, говоря: «Будете готови: яко воньже час не мните, Сын Человеческий приидет» (Мф. 24:44). Для желающих всецело Ему покориться, Он сотворил все дни благословенными Субботами и, таким образом, Он не разорил, но исполнил этим и Закон [83]. Вы же, опутанные житейскими делами, если отстранитесь от алчности и от ненависти друг к другу, — и будете стараться истинствовать [84] и быть целомудренными, — то и вы сделаете каждый свой день Субботой, тем, что не будете делать зла [85]. Когда же наступит день более спасительный [86], чем другие дни, подобает быть свободными и от безупречных дел и слов, и выдержанно пребывать в храме Божием, и отдать слух и разумение тому, что читается и поучению, и с сокрушением предаться молению и песнопениям Богу, ибо таким образом вы исполняете Субботу, живя согласно Евангелию Божественной Благодати, и простирая духовное око к седящему превыше небесных кругов со Отцем и Духом — Христу, Который сотворил нас сынами Божиими, усыновленными не одним наименованием, но общением Божественного Духа, Самой Плотию и Кровию Его, тесно соединившихся в отношении Бога и друг друга.

Итак, сохраним, чрез неразрушимую любовь, это единение в отношении друг друга; будем всегда взирать на Родителя горе: ибо мы уже не от земли — земные, как первый человек, но — таковы, как Второй Человек — Господь с небес; каков земной — таковы и земные, каков небесный — таковы и небесные. Как мы носили образ земного, так будем носить образ и Небесного, и сердце имея горе к Нему, будем созерцать это великое чудо: наше естество со–вечнующее духовному пламени Божества; и отбросив обычай кожаных риз, в которые мы облеклись вследствие преступления, станем в Земле Святой; святую землю каждый сам в себе являя путем добродетели и твердого устремления к Богу, так — чтобы нам возыметь уверенность, когда Бог явится в огне, и притекши к Нему — воссиять, и вечно сопребывать сияющими, во славу Его высочайшего Света, трисолнечного и единоначальнейшего Сияния, Которому всякая слава, держава, честь и поклонение, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Омилия XXII [87]
На тот же Праздник [88]; в ней же говорится о страстях и добродетелях

Видите ли это общее для нас торжество и радование, которое Господь наш Иисус Христос в Воскресении и Вознесении даровал верующим в Него? — Через скорбь оно пришло. — Видите ли Жизнь, или лучше — это Бессмертие? — Чрез смерть оно явилось нам. — Видите ли небесную высь, в которую, вознесшись, восшел Христос, и преславную славу, которой по плоти Он был прославлен? — Чрез смирение Его и бесславие она явилась, как и Апостол говорит о ней: «Смирил Себе, послушлив быв даже до смерти, смерти же крестныя. Темже и Бог Его превознесе, и дарова Ему имя, еже паче всякаго имене: да о имени Иисусови всяко колено поклонится, небесных и земных и преисподних: и всяк язык исповесть, яко Господь Иисус Христос во славу Бога Отца» (Фил. 2:8–11). Итак, если Бог Христа Своего за то, что Он смирился, что подвергся бесчестию, что был искушен, что крест и смерть бесчестную перенес, за это превознес Его, то как нас спасет и прославит и вознесет, если и мы не восприимем смирение? Если не покажем любовь к братьям? Если не стяжем душ наших чрез претерпение искушений? Если чрез узкие врата и путь ведущий в вечную жизнь спасительно не последуем к ней за Вождем? — Потому что к этому мы призваны, говорит Корифей Апостолов Петр: «Зане и Христос пострада по нас, нам оставль образ, да последуем стопам Его» (1 Пет. 2:21).

Но почему чрез таковые страдания прошел Христос Божий, и Бог Его чрез это вознес, и нас призывает к общению в страстях Сына Своего? — Он, Единый Бог, Тот же всегда прежде веков и во веки и еще, пребывающий неизменным, не начинающийся, не престающий, не создающийся, не разрушающиеся, не увеличивающийся, не уменьшающийся, никоим образом или местом не изменяемый, безначальный, несозданный, неизменный, несмешанный; Сам все изменяющий к лучшему, как Сам желает, Сам допускающей изменяться к худшему тем, которые страждут этим; все, что имеет начало и изменение Он поддерживает (ибо начало уже как бы знаменует изменение). Итак, вся тварь является подверженной изменению, как видимая, так и невидимая, как чувственная, так и бесчувственная, как разумная, так и неразумная; но только разумное естество, обладающее свободой, является способным к изменению как к лучшему, так и к худшему, по своей воле и само по себе. Если держится воли Божией, то, благодаря ей, непрестанно совершает прогресс, изменение и простирание к лучшему; если же противится воле Божией, то справедливо подпадает тому, что Он его [89] оставляет, и оно бедственно падает в худшее состояние. Из мира обоих разумных существ сотворенных Богом, сначала — из духовных Ангелов, а потом из материальных людей, ни одно из них не сохранило послушания в отношении Творца и Владыки естества, но самое небесное воеводство бесплотных Ангелов, которое и было первым создано, первое и потерпело недуг отступничества от Бога. Но те из Ангелов, которые пребыли выше этого недуга, те являются светом, и всегда исполняются светом, и сами становятся все время более и более светящимися, блаженно пользуясь врожденным изменением [90], и в радости ликуя близ Первого Света, взирая на Него, непосредственно от Него сами просвещаемые, воспевая непрестанный Источник Света, и ниспосылая, как служители Света, светотворящую благодать для тех, кто менее совершен в светопросвещаемости. Но Сатана, взбунтовавшись и отвергнув покорность Богу, отпав от света, упал во мрак и стал владыкою и служителем мрака, сначала в отношении самого себя и отпавших с ним ангелов, потом же, — о, бедствие! — и для нас, в Божием Раю неповеривших Богу, а поверивших ему. И все ангелы нечестия подобно ему являются самотемными, ибо не частично они стали таковыми, но являются началом и исполнением непокорности Богу, и горьким корнем и источником всякого беззакония, особенно же и в том отношении, что и для нас они являются виновниками этого; они не имеют прощения в грехе, и неудержимо всегда простираются на еще большее потемнение, делая это сами, и не имея обращения к Просвещению всякого разумного естества. Для нас же, которые не были самоподвижными на зло, Богом милостиво совершается возведение [91]; ибо, если мы и осуждены на смерть, но это ради восприятия покаяния, да и приходит она после многолетнего предназначенного времени, которое прожил Адам после преслушания, и которое каждый проходит.

Отсюда также ясно вытекает, что мы не должны отчаиваться в спасении, и совершенно нет причины для отчаяния: потому что вся жизнь для нас является временем покаяния, так как Бог не хочет смерти грешника, как говорит Писание, но — чтобы он обратился и был жив. Почему же смерть не последовала немедленно за преслушанием, или почему иному мы, согрешая, не лишаемся жизни, как не потому ли — что есть надежда на обращение? А где есть надежда на обращение, там отчаянию нет места. Ибо, вот, и сын Адама Авель с самого начала принимает свидетельство от Бога, что он явился Ему угоден и приятен. И немного времени спустя после нашего падения, Энос возымел надежду призывать Господа. Энох же не только угодил Богу, но и был перенесен (живым в теле) на небо, став очевидным проявлением милосердия (Божиего к людям). Но, вот, снова — проявление греха — и снова отвращение Бога от нашего рода, и мы справедливо были преданы всемирному Потопу; и опять гнев (Божий) не был непримирным, и приговор не был немилосердным. Праведного Ноя, который угодил Богу в своем роде, Бог чудесно сохранил на подобие некоего второго корня нашего рода, — как бы в Своем Провидении обрезав, но, по милосердию, не срубая и не выкорчевывая, дурно возросший человеческий род. После него Авраам явился Богу верным и угодным Богу, и как таковой был засвидетельствован Им; и сын его — Исаак, и сын Исаака — Иаков, и от него — Патриархи, которым было дано обетование и предсказание еще большей милости и человеколюбия; то обетование, которое мощно возобладало став выше нашей греховности, а именно: что Он, Великий Пастырь, сойдет со святых небес для взыскания затерявшейся овцы. Затем следовали Законоположники, Судьи, Царский род, от которого было явно обещано, что придет по плоти Христос. Ныне же пришел и явился Христос, Оное Предвечное Слово Божие, создавшее нас в начале, ставшее человеком, как мы, ради нас, чтобы возобновить и воссоздать состарившихся и сокрушенных грехом; так как разрушение в нас произошло вследствие нашей добровольной податливости греху, то и наше обновление, как бы происходящее от нас самих, мудро и человеколюбиво совершается в нас в лице Человека, Который от Девического Чрева ради нас восприял плоть, домостроительствовав всю тайну спасения, и дав нам силу к возвращению Своим Собственным сшествием с нами, Своею жизнью сотворив для нас путь к небесам, возвещая нам возвышенный путь Своим учением.

Так как противоположное врачуется противоположным, то, как мы подпали смерти благодаря злому совету лукавого, то так чрез добрый совет Благого мы снова оживотворились; и поскольку совет, приведший к смерти, предлагал наслаждение, славу и свободу, те (вещи), которые обманывают и низводят с высоты наш род, то поэтому Советник истинной жизни Сам проходит, водительствуя и показывая узкие врата и тесный путь, ведущий к высшей жизни: «Внидите», говорит, «узкими враты», и «Узкая (врата) и тесный путь вводяй в живот. Яко пространная (врата) и широкий путь, вводяй в пагубу» (Мф. 7:13). В другом месте Он еще очевиднее учит избегать тот путь погибели; ибо говорит: «Горе богатым, горе вам насыщении, горе, егда добре рекут вам человецы» (Лк. 6:24–26); этими словами называя славолюбивых, страстолюбивых и сребролюбивых — несчастными. И еще: «Не скрывайте себе сокровищ на земли» (Мф. 6:19). И: — «Внемлите, да не когда отягчают сердца ваша объядением и пиянством и печальми житейскими» (Лк. 21:24). И: — «Како вы можете веровати, славу друг от друга приемлюще, и славы, яже от единаго Бога не ищете?» (Ин. 5:44). Этими словами Он отвращает от пути, ведущего в смерть; а путь жизни Он являет в другом также месте; напр., в заповедях блаженства: «Блажени нищии, Блажени милостивии. Блажени гонимые правды ради» (Мф. 5:3 и сл.); и: — «Продаждь имение твое, и даждь нищим: и имети имаши сокровище на небеси» (Мф. 19:21). И: — «Всяк иже оставит дом, или села, или иное что из земных вещей Мене ради и Евангелия, сторицею приимет, и живот вечный наследит» (29). И Он до такой степени умирил душу, что и гнев объявил подобным убийству и подлежащим тому же осуждению; и тот, кто по причине гнева был подвигнут кого–нибудь оскорбить, повинен — геенне огненной. Кротость же Он не только ублажает, но и сподобил величайших наград. Невоздержность Он сдерживает до такой степени, что и страстный и любопытствующей взгляд на чужую жену, называет прелюбодеянием. Любителя же девственности Он обозначил среди блаженных и назвал богозрителем. И до такой степени Он не желал, чтобы приносилась ложная клятва, что запретил даже связывать себя клятвой, объявив, что все, что — кроме «да» и «нет» — происходит от лукавого, говоря: «Буди слово ваше: ей, ей; ни, ни; лишше же сею, от неприязни есть» (Мф. 5:37).

Зачем же это повторение (слово «да» и «нет»)? — Для того, чтобы в отношении того, что нами говорится «да» или «нет» — было соответствие дел, ибо тогда, когда это соответствие на лицо, тогда, действительно, «да» бывает «да», и «нет» — «нет», т. е. «да, да» и «нет, нет». Если же этого нет: то «да» станет — «нет», и «нет» — «да»; что ясно, что происходит от диавола, ибо когда он говорит ложь, он говорит от своего, и не стоит в истине. Но таким образом Христос умерил и сдержал все то, что говорится и делается нами, умеренностью ограничив нашу жизнь ради истины, праведности, целомудрия и беззлобия. Как же Он нас увещевает относиться к тем, которые против нас злобствуют, и словом и делом нападают и оскорбляют? — «Побеждай», — говорит, «благим злое» (Рим. 12:21); и: — «дадите место гневу» (19); и — «не противитися злу» (Мф. 5:39); никак «не воздай злом за зло» (1 Сол. 5:15), оскорблением за оскорбление, но — «любите враги ваша, благословите кленущия вы, добро творите ненавидящим вас, и молитесь за творящих вам напасть и изгонящия» вас (Мф. 5:44). Какой же конец этой насильственной жизни и какая награда за подвиги? — «Да будете сынове Отца вашего, иже есть на небесех» (5:45) и наследники Богу, сонаследники же Христу, и жизнь бессмертную будете иметь, и Царство неизреченное, тихое, вечное восприимете, в бесконечные веки живя и сцарствуя с Богом. Видите ли; каковы — узкие врата и тесный путь, и почему он от нас требуется, и к какой славе и радости и пользе приводит того, кто пожелает идти по нему? Если бы кто обещал сделать тебя многолетним, если только ты его послушаешься, то разве бы ты охотно не исполнил послушания, если бы что из заповеданного тебе не было бы невозможным? Если же, кроме того, он обещал бы, что вместе с многолетней жизнью будет шествовать здоровье, слава и наслажденье, то что бы ты не перетерпел ради этого? Если же прибавил бы и царство, и то царство нератуемое и без возмущений, сочетанное с жизнью долгой и здоровой, — о, разве бы ты не воскрылился и не счел бы совершенно легким, в сравнении с этим, несомое тобою бремя, укрепляемый надеждами, наслаждаясь ожидаемым царством, как бы уже сущим в твоих руках, если бы ты полагал, что является истинным то, что тебе было обещано? Итак, мы желаем многолетней жизни, а вечной жизни ужели не придаем никакого значения? И царство, хотя и долгое, но все же имущее конец, и славу и радость, хотя и великую, но все же завядающую, и богатство, с этой жизнью исчезающее, мы до такой степени желаем и ради сего так тяжко трудимся, а ужели же те блага, который бесконечно выше всего и нетленны и нескончаемы, мы не станем искать и не сделаем ни малейшего усилия, чтобы их наследовать? — Представим себе царство нератуемое? — но такого нет на земле; беспечальную жизнь? — но ее найдешь только на небесах. Если кто желает их, — пусть устремится в небо, и будет ли это легкий или тяжкий путь, ведущий к небу, пусть им шествует, радуясь надеждою и терпя в скорби.

Узнайте же все: ради чего люди сами себя предают страданиям и смерти. Разве не за малую плату воин готов на смертельные опасности и раны? Не за малую ли прибыль торговец презирает возможность потонуть и переносит невзгоды ветров и жестоких людей, встречающихся на земле и на море? Не за маленький ли черный хлеб многие часто становятся слугами бесчеловечных господ? А мы — не послужим ли человеколюбивому по естеству Владыке?! Не подвергнем ли опасности жизнь? Не вынесем ли излишки богатства, чтобы приобрести нам небесное сокровище? Не перенесем ли бесчестие от людей, и то по большей части незначительные вещи, чтобы достигнуть божественной славы, получая вместо тленной — бессмертную? Не будем ли умеренно терпеть голод или жажду, чтобы вкусить от сходящего с неба Хлеба Жизни, и испить от, воистину, Воды Живой, от которых сподобившийся вкусить и пить, не взалчет и не вжаждет во веки? Не очистим ли око души, удаляясь от всякой скверны плоти и духа, чтобы узреть Свет более блистательный чем солнце, или лучше сказать — чтобы мы стали чадами Оного Света, сами становясь иными светами, чрез участие в Нем, предстоя Слову Жизни? Нет, молю, братие, не предпочтем свету — мрак, Богу — диавола, божественной и вечной радости — служение похоти, смерти и геенны, обогащающей Любви — богатое обладание пороком, материей для вечно палящего огня злоприобретшим ее, как это открыл нам Господь чрез притчу о Богатом; но будем жить по образу Его жительства, и как Сам явил и научил, став тем, что и мы, и неся свой крест, последуем Ему, распяв плоть со страстями и похотьми, чтобы нам и спрославиться с Ним и совоскреснуть, и после воскресения — вознестись к Нему, как и Он вознесся сегодня к Отцу; ибо «став посреде Учеников», как говорит Лука, или лучше сказать — «явившись», как пишет Марк: ибо не тогда лишь Он предстал им, когда явился им, но всегда Он был с ними, являлся же им видимым образом, когда желал. Итак, став сегодня посреди Учеников Своих, Он дал им заповедь проповедывать, и обрадовал их обетованием Духа и сопребыванием с ними до скончания века, и после сих слов, воздвигши руки, благословил их; и в то время как они смотрели, Он вознесся, являя, что и послушествующие Ему, после воскресения вознесутся к Богу.

Отступив от них телом, — ибо Божеством он сопребывал с ними, как Он обещал им, — Он, вознесшись, сел одесную Отца, будучи в нашем естестве. Как Он жил и умер, и воскрес и вознесся, так и мы живем и умрем, и все воскреснем; вознесение же не для всех нас будет, но для тех, кого жизнь — Христос, и смерть ради Него [92] — приобретение, которые до смерти распяли грех чрез покаяние и жительство по Евангелию: ибо только эти после общего воскресения будут вознесены на облаках в сретение Господне на воздух, ибо и Он Сам, возносясь, воспринял облак, как повествует Лука в Деяниях Апостольских. Но, подобно тому как некогда Ученики после Вознесения, так и мы, взирая, хотя и не чувственными очами, но душевными, и также поклонившись Ему, и мы в мире завершим, пребывая в мире — и во внутреннем душевном и друг с другом, ибо «Иерусалим» — в переводе значит «мир»; и находясь в горней части нашего духа и в нем пребывая и молясь, очистим себя от страстных и низменных помыслов. Ибо таким образом и мы получим пришествие к нам Утешителя, и в духе и истине поклонимся Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Омилия XXIII [93]
На 10–е утреннее воскресное Евангелие [94]; в ней же говорится и о предлежащей нам брани, как в чувственной области, так и духовной

Так называемые «воскресные утренние Евангелия», т. е. отрывки из Евангелий, повествующие о событиях, связанных с Воскресением Христовым, чтомые на утреннях в воскресные дни, хотя и называются «утренними» — по заре, т. е. по утренним часам дня, однако не значит, что повествуют о событиях, происходивших в утренние часы [95]. Называются они все же: «утренними». Так и явления Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа по Воскресении священным Апостолам, ради удостоверения сего события, который, хотя и обозначаются «утренними», происходили, однако, не только в утренние часы, но и в полдень и к вечеру и даже после вечера; так, когда приблизившись к Луке и Клеопе, шествующим в Еммаус, Он пошел вместе с ними, тогда не было ранее утро. Когда же они приблизились к деревне, в которую шли, то «Той творяшеся далечайше ити. И нуждаста Его, глаголюще: облязи с нами, яко к вечеру есть» (Лк. 24:28).

После же того, как Он преломил и раздал им хлеб, они опознали Его, и Он стал незрим для них; они же встав, в тот же час возвратились в Иерусалим, и поведали другим Ученикам случившееся им на пути. Когда они говорили, Сам Иисус стал посреди них; а это было, конечно, в конце дня, по прошествии оного вечера. В другой раз, опять же, после трапезы Он говорит Петру и поставляет его нашим Пастырем словесных Его овец. Ибо — «Егда обедоваше», говорит Евангелист, «глагола Симону Петру: Симоне Ионин, любиши ли Мя?»; когда же он ответил на это утвердительно, то слышит в ответ: «Паси агнцы Моя, паси овцы Моя» (Ин. 21:15; сл.). Итак, каким образом и это могло бы быть «утренним» явлением, и именоваться так, когда в действительности происходило не в часы раннего утра?

(И все же явления Воскресшего Спасителя, в какую часть дня ни происходили, называются «утренними», или лучше — «рассветными», и таковы суть в действительности. Причины же сему следующие) [96]: Солнце Правды Христос, будучи безначальным и предвечным, неподвижным и неизменным, как не имеющий смены или тени изменения, не знает ни конца ни захода, излучая свет истинный и премирный и производящий невечерний (нескончаемый) день, в котором обитают вместе с добрыми Ангелами и души праведных. После же окончания века сего праведники будут и вместе со своими телами как бы наследниками Света и сынами Истинного Дня. Итак, этот День, будучи невечерним и неразделимым в понятии времени, не имеет и не имел утра, потому что он — безначален. Но нас объемлет ночь и окружает сень смерти, нас — впавших в грех и лишившихся, вследствие сего, зрительной силы, которая по благодати была нам присуща от Бога, благодаря которой мы воспринимаем Свет, ведущий к истинной жизни. Итак, смерть принесла нашему естеству также и ночь; не в том смысле, что от нас отвратился Истинный Свет, но по той причине, что сами мы отвратились и уже сами по себе были бессильны воззреть на оный животворящий Свет; но Источник присносущного Света и Виновник истинной жизни, милосердовав о нас, не только при конце веков сошел до нас ради нас, став таким же Человеком, как и мы, — но ради нас и Крест и смерть восприял, и Своею смертью уничтожив адское царство, тридневен воскрес, снова явив в нашем естестве Свет чистой и бессмертной жизни, усвоив ему сияние Воскресения. Поскольку же Его Воскресение стало Начатком для усопших, а во время Его Второго Пришествия свет бессмертной жизни имеет объять учеников Его и тогда для всех воссияет истинный и неразделимый, в понятии времени, День, — то по этой причине Господне Воскресение стало понятием Рассвета и Утра оного грядущего Дня, и посему–то все Евангельские чтения, повествующие о Воскресении, являются «рассветными» и «утренними»; посему–то и все те явления Воскресшего Спасителя, которые независимо от того, когда они происходили, утром ли или вечером, в понятии времени чувственного дня, одинаково являются — «утренними» и называются так. Но то утреннее Евангелие, которое сегодня читалось во всеуслышанье, вдвойне является «утренним»: потому что не только излагает относящееся к Воскресению Господню и Его явлению после сего, но и говорит о событиях, совершившихся при заре чувственного дня. «Утру бывшу», говорит Евангелист, «ста Иисус при брезе: не познаша же Ученицы, яко Иисус есть». Между тем, в начале Евангелист и говорит, что Иисус явился Ученикам Своим, восстав от мертвых, на море Тивериадском. Да, действительно, Он явился, но поскольку они находились в лодке в открытом море и удалились от берега и были поглощены рыболовством, то еще и не узнали Его. Итак, говорит им Иисус: «Дети!» — О, какое смирение, какова любовь, какой ласковостью исполнено это обращение! — Итак, Он говорит им: «Дети, еда что снедно имате?» Не по неведению Он вопрошает, но промыслительно, как бы открывая двери чуду; ибо когда они ответили Ему: «Нет», говорит им Иисус: «Вверзите мрежу одесную страну корабля, и обрящете»; говоря: «обрящете», Он показал, что знает, что в течение всей ночи закидывая сети, они ничего не нашли. Поскольку из этого они увидели, что Ему известно, что у них делается, хотя Он и не находится с ними, то они легко поверили Его словам, и послушавшись, закинули сеть. Когда же они не только нашли рыбу, как Он сказал, но — и в таком множестве ее, что не могли втянуть сеть в лодку («ктому не можаху», говорит Евангелист, «привлещи ея от множества рыб»), тогда Иоанн, наиболее из всех остальных готовый к божественному познанию, особенно любимый Господу и Учителю, вспомнил, вероятно, тогда чудесную оную ловитву рыб, бывшую в начале на Озере Геннисаретском, когда, по слову Господа, закинутые сети поймали такое множество рыбы, что и это было удивительно: как при таком множестве рыбы не порвались сети.

Итак, «глагола Ученик той, егоже любляше Иисус, Петрови: Господь есть»; в свою очередь, теплейший и готовейший на деятельность более всех остальных, Петр, «слышав», говорится, «яко Господь есть, епендитом препоясася, бе бо наг: и ввержеся в море». Эпендима — это своего рода верхняя одежда, которую сирийцы и финикийцы носят поверх остальной одежды, почему и называется она «эпендима», «эпендит». Бывает же, что она обвивается прямо на нагое тело, как тот юноша, который следовал за Господом, арестованным иудеями, был одет в покрывало прямо на нагое тело, которое оставив в руках схвативших его воинов, бежал нагим. Петр же, будучи нагим, не оделся в эту эпендиму, но, сложив ее, препоясался ею, хотя и предстояло ему плыть вплавь, потому что он был далек от земли на 200 локтей. Итак, таким образом Петр, будучи горячее всех, прибыл раньше всех; другие же ученики прибыли на лодке, влача сеть с рыбою, еще и как бы для того, чтобы принести ее Дарователю и возмочь как бы изречь Ему оное священное выражение: «Твоя — от Твоих». «Егда убо излезоша на землю», далее повествуется, «видеша огнь лежащь, и рыбу на нем лежащу, и хлеб». Некоторые считали, что здесь говорится о жаре [97], о раскаленных огнем углях, на которые была положена рыба; но из того, что далее следует — говорят другие, — не допускается слово «жар» понимать в прямом смысле, потому что хлеб ведь не был бы положен на огонь. Посему, говорят они, — Евангелист не сказал: «огонь горящий», но — «лежащий», следовательно, здесь «жаром» называется некая кожа, которую путешественники употребляли взамен стола (простирая ее на земле, и ставя на нее еду). Следовательно, когда Апостолы сошли на берег, они увидели еще и другое — это чудо, большее того, которое произошло на море: потому что они увидели хлеб и рыбу, взятую не из глубины морской, но из ничего сотворенную, лежащие и приготовленные для еды, и при этом с отрадным видением Господа, — и все, охваченные восторгом, они позабыли о пойманной рыбе; посему Господь и говорит им: «Принесите от рыб, яже ясте (поймали) ныне», этим возвращая их к их заботе, чтобы они вынесли на берег свой лов и измерили его, дабы кто не сказал, что множество рыб им только вообразилось (ката фантасиан).

«Влез же Симон Петр», говорится, «извлече мрежу на землю, полну великих рыб сто и пятьдесят и три: и толико сущим, не проторжеся мрежа». Христова Сила, сохранившая прочность сети, конечно могла бы дать силу и тянущим ее и сделать легкой тяжесть веса, но она не сделала сего для того, чтобы Апостолы больше прочувствовали чудо; посему–то Петру надлежало войти в лодку, чтобы помочь остальным, бывшим не в силах самим сделать это. Господь же, желая быть явленным для каждого из них в отдельности, говорит им: «Приидите обедуйте; Своими руками дает им реченные хлеб и рыбу, явив чрез это служение еще и то, что Он Сам — Печальник и Промыслитель как о настоящем, так и о будущем наслаждении, наслаждении — которое наступит после ловитвы Апостольской сети, т. е. после того, как Апостолы, чрез Евангельскую проповедь, соберут в истинное Богопочитание всех достойных из каждого народа; среди этих (собранных) тогда будут видимы и 153 великие — считаемые в тысячах или же в десятках тысяч — что ведает Сам Он, Творящий чудеса, и Производящий сие исполненным тайнами; а бесплодный труд в течение всей ночи — символически показал бесплодность учения, бывшего прежде Его явления. А закидывание сети одесную корабля, бывшее утром, и улов рыбы — показали успешность Евангельской проповеди, бывшей после Его Пришествия (в мир); ибо по сей причине это было утром, что Само Солнце Правды явилось нам во плоти, и благоприятно [98] и успешно было учение, собирающее и извлекающее множество спасаемых. После же того, как сказал о раздаче хлеба и рыбы, Евангелист говорит: «Се уже третие явися Иисус Учеником Своим, востав из мертвых»; ибо первый раз Он пришел к ним, собранным в доме вечером того самого дня, в который Он воскрес; затем, по прошествии восьми дней, Он снова пришел, когда и Фома был с прочими; а, вот, в третий раз Он уже к ним не пришел, но явил Себя им, показывая, что Он всегда был с ними, хотя и не был видим чувственными очами. Допустил же им видеть Себя, когда Ему это было угодно, потому что таковой способностью обладают бессмертные тела.

Это означает, братие, что Он — и с каждым из нас, если даже мы и не видим Его; почему, возносясь, Он и сказал Апостолам: «Се Аз с вами есмь во вся дни до скончания века» (Мф. 28:20). Посему Его, как присутствующего с нами, будем ежедневно благоговейно чтить и творить богоугодное (та арэста) пред Его лицем. Если даже плотскими очами мы и не можем Его видеть, но — при условии воздержной жизни — мы можем непрестанно созерцать Его очами мысли, и не только созерцать, но и собрать оттуда великий плод: потому что самое размышление о Боге, является устранением всякого греха, очищением всякого лукавства, отчуждением от всякого зла. Такое созерцание является творческим началом всякой добродетели, родительницей чистоты и бесстрастия, дарователем вечной жизни и нескончаемого царствия. Имея попечение о таковом сладостном созерцании и устремляя мысленный взор на как бы присутствующего с нами Христа, каждый из нас говорит, как говорил Давид: «Аще ополчится на мя полк, не убоится сердце мое: аще востанет на мя брань, на Него аз уповаю» (Пс. 26:3). Есть и у нас, братие, брань — ведомая из вне, которая выражается в влечении, посредством (пяти) чувств, ко греху тех, которые не оказывают доблественного сопротивления (приходящим со вне соблазнительным впечатлениям), но этого типа война против нас не всегда бывает, потому что, во–первых, наши чувства не непрестанно функционируют [99], а, кроме того, бывает, что и когда чувства находятся в действии, грех, все же, не соделывается, вследствие ли недостатка в материи для совершения греха или — неблагоприятности обстоятельств или места, без наличия чего — ни вор, ни разбойник, ни блудник, ни прелюбодей, ни хищник, ни притеснитель, — не приводят в дело беззаконный поступок. Имеется же иная брань — духовная брань, которая чрез помыслы внутри нас самих происходит; брань, которая гораздо тяжелее той, которая со вне приходить чрез чувства: потому что эта (духовная) брань всегда происходит и для совершения зла не нуждается ни в материи, ни в благоприятных обстоятельствах, и месте. И та, имею в виду — брань против греха в области чувств, имеет свое начало (повод) от вещей и связанных с ними слушательных или зрительных и подобных сему — впечатлений; а эта, — духовная и внутри нас самих брань, возбуждается непосредственно со стороны злых духов, вследствие их приражений (нападений) и подстрекательств; и если бы кто и оказался победителем в той чувственной брани, не значит тем самым, что он был бы неодолим и в этой духовной брани. Но тот, кто одолел во внутренней брани, тот мощно разбивает на голову врагов во внешней брани; и это есть то, что говорить Апостол: «Духом ходите, и похоти плотския не совершайте» (Гал. 5:16).

Древний Закон, тем, что заповедал избегать совершения грехов, в большой мере вооружил человека в отношении внешней и ведомой в области чувств брани; в отношении же внутренней, ведомой в нас самих, брани нас снаряжает Закон Благодати, Евангельское учение, запрещающее гнев в сердце, прелюбодеяние в сердце, похоть в сердце, возбуждаемую вследствие диавольского приражения, и вооружающее нас и восставляющее к отражению ее, как и Апостол в Послании к Ефессянам говорит: «Облецытеся во вся оружия Божия, яко возмощи вам стати противу кознем диавольским: яко несть наша брань к крови и плоти, но к началом, и ко властем, и к миродержителем тмы века сего, к духовом злобы поднебесным» (Еф. 6:11–12); потому что эти существа тяжко переносят, чтобы что–либо избежало их, и с бешенством ведут войну против нас, имеющих, в устремлении нашего ума к Богу, жительство (или «гражданство») на небесах. Посему со всяким тщанием, молю, удержимся от пьянства и услаждений, слов и слушаний и зрелищ постыдных: ибо это возбуждает нам плоть, вызывает нас на борьбу, которая совсем нам некстати, и не допускает нам правильно видеть и вести нашу внутреннюю брань; по этой причине необходимо приключается нам оказываться побежденными и падать, и обычно или большей частью быть захваченными в плен грехом, нам, которые слепы по отношению к внутренним врагам, в то время, как всецело прилежим внешним врагам. Но мы, устранившись от некрасивых и ненужных услаждений плоти, восстанем против начал, против властителей страшного мрака, которые внушают в наше сердце страстные мысли и дурные вожделения, и которые, конечно, — бесы, начальники мрачного зла, как первые возлюбившие его, и миродержатели, но только миродержатели над теми, к которым никакого отношения не имеет слово Владыки, что «Вы от мира несте, но Аз избрах вы от мира» (Ин. 15:19), и возродив Своею благодатию, усвоил Себе. Итак, над таковыми людьми, к которым вышереченное никак не может относиться, духи зла являются властителями, как над подчинившимся им по своей воле. Мы же, если только будем бдительны и око мысли устремив, на искупившего нас от горького диавольского рабства, Владыку, и будем внимать Ему, как бы всегда присутствующему с нами, «не убоимся», как сказано у Псалмопевца, «от стрелы летящия во дни, и от вещи во тме приходящия, от сряща (нападения) и беса полуденнаго» (Пс. 110:6); но покушающиеся подступить к нам, падут, а к нам не приближатся и не потрясут оснований и убежищ, которые создала добродетель, как и сам Псалмопевец говорит о себе: «Предзрех Господа предо мною выну, яко одесную мене есть, да не подвижуся» (Пс. 15:8). Итак, если и мы, на как бы сущего пред нами, всегда будем взирать на Него, то воспевая Его, то моля, а в иное время, по силам, благодаря, — то и Он возьмет десницу каждого из нас, и поведет нас по Своей воле и силе, и избавит нас от власти мрака, и возведет нас в Свое царство, даруя нам истинную и вечную жизнь, которую да будет всем нам получить во славу Его и Безначального Его Отца и Соприсносущного и Животворящего Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Омилия XXIV [100]
О совершившемся в день Пятидесятницы явлении и раздаянии Божественного Духа; в ней же говорится и о покаянии

Недавно великими очами веры мы созерцали возносящегося Христа, и то — не менее тех, которые были удостоены своими телесными очами взирать на Него, и, отнюдь, не уступая им в блаженстве; ибо Господь сказал: «Блажени не видевшии и веровавше» (Ин. 20:29) — а таковы — те, которые по слуху удостоверились и чрез веру видят. Итак, недавно мы созерцали Христа, взимаемого от земли с телом, ныне же видим, на основании послания Им Святого Духа Ученикам, куда, вознесшись, Христос предварил, и на какое (великое) достоинство возвел наше, воспринятое Им, естество: ибо туда, конечно, Он взошел, откуда Дух, посланный Им, снизошел. Откуда же Дух снисшел, — явил Говорящий чрез Пророка Иоиля: «Излию от Духа Моего на всяку плоть» (Иоил. 2:28), и к Которому обращается Давид: «Послеши Духа Твоего, и созиждутся, и обновиши лице земли» (Пс. 103:30). Итак, вознесшись, Христос восшел к Высочайшему Отцу и в самые Отеческие недра, откуда и Дух имеет бытие, и показал Себя участником, Даже и по человеческому естеству, свойственного Отцу достоинства, тем, что и Он также послал с небес Духа, исходящего и посылаемого от Отца. Но слыша, что Дух Святый посылается от Отца и Сына, пусть никто не подумает, что Он не — того же достоинства, что — и Они; ибо Он — не только из посылаемых, но и Сам из числа посылающих и благоволящих. Бог, говорящий чрез Пророка, являет это ясным образом: «Аз рукою Моею утвердих землю и прострох небеса, и ныне Господь посла Мя, и Дух Его» (Ис. 48:13 в парафр. и ст. 16). И Христос чрез того же Пророка, в ином месте, говорит: «Дух Господень на Мне, егоже ради помаза Мя, благовестити нищим посла Мя» (Ис. 61:1). Итак, Дух Святый не только посылается, но и Сам посылает Сына, посылаемого от Отца, из чего явствует, что Он одного с Ними достоинства и естества и обладает тем же действием и честью, что Отец и Сын. Итак, благоволением Отца и содействием Святого Духа, по неизмеримой глубине человеколюбия, Единородный Сын Божий, приклонив небеса и сошед с высоты, был видим на земле, как Человек и был в нашей среде, и совершил и учил то, что — чудесно и велико и возвышенно и воистину приличествует Богу, а для послушающих Его — божественно и спасительно. Затем и добровольно страдав за наше спасение, и погребен и тридневен воскресши, Он вознесся на небеса и воссел одесную Отца, и там содействовал сошествию Божественного Духа на Учеников, со–послав Его вместе с Отцем, как и обетовал им. Он же, восседая тамо в вышних, как бы взывает нам оттуда: если кто желает примкнуть к этой славе и стать участником Царства Небесного, и нарицаться сыном Божиим, и обрести бессмертную жизнь и неизреченную славу и чистое наслаждение и неиждиваемое богатство, — тот пусть слушается Моих заповедей и, по силе, подражает Моему образу жизни, и пусть жительствует так, как — Я, Который, пришедши плотию на землю, сотворил и научил, положив спасительные законы и представив в пример Меня Самого; ибо Своими делами и чудесами Господь сделал достоверным Евангельское Учение; запечатлел же Своими Страстьми; показал же великую пользу и спасительность Евангельского Учения Своим Воскресением из мертвых, Своим Вознесением на небеса и совершившемся наитием с небес Божественного Духа на Учеников, которое мы сегодня празднуем. Ибо по Воскресении из мертвых и явлении Своим Ученикам, возносясь, Он сказал им: «Се Аз послю обетование Отца Моего на вы: вы же седите во граде Иерусалимсте, дондеже облечетеся силою свыше, (ибо) приимете силу, нашедшу Святому Духу на вы, и будете Ми свидетели во Иерусалиме же, и во всей Иудеи и даже до последних земли» (Лк. 24:49; Деян. 1:8). Когда же исполнилось 50 дней после Воскресения, чего мы ныне творим память, — когда все Ученики собрались вместе и единодушно были в горнице оного святого места, а также и в горнице своей души, каждый сосредоточившись духом, потому что они отдались и прилежали молитве и священным песнопениям Богу, «бысть», говорит Евангелист Лука, «внезапу с небесе шум, яко носиму дыханию бурну, и исполни весь дом, идеже бяху седяще» (Деян. 2:2). Это — тот шум, о котором предрекла Анна Пророчица, когда приняла обетование о Самуиле, говоря: «Господь взыде на небеса, и возгреме: Той даст крепость и вознесет рог Христа Своего» (1 Цар. 2:10). Этот шум был также предвозвещен и в видении Илии; ибо говорится: «Се глас хлада тонка, и тамо Господь» (3 Цар. 19:12); ибо «глас хлада тонка» это — шум ветра. Предъизображение сего гласа и дыхания ты можешь найти и в Евангелии Христовом. Ибо в последний день великого Праздника, т. е. в Пятидесятницу, стал Иисус — как повествует Богослов и Евангелист Иоанн, — и воззвал, говоря: «Аще кто жаждет, да приидет ко Мне и пиет. Сие же рече о Дусе, Егоже хотяху приимати верующии во имя Его» (Ин. 7:37–39). Но и по Воскресении, Он дохнул на Учеников Своих и сказал: «Приимите Дух Свят» (Ин. 20:22). Таким образом, оный глас предобозначал сей шум, и дуновение — сие дыхание, которое ныне бурно разлившись свыше, испустив с неба великий и мощный шум, призывает всю землю под солнцем и всем, в вере приходящим, дарует благодать и вселяется в них. Является же с силою, как — все побеждающее и попирающее стены лукавого, уничтожающее грады и всякие твердыни врага, и смиряющее превозносившегося, возносящее же смиренных сердцем, и скрепляющее то, что было дурным образом разрешено, разбивающее же оковы грехов и разрешающее узы рабства. Исполнило же Оно дом, где они находились, делая его духовной купелью, и этим исполняя оное обетование Спасителя, которое, возносясь, Он им изрек: «Яко Иоанн убо крестил есть водою, вы же имате креститися Духом Святым, не по мнозех сих днех» (Деян. 1:5). Но и то наименование, которое Он им дал, Он показал этим, как — справедливое: ибо силою сего шума с неба, Апостолы действительно стали «Сыны Громовы». «И явишася им, говорится, «разделени языцы яко огненни: седе же на едином коемждо их, и исполнишася вси Духа Свята, и начаша глаголати иными языки, якоже Дух даяше им провещевати» (Деян. 2:3, 4). Те чудесные дела, которые Владыка совершил в теле, являющие, что Он, по Своей Ипостаси, Сын единородный, на конец времен соединившийся с нами, прияли конец; (ныне) начинают совершаться те вещи, которые являют Духа Святого, Сущего согласно Своей Ипостаси, — дабы мы познали, а также усвоили великую и покланяемую Тайну Святыя Троицы; ибо и ранее, воистину, действовал Дух Святый, — потому что это Он говорил чрез Пророков и предвозвещал будущее — ныне же чрез огненные языки явился всем в Своей Ипостаси, и Владычным образом, как бы на престоле, сев на Христовы Ученики, сделал их орудиями Своей силы.

Но по какой причине Он явился в виде языков? — Дабы показать, что Он — сроден Слову Божию; ибо нет ничего родственнее слову, чем — язык. Но также — и ради благодати учительства: ибо учитель о Христе нуждается в облагодатствованном языке. Почему же — огненные языки? — Не только по причине единосущия Духа с Отцем и Сыном, — ибо Бог наш есть Огнь, и то — Огнь, поядаяй беззаконие, — но также и по причине сугубости действия Апостольской проповеди: ибо она должна была вместе и благодетельствовать и карать; как огонь устроен для того, чтобы и просвещать и опалять, так и слово учения о Христе — просвещает слушающих, а упорно же противящихся предает огню и вечному мучению. Языки же эти были, говорит Апостол Лука, — не «огненные», но — «как бы огненные», чтобы кто не подумал, что оный огонь (в «огненных языках») был чувственным и материальным, но так сказано — чтобы на основании примера — у нас было бы представление о явлении Духа. Почему языки явились для них разделенными? — Потому что единственному только Христу, сошедшему с небес, не в меру дается Дух от Отца, ибо Он, также и по плоти, обладает всецелою силою и действием; ни на ком из иных не почила всеобъемлющая (Паса Хорити) благодать Духа, но частично каждый — один одно, другой — другое получает из благодатных дарований, дабы кто не подумал, что даемая от Духа благодать Святым, является Его не действием, а самым естеством. Выражение же «седе» не только обозначает Владычнее достоинство, но — и единость Божественного Духа. «Седе же на едином коемждо их, и исполнишася вси Духа Свята»: ибо и разделившись согласно различным силам и действиям Своим, Дух Святый в каждом действии представляется целостным, нераздельно разделяемый и полностью даемый в участие, по образу солнечного луча. «Глаголаша иными языки» т. е. на разных наречиях к собравшимся от всех народов», «якоже Дух даяше им провещевати»; ибо они стали орудиями Божественного Духа, действующими и движущимися по Его воле и силе; всякое же орудие со вне восприемлемое, становится причастным не естества, но энергии действующего, которая восприемлется от него; так бывает и в отношении орудия Святого Духа, как и Давид, говоря в Духе Святом, глаголет: «Язык мой трость книжника скорописца» (Пс. 46:2). Следовательно, пишущая трость есть орудие пишущего, становясь причастной, конечно, не естества писца, но его энергии, и то начертывая оное, что пишущий желал бы и мог.

Но каким образом Дух Святый является «обетованием Отца»? — Поскольку чрез Его Пророков Он был обетован; так чрез Иезекииля Он говорил: «Дам вам сердце ново, и дух нов дам вам, и Дух Мой дам в вас» (36:26). А чрез Иоиля: — «И будет в последняя дни, излию от Духа Моего на всяку плоть» (2:28). И Моисей, желая Его, предвозвестил, говоря: «Кто даст всем людем Господним быти Пророки, егда даст Господь Духа Своего на них» (Чис. 11:29). Поскольку же одно — благоволение и обетование у Отца и Сына, то поэтому верующим в Него Христос говорит: «Иже пиет от воды, юже Аз дам ему, будет в нем источник воды текущия в живот вечный» (Ин. 4:14); и: — «Веруяй в Мя, якоже рече Писание, реки от чрева его истекут воды живы», — что толкуя, Евангелист говорит: «Сие же рече о Дусе, Егоже хотяху приимати верующия во имя Его» (Ин. 7:38–39). И идя на Спасительную Страсть, Господь сказал Своим Ученикам: «Аще любите Мя, заповеди Моя соблюдите. И Аз умолю Отца, и инаго Утешителя даст вам да будет с вами в век: Дух Истины» (Ин. 14:15–17); и еще: — «Сия глаголах вам в вас сый: Утешитель же, Дух Святый, Егоже послет Отец во имя Мое, Той вы научит всему» (Ин. 14:25–26). И еще: — «Егда же приидет Утешитель, Егоже Аз послю вам от Отца, Дух Истины, Иже от Отца исходить, Той свидетельствует о Мне, и наставит вас на всяку правду» (Ин. 15:26). Ныне же обетование исполнилось, и сошел Дух Святый, посылаемый и даемый от Отца и Сына, и просвещающий святых Учеников и всецело божественным образом возжигающий их как светильники, лучше же сказать — явив их сверхмирными и всемирными Звездами, содержащими слово вечной жизни, чрез которых Он просветил всю вселенную. И как если кто возжет от одного светильника другой, а от другого еще третий, и передачей от одного к другому сохраняя, имеет всегда постоянный свет, так и чрез рукоположение Апостолов на их преемников, и от них, в свою очередь, на иных, и затем последующих, переданная благодать Божественного Духа протекает чрез все поколения и просвещает всех вверяющих себя духовным пастырям и учителям.

Таким образом, каждый Архиерей в свое время приходит, принося городу сию благодать и дар Божий и чрез Евангелие — просвещение Божественного Духа; отвергающие же кого–либо из них, насколько это в их власти, прерывают Божественную благодать и расторгают Божественное преемство, и себя самих отделяют от Бога и предают губительным положениям и всеразличным бедствиям, что и вы недавно по опыту познали. Но ныне обратившись к приходящему от Бога Пастырю ваших душ, если окажете послушание мне, советующему вам то, что служит к спасению, то прекрасно воистину будете праздновать годичную память пришествия Божественного Духа, Который сошел ради нашего спасения, по неизреченному человеколюбию, ради чего и вследствие чего и Единородный Сын Божий, приклонив небеса сошел и восприял от нас плоть. Потому что если бы Он Сам не восшел с плотию на небеса и не послал Духа Святого, чтобы Тот утвердил Его Учеников и пребывал с ними, и то же в отношении их преемников из рода в род и учителей Евангелия Благодати, — не была бы возвещена всем народам, и не дошла бы даже до нас, проповедь Истины. По сей причине человеколюбивейший Владыка ныне явил Своих Учеников участниками и отцами и дарователями света и вечной жизни, порождающих в вечную жизнь и соделывающих достойных чадами света и отцами просвещения, потому что таким способом Он Сам будет пребывать до скончания века, как это было обетовано по причине (вечного пребывания в Церкви) Святого Духа: ибо Он — Одно с Отцем и Духом, не в понятии Ипостаси, но — Божества; Дух Святый всегда был, и был вместе с Сыном во Отце. Ибо как бы мог быть Отец и Ум Безначальный без Сына и Слова Собезначального? И как бы могло быть Слово Присносущное без Соприсносущного Духа? Итак, был всегда, есть и будет Дух Святой, со–творческий Отцу и Сыну во время творения, и со–обновляющий поврежденное, и удерживающий то, что пребывает; везде сущий и все исполняющий, и всем управляющий и все соблюдающий. Ибо: «Камо пойду», обращается Псалмопевец к Богу: «от Духа Твоего? и от лица Твоего камо бежу?» (Пс. 138:7).

Не только же повсюду, но и над всем; не только во всяком веке и во времени, но и прежде всякого века и времени; и не только будет с нами до скончания века, как обетовано, но и гораздо более будет пребывать с достойными в будущем веке Дух Святый, обессмертствуя их и исполняя вечной славой также и их тела, что и Господь являя, возвестил Ученикам: «Аз умолю Отца, и Иного Утешителя даст вам, да будет с вами в век» (Ин. 14:16). Ибо сеется, — говорит Апостол, — т. е. погребается и предается земле мертвенное тело душевное, — это то же, что и сказать: физическое, составленное из души и тела, имеющих вместе существовать и двигаться; восстает же, т. е. оживает, тело духовное, — это то же, что и сказать: надфизическое (выше природы), как составленное и руководимое Божественным Духом и силою Духа облеченное в бессмертие и славу и нетление. «Бысть первый человек Адам», говорит Апостол, «в душу живу, последний Адам — в дух животворящ; первый человек от земли, перстен; вторый Человек, Господь с небесе. Яков перстный, такови и перстнии: и яков небесный, тацы же и небеснии» (1 Кор. 15:45–48). Кто же это? — Постоянные и непоколебимые в вере, и всегда плодовитые в деле Господнем, и образ Небесного, в своем послушании Ему, в себе несущие. Потому что, «иже не верует в Сына», согласно Евангелисту Иоанну говорит Господень Предтеча, «не узрит живота, но гнев Божий пребывает на нем» (Ин. 3:36); а гнев Божий может ли кто выдержать? — Страшно, братие, впасть в руки Бога живого; ибо если мы страшимся рук врагов, в то время как Господь говорит: «Не убойтеся от убивающих тело» (Мф. 10:28), то кто имеющий ум не устрашится рук Божиих, во гневе поднимающихся против неверующих? Ибо гнев Божий откроется против всякой души тех, которые в распутстве и насильничестве проводят жизнь, не зная обращения, и «Истину подавляют неправдой» (Рим. 1:18).

Итак, будем бежать от сего гнева; и, путем покаяния, потщимся получить милость и сострадание Всесвятого Духа. Если кто имеет к кому ненависть, пусть помирится и возвратится к любви, чтобы его ненависть и вражда с ближним не послужили свидетельством против него того, что он Бога не любит: ибо если брата своего, которого видишь, ты не любишь, то Бога, Которого не видишь, как можешь любить? Имея же любовь друг к другу, мы имеем любовь истинную, нелицемерную и делами ее обнаруживаем: в том, чтобы ничего и не говорить и не делать, — более того — даже и не допуская слушать того, — что оскорбительно или вредно для нашей братии, как и возлюбленный Христу Богослов научил нас, говоря: «Братие, не любите словом и языком, но делом и истиною» (1 Ин. 3:18). Если кто впал в блуд или прелюбодеяние или подобную телесную нечистоту, да отступит от сей позорящей скверны и да очистит себя путем исповеди, слезами и постом и подобными подвигами: потому что блудников и прелюбодеев нераскаявшихся Бог будет судить и осудит, и отошлет от Себя и предаст геенне и неугасимому огню и иным вечным мукам, говоря: Да возмется скверный и проклятый, и да не увидит и не насладится славою Господней. Вор или явный хищник и насильник, пусть уже не крадет, не насильничает, не похищает чужого, но — и от своего да даст неимущим. И — чтобы выразить это в одном слове: если желаете жизни, видеть дни благи, и избавиться от врагов видимых и невидимых, то от ныне напирающих варваров и от иных мучений, уготованных началозлобному и ангелам его, — уклонитесь от всякого зла, и творите добро. «Не льстите себе: ни блудницы, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложницы, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни досадители, ни хищницы, царствия Божия не наследят» (1 Кор. 6:9). Тот, кто не имеет участия с Богом, не есть Божий, ни Бога не имеет Отцем.

Но мы устранимся, братие, молю, от Богу ненавистных дел и слов, чтобы со дерзновением называть Бога Отцем. Обратимся к Нему в истине, дабы и Он обратился к нам и очистил нас от всякого греха и сделал достойными Его Божественной благодати. Ибо таким образом и во веки мы будем торжествовать и праздновать богодохновенно и духовно исполнение Божественного Обетования — Пришествие Всесвятого Духа к людям и почивание Его на них, результат и исполнение блаженной надежды, в Самом Христе Господе нашем: ибо Ему подобает слава, честь и поклонение со Безначальным Его Отцем и Пресвятым и Благим и Животворящим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Омилия XXV [101]
Произнесенная в Неделю Всех Святых

Воистину, «Дивен Бог во святых Своих». Потому что когда кто–нибудь обдумает превосходящие естество борения Мучеников, как будучи в немощи плоти, они посрамили сильного во зле, как, как бы не ощущая страдания и раны, они телом боролись с огнем, мечем, с различными и губительными обликами мучений, терпением оказывая сопротивление; и в то время как тела крошились и рвались суставы и дробились кости, они верно соблюдали исповедание Христа здравое и неразоренное и неповрежденное и непоколебимое, вследствие чего им и была благодатно дарована премудрость Духа и гигантская сила; или когда кто представит себе терпение Преподобных, как они, как бы будучи бесплотными, выносили длительные пощения, бдения и иные разновидные злострадания тела, и при том добровольно, в борьбе против лукавых страстей, против различных видов греха, во внутренней и в нас самих сущей невидимой брани против начал, против властей, против духов зла до конца противоставившись им, и внешнего человека истощая и умерщвляя, внутреннего же обновляя и обожествляя, благодаря чему им благодатно были дарованы дар исцеления и действие силами [102], так что когда кто рассудит и подумает о том: насколько это превосходит наше естество, то удивляется и прославляет Бога, давшего им таковую благодать и силу; ибо хотя они и имели благое произволение, но без Божией силы, не возмогли бы стать выше естества, и сущие в теле — одолеть бесплотного врага.

Посему и Псалмопевец Пророк, говоря: «Дивен Бог во святых Своих», — присовокупляет: «Той даст силу и державу людем Своим» (Пс. 117:36). И обдумайте внимательно значение пророческих слов: так, хотя Он и говорит, что Бог даст силу и державу народу Своему, — потому что у Бога нет лицеприятия (и всем Он дарует Свою державную помощь), — но дивен Он только во Святых Своих. Потому что, как солнце свыше щедро всем в равной мере излучает свои лучи, но видят их только имущие глаза и не смыкающие их; имеющие же чистые (незамутненные) глаза наслаждаются сиянием, которое зорко видят вследствие чистоты очей их, что не доступно для тех, у которых, вследствие болезни или омрачения или иного чего, притупилось зрение; — так и Бог свыше доставляет всем изобильную помощь, — ибо Он — неизсякаемо–источающий, спасительный и озаряющий Источник Милости и Добра; — наслаждаются же Его благодатию и силою к соделованию добродетели и достижению совершенства, или даже — к совершению чудес, — не просто все, но лишь те, которые проявили доброе произволение и чрез дела показали любовь к Богу и веру; которые совершенно отстранились от всего дурного, твердо же держались Божиих заповедей, и душевный взор имели устремленным на Самое Солнце Правды — Христа, Который не только невидимо свыше простирает подвизающимся руку помощи, но и чрез Евангелие, увещевая, прямо вслух нам сегодня говорит: «Всяк, убо иже исповесть о Мне [103] пред человеки, исповем о нем и Аз пред Отцем Моим, Иже на небесех» (Мф. 10:32). Видите ли: что ни мы не можем дерзновенно высказывать веру во Христа и исповедать Его, без наличия Его силы и содействия; ни Господь наш Иисус Христос не может заявить о нас хорошее в будущем веке, без наличия повода для этого с нашей стороны? Ибо, являя это, Он не сказал: — всякаго, кто исповедает Меня пред людьми, — но: — «Всякаго, иже исповесть о Мне», — потому что в Нем и благодаря Его помощи может кто–либо смело исповедать Благочестие. Так и затем: «Исповем и Аз», — не «его», но: — «о нем», т. е. вследствие доброго состояния и стойкости исповедающего, которую он показал в отношении благочестия. Потому что посмотри, как затем Он говорит относительно малодушествующих и предающих благочестие: «А иже отвержется Мене пред человеки, отвергуся его и Аз пред Отцем Моим, Иже на небесех» (Мф. 10:33). Здесь Он не сказал: — иже отвержется о Мне; почему? — Потому что, будучи оставлен помощью от Бога, отвергающийся отвергается Бога. Почему же, тогда, он был оставлен и покинут Богом? — Потому что он первый оставил Бога, возлюбив привременное и земное более — обетованных Богом небесных и вечных благ. Так, в свою очередь, и Христос отвержется не «о нем», но — «его», как ничего не обретший в нем, что мог бы заявить в его пользу. Поскольку же имеющий любовь к Богу, в Боге пребывает, и Бог в нем, как говорит возлюбленный Христу Богослов, — то истинно любящий Бога, творит исповедание по справедливости о Бозе, потому что Бог пребывает в любящем Его; поскольку же и он пребывает в Боге, то и Бог сотворит в нем [104] признание в его пользу. Итак, слова: «Всяк иже исповесть о Мне, исповем и Аз о нем», показывают неразрушимую связь между Богом и исповедающим Его, связь — от которой далеко отстоит отвергающиеся. Таким образом Божественное воздаяние заключает в себе Божественное правосудие; на основании подобия они друг другу соответствуют.

Итак, таково и так обстоит дело в отношении соответствия между наградами от Бога и тем, что нами приносится Ему. Посудите же: какое огромное превосходство Божией награды тем, которые о Нем [105] исповедали Его. — Потому что каждый из Святых, будучи рабом Божиим, исповедал во временной сей жизни и пред лицем смертных людей; более того — в течение краткого времени века сего и пред лицем малого числа подобных ему, как мы сказали, людей. Господь же наш Иисус Христос, будучи Богом и Господом неба и земли, исповедует хорошее в пользу сего человека в присносущном и непрестанном оном мире, пред лицем Бога и Отца, в присутствии предстоящих вокруг Ангелов, Архангелов, всех Небесных Сил, в присутствии всех людей от Адама и даже до конца мира, потому что все воскреснут и предстанут на суд Христов. И тогда, когда все будут присутствовать, все видеть, Он возвестит и прославит и венчает тех, которые до самого конца явили веру в Него. Какая нужда пытаться показать вышеестественные оные венцы, превосходство будущих оных наград, которые ни наше земное око видеть может, ни ухо слышать, ни в сердце представиться? Но какое слово достойно изобразить и то, что теперь видим; именно — ту славу, которую Бог воздал гробницам Святых и останкам их костей, во все времена сохраняющееся ощутимое в них дивное благоухание, источники мира, дарования исцелений, действование сил, многовидные и спасительные для нас проявления в них? Скажу опять, что с их стороны было принесено то, что человек мог принести Богу; именно — дерзновение каждого Святого исповедать Бога, в течение короткого времени, как я сказал, и пред лицем некоторых князей и царей; воспевают же и величают их, — почитая и славя и припадая, и не только к ним самим, но и к иконам их, как Владык, и больше чем Владык и Царей, — цари и князи и все подвластные, до такой степени склоняясь пред ними, по своей воле и радуясь, что и детям своим желают оставить их после себя более всего иного, как бы некое блаженное наследие и источник вышнего благосостояния. А это — пример и доказательство и как бы предшествие будущей оной неизреченной славы, которую и ныне имеют на небесах духи праведных и которую в будущем веке улучат вместе с этими, прошедшими вместе с ними до конца борения о Боге, телами. Являя это преизбыточество славы и будущих благ, Господь сказал Святым Своим Ученикам и Апостолам: «Аминь глаголю вам, яко вы шедшии по Мне, в пакибытие, егда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своея, сядете и вы на двоюнадесяте престолу, судяще обеманадесяте коленома Исраилевома»; относительно же всех просто верующих: «Всяк», говорит, «иже оставить дом, или братию, или сестры, или отца, или матерь, или жену, или чада, или села, имене Моего ради, сторицею приимет, и живот вечный наследит; (а) иже любит отца, или матерь паче Мене, несть Мене достоин» (Мф. 19:29; 10:37). Потому что поскольку Бог и Отец дал за нас Сына Своего возлюбленного, и Сам Единородный Сын Божий дал Себя за нас, то справедливо требует, чтобы и мы пренебрегли всеми близкими нам по родству, если они окажутся препоной для благочестия и образа жизни, который отвечает сему. И что говорю: близкими по родству? — Ибо, когда призовет время, требуется, чтобы каждый и душу свою положил; что вместе — справедливо и необходимо, если кто желает получить вечную жизнь; поскольку и Сам Сын Божий положил душу Свою за нас; посему опять Он говорит: «Иже не приимет креста своего, и в след Мене грядет, несть Мене достоин» (Мф. 10:38). Крест же заключается в том, чтобы распять плоть со страстьми и похотьми.

Итак, когда будет мирное время для благочестия, то путем добродетели умерщвляя злые страсти и вожделения, человек таким образом является вземлющим крест свой и следует за Господом. Когда же наступило бы время гонения, то презрев свою жизнь и предав душу свою за благочестие, человек таким образом вземлет крест свой и следует за Господом и таким образом наследствует вечную жизнь. Ибо Христос говорит: «Обретый душу свою, погубит ю, а иже погубит душу свою Мене ради, обрящет к» (39). Что же означают эти слова: «Иже погубит душу свою, обрящет ю»? [6] — Человек сугуб: внешний, имею ввиду — тело, и внутренний наш человек, именно — душа. Посему, когда внешний наш человек предаст себя на смерть, этим он губит свою душу, отделяемую от него; когда же за Христа и Евангелие он таким образом погубит ее, тогда–то, воистину, обретет ее, доставив ей небесную и вечную жизнь, и во всеобщем воскресении имея ее таковой, благодаря ей и сам, — имею ввиду, — и по плоти — он станет таким же небесным и вечным [106]. Но поскольку это — тяжко и велико и дело только совершенных, и так сказать — апостольское дело: распять плоть со страстьми и похотьми, быть готовым на крайнее бесчестие и на позорнейшую смерть ради добра, погубить душу свою ради Евангелия, — то, то что затем Господь, допуская, говорит, служит в утешение тем, которые не имеют сил для такого, превосходящего естество, подвига: «Иже вас приимет», т. е. Апостолов и последующих за ними Отцев и Учителей благочестия, — «Мене приемлет», говорит, «и иже приемлет Мене, приемлет Пославшаго Мя» (Мф. 10:40).

Итак, этими словами, побуждающими принимать Святых, Он уготовляет для совершенных то, что их будут принимать, а для уступающих им в добродетели доставляет спасение в том, что они будут принимать этих совершенных праведников. Но видишь ли: какая великая награда принимающим тех, которые живут по Богу и Учителей Истины? — Ибо принимающий их, принимает Отца и Сына. Но как достоит принимать этих праведников? — Не только оказывать им гостеприимство и предоставлять отдых, но и оказывать им послушание. Посему опасаясь, что будут отвергающие их, в ином месте Он сказал Своим Ученикам: «Отметаяйся вас, Мене отметаются: отметаяйся же Мене, отметается Пославшаго Мя» (Мф. 10:16). Но оказывающий гостеприимство людям Божиим и предоставляющий им отдых, если только это делает во имя Божие, восприимет большую награду; и являя сие, Господь сказал: «Приемляй Пророка во имя пророче, мзду пророчу приимет: и приемляй праведника во имя праведниче, мзду праведничу приимет» (Мф. 10:41). Каким образом восприимется награда пророческая и награда праведническая? — Так, как Апостол говорит: «Ваше избыточествие во онех лишение: да и онех избыток будет в ваше лишение» (2 Кор. 8:14); так во имя Божие принимающий и упокоевающий праведника, как — праведника, если это делает и не в больших масштабах, но и нечто малое даст, великую получит пользу; ибо Христос говорит, что «И иже аще напоит единаго от малых сих чашею студены воды, токмо во имя ученика, аминь глаголю вам, не погубит мзды своея» (Мф. 10:42). В этих словах и побуждениях Он выражает заботу не только о праведниках и учениках, но гораздо более — о принимающих их; потому что если бы Он заботился только о них, то ограничился бы только тем, что увещевал бы и требовал бы принимать их и упокоевать, и указал бы каким образом это делать; а так, прибавляя: во имя Пророка и Ученика и Праведника, — Он выражает большую заботу о принимающих их, направляя их мысль к лучшему, дабы награда следовала за ними вместе с добродетелью.

Христова Церковь, почитая и после смерти тех, которые истинно о Бозе жили, каждый день года творит память Святых, преставившихся в этот день отсюда и отошедших из этой смертной жизни, представляя ради нашей пользы житие каждого из них и их кончины, умер ли Святой своею смертью или же закончил свою жизнь мученическою кончиной. Ныне же, после Пятидесятницы, всех собирая вместе, Она общий воссылает им гимн, не только потому, что все они взаимно связаны друг с другом и, согласно Владычней молитве, представляют одно: — «Даждь им», обращается Господь в Евангелии к Своему Отцу, — «да и все едино будут: якоже Ты, Отче, во Мне, и Аз в Тебе, да и тии в Нас едино будут во истине» (Ин. 17:20).

Итак, не только по сей причине, общий им всем гимн приносит Божия Церковь, но еще и потому, что имеет заботу в течение святой Четыредесятницы и следующей за ней — Пятидесятницы, все дела Божия объявить и воспеть. Итак, после того, как все было возвещено, как вы знаете, — именно: как весь этот мир в начале был сотворен Богом; как Адам был извергнут из рая и от Бога; как был призван древний народ; как и он, согрешив, был отвергнут от близости к Богу; как Единородный Сын Божий, приклонив небеса, ради нас сошел и ради нас совершал невиданные вещи, и научил спасительному пути, страдал и умер за нас, был погребен как Человек, и как Бог воскрес тридневен, и на небеса, откуда и сошел, затем с плотию вознесся, и севши одесную Отца, послал оттуда Всесвятаго Духа. Итак, после того, как все это воспела Божия Церковь, ныне и остальное присовокупляя и вместе объявляя, именно: — какие великие и сколь многочисленные Плоды для вечной жизни собрало Пришествие Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа и сила Всесвятаго Духа, — Она творит память Всех Святых вместе и всем гимн и честь воздает сегодня.

Итак, почтим и мы, братие, Святых Божиих. Каким же образом почтим? — Если в подражание им очистим себя от всякой скверны, плоти и духа и отступим от зла, как наконец, чрез воздержание от зла, побудимся к их святости; если удержим язык наш от клятвы и клятвопреступлений, от пустословия и брани, и уста наши — от лжи и доносов, и таким образом принесем, им хвалу. Если же мы не очищаем себя так, то справедливо каждый из нас услышит от них сказанное Богом грешникам: — как это ты дерзаешь запоминать и произносить языком самые имена Святых и рассказывать их жития, исполненные добродетели и чистоты, — в то время как сам ты возненавидел добродетельный образ жизни и отринул чистоту от твоей души и тела?! «Аще видел еси татя, текл еси с ним, и с прелюбодеем участие твое полагал еси. Уста твоя умножиша злобу, и язык твой сплеташе льщения (коварства): седя на брата твоего клеветал еси, и на сына матере твоея полагал еси соблазн» (Пс. 49:18 сл.). Ни Бог, ни Святые Божии не принимают хваления от таких уст, братие; ибо если всякий из нас, когда испачкает руку пометом, не допускает себе пользоваться ею, прежде чем не вымоет ее, — то примет ли Бог приносимое от нечистых тела и уст, если сначала мы не очистим себя? Потому что грех, коварство, зависть, ненависть, алчность, предательство, постыдные помыслы и слова и, последующие за ними, грязные дела, гораздо отвратительнее помета. Но как очиститься снова от них тому, кто впал в это? — Покаянием, исповедью, деланием добра, прилежною молитвою к Богу.

Итак, когда в празднуемых памятях Святых, мы бываем праздны от наших работ и занятий, пусть наше занятие состоит в том, чтобы отступить и стать свободными от грехов и скверны, в которые кто впал. Если же и тогда (в праздники Святых) мы балагурим во вред нашей душе и относимся равнодушно к празднику и пьянствуем, — как можем, в то время как оскверняем день, говорить, что празднуем Святых! Но не так будем праздновать, братие, молю, но представим и мы тела и души наши угодными Богу именно в эти праздничные дни, чтобы по молитвам Святых и самим стать участниками славы и радости оной нескончаемой, что да будет и нам всем улучить благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому подобает слава со Безначальным Его Отцем и Пресвятым и Благим и Животворящим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Омилия XXVI [107]
Произнесенная во время жатвы; в ней же говорится и о духовной жатве

Создатель и Владыка всего, — все создавши по благости, — по обилию Своей силы и несказанному и недомыслимому богатству премудрости и благости создал человека, в одной и незначительной твари сочетав и как бы представив в главных чертах все дело Своего творения. По сей причине Он и создал его последним, имеющим и от того и от другого мира и украшающим (собою) и тот и другой мир, имею ввиду — видимый и не видимый мир; потому что неизреченным образом Он сочетал в человеке духовное и чувственное (материальное) начала, которые соединил, как бы узами, посредствующими сторонами, наиболее свойственными (и тому и другому началам): воображением и способностью представления и мышления, и таким образом создал существо вместе и духовное и видимое, как — и приснодвижущееся небо Он сочетал с землею посредством того, что находится между ними, так что тот же самый мир Он сотворил и статическим и в то же время всегда находящимся в движении: потому что, как человек и мир являются делом творения Одного Художника, так и по образу строения они имеют большую близость друг с другом; превосходят же они друг друга: один превосходить величиной, а другой — разумом. И по отношению к миру человек является сокровищем: как в большом доме некая многоценная вещь является более ценной того, что превосходит ее большими размерами; и как, напр., в царском дворце некая царская одежда является разукрашенной и многочестной: тот создан — из огромных камней, но — недорогих и повсюду встречаемых, а она убрана — маленькими камнями, но — с трудом добываемыми и весьма драгоценными. О, насколько человеческий ум [108] — лучше неба; он является образом Божиим и знает Бога и, если хочешь, является уникумом [109] во всем мире, совозвышающим с собою смиренное тело! О, насколько человеческое восприятие чувствами отличается от земли, которое не только охватывает меры и разнообразный качества ее, но знанием достигает, вот, и небесных сфер и познает различные и многовидные движения их, а, возможно, и многообразные собрания планет и звезд и расхождения их, и на основании сего восприемлются начала для научных познаний! И те, что находятся между небом и: землею являются меньшими по достоинству тех, которые находятся в границах ума и чувства; понятием соотношения они являются одним и тем же, а своими телами весьма различаются (друг от друга) [110]. Так Бог до такой степени украсил наше естество, как бы будущую Свою одежду, ибо от Девических кровей имел облечься в нее и претворить на лучшее и поставить на высоту, выше всякого начала и власти и всякого имени называемого, как в нынешнем веке, так и в будущем. Это, вот, мудро и вместе человеколюбиво заранее устроя, Он таким образом почтил наше естество многими, лучше же сказать — разнообразнейшими благодеяниями. Поскольку же и двойную, лучше же сказать — многообразную даровал нам силу познания: предоставив ум и чувства и, находящиеся между теми двумя, способности, — то, посему, каждую из этих способностей, вложенных в нас, ради познания и действия, Он создал в двойном и в многообразном виде.

Вот, теперь, как раз у нас время жатвы, а жатвы в нас самих — нет! Ибо бывает у нас не только чувственная (материальная) жатва, но — и умственная и духовная жатва. Итак, когда теперь мы стоим внутри ограды храма [111], отсюда несколько возвысимся духом, возложим надежды на Него и переместим наш ум на небо и будем мысленно пребывать в нашей умственной и духовной жатве; об этом и мы немного скажем вашей любви, отсюда предоставляя вам исходную точку для спасения. Потому что каждый раз в это время года, когда настает сия пора, видя многих выходящих из городов и трудящихся над жатвой, а также собирание плодов земли и уборку их, я питаю в себе следующие мысли: поскольку бывает и жатва людей, скашивающая их из этой временной и мимотекущей жизни и переносящая их в иную, будущую и пребывающую жизнь, то неужели же тот, кто пожинает безжизненные колосья или нанимает других для сего дела, и выбирает плоды или покупает их от собирающих, и собирает в хранилища, — не представит себе в памяти иную жатву, именно — имеющую постичь его самого, и не помыслит о Земледелателе душ, и не пожелает в свое время стать явленным и удостоиться быть принятым в небесные житницы? или же всякий совершенно склонился к земле, как склонили тело трудящиеся (над жатвой), так что не может поднять голову и дух его не в силах воспрянуть от земного? — Но если это так, то мы ничем не отличаемся от язычников, ибо это им было свойственно всеми силами души и тела быть поглощенными в земных заботах; и это — по той причине, что они не имели никакого понятия о будущем, совершенно никакой надежды, ни познания о небесном. Поэтому, как — написано: вся жизнь нечестивца проходит в заботе о дольних и тленных вещах. Посему и Христос в Евангелиях говоря нам: «Не пецытеся душею вашею, что ясте или что пиете, или чим одеждетеся», присовокупил: «Всех бо сих языцы ищут» (Мф. 6:31–2). Не от труда удерживает, но отстраняет от заботы, перенесши надежду на Бога, чтобы наш труд не был бы безнадежным или чтобы при труде наша надежда не имела бы неправильной ориентации. «Не пецытеся убо, глаголюще: что ямы, или что пием, или чим одеждемся», непрестанно думая об этом и когда выдуман повод, то как бы имеющие извинение для этого, мы (всею) душою погружаемся в это и опускаемся, и не допускаем себе воззреть на небо. По этой причине Бог таким образом устроил наше естество, чтобы при теле не неподвижном, но могущем двигаться и передвигаться и делать все то, в чем оказалось бы нужда, дух мог бы быть занят другим: так чтобы телом мы бы действовали свойственное ему, а душою взирая к Богу, искали у Него небесных благ; поэтому и увещевая не пещися душею, — потому что это свойственно язычникам, — Он присовокупил: «Ищите же прежде царствия Божия и правды его, и сия вся приложатся вам» (стих 33–й), показывая, что если внимание твоей души будет устремлено к Богу, то от этого ты не потерпишь никакого вреда относительно телесных нужд; но более того — Бог устроит так, что вместе с спасением души ты несомненно будешь обладать и этими (необходимыми земными благами). Ибо это — Он, Который отверзает руку Свою и наполняет все живое благоволением; Которому и Давид говорит: «Жатву и весну Ты создал еси я, (их)» (Пс. 73:17), говоря не только о видимых вещах, но и о духовных, посему и «жатву» он поставил перед «весной»: потому что если сначала не будет отсечения от неверных или дурных поступков и людей, ты не достигнешь весны, цветя добродетелями.

Итак, братие, есть и жатва и весна и семя, не только в материальном понимании, но и — мысленном; да и не только мысленном, но и духовном; также как и насаждение (или «произрастание») и время жатвы; а также и земледелие и пашня. Земледелатель же сей пашни — Бог, как и Алостол говорит Коринфянам: «Божие тяжание, Божие здание есте» (1 Кор. 3:9); и Сам Господь сказал Ученикам: «Аз есмь Лоза, вы же рождие, Отец Мой Делатель есть» (Ин. 15:1, 5). И в ином месте опять же сказал о Самом Себе: «Изыде сеяй сеяти семене своего» (Лк. 8:5); семя же это есть слово учения. Так что если слово учения заключает в себе понятие духовного сеяния, то, конечно, жатва [112] этого семени происходит путем веры; и это опять же являя, когда люди отовсюду начали приходить к вере в Него, Господь сказал Своим Ученикам: «Возведите очи ваши, и видите нивы, яко плавы суть к жатве уже. И жняй, мзду приемлет, и собирает плод в живот вечный» (Ин. 4:35–6). Потому что как вследствие тепла чувственного солнца, колосья, созревая и освобождаясь от влаги, приобретают белую окраску и становятся готовыми для жатвы и уборки, — так и тогда Солнцем Правды, плотью обитающего на земле, силою Его пришествия души людей очищаемые, убеляются, когда сходит на нет, приключившиеся им вследствие распущенной и страстной жизни, омрачение и «разжижженность», и таким образом они становились готовыми для духовной жатвы, чтобы когда еще более полно искоренятся нечестие и неверие, чрез истинную веру, они были собраны в жизнь вечную. И если кто пожелает поразмыслить об истинности сего слова: как сила тогда пришествия Господа нашего Иисуса Христа сотворила сердца людей как бы более убеленными и более чистыми и готовыми для веры в Богопочитание, — то пусть он учтет, что все язычники тогда не исповедывали Бога как единого Владыку и Творца всего, но солнцу и луне, и планетам и прочей твари и идолам их, как богам, покланялись; сила же Христова пришествия побудила всех исповедывать Единого Бога — владыкою всего и Творца. И то, что были в силах сделать Авраам, Исаак, Иаков и оный Моисей и данный им Закон, по отношению к единственному иудейскому народу, убедив его почитать единого Бога, и даже в отношении этого единственного народа не были в силах окончательно произвести, хотя Божественное повеление было дано им с давних пор, — это самое по отношению ко всем народам и поколениям сделало пришествие Христово, и таким образом они стали нивами готовыми для духовной жатвы, когда от каждого народа явились уверовавшие в единого Творца всего, с готовностью приходящие ко Христу и истинному Богопочитанию, сознательно слушающие пророческую и апостольскую проповедь и исследующие Писания.

Так и самым Своим явлением на земле, Господь пробудил от заблуждения весь человеческий род, хотя и не всех сделал благочестивыми; ибо и в будущем веке сила Его Второго Пришествия всех воздвигнет от смерти, хотя и не все удостоятся истинной жизни; потому что нечестивцы и неверующие, и не восприявшие здесь, чрез исповедь и покаяние, прощение грехов, также как и не сохранявшие и не очищавшие себя от неуместных плотских вожделений, чем являются: обжорство и неумеренное употребление вина, и пьянство, и услаждения, вследствие которых проистекает неумеренность подчревных страстей, малакия, блуд, прелюбодеяние и всякая разнузданность, делающая привлекательными гнусные слова и песни, и украшения себя и ухищрения косметики [113]; а это все требует издержек, воровства, хищничества, нарушения правды, делает грабителями захваченных в плен (сими страстями). Да и к чему приводит, проистекающие оттуда, мерзости, ссоры, бесчисленный рой в душе бесчестных страстей и помыслов? Итак, не сохранявшие себя от этого, или не умилостивившие Бога через исповедь и покаяние, воскреснут, действительно, но испытают жизнь худшую смерти: преданные скорби и страданию и стеснению и стыду вечному, обитая с неусыпающими червями и сожигаемые мрачным и неугасающим огнем, как и Пророк Исаия говорит: «Сожгутся беззаконницы и грешницы вкупе, и не будет угашаяй» (Ис. 1:31). Посему и Апостол говорит Ефессянам: «Сие да весте, яко всяк блудник, или нечист, или лихоимец, иже есть идолослужитель, не имать достояния в царствии Христа и Бога» (Еф. 5:5). И еще подтверждая это, и принуждая умолкнуть учащих об этом иначе, он присовокупляет: «Никтоже вас да льстит суетными словесы: сих бо ради грядет гнев Божий на сыны непокоривыя. Не бывайте убо сопричастницы сим» (ст. 6). Подобно сему и в послании к Коринфянам, он же говорит: «Не льстите себе: ни блудницы, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни сквернители, ни малакии, ни мужеложницы, ни лихоимцы, ни татие, ни пияницы, ни досадители, ни хищницы, царствия Божия не наследят» (1 Кор. 6:9).

Православно же верующие в Господа нашего Иисуса Христа и являющие на деле свою веру и хранящие себя, или, чрез исповедь и покаяние, очищающие себя от скверны вышеприведенных грехов, и совершающее добродетели, противные сим грехам: — воздержание, целомудрие, любовь, творение милостыни, справедливость, истинность, — все таковые, воскресши, услышат от Самого Царя Небесного: «Приидите благословении Отца Моего, наследуйте уготованное вам царствие от сложения мира» (Мф. 25:34); и таким образом они совоцарятся со Христом, наследовав царство небесное и незыблимое и живя присно в свете неизреченном и невечернем, и никакою ночью никогда не прекращаемом, и обитая вместе со Святыми от века в несказанном наслаждении в недрах Авраама, «идеже отбеже всякая болезнь, печаль и воздыхание». И, вот, в отношении бездушных колосьев жатва бывает одна, а в отношении духовных колосьев, имею ввиду — человеческого рода, бывают две жатвы [114]: одна — та, о которой мы сказали перед этим, т. е. пожинающая (отделяющая) от неверия и собирающая в веру приявших Евангельскую проповедь; и жнецами этой, вот, жатвы являются Господни Апостолы и их преемники, и сообразно с обстоятельствами — учители Церкви, о которых и выше сказал Христос, говоря, что: «Жняй мзду приемлет и собирает плод в живот вечный»; ибо сию награду примут от Бога и учители благочестия, как собравшие верующих для вечной жизни. Другая же жатва выражается в перемещении каждого из нас, путем смерти, от здешней жизни — в будущую жизнь; эта жатва имеет жнецами не Апостолов, а Ангелов, имеющих некие большие прерогативы, чем — Апостолы: потому что после жатвы они отбирают и отделяют, как плевелы от пшеницы, дурных от добрых, и добрых отсылают в царство небесное, а дурных отбрасывают в геенну огненную. Но изложение сих предметов на основании Евангелия Христова, будет предоставлено нами в другой раз, когда предоставится для этого время и случай. Да будет же нам, как и ныне мы — избранный народ Божий, святый род, Церковь Живаго Бога, отделенная от всех нечестивых и безбожных, — так и в будущем веке, обрестись отделенными от плевелов, причисленными же в удел спасаемых, в Самом Христе Господе нашем, Который благословен во веки. Аминь.

Омилия XXVII [115]
И эта омилия была произнесена во время жатвы; в ней же говорится и о имеющей для нас быть духовной жатве

«Слово, еже глаголах, то судит ему», говорит Господь в Евангелиях (Ин. 12:48). Это слово и мы вам возвещаем, братие. Поэтому пусть никто не принимает его в слух так, как если бы это было нечто тающее в воздухе, но да приемлет его, как что–то пребывающее и имеющее даровать спасение тем, которые своими делами свидетельствуют о своей вере; для отвергающих же (сие слово) и своими поступками являющих противное сему, оно послужит в обличение их на оном будущем судище. Итак, как каждый из нас обладаете домом и родственниками, а, возможно, и виноградом, еще же и стадом, а также деньгами и различным имуществом, так Бог, по Своему человеколюбию, считает нас в отношении Себя за все вышепомянутое [116]. — «Божий дом есмы», говорит Апостол, «аще дерзновение и похвалу упования даже до конца известно удержим» (Мф. 3:6); «дерзновением» обозначив благочестие, а «похвалой упования» — богоугодную жизнь, как и Бог сказал чрез Пророка: «Будите святи, яко свят есмь Аз» (Лев. 11:44). И Иоанн возлюбленный Христу являет, говоря: «Не у явися, что будем: вемы же, яко, егда явится, подобны Ему будем; и всяк имеяй надежду сию, очищает себе, якоже Он чист есть» (1 Ин. 3:2, 3). Итак, мы являемся и пребываем быть домом Говорящего: «Вселюся в них, и буду им Бог» (2 Кор. 6:16), — если при благочестии будем иметь чистую жизнь. Если же будем жить греховно и без покаяния, то услышим от Него: «Се оставляется дом ваш пуст» (Мф. 23:38); и мы будем оставлены, — скажу опять словами Писания, — «яко куща в винограде, и яко овощное хранилище в вертограде» (Ис. 1:8), которые, когда пройдет время нужды в них, не имеют в себе ничего ценного.

А то, что Господь считает нас Своими родными, это Он Сам говорит: «Иже аще сотворит волю Отца Моего, Иже есть на небесех, сей брат Мой и сестра моя и мати ми есть» (Мф. 12:49). Видите ли, чем приобретается это высочайшее родство? — Богоугодным образом жизни, жизнью в добродетелях, поведением отвечающим Божественным заповедям; потому что это–то и является волею Высочайшего Отца. Не творящий же волю Высочайшего и Небесного Отца настолько отстоит от родственности с Ним, что даже с противником Божиим приобретает родственную связь; посему Господь и сказал Иудеям: «Вы отца вашего диавола есте, и похоти его хощете творити». Когда же те возразили Ему, что они — чада Авраама, Он им опять сказал: «Аще чада Авраамля бысте были, дела Авраамля бысте творили» (Ин. 8:44, 39). Виноградом же Господа Саваофа является «Дом Израилев», как говорит Исаия (5:7), т. е. все знающие благочестие. Но виноград этот тогда пользуется заботой и попечением, когда приносит богоугодный плод; если же вместо виноградных гроздьев приносит тернии, т. е. — жала смерти, чем являются грехи, то оставляется вне заботы и предоставляется в попрание, воистину, зверям и злым бесам, и предается огню на сожжение; почему и Господь, говоря Своим Ученикам: «Аз есмь Лоза, вы рождие, Отец Мой Делатель есть», присовокупил: «Всяку розгу о Мне творящую плод, потребит ю, да и множайший плод принесет; не творящая же плода извержется вон, якоже розга, и изсышет и собирают ю, и во огнь влагают, и сгарает» (Ин. 15:1–6). А то, что Он, Сотворивши нас, считает нас за паству Свою, это Он сказал Корифею Корифеев Апостольского лика: «Петре, любишя ли Мя? — Паси агнцы Моя, паси овцы Моя» (Ин. 21:15–18); потому что все мы, как овцы заблудились, и как драхма затерялись, выпав из Владычни руки. Но пришел Добрый Пастырь, Владыка природы; взыскал, нашел, спас, неизреченным образом соединил с Собою.

Последуем же, братие, за Добрым Пастырем Христом, вводящим в пастбища и ограды вечной жизни. Сохраним, чрез добродетели, образ и подобие в отношении Его, чтобы нам не отпасть от жизненосной руки. Принесем плод Ему в добрых делах, чтобы нам быть виноградом Господа Саваофа и новосаждением возлюбленным Ему. Сотворим волю Божию благую, приятную и совершенную, чтобы нам обогатиться имением Его Отцем нашим. Очистим себя от всякой скверны плоти и духа, чтобы нам устроить себя домом Божиим, Который не только как виноград и дом, но и как ниву и засеянную пашню имея род наш, «уподобися», говорит, «царство небесное человеку сеявшу доброе семя на селе своем; спящим же человеком, прииде враг его, и всея плевелы посреде пшеницы, и отъиде» (Мф. 13:25). Не несвоевременно слово привело на середину сию притчу: потому что, благодаря ей, мы можем отдать долг и исполнить обещание, которое мы дали вашей любви в предшествующей беседе. Потому что уча вас об умственной и духовной жатве, я сказал и показал, что жателями оной духовной жатвы, которая выражается в переносе из безверия в веру, являются священные Апостолы и их преемники и сущие даже до нашего времени в поколениях учители благочестия; и — о умственной жатве, которая выражается в преставлении каждого из нас из здешнего мира в будущую жизнь, жателями которой являются святые Божии Ангелы, имеющие большие прерогативы, чем Апостолы, потому что после жатвы, они отбирают и отделяют, с одной стороны — добрых, с другой стороны — дурных; и благих посылают в царство Божие, а дурных отбрасывают в геенну огненную. Итак, хотя и об этом я также говорил, но не доказал, но я обещал, когда Бог предоставит время и повод, представить аргументацию, которая довлеюще была бы представлена на основании этой Господней притчи; ибо Он сказал (в продолжение притчи): «Видевши раби Господина плевелы на селе, реша Ему: хощеши ли убо, да шедше исплевем я? Он же рече: ни: да не когда восторгающе плевелы, восторгаете купно с ними и пшеницу; во время жатвы реку жателем: соберите первее плевелы, и свяжите их в снопы, яко сожещи я: а пшеницу соберите в житницу Мою» (Мф. 13:27–30).

Плевелами, как Господь и сказал, являются сыны лукавого; потому что на основании подобия дел нося характерные черты его, они становятся семенем его и усыновленными ему. Время жатвы это — кончина века сего; ибо хотя она и раньше началась и ныне совершается путем (индивидуальной) смерти, но тогда все придет к концу. Жатели же это — Ангелы; потому что они являются, и особенно тогда будут явлены, служителями Небесного Царя. «Якоже убо», говорит Он, «собирают плевелы, и огнем сожигают: тако будет в скончание века сего. Послет Сын Человеческий», — Он же является и Сыном Высочайшего Отца, — «послет убо Он Ангелы Своя, и соберут от царствия Его вся соблазны» (ст. 40, 41). Потому что Господь наш Иисус Христос, как Бог является Владыкою всего и Царем неба и земли и тех, которые — на небе; а как человек, ставший им ради нас, чрез крест низложивший поработившего, путем обмана, наш род, искупив же нас Собою, и приведя Своему Родителю, Своим царством имеет человеческий род, особенно же — собранную из всех народов — Священную Церковь. Итак, пошлет Он Ангелов Своих, и соберут из царства Его все соблазны и делающих беззаконие, т. е. еретиков и тех, которые не отступили от грехов и не покаялись; потому что всякий грех является беззаконием; итак, собрав их, ввергнут их в пещь огненную, идеже будет плач и скрежет зубов. Видите ли, братие, жатву и отделение воистину весьма, весьма страшное и ужасное?! Истину же мы сказали, говоря, что Ангелы являются жателями оной жатвы и обладают большими прерогативами, чем Апостолы. Итак, видя рабы Господина, т. е. Ангелы Божии, плевелы на поле, т. е. нечестивых и дурных людей проживающих среди добрых и среди Церкви Христовой, и живущих вместе с ними, сказали Господу: «Хочешь ли, мы пойдем, выберем их?» т. е. смертью восхитим их с земли? Господин же сказал им: «Нет; чтобы выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы».

Но каким образом могло бы им приключиться, что выбирая плевелы и исторгая путем смерти дурных и отделяя от праведных, они могли бы выдернуть и пшеницу, т. е. добрых из числа людей? — Многие из нечестивых и грешников, живя вместе с живущими благочестиво и праведно, иногда со временем обращаются к покаянию и научаются благочестию и добродетели, и вместо плевелов становятся пшеницей; и таким образом случается, что в выбирании плевелов вместе с ними выдернут и пшеницу, если они будут исторгнуты Ангелами прежде, чем успеют покаяться. И с другой стороны, многие, будучи дурными, рождали детей или внуков доброго душевного устроения; посему Знающий все прежде сбытия не допустил прежде времени исторгнуть плевелы. «Во время же жатвы», говорит, «скажу жнецам: соберите прежде плевелы, и свяжите их в связки, чтобы сжечь их; а пшеницу уберите в житницу Мою». Но это совершенно гармонирует с тем, что Господь говорит в иной притче; именно: «Вшед царь видети возлежащих, виде ту человека не оболчена в одеяние брачное: и глагола ему: друже, како вшел еси семо не имый одеяние брачное? — он же умолча. Тогда рече царь слугам: связавше ему руце и нозе, возмите его и вверзите во тму кромешную: ту будет плачь и скрежет зубом» (Мф. 22:11–13). Ибо как там вместе с добрыми семенами были и плевелы, так здесь вместе с одеянными в добрые дела, как бы в брачную одежду, совозлежал несший на себе запятненную и позорную одежду греха; и как там Господь заповедует сначала собрать плевелы, и потом бросить их в оный огонь, так и здесь, говоря сначала: «связавше ему руки и ноги», затем говорит: «бросьте во тьму внешнюю»; и присовокупил то, что и там сказал, именно, что: «там будет плач и скрежет зубов», — потому что тьма внешняя является тем же самым, что и геенна огненная. Но почему это мрачное место называется местом не внутренней, но внешней тьмы? — Светом невечерним и истинным и присносущным, в котором ныне находятся духи праведных, а тогда Святые будут находиться и вместе со своими телами, — является Бог: потому что Он — Солнце Правды; но и теперь живущие в нечистоте и неправде находятся вне Этого Солнца и испускаемого Им света, но здесь они имеют надежду на покаяние, и живут, наслаждаясь ныне чувственным светом и имеют утешение, которое доставляют иные творения Божии, как это человеколюбиво допускает Бог и великодушно ожидает их исправления. Но те, кто не покаялись здесь, тогда лишившись Божиего терпения и милосердия Его к ним и того наслаждения, которое имели от чувственных творений Божиих, и таким образом еще более став далекими от Бога и самой надежды лишившись, будут преданы вечной муке.

Итак, сущие ныне вне оного истинного Света, еще более вне его, как мы сказали, будут тогда, и будут преданы тьме, находящейся вне оного Света, и безутешной скорби и тесноте, как и Апостол говорит: «Благость Божия на покаяние тя ведет; по жестокости же твоей и непокаянному сердцу, собиравши себе гнев в день гнева и откровения праведнаго суда Божия» (Рим. 2:4–5). Пред гневом же Божиим кто постоит? Кто выдержит тогда испытание и оный стыд, который Господь нам показал в Евангелии чрез притчу, говоря оному, который как бы был облечен в безобразную одежду греха: «Как ты вошел сюда не в брачной одежде, не в благодатном наряде добродетели?» Но тот молчал, не смея раскрыть рта. Кто выдержит вынесенный с гневом Божий приговор и ревностный порыв Ангелов привести его в исполнение, схватывающих осужденного из среды праведников и отделяющих его, как плевелы от пшеницы, и немилосердно связывающих и бросающих, увы, в геенну! Кто вынесет кромешный и на веки безпросветный оный мрак, непрестанное и безутешное, вследствие весьма сильного плача, смятение, и скрежет и щелкание зубов? непрестанное и невыносимое страдание от жжения неугасающего огня? какой же это оный огонь, который касается и тел и душ, как находящихся в телах, так и сущих без тела, терзая их и вместе с тем удерживая их в безсмертии? огонь, которым и наш (земной) огонь разрушится, как написано: «Стихии же сжигаеми разорятся» (2 Пет. 3:10). Какое же великое прибавление к страданию заключается в том, что оно не предвидит освобождения? Что сказать о том, чтоб даже не видеть той бездны зла, в которую повержены, потому что тот огонь не светит! Эта же жатва является тем же, что и оное гумно, которое Христос очистит, имея в руках лопату для веяния, как явил Предтеча Его и Креститель, — и соберет пшеницу в житницу Свою, а солому сожжет огнем неугасимым (Мф. 3:12): ибо лопатой, сущей в руках Христовых, Креститель назвал Ангельские Силы; лопата же это — веялка (для очищения зерна).

Итак, как она, будучи в руках земледельца, движется туда и как бы пожелал это земледелец, так и Ангелы, будучи в руках и во власти Господа нашего Иисуса Христа, движутся куда бы и как Он пожелал бы это и исполняют Его волю. Но то, что в оной жатве Он назвал «полем», здесь Предтеча назвал «гумном»: потому что на гумне происходит распределение всего собранного на поле. То что там Он представил как выбирание плевелов, здесь (Предтеча) назвал очищением гумна. Здесь плевелы он назвал «соломой», ибо и плевелы, как легкие и не заключающие в себе плода, ветер уносит вместе с соломой. Но возможно, что здесь под выражением «солома» имеется ввиду и нечто большее, потому что не только те, которые являются вредными для добрых соседей, как плевелы для тех колосьев пшеницы, с которыми смешались корнями, но — и те, которые хотя и не вредны для других, но не устойчивы и вследствие своего безплодия сами по себе безплодны, — также достойны суть огня. Там, вот, — «пещь огненная», а здесь — «огнем неугасаемым» он назвал, показывая, что нескончаемым является оное будущее и пребывающее мучение (или «наказание») для тех, которые, вследствие бездеятельности в совершении добродетели и вследствие страстной и греховной жизни уподобились соломе и плевелам. И то, что Предтеча здесь назвал «житницей», то там Христос обозначил как «царство Божие»; ибо говорит: «Тогда праведницы просветятся яко солнце, в царствии Отца их». Почему же Он не сказал: «в царстве Божием», но — «в царстве Отца их» ? — Для того, чтобы показать, что сначала человек должен стать сыном Божиим и достойным назвать Бога Отцем, и тогда справедливо становится затем наследником царства Его. Каким же образом человек становится сыном Божиим? — Уподоблением в делах; почему и Господь говорит в ответ Иудеям, говорящим, что «мы дети Авраама»: — «Аще чада Авраамля бысте были, дела Авраамля бысте творили». И когда те в ответ сказали: «Мы единаго Отца имамы — Бога», то Он сказал им: «Аще Бог Отец ваш бы был, любили бысте убо Мене: Аз бо от Бога изыдох, и приидох; вы отца вашего диавола есте, и похоти его хощете творити» (Ин. 8:39, 42, 44).

Видите, каким образом человек, вследствие дурных вожделений и дел, становится сыном диавола, и таким образом бывает наследником вечного огня? Так и (напротив), чрез добрые побуждения и дела, человек уподобляется Богу и становится сыном Его и бывает наследником царства Его. И являя, что уподобление Богу состоит в добродетели, Господь говорит: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга: якоже Аз возлюбих вы, да и вы любите друг друга; аще убо Аз умых ваши нозе, Господь и Учитель, и вы должни есте друг другу умывати нозе. Образ бо дах вам, да якоже Аз сотворих вам, и вы творите» (Ин. 13:34, 14). И: — «Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем: и обрящете покой душам вашим» (Мф. 11:29). И: — «Будите милосерди, якоже и Отец ваш милосерд есть» (Лк. 6:36). И: — «Любите враги ваша, и благотворите, и взаим дайте ничесоже чающе: и будет мзда ваша многа, и будете сынове Вышняго: яко Той благ есть на неблагодарныя и злыя» (ст. 35). Итак, тот кто имеет подобие в отношении Бога, вследствие любви и прочих добродетелей, тот, чрез дела, обогатившись тем, что Бога возъимел Отцем, станет наследником Отеческого царства; а тот, кто лишится его, не просто потеряет его, но и предается беспросветной тьме и огню [117], невыносимо и нескончаемо палящему. Следовательно, тот, кто желает избавиться от этой бесконечной муки, и стать наследником присносущного Божиего Царства, пусть не будет плевелами, дурным и вредным семенем, так чтобы приносить общий вред для тел и душ ближних, ненавистным Богу, представленным как пример дурных дел и мыслей; пусть он не будет тростником и соломой, таким легким, чтобы быть легко носиму туда и сюда веяниями и приложениями злого духа, до такой степени непригодным, чтобы быть отданным в пищу бессловесных страстей и демонов; но пусть он будет пшеницей, удерживаясь от всяких непотребных дел и слов, и соделывая противоположное сему — добродетели и принося плоды покаяния: ибо таким образом он будет достойным небесной житницы и наречется сыном небесного Высочайшего Отца, и, как наследник, радуясь внидет в царство Его, осияваемый Божественной славой, которую да будет всем нам получить благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христу Которому подобает слава со Безначальным Его Отцем и Пресвятым и Благим и Животворящим Духом ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Омилия XXVIII [118]
Произнесенная в праздник Святых и Верховных Апостолов Петра и Павла

Память всякого Святого, делающая его день праздником, является предметом общей радости и для народа и для городов, и для граждан и правителей, и бывает доставительницей величайшей пользы для всех празднующих ее. Потому что «память праведнаго с похвалами», говорит мудрый Соломон (Притч. 10:7); «похваляему же праведному, возрадуются людие». Потому что как ночью зажженный светильник являет свет для удобства и удовольствия всех присутствующих, так и богоугодное житие каждого из Святых и соответствующая сему блаженная кончина, и за чистоту жизни даемая ему от Бога благодать, как некий светлый светильник, внесенный памятью в нашу среду, дает собравшимся общую [119] радость и пользу. И как при хорошем урожае земли, не только земледельцы, но и все люди радуются: потому что от плодов земли бывает общая для всех радость; так и плодоприношение, путем добродетели, которое приносят Святые Богу, радует не только Земледелателя душ, но и — всех нас, как нечто предложенное в общее наслаждение и пользование, поскольку и находясь в сей жизни все Святые являют собою побуждение к добродетели для всех разумно слушающих и взирающих на них: потому что они являются одушевленными образами добродетели, торжественными возвестителями [120] всего прекрасного, живыми и вещающими книгами о том, что направляет на лучший путь, и перенося нас чрез воспоминание тех прекрасностей в них, из здешней жизни, подают нам от себя бессмертную пользу. Память же их доброделания является их похвалой, долженствующей им от нас за их бывшую ранее помощь, которая и ныне нам полезна, вследствие той помощи, которая и теперь проистекает нам от них.

Напоминая их дела, мы ничуть не преувеличиваем их добрые качества, потому что как бы это могло быть, когда мы даже не в силах представить всю добродетель их? Ибо и стремились они к почести неизреченных обетованных от Бога наград, и должны были явить, насколько это возможно для человеческой природы, соответствующий образ жизни, т. е. — превосходящий всякое слово. Итак, восхваляя их, мы не приумножаем присущие им награды, — прочь самая такая мысль! — но приумножаем блага, проистекающие от них на нас, на нас, которые простираемся к ним как бы к неким богосиянным Светочам и показанную ими силу доброделания осознаем и все больше и больше воспринимаем. Если же память всякого Святого, как мы сказали, совершается нами с гимнами и соответствующими восхвалениями, то насколько более — память Петра и Павла, самого Верха Корифейства Апостольского лика, — которые являются общими Отцами и Вождями всех нареченных именем Христовым: Апостолов, Мучеников, Преподобных, Священников, Иерархов, Пастырей и Учителей, а также всех пасомых и учимых, — как сущие Архипастыри и Строители общего всем Благочестия и добродетели; и как Светила слово жизни в мире содержащие, настолько надосиявающие просиявающих в добродетелях, насколько солнце — иные светила; или — как небеса небес, возвещающие в вышних славу Божию, настолько превосходящие величину небес и красоту звезд и скорость того и другого и порядок и силу, насколько они возвещают и то, что превышает материальный мир, относясь к области сверхнебесных и сверхмирных откровений, и являют Свет, Которому нет смены или преложения тени, не только выводя из мрака в этот чудный Свет, но и раздачей его делая участниками и чадами совершенного Света, так чтобы каждый из них во время будущего Пришествия во славе и явления Светоначальника и Богочеловека Слова мог просиять, как солнце. Таковые Светила вместе друг с другом возшедшие для нас сегодня, озаряют Церковь: ибо сочетание их не затмение производит, но — преизбыток света; ибо отнюдь дело не обстоит так, что одно, обходя, помещалось бы выше другого, в то время как другое совершало бы течение ниже его, так чтобы на своем ходу могло бы покрыть тенью другое; ни — то, что бы одно было светило днем, а другое ночью, так чтобы на противоположной стороне совершая течение, подпасть под тень; и — ни то, что бы одно испускало свет, а другое воспринимало бы оттуда испускаемый свет, так чтобы на основании сего подвергаться изменениям (фазам), то так то иначе получая свет, по мере расстояния между ними; но оба в равной степени причащаяся Христа, Сего Приснотекущего Источника вечного Света, они возобладали и равной высотой и славой и сиянием. Поэтому это сочетание является взаимным сцеплением этих Светил, доставляющее душам верных сугубое озарение.

Но первый отступник (диавол), который привел к тому, что первый человек отступил от Бога, видя как Создавший Адама, отца человеческого рода, теперь снова создает — Петра, следующего Отца рода истинных почитателей Бога, да и не только видя, но и слыша, как Он говорит ему: «Ты еси Петр, и на сем камени созижду церковь Мою» (Мф. 16:18); узнав это, началозлобный наводит то же самое самоубийственное [121] зло Петру, Родоначальнику Богопочитателей, что и некогда Адама, Родоначальнику рода человеческого. Зная же, что Апостол Петр украшен благоразумием и пламенеет любовью ко Христу, он не дерзает напасть напрямик, но как бы с флангов, и то — с правых [122], и великим обманом вводя его в заблуждение, устрояет его устремиться на то, что превышает должное: так во время Спасительной Страсти, когда Господь сказал Своим Ученикам: «Вси вы соблазнитеся о Мне в нощь сию», он, не веруя сему, возразил. И не только это, но и поставил себя выше остальных, говоря: «Аще и вси соблазнятся, но не аз (Мф. 26:33; Мк. 14:29); выставляет себя в сравнении с остальными, как бы, вследствие дерзости, сбитый с пути, дабы и более прочих (затем) смирившись, со временем явиться более светлым; не как Адам, который подвергнувшись искушению и вместе с тем быв побежден, был окончательно уничтожен, но — подвергнувшись искушению и на короткое время быв побежден, затем победить искусителя. Каким образом? — Немедленным осуждением себя и великой печалью и покаянием, и сильнейшим врачеством для умилостивления Бога — слезами; ибо — «сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит» (Пс. 50:19); и: — «печаль бо яже по Бозе покаяние нераскаянно во спасение соделовает» (2 Кор. 7:10); и: — «сеющий в слезах» — молитву, «в радости пожнет» — отпущение грехов.

Исследовав предмет, можно увидеть, что он не только довлеюще излечил, путем покаяния и тяжкой скорби, то отречение, в которое был увлечен, но и далеко отстранил от своей души порок дерзости, вследствие которого поставил себя выше других. И желая всем показать это, Господь, после Своей во плоти Страсти ради нас и по тридневном Возстании из мертвых, говоря ныне читанными в Евангелии словами, обращается к Петру: «Симоне Ионин, любиши ли Мя паче сих» (Ин. 21:15 сл.); т. е. Моих Учеников? Это, заметь, ради того, чтобы обратить его к большему смирению; потому что раньше, и не будучи вопрошен, он оставил себя выше прочих, говоря: «Если и все (соблазнятся), но не — я», а теперь вопрошаем: — больше ли он любит (Христа, чем прочие), — он подтверждает свою любовь, но то — что (любит) больше других, это пропускает, говоря: «Ей, Господи, Ты веси, яко люблю Тя». Что же — Господь? — Поскольку Петр показал, что он не отпал от любви к Нему, и к тому же восприял в добавление к сему смирение, открыто исполняет обещание, некогда данное ему, и говорить ему: «Паси агнцы Моя»; потому что когда Он пожелал собрание верующих в Него назвать «зданием», то тогда Он возвещает, что положит его основанием сего: «Ты еси», говоря, «Петр, и на сем камне созижду церковь Мою» (Мф. 16:18). Когда же слово было о рыбной ловле, то Он творит его ловцем человеков: «Отселе», говоря, «будеши человеки ловя» (Лк. 5:10); когда же именует Своих «овцами», делает Петра Пастырем: «Паси», говоря, «агнцы Моя, паси овцы Моя».

На основании же сего долженствует обратить внимание, братие, каким великим желанием Господь хочет нашего спасения: оно до такой степени велико, что ничего иного не требует Он от любящих Его, как то — чтобы направляли нас на пастбище и в ограды спасения. Пожелаем же и мы также нашего спасения и делом и словом окажем послушание вводящим нас в оное. Потому что достаточно каждому из нас пожелать постучаться в двери, ведущие ко спасению, как немедленно явится проводник, уготованный общим Спасителем, и руководитель ко спасению, который, исполненный человеколюбия, весьма и весьма — готов, как бы сам явившийся без зова, а лучше сказать, как сам просящий. Три же раза Христос вопрошает Петра, дабы и три раза отвещавая, он исповедал доброе исповедание, и чрез троекратное исповедание исправил троекратное отвержение, и трижды поставляет его Пастырем Своим агнцам и овцам, предлагая Петру также и три чина спасаемых: рабство, наемничество и сыновство, т. е. — девственность, целомудренное вдовство и честный брак [123].

Но Петр, снова и, затем опять будучи вопрошаем: любит ли Он Христа, — огорчился, говорится, вследствие повторения вопрошения его, полагая, что ему не верят. Зная же, что он любит Христа, и не ведая и то, что Вопрошающий лучше знает его, чем даже он сам себя, как бы отовсюду стесненный, исповедует: не только, что он любит, но и возвещает, что Любимый им является Богом всего, говоря: «Ты, Господи, вся веси; Ты веси, яко люблю Тя»; потому что «все знать» свойственно только Богу всего. Сотворившего же от души такое исповедание Господь не только рукополагает Пастырем и Архипастырем всей Своей Церкви, но и обещает опоясать его такой силою, что и даже до смерти, и то смерти крестной, он будет твердо стоять; тот, который прежде, чем обладал этой силой, не вынес вопроса и спора с одной девицей. «Аминь, аминь глаголю тебе», говорит ему Христос, — «егда был еси юн» и в телесной и духовной молодости, «поясался еси сам», т. е. пользовался своими собственными силами, «и ходил еси, еси, аможе хотел еси», двигаясь по своей воле и живя согласно присущему твоей природе образу жизни; «егда же состареешися», достигнув крайнего и телесного и духовного возраста, — «воздежеши руце твои»; этими словами означая смерть чрез крест и свидетельствуя, что протяжение на нем не будет для Петра недобровольным; итак, «воздежеши руце твои, и ин тя пояшет», т. е.

укрепит, «и ведет, аможе не хощеши», как это свойственно людям, поскольку естество не хочет своего разрушения, производимого смертью; этими словами показывает связь нашего естества с жизнью и что мученичество Петра превосходит естество; ибо это ты добровольно перенесешь ради Меня и ради свидетельства о Мне, будучи укреплен Мною, потому что естество не рождено таким, чтобы желать того, что превосходить естество.

Но таков, вот, Петр, как на основании малого можно было познать. Что же Павел, и какой язык, лучше сказать — какие и коликие языки могли бы хоть частично представить его стойкость за Христа даже до смерти? — Павел, который ежедневно умирал, лучше же молвить — всегда пребывал мертвым, уже живя не себе, как он говорит, но имея живущего в нем Христа! По причине любви ко Христу, он не только все настоящее считал за уметы (отбросы), но и будущее занимает у него второе место при сравнении с любовью, ибо он говорит: «Известихся бо, яко ни смерть, ни живот, ни настоящая, ни грядущая, ни высота, ни глубина возможет нас разлучити от любве Божия, яже о Христе Иисусе» (Рим. 8:38, 39). Имел же он такую ревность о Бозе так чтобы сделать, чтобы и мы ревностью ревновали о Бозе. И кому из всех, разве лишь только Петру, он уступит в тождественном качестве души? Но каков он по смирению? — Снова послушай, что он сам о себе говорит: «Аз есмь мний Апостолов: иже несмь достоин нарещися Апостол» (1 Кор. 15:9). Итак, что же из этого следует? Поскольку он тождественен с Петром в отношении исповедания, ревности, смирения и любви, то разве не получит он и тождественные воздаяния от Того, Который все уплачивает согласно весам и мерам и стандартам совершенной справедливости? и какое было бы соотношение между ними? Так, Господь Петру говорит: «Ты еси Петр, и на сем камне созижду церковь Мою» (Мф. 16:18). А о Павле, что Господь говорит Анании? — «Сосуд избранный Ми есть, пронести имя Мое пред языки и царьми» (Дан. 9:15). Какое это имя? — Конечно, имеющее отношение к нам — Церковь Христову, которую, как основание держит Петр. Видите, значение и равенство чести у Петра и Павла, и что как бы на них обоих держится Церковь. Посему ныне Она и воздает им обоим единую и ту же честь, совершая сегодня праздник в равной для них обоих чести.

Но мы, внимательно обдумывая их достижение, будем подражать их образу жизни, и если не иному чему, так, по крайней мере, их исправлению, путем смирения и покаяния. Потому что иные великие и возвышенные дела — и великим (людям) отвечают и приводят великих к подражанию; а, в равной мере, есть и такие дела их, которые и для всех — неподражаемы; но исправление, путем покаяния, больше нежели им, отвечает нам, которые, каждый из нас, настолько много ежедневно грешим, что отнюдь у нас иначе и не было бы надежды на спасение, если бы мы не снискивали его непрестанным покаянием. Покаянию же предшествует осознание своих грехов, что является великим поводом к умилостивлению (Бога). Ибо Пророк Псалмопевец говорит Богу: «Помилуй мя, яко беззаконие мое аз познах» (Пс. 50:1, 2); он осознанием своих грехов преклонил Бога к милости, и исповеданием и самопорицанием восприял полное прощение. Ибо говорит: «Рех: исповем на мя беззаконие мое Господеви, и Ты оставил еси нечестие сердца моего» (Пс. 31:5). Потому что за осознанием своих грехов следует осуждение себя, а за ним — печаль о грехах, которую Павел назвал «печалью ради Бога». Из этой печали ради Бога рождается исповедание с сокрушенным сердцем и молитва к Богу с обещанием отстраниться в дальнейшем от грехов; а это и есть покаяние.

И по сей причине Манассия оный был освобожден от кары за свои грехи, хотя он впал в бездну многих и великих грехов и погряз в них на длительный период лет. Давиду же, по причине его покаяния, Бог не только простил грехи, но ни дара пророческого от него не отнял. И Петр, воспользовавшись покаянием, не только восстал от падения и получил прощение, но и получил в удел водительство Христовой Церковью. Ты найдешь, что и Павел заботился о покаянии даже и после своего обращения и преуспеяния и превышающей всех близости к Богу. Потому что покаяние, если воистину происходит от сердца, убеждает стяжателя его больше уже не предаваться грехам, больше уже не приобщаться к погибающим, больше уже алчно не бросаться на неблагородные услаждения, но — презирать настоящее, держаться будущего, бороться со страстями, стараться о делании добродетелей, во всем быть воздержанным, бодрствовать в молитвах к Богу, отказаться от неправедных прибылей, быть милостивым к своим обидчикам, быть благосклонным к просителям, к нуждающимся в его помощи, быть готовым помочь чем только может — словами, делами, издержками, — от души быть услужливым всем, дабы человеколюбием стяжать человеколюбие и за любовь к ближнему восприять любовь к себе Божию и снискать к самому себе Божественное благоволение и получить вечную милость и приснопребывающее Божие благословение и благодать, что да будет всем нам получить благодатию Единородного Сына Божия, Которому подобает слава, держава, честь и поклонение со Безначальным Его Отцем и Пресвятым и Благим и Животворящим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Омилия XXIX [124]
Имеющая своей темой исцеление расслабленного в Капернауме, о котором повествует Евангелист Матфей; в ней же говорится и о печали ради Бога

На основании многого научаемся Евангельские слова уподоблять пчелиным сотам. Так вот гортань [125] духовного Жениха душ, украшенного красотою паче сынов человеческих, как это написано в Песне Песней, — «сладость и весь желание» (5:16). Душе же, которая уневестилась Ему, путем мудрости и неиспорченности духа, этот же писатель Песни говорит: «Сот искапают устне твои, невесто, медь и млеко под языком твоим» (4:11). Таковыми же полностью являются Евангелисты, слово которых заключает повествование, которое можно уподобить сотам, содержащее мед и млеко, предлагающее ясно нравственное учение, отвечающее не только для совершенных, но и для, так сказать, несовершенных, как бы духовное млеко. Говорит же он: «искапают», а не — «обильно источают» уста духовной невесты, имея ввиду безмерную глубину премудрости и силы Оного Небесного Жениха и множество проявлений таковой Его премудрости и силы. — Потому что «яже сотвори Иисус, яже аще бы по единому писана быша, ни самому мню всему миру вместити пишемых книг» (Ин. 21:25), как говорит богословнейший Евангелист. Для нас же, в равной степени, сия капля является бездной и безмерной пучиной. Посему, хотя говорив о чуде о расслабленном, когда Марк благовествовал Церкви, мы разъяснили сие вашей любви [126], и напитали ваши души благодатию, заключающейся в нем, однако и сегодня тщательно исследуя это же чудо, изложенное в повествовании Евангелиста Матфея, опять обрящем в нем множество духовных яств; лучше же сказать из хранящегося в нем богатства нечто малое и сегодня приоткроем; и это малое будет довлеть для всех и преизбыточествовать, на подобие тех хлебов, которыми Господь накормил тысячи в пустыне, умножая в то время, как раздавал. Итак, тогда сначала я предлагал вам в пищу мед в сотах излагая вместе с разъясненным более узко и в моральном духе смыслом и самую историю (сего чуда); ныне же, почерпав, мед, я, насколько позволит время, радушно угощу им собравшихся сегодня на духовный пир.

«Во время оно, влез Иисус в корабль, прейде, и прииде во Свой град. И се принесоша Ему разслаблена, на одре лежаща». Итак, раньше мы показали, что этот расслабленный не есть тот расслабленный, получивши исцеление в Иерусалиме, о котором повествует апостол Иоанн, и (поясняли) по какой причине этот город (Капернаум) единственный из всех городов называется «Его» городом, но и предоставив вам, как бы духовным сотрапезникам, вкусить от находящегося внутри (сот) меда, и взяв эту евангельскую повесть за пример, руководящий к добродетели, мы показали, что «Свой город» Иисуса, в который Он пришел, является этот мир. Потому что, «во Своя прииде», как говорит Евангелист (Ин. 1:11). Мы сказали также, что расслабленной является душа всякого, и когда, обратившись, она возьмется за ум, тогда, бывает приносима ко Господу сими четырьмя: презрением к себе, исповедью в грехах, обещанием воздерживаться от зла и молитвою к Богу.

Здесь же, слыша как Матфей говорит, что Христос, войдя в лодку, переправился и прибыл в Свой град, — мы из этой повести почерпаем иной, хотя и созвучный повествованию Марка, но несколько различный смысл; именно: общий всех Спаситель, облекшись в наше естество, перешел море сей нашей жизни и пришел в Свой город — на сверхнебесный оный престол и в Свое обиталище, превыше всякого начала и власти и всякого имени и достоинства, познаваемого в сем ли веке или в будущем. Ибо это воистину является «Его местом», которое и единственно для Него доступно. И являя это, Псалмопевец Пророк сказал: «Небо небесе Господеви» (Пс. 113:24); чтобы показать этим, что небо является местом и истинно Своим домом Бога. Поскольку же придя в собственное Ему место, Господь не снял с Себя наше (человеческое естество), то по сей причине Евангелист сей говоря, что Иисус войдя в корабль, перешел, — не прибавил при этом: «вышедши из лодки», Он таким образом переправился в Свой город, но — «войдя в лодку», переправился, и пришел в Свой город вместе с взятой лодкой, я имею ввиду — в нашем теле обитая в сверхнебесных сферах.

Итак, когда Он пришел в высший град и вошел воистину во Святая Святых, и воссел одесную Отца в воспринятом Им человеческом естестве, «вечное искупление», — чтобы сказать словами Апостола, — «приобретши для нас», тогда из числа язычников приявших проповедь истины и на основании слуха смутившихся совестью и смирившихся, еще же как бы лежащих на одре сладострастия, изнуренных и расслабленных, еще сущих не в силах принять исцеление душевных болезней, а это, то же что сказать — оставление грехов, и поэтому имеющих тело неподвижным в отношении делания добра, Апостолы, т. сказать, выделив от неприявших проповедь покаяния и благочестия, приносят ко Христу, и более прочих Апостолов (это делают) написавшие Евангелие, а их — четыре. Господь же, видя, говорится, веру их, т. е. приносящих Апостолов, ради их совершенной веры, — потому что они нам и учители и посредники в прошениях к Богу, — дарует и несовершенным усыновление, говоря каждому из таким образом приносимых: «Дерзай, чадо, отпущаются ти греси твои» (Мф. 9:2). Оставь, говорит, боязнь о грехах, потому что они отпускаются; оставь ужас перед тем, что угрожало тебе, потому что получением возвещенного тебе ты стал Моим сыном, Моим наследником. Вот это самое в действии совершается чрез божественное Крещение, в котором мы возрождаемся духом усыновления, воспринимая оставление прежних согрешений, и, по обетованию, становясь наследниками Божиими, сонаследниками же Христовыми. Но Книжники и Фарисеи, язычники и Иудеи не веруют силе и благодати божественного Крещения, как это мы веруем, и говорят: «Кто может отпускать грехи?» Но мы, которые раньше были расслаблены и душою и телом вследствие услаждений и страстей, и пребывали неподвижными в отношении делания добра, каждый слышим: «Возстань, возьми твой одр, и иди в дом твой», как и оный (евангельски) расслабленный; потому что укрепленные божественной благодатью и силою в нас Крещения, мы становимся крепкими и удобоподвижными для делания добродетели; и способности души и тела и подвластные им в делах материи, которым, раболепствовав раньше, мы были охвачены расслабленностью, мы направляем (ныне) так, чтобы это было приятно и Богу и нам, и вечные и небесные обители, по силам, делаем истинно нашим домом. И таким образом, различаясь от других своим угодным Богу обращением, мы вызываем удивление видящих, славящих Бога, давшего таковую силу и власть верующим в Него, так что и живя еще на земле, (уже) иметь жительство на небесах. Но благодать и сила Крещеная, по благодати Дарующаго, пребывает в нас, хотя мы и грешим после крещения, но здравие и чистота души не сохраняется.

Посему, вот, когда согрешим, мы имеем потребность в печали о совершенных грехах и в стыде и в покаянном сокрушении, дабы каждому снова услышать в душе то, что было сказано оному расслабленному: «Дерзай, чадо!», и прияв милость, сменить печаль на радость: потому что эта печаль является духовным медом, который мы черпаем от твердого камня, согласно образно сказанному: «Ссаша медь из камене» (Втор. 32:13); «камень же бе Христос», как говорит Павел (1 Кор. 10:4). Но не удивляйтесь, если я назвал печаль «медом», — потому что она является тем, о чем опять же Павел говорит, что — «печаль яже по Бозе, покаяние нераскаянно во спасете соделовает» (2 Кор. 7:10). Потому что как для имеющих пораненный язык, предложенный мед представляется горьким, когда же вылечится от повреждения, тогда воспринимается как сладчайший, так и страх Божий, на основании евангельской проповеди зарождающийся во внимающих душах, действительно причиняет скорбь, когда раны грехов еще покрывают душу, когда же эти раны перестают быть, излеченные покаянием, тогда души вместо сего восприемлют евангельскую радость, согласно реченному Спасителем: «И печаль ваша в радость будет» (Ин. 16:20). Какая печаль? — Та печаль, которую испытали Ученики Господни при утрате Господа и Учителя; которую испытал Петр при отречении от Него; которую испытывает всякий благочестивый, каясь о своих согрешениях и опущениях, сделанных вследствие нерадения о добродетели. Во что и мы впадая, будем винить не иного кого, как только самих себя; ибо ни Адаму, когда он преступил заповедь, никакой пользы не принесло перемещать вину на Еву, как ни ей, в свою очередь, — на началозлобного змия; потому что нами, созданными Богом самовластными и приявшими самодержавную власть над страстями, т. е. внутреннее руководящее начало души, отнюдь никто не владеет и не может силой принудить нас.

Итак, вот, в чем заключается спасительная печаль о Бозе: винить себя самих, а не иного кого в том, что мы сами греховно совершили, и скорбеть о том и, чрез исповедь наших грехов и тяжкое сокрушение о них, умилостивлять Бога. Этому самопорицанию и сокрушению положил начало оный древний Ламех, открыто исповедавший свой грех и судивший самого себя и осудивший себя больше Каина; потому что он говорит: «Яко седмицею отмстится от Каина, от Ламеха же седмьдесят седмицею» (Быт. 4:24); и таким образом оплакав себя, как виновного, он, путем болезненного своего сокрушения, избежал Божияго осуждения, как и Пророк в дальнейшем изрек: «Глаголи ты беззакония твоя прежде, да оправдишися» (Ис. 43:26). Это и Апостол также говорит: «Аще быхом себе разсуждали, не быхом осуждени были» (1 Кор. 11:1). Таким образом записано, что Ламех был первым, кто, путем покаяния и скорби о согрешениях, избежал наказания свыше. После же него — Ниневитяне, целые города и неисчислимое множество. Эти же не только согрешили, но и прияв от Бога приговор своего осуждения, отважились аннулировать его путем покаяния и горестным сокрушением, связанным с ним. Ибо они услышали Иону и поверили возвещающему Божественный приговор: «Еще три дни, и Ниневия превратится» (Ион. 3:4). Услышав и поверив, они и не ввергли себя в злую пропасть отчаяния, и не положили на сердце свое камень нечувствительности, но говоря и себе и друг другу: «Кто весть, аще раскается Бог, и обратится от гнева ярости Своея, и не погибнем» (ст. 9), каждый обратился от своего злого пути и от неправды рук своих, и заповедали пост, и оделись во вретище от малого до великого их; так что и сам царь вместе с ними во вретище сидел на пепле, каясь; и младенцев не кормили, ибо матери, как представляется, от сильного плача, забыли своих грудных младенцев, как и Псалмопевец говорит: «Забых снести хлеб мой от гласа воздыхания моего» (Пс. 101:5, 6); домашний скот не пасся, ибо, как представляется, погонщики и пастухи оставили их в загонах и стойлах запертыми, сами скованные великой печалью; и таким образом спасительным соревнованием в спасительной ради Бога печали скрепленные, они изменили Божий приговор относительно их и остановили вышний гнев и претворили его в Божие благоволение к ним [127].

Итак, поскольку и у нас почти вся жизнь проходит в грехах, долженствует нам, братие, стяжать эту спасительную печаль и всем проводить жизнь в покаянии. Потому что если мы этого не сделаем, то, как сказал Господь, осудят нас Ниневитяне в воскресении, ибо он и в ответ на проповедь Ионы покаялись, а мы не покаялись в ответ на проповедь Христа, Который есть Бог и Ионы. И то — Иона не покаяние проповедывал, но, как мы сказали, возвещал приговор осуждения и лишения жизни и катастрофу и смерть и полное уничтожение. Христос же пришел для того, чтобы мы имели жизнь, и — более того, — божественное усыновление и небесное царство. Иона, вот, возвещая гибель, не предлагал покаяния и не обещал царство небесное; Христос же, проповедая покаяние и обещая царство, предсказал и общую и неминуемую гибель. Ибо как, — говорит Он, — во дни Ноевы люди без страха и сдержанности предавались плотским (страстям), и внезапно пришел потоп и всех погубил, так будет и в кончине века сего; ибо проходит образ сего мира. И Иона, вот, угрожал Ниневитянам гибелью только видимых здесь вещей, но не и страшным судом, не — и неподкупным судилищем, не — и огнем неугасимым, не — и червем неусыпающим, не — и мраком кромешным, не — и горестным скрежетом зубов, не — и плачем неутешным; Господь же и гибелью предъугрозил, и открыл, что и то и другое уготовано для бесчувственно погрязающих в страсти, имеющее быть после конца мира; но это время наступит не по истечении трех дней, как Иона возвещал (Ниневитянам), но по прошествии многого времени, что также происходит по Владычнему долготерпению. Итак, Божие долготерпение ведет тебя к покаянию, ты же смотри, чтобы, вследствие упорства твоего и бесчувствия и несокрушенного и нераскаянного сердца, не собрать себе гнев на день праведного суда и откровения Божиего; ибо воздаст Господь каждому по делам его; и тем, которые в постоянстве, чрез дела покаяния, сокрушенным сердцем ищут отпущения согрешений, — даст отпущение и радость, и вечную жизнь и неизреченное царство; для тех же, которые бесчувственно и нераскаянно предаются грехам, будет скорбь и теснота и мучение невыносимое и нескончаемое.

Но и после Ниневитян, возвестителем печали о Бозе явился Давид, как образ живой и возвещающий дело спасительного и ради Бога горького сокрушения. Ибо он и тот грех, которым согрешил, передал в письменном виде и показал Богу, как велика его печаль и покаяние, и — каковую великую милость он получил от Бога. Потому что он говорит: «Рех: исповем на мя беззаконие мое Господеви, и Ты оставил еси нечестие сердца моего» (Пс. 31:5); называя нечестием корень зла — пребывающую в душе страсть; беззаконием же — совершенный делом грех, который он одолев во всем, и по причине которого сокрушался и плакал, — он не только обрел прощение, но и восприял внутреннее исцеление. Как же он постоянствовал в скорби, послушаем как он опять говорит: «Бых язвен весь день, и обличение мое на утрених» (Пс. 72:14); и: — «Яко плача и сетуя, тако смиряхся» (Пс. 34:12); и: — «Измыю на всяку нощь ложе мое, слезами моими постелю мою омочу» (Пс. 6:7); и — «Бых яко нощный вран на нырищи [128]. Бдех, и бых яко птица особящаяся на зде [129], и пепел яко хлеб ядях, и питие мое с плачем растворях» (Пс. 101:18, 10); и: — «Колена моя изнемогоста от поста, и плоть моя изменися елеа ради» (Пс. 108:24); и: — «Смирихся, и спасе мя Господь» (Пс. 114:5). Такими же словами он вопиял ко Господу: «Господи, да не яростию Твоею обличиши мене, ниже гневом Твоим накажеши мене. Помилуй мя, Господи» (Пс. 6:1); и: — «Яко беззаконие мое аз знаю, и грех мой предо мною есть выну [130]» (Пс. 50:5); и: — «Господи услыши молитву мою, и не вниди в суд с рабом Твоим» (Пс. 142:1, 2). Итак, и мы, братие, приидите поклонимся и припадем и восплачем, как сам опять Давид, обратившись, говорит, — пред Господем, сотворшем нас и призвавшем на покаяние, и к сей спасительной скорби и плачу и сокрушению; потому что тот, кто не имеет сего, тот не послушал Призывающего, и не счислится с избранными Святыми Божиими, и не получить возвещенного в Евангелии блаженства и обетованного Божественного утешения, ибо — «Блажени», говорит, «плачущии, яко тии утешатся» (Мф. 5:4).

Но если кто скажет, что он безгрешен и не должен плакать? — Но это затруднительно и весьма редко и, пожалуй, принадлежит к разряду невозможного: потому что хорошо уже если человек умеет умерять свои страсти; но, в равной мере, слово показало нам и иное начало и иную причину для сего спасительного плача; именно — Ученики скорбели, лишившись воистину благого и Учителя Христа, Которого и мы лишаемся теперь. И не Его одного, но и наслаждения в раю, потому что мы лишились его, и вместо места, не имеющего скорбей, восприняли сие место, исполненное страдания и трудов; лишились беседы с Богом лицом к лицу, сожительство с Ангелами Его и вечной жизни. Кто же сознавая эту утрату, не восплачет? Не сознающий сего не является в числе верных. Мы же, на основании боговдохновенного учения, будучи в ведении такового лишения оплачем самих себя, братие, и плачем о Бозе омоем скверны (приключившиеся вследствие греха, дабы нам найти и милость [131], и вернуться в рай, и быть причастными вечной жизни и утешения, что да будет всем нам получить благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому подобает всякая слава, держава, честь и поклонение со Безначальным Его Отцем и Пресвятым и Благим и Животворящим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Омилия XXX [132]
Заключающая в себе изложение о слепцах, прозревших в доме, о чем повествует Евангелист Матфей. В ней же говорится и о том, что невозможно истинно иметь веру без наличия покаяния

Господь наш Иисус Христос, живя на земле в теле, которое от нас ради нас Он восприял, исцелил многих слепых и по телу и по душе; а если кто приведет в счет духовное прозрение, которое выражается в переходе от безверия в веру, от неведения в познание Божие, то и невозможно числом выразить количество слепцов, прозревших благодаря Воплощению Господню: они исчислены — только Тем, Кому и число волос наших известно. Если же мы исследуем прозрение телесных очей, то найдем, что в одном случае многие были исцелены одним словом Христа, другие — единым прикосновением Его; одни — самым припаданием и приближением ко Христу; другие же прияли исцеление от Христа чрез помазание плюновением или брением. Так, когда Он пришел к морю Галилейскому, как повествует Матфей, приступило к Нему множество народа, имея с собою хромых, слепых, немых, увечных и иных многих, которых всех, повергнутым к стопам Его, Он исцелил, так что народ тогда дивился и прославлял Его, видя немых говорящими, хромых ходящими, увечных здоровыми и слепых видящими (Мф. 15:29). Но и когда сидя на жребяти осли, по пророчеству, Он чудесно вошел в Иерусалим, воспеваемый, как Бог, детьми, Он, как и это говорит Матфей, исцелил всех пришедших к Нему хромых и слепых (Мф. 21:14). Когда же Он пришел в Вифсаиду, привели к Нему слепого, как говорит Марк, и просили Его, чтобы Он коснулся его; Господь же, вывед его вон из селения, плюнув ему на глаза, и возложив на него руки, сделал так, что он частично стал видеть; затем, опять возложив на него руки Свои, даровал ему совершенно прозреть. Когда же Он приближался к Иерихону, как Лука повествует, Он исцелил одним словом сидящего при дороге и просящего милостыню слепого, сказав в ответ на его просьбу об исцелении: «Прозри» (Лк. 21:14). Когда же Он шел из Иерихона, как и это Марк повествует, Он даровал зрение опять иному слепому: Вертимею сыну Тимееву, говоря в ответ на его просьбу о прозрении: «Да будет тебе по вере твоей» (Мк. 10:46). И когда в Иерусалиме, увидев слепого от рождения, как Иоанн повествует, Он, и не будучи просим, но Сам подвигнувшись по доброте Своей, плюнув на землю и сотворив брение, и помазав очи слепого, сказал ему: «Пойди, умойся в купальне Силоам»; и пошел он и умылся и пришел зрячим (Ин. 9:1).

Но и после воскресения умершей дочери Иаира начальника синагоги, как мы слышали сегодня благовествующего Матфея, «когда Иисус шел оттуда, за Ним следовали двое слепых, кричащих и говорящих: помилуй нас, Сын Давидов» (Мф. 9:27). Он же вошел с ними в дом и прикоснулся к очам их, говоря им: «По вере вашей будет вам», и исцелнл их. Итак, помимо неохваченных числом исцелений, 6 особо насчитываются и, думаю, что из сущих тогда в Иудеи или окрестностей ее слепых ни один не остался незрячим. Посему и Исаия, как бы от лица Христа предсказал, что Он послан Отцем и Духом Его для того, чтобы «проповедати пленником отпущение, и слепым прозрение» (Ис. 61:1). Почему же Пророк не сказал, что Он послан даровать слепым прозрение, как в действительности это и было, но — послан проповедать слепым прозрение? — Потому, что Господь пришел на землю преимущественно не для того, чтобы отверзать телесные очи, но душевные глаза, которые, чрез Евангельскую проповедь, приобретают прозрение; следовательно, справедливо пророчество говорит, что Господь проповедывал слепым прозрение. Как Сам Господь, вот, увещевает нас искать духовные блага: «Делайте», говоря, «не брашно гиблющее, но брашно пребывающее в живот вечный» (Ин. 6:27); обещает же присовокупить нам и телесные блага, если мы будем искать душеполезных: «Ищите», говоря, «царствия Божия, и сия вся приложатся вам» (Лк. 12:31); так Он поступает и в отношении слепых. Потому что преклонив небеса и сошед на землю по человеколюбию, чтобы чрез Евангельскую проповедь отверсти очи нашей души и даровать нам духовное прозрение, Он присовокупил к сему и исцеление чувственно–незрячих очей. Посему имеется и большое сходство между тем и другим прозрением, я имею ввиду — прозрением по телу и по душе. Потому что как из числа слепых телесными очами, одни сразу же получили прозрение, как, напр., тот, который услышав: «Прозри», немедленно исцелился; другие же — постепенно, как напр. тот, который, прежде чем приял совершенное исцеление, говорил: «Вижу проходящих людей, как деревья»; так и из числа приявших, чрез веру, исцеление душевных очей, одни сразу же его обрели, как напр. тот, который из мытарей сразу же стал Евангелистом; другие же постепенно, как ночной еще ученик — Никодим. И как из числа слепцов по телу, одни единым словом получили исцеление, как напр. Вартимей; а другие — и действием (Христовым): потому что на глаза слепого из Вифсаиды Он и слюну Свою положил; ибо он, как представляется, имел глаза, но — пустые, поскольку глазная влага вытекла из них, которую, чрез божественное тогда плюновение, он получил. От рождения же слепой даже и глаз не имел, посему нуждался и в формировании их из земли, что, чрез смешение брения Владычними перстами, он приял.

Итак, как из числа слепых по плоти, как я сказал одни восприяли исцеление единым словом Христовым, другие же — и действием Его, так обстоит дело и относительно приявших исцеление душевных своих очей, т. е., как мы сказали, — изменение состояния от безверия в веру: для одних была нужда в чудесах для того, чтобы они уверовали, как напр. для тех, которые были посланы Иоанном (Крестителем) для вопроса: «Ты ли Тот, Который должен прийти, или ожидать нам другого?» (Мф. 11:3); а другие единым словом восприяли сие, уверовав по самому слуху, как оный сотник, про которого Господь засвидетельствовал, что по вере он превосходит Израиль. Таковы — и те, которые, согласно благовествующему нам сегодня Матфею, восприяли от Христа телесное прозрение; потому что они являют себя уверовавшими и прежде исцеления; будучи же слепы, конечно, они могли уверовать только по слуху. Ибо говорится: «Преходящу оттуду Иисусови, по Нем идоста два слепца, зовуща и глаголюща: помилуй ны, Сыне Давидов» (Мф. 9:27). Как бы они следовали, как бы следуя, просили, и то взывая, и то в таком горестном положении (умоляя) прозрение слепых очей их, если бы они не веровали? — Но и дальнейшее покажет веру этих слепых. «Преходящу же», говорится, «Иисусу оттуду». Откуда «оттуда» и почему Евангелиста, вставляет это слово? И не только в этом месте, но и немного выше, ибо говорится: «Преходя Иисус оттуду, виде человека седяща на мытнице, Матфеа глаголема» (Мф. 9:9), — сего Евангелиста, которого единым словом Он тогда переделал (в нового человека). Мне представляется, что Евангелист говорит таким образом с целью обозначения, что для разумно слушающих дело должно разуметь и в ином, возвышенном смысле. Потому что тот, кто внимательно рассмотрит все во плоти домостроительство Владыки, сжато представленное в этой (Евангельской) повести, найдет, что она мудро и чудесно возвещена. Ибо Господь имел обиталище в Капернауме. Потому что говорит (Евангелист): «Пришед вселися в Капернаум в поморие» (Мф. 4:13); обиталище же Его в то время, конечно, изображало небо, потому что (это Его обиталище в Капернауме) заключало в себе Того, Который обитает на небесах. Посему и Господь в одном месте и говорит: «И ты Капернауме, иже до небес вознесыйся» (Лк. 10:15).

Итак, как из оного обиталища Он вышел, так, чрез восприятие плоти, Господь исшед с небес, проходя здесь — если возьмешь это в понятии снисшествия Его с небес, то найдешь, что тогда — избрал (Он) Апостолов и исцелил склонность нашего естества к нечистоте; а если возьмешь в понятии Его исшествия из места Его жительства в Капернауме, то найдешь, что (проходя, тогда) Он делами подтвердил Свои ранее реченные слова: потому что тогда претворил Матфея из мытарей в Апостола, а мимоходом исцелил кровоточивую. Но и дошед до умершей дочери Иаира и воскрешением оной явив Себя победителем смерти, слова вернулся туда, откуда вышел. Итак, вернувшись и снова преходя оттуда, Он отверз очи следовавших за Ним слепцов. Так и снисшед, даже до смерти, и Воскресением Своим упразднив державу смерти, восшед (на небо) и снова снисшед (на землю). Он отверз, как написано, ум Своих Учеников для разумения Писания. Они же, исшедши, возвестили Его повсюду на земле, как и о прозревших слепцах Евангелист говорит, что они «изшедша, прослависта Его по всей земли той» (Мф. 9:31). Видите ли ясное (символическое) обозначение в этой истории, можно сказать, всего домостроительства Богочеловека? По этой–то причине и было дважды оказано: «Преходя оттуда», дабы мы разумели в этом исход и возвращение Его. Ибо на подобие сего исхода и возвращения, Он, и как Священник снисшед с божественного Престола и снисшед даже до последних, взойдя снова туда, откуда исшел, воссел (на престол Свой). Итак, за Господом, Который в возвращении (Своем в Капернаум) шел мимо, следовали двое слепцов: (символически) изображая собою два народа: иудеев и язычников [133]. Вопияли же они, говоря: «Помилуй ны, Сыне Давидов», показывая, что Он — возвещенный Пророками и ожидаемый (Мессия) [134]. Господь же, исполняя Свое домостроительство и вместе с тем испытывая или же являя веру слепцов, ведет их за Собою, молча (в ответ на их просьбу) до того момента, как вошел в дом, из которого вначале вышел. Затем говорить им: «Веруета ли яко могу сие сотворити? — Глаголаста Ему: Ей, Господи». Не по неведению он вопрошает, но для того, чтобы для незнающих сделать явной веру слепцов. Посему и когда прикоснулся к глазам их, Он прибавил: «По вере ваю (вашей) буди вама». «И отверзостася очи има», во свидетельство того, что они веровали и вместе для показания: Кем является Сам Тот, в Которого они веровали: Он — Бог и Человек; потому что, как человек, Он был и Сыном Давида и Своими руками прикоснулся к их глазам и чувственным образом произносили слова; а как Бог и Творец света, даровал свет помраченным глазам. Поскольку же еще не пришло время для того, чтобы Он был явлен для всех, потому что это было сохранено до времени после Страсти Его и из мертвых Воскресения, Он «запретил им, глаголя: блюдита да никтоже увесть», заповедуя им с большой строгостью молчать о совершившемся. Они же, «изшедша прославнста Его по всеми земли той». Как представляется, если бы им не было заповедано молчать, то они стали бы всемирными проповедниками Его силы, а так, приняв Его распоряжение, они удержались от того, чтобы идти дальше, но не стерпели, чтобы не проповедывать в ближайших краях. Таким образом, последовавшие за Христом слепцы, совершенно просветились не только по плоти, но и по душе.

Итак, последуем и мы, братие, за Светом, просвещающим и душу и тело. Пойдем к сиянию Его, и как бы во дне Господнем будем благопристойно шествовать. Прославим Его добрыми нашими делами и (тогда) взирающих на нас приведем к тому, чтобы они Его прославляли. Будем бежать от противоставящегося мрака, каковым является грех и князь греха диавол. Этот Свет, сущее Солнце всякой Правды, целомудрия, мира, сострадания, долготерпения, любви и, вообще, всякой добродетели, делает участниками тех, которые приближаются к Нему; противоположный же мрак, будучи тьмою греха, делает приближающихся к нему блудниками, прелюбодеями, злопамятными, малодушными, беспутными, хищниками и, вообще, исполненными всякого зла. Потому что каким образом, скажи мне, мы можем различить верного от неверного, просвещенного от непросвещенного, это то же что сказать: крещеного о Христе и сочисленного Христу — от некрещенного и сочисленного диаволу ? — Разве не на основании слов? не на основании ли дел? не на основании ли нравов? Так что тот, кто в этом уподобляется непросвещенным, однако утверждая, что он крещен о Христе, — не очевидно ли, что он соответствует тем, о которых говорит Апостол, что: «Бога испаведают ведати, а делы отмещутся Его, мерзцы суще и непокориви, и на всякое дело благое неискусни» (Тит. 1:16) ? Итак, скажи мне, к кому мы причислим этих исповедающих и вместе отрекающихся Бога? — К верным ли? — Но делами они отрекаются. К неверным ли? — Но языком исповедают. Воистину они — какое–то двуличное и труднопредставляемое себе чудовище. Однако, предварив, Псалмопевец разрешил наше недоумение, говоря: «Воздаст Господь комуждо по делом его» (Пс. 61:13). Сам же Господь назвал безрассудным такого человека, который слушает Его слова, и, однако, не исполняет их. Павел же, с небес призванный Апостол, говорит, что: «Воздаст Господь овым убо по терпению дела благого, славы и чести и нетления ищущим, живот вечный; ярость же и гнев, скорбь и теснота на всяку душу человека творящаго злое» (Рим. 2:6–9). И еще: — «Не слышателие бо закона праведни пред Богом, но творцы закона оправдишася» (ст. 13). И: — «Иже в законе хвалишися, преступлением закона Бога безчествуеши» (ст. 23).

Итак, братие, как сам Павел сказал Иудеям, что «обрезание пользует, аще закон твориши: аще же закона преступник еси, обрезание твое необрезание бысть» (ст. 25), так не будет неправильным сказать вам, что вера приносит пользу, если кто живет по совести и очищает себя, путем исповеди и покаяния, и заветы, сделанные им с Богом при божественном Крещении, проводит в дело; если же ослушается совести и отвергнет заветы, вера такого человека становится неверием. Потому что на основании чего мы возымели веру, что крестившись, спасемся? — Конечно, на том основании, что услышали слова Господни: «Иже веру имет и крестится, спасен будет: а иже не имет веры, осужден будет» (Мк. 16:16). Поскольку же Сама Истина привела и то и другое, т. е. — необходимость веры и Крещения, то невозможно спастись тому, кто не желает креститься, хотя бы он и утверждал, что якобы верует, а также и тому, кто не верует, хотя бы он и был крещен. Но, скажешь, что всякий крестившийся, верует. Но послушай, что говорит Апостол: «Покажи ми веру твою от дел твоих» (Иак. 2:18). Посему и Господь соединил веру с божественным Крещением, сочетая соблюдение Его заповедей, происходящее по причине веры, с крещением. Потому что, говоря сначала Ученикам: «Шедше в мир весь, проповедите Евангелие всей твари», Он затем прибавил: «Иже веру имет и крестится, спасен будет». Что же говорит в проповедуемом посланными Евангелии и как, говорит, необходимо веровать слушающим? — Конечно, то — что знающий заповеди Христовы и исполняющий их и соблюдающий, тот является любящим Его; и что чрез терпение и стесненный и воздержанный образ жизни возможно стяжать спасение и что, если праведность наша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, мы не войдем в царство небесное (Мф. 5:20). Ибо это — то, что (Господь) заповедал им возвещать в Евангельской проповеди.

Следовательно, тот — верующий, кто имеет тщание соблюдать божественные заповеди; не радящий же исполнять и соблюдать их, и даже не видящий ущерба в том, чтобы не соблюдать, и не хотящий путем покаяния вернуться к соблюдению божественных заповедей, такой не будет и числиться среди крещенных, хотя бы он и утверждал, что крестился. Ибо (Христос) говорит, что «растешет его полма, и часть его с неверными положит (Мф. 24:51). Но в отношении нас это еще пока находится в области угроз, поскольку Владыка человеколюбиво ожидает нашего покаяния; Иудеев же, для нашего вразумления, Он разделил здесь, и лишил родства с Собою и с Авраамом, говоря им: «Вы отца вашего диавола есте, и похоти отца вашего хощете творити» (Ин. 8:44). И еще: — «Аще чада Авраамля бысте были, дела Авраамля бысте творили» (ст. 39). А то, что они были от рода Авраама, кто не знает сего? Так что если различие в делах и нравах сводит на нет даже кровное родство, и по крови сыновей извергает от сыновства, то как же нас, которые не имеем кровного родства со Христом, различие в делах и нравах (между Ним и нами), не лишит божественного усыновления и не счислит с супостатом?

Но все это и Господь удостоил человеколюбиво возвестить, и мы, хотя и сами подвержены тем же страстям, дерзаем вам говорить, чтобы нам сего не делать, чтобы нам не страдать этим, чтобы не подвергать самих себя осуждению для неключимых до конца. Потому что ныне возможно — не только избежать сего путем покаяния, но и, благодаря плодам покаяния, соединиться и уподобиться Сыну Божию, могущему из недостойных сделать достойными и чрез Себя усыновить Высочайшему Отцу, и сделать наследниками и сонаследниками Своей и Отеческой славы и царства, что да будет всем нам получить в Самом Христе Господе нашем, с Которым Отцу слава со Святым Духом во веки веков. Аминь.

Омилия XXXI [135]
Произнесенная на молебном пении, совершаемом в первый день августа

«Бог смерти не сотвори, ни веселится о погибели живых» (Прем. 1:13). Если же Господь не сотворил смерть и не является виновником всех идущих вместе со смертью тягот, то откуда же у нас немощи и болезни и иные виды зла, из которых и смерть рождается? Откуда же и сама смерть? — Вследствие нашего, бывшего в начале, преслушания Богу; вследствие преступления данной нам Богом заповеди; вследствие нашего прародительского греха, бывшего в раю Божием. Таким образом и болезни и немощи и многовидное бремя искушений происходит от греха; потому что вследствие его мы оделись в кожаную ризу — сие болезненное и смертное и подверженное многим печалям тело, и перешли в этот подвластный времени и смерти мир, и осуждены жить многострастной и весьма несчастной жизнью. Итак, как бы болезнью является путь, короткий и тяжкий, на который грех ввел человеческий род и завершительным пунктом сего пути и концом путешествия является смерть. Бог же не только не сотворил смерть, но и удерживал ее появление. И поскольку создал человека живым существом, обладающим самовластием [136], то и не мог бы Он воспрепятствовать ей без того, чтобы тем самым не нарушить Свое дело, тем что отнял бы данную Им нам свободу власти над собой. Но в Своей премудрости и благости Он нашел способ: каким образом предостеречь человека от смерти и в то же время сохранить неприкосновенной свободу его воли. Как же Он это сделал? — Как только создал и оживотворил его, Он внушил ему совет, заключающей в себе бессмертие, и усиленно подкрепляя этот животворящий совет, Он дал ему форму заповеди и отчетливо предрек, что за нарушением этой живительной заповеди, последует смерть, и не так смерть по телу, как — смерть души, говоря оной паре наших прародителей: «В оньже аще день снесте от древа, еже разумети доброе и лукавое, смертию умрете» (Быт. 2:16–17). Обратите внимание: не говорит им в форме повеления: в тот день, когда съедите, вы умрете; потому что веление Его является тем самым началом бытия для всего (того, что устанавливает Его повеление), и (как сказано): «Той повеле, и создашася» (Пс. 32:9); смерти же Он не велел быть, но предсказал, что она будет на основании преступления, говоря: «Да не снесте от древа; в оньже аще день снесте, умрете», дабы, сохраняя совет и бежа от преступления, мы не подверглись смерти. А то, что Он сказал тогда не о смерти тела, а о смерти души, видится на том основании, что они телесно не умерли в тот день, когда вкусили от запрещенного древа.

Но в чем выражается смерть души? — В оставлении Божием. Потому что как тогда, когда на лицо свет, невозможно, чтобы в том же самом месте была и тьма, но когда свет покинет место, настает мрак, имеющий свое бытие не от света, но от тени, бывающей тогда, когда свету прегражден доступ; так и тогда, когда Бог, сущий Сама Жизнь и Жизнь всех живущих и особенно живущих духовной жизнью, присутствует в наших душах, невозможно, чтобы и смерть там была. Когда же Бог оставит ее, приближается к ней смерть, имеющая свое бытие не от Бога, но по причине оставления души Богом, а причина сему — грех. Видите, что смерть не — от Бога, но — от греха? Но каким образом оставляет душу Тот, Кто — вездесущий и Который нигде не отсутствует? — Тем, что сперва она сознательно оставляет Его и что Он не применяет силу в отношении самовластной души; так что не Бог, создавший нас, а сами мы являемся для себя виновниками оставления нас Богом. Так что, увы, мы являемся родителями собственной смерти, сознательно оставившие создавшего нас для жизни и всегда присутствующего и животворящего Собою Владыку, являясь подобными тем, которые в самый полдень смеживают свои глаза и намеренно отстраняются от света, хотя и сущего здесь и осиявающего их. Потому что, оставив живительный Свет и по причине преступления оставив Бога и сознательно отступив от Жизни, мы приняли смертоносный совет сатаны и этим сами в себе поселили его, сущего мертвого духа, как уже прежде оставившего Бога и ставшего самого виновником для нас умерщвления и смерти, пока, говорю, смерти души, которая, когда отделится от Бога, как говорит Павел, «живая умерла». И даже жизнь ее (в таком состоянии) хуже — смерти. Потому что она — инертна на всякое доброе дело, энергична же бывает на всякое зло, сама на себя сплетая козни и самоубийственным злом непрестанно толкая себя на худшее. Быть может, многие винят Адама за то, что он так легко послушавшись злого совета, нарушил Божию заповедь, и вследствие нарушения ее стал для нас виновником смерти. Но не одно и то же: прежде опыта желать вкусить от какого–нибудь смертоносного растения и — после того, как стало известно по опыту, что оно — смертоносно, страстно желать ясть от него. Так что более заслуживает порицания тот, кто, когда уже опыт был, поглощает яд и несчастным образом навлекает на себя смерть, чем — тот, кто прежде опыта поступает так и терпит (последствия сего).

Адам, вот, прежде опыта, послушавшись злого совета, нарушил совет и заповедь Благого; но, ведь, и каждый из нас, увы, так поступает, несмотря на то, что уже был опыт и результат угроз известен; поэтому каждый из нас, более чем Адам, заслуживает порицания и осуждения. Но (скажешь) — в нашей среде нет ни одного древа, нет ныне ни Божией заповеди, запрещающей нам вкушать от него. — Но хотя оного древа и нет в нашей среде, однако заповедь Божия и ныне имеет место для нас, покоряющихся ей, и желающих жить согласно ей, освобождающей нас от кары за все наши собственные грехи, а вместе — и от прародительского проклятия и приговора, а нарушающих ее и теперь, и предпочитающих ей совет и доступ лукавого, отсылающая в оную вечную огненную геенну, угрожающую и уготованную для диавола и [137] ангелов его. Какая же это предлежащая нам заповедь Божия? — ПОКАЯНИЕ, начало которого выражается в том, чтобы уже не касаться более того, что запрещено; потому что, после того, как мы были изгнаны из места наслаждения о Бозе и справедливо отрезаны от Божиего рая, и ниспали в эту трясину, и осуждены обитать и проводить жизнь совместно с бессловесными животными, и лишились всякой надежды, — если она еще только была, — на воззвание в рай, тогда Сама Правда, взяв на Себя кару, или лучше сказать — справедливо соглашаясь, чтобы она постигла нас (воспринимая ее на Себя), ныне по избытку человеколюбия и благости, по сердечной Своей жалости, ради нас сошла до нас и став таким человеком, как и мы (хотя и безгрешным), — чтобы подобным научить и спасти подобное, — возвестила спасительный совет и заповедь покаяния, говоря: «Покайтеся, приближися бо царство небесное» (Мф. 4:17); потому что до Воплощения Слова Божия, царство небесное было настолько далеко от нас, насколько небо отстоит от земли; когда же Царь Небесный возъобитал с нами и соблаговолил войти в единение с нами, тогда для всех нас приблизилось царство небесное.

Посему, будем каяться, братие, молю, и явим плоды достойные покаяния, чтобы наследовать нам царство небесное: потому что оно стало близко к нам, да не удаляем сами себя от него вследствие дурных дел. Для нас воссиял невечерний Свет: пойдем на сияние его путем добрых дел. Явилась вечная жизнь: приобретем ее чрез посильные добродетели. Христос, делающий нас блаженными, пришел к нам: усердно последуем за Ним. Бежим от того бедствия, которое испытывают те, которые сидят во тьме и тени смерти. Возжелаем и приобретем дела покаяния: смиренное устроение души, сокрушение и плач духовный, сердце нежное, исполненное милосердая, любящее правду, стремящееся к чистоте, мирное, умиротворящее, терпеливое во время преследований и бедствий за истину и правду; во время оскорблений и клевет и страданий, памятующее слова Говорящего: «Блажени нищии духом, яко тех есть царство небесное. Блажени плачущии, яко тии утешатся. Блажени кротцыи, яко тии наследят землю. Блажени алчущии и жаждущии правды, яко тии насытятся» и т. д. (Мф. 5:3, 4). Но по какой причине, говоря: «блажени нищии», Господь присовокупил: «духом»? — Для того, чтобы отделить понятие благословенной бедности от понятия несчастного положения, а затем и для того, чтобы, можно сказать, всякую бедность представить как благословенную и к тому же, чтобы показать нам причину блаженства. Потому что когда дух наш, который является началом всякого чувства (προποπαθές), настроен благородно и богоугодно, он делает нас блаженными; когда же настроен дурно и богоненавистно, делает нас несчастными. Существуют же три типа бедственного положения. Первый: нищета в образе жизни и существования человека, выражающаяся в стесненности в необходимых для жизни средства, — чему противоположным состоянием является богатство, по сказанному: «Богатства и нищеты не даждь ми» (Притч. 30:8). Иной тип бедственного положения: в отношении состояния тела человека, когда вследствие весьма скудного питания и малоядения оно становится чахлым, по сказанному: «Колена моя изнемогоста от поста, и плоть моя изменися елеа ради» (Пс. 108:24). Иной (третий) тип нищеты: сдержанность и скромность устроения душевного, что выражается в смирении духа нашей души, чему противоположным состоянием является гордыня.

Итак, таковые состояния души, имею в виду — в отношении образа жизни и состояния тела, если будут идти рука об руку со смиренным устроением души, достойны — блаженства; если же не сочетаются со смирением, то бывают соединены с гордыней и тогда, воистину, исполнены — несчастности. Некто бывает в бедственном положении в отношении средств для жизни или по состоянию тела или по своей воле [138] или же против воли. Так что тот, кто бедствует поневоле и не имеет доброго расположения души, бывающего на основании покаяния, т. е. — смирения, тот присущую ему поневоле бедность не переносит благородным образом, но и ропщет на Бога, обвиняя Божие Провидение в несправедливости; и всячески он вредит людям, не обращая своего взора к Богу, на Которого всякий возлагающий надежду, не постыждается; и вместо того, чтобы уменьшить траты и трудиться руками, добывая себе на жизнь, или же просить со смирением у обладающих богатством, такой человек становится вором, грабителем, раскапывателем могил, похитителем, или — паразитом, клеветником, лжецом, лицемером, проявляя низость и раболепничество лести в отношении имущих, в ожидании получить от них какую–то прибыль. Но разве такой бедняк не является ли несчастнейшим человеком? Разве такого типа люди не весьма, весьма далеки от тех, которых ублажает Христос? Если же найдется кто по своей воле бедствующим, но делающий это не со смирением, а с какой–то гордостью, и не ради похвальной нищеты духа отвергающий наслаждение и богатство, такой малым чем не будет подобен демонам: потому что их бедность и неядение связаны с гордостью. «Блажени», говорит Господь, «нищии духом», т. е. внутренним, сущим в них, смиренным расположением души, и облобызающие бедствование тела, бывающее как результат их воздержанной жизни, и считающие их бедность более желанной, чем какое бы то ни было богатство; если какое–либо бедствие приключится им поневоле, они чрез терпение и благодарение делают его для себя добровольным благом; вот таковых людей есть царство небесное. Потщимся, братие, и мы быть таковыми нищими для того, чтобы получить нам царство небесное. Если же мы не хотим быть таковыми нищими, то, по крайней мере, милостыней им и деланием их участниками нашего имущества, будем соучастниками таковых нищих. Приобретем друзей мамоной неправедной, т. е. — из преизбытка нашего имущества, — пока мы находимся в этой жизни, чтобы когда мы преставимся от этой жизни, они бы приняли нас в оные их вечные обители. Я желал, поверьте, раскрыть вам ныне значение и всех следующих заповедей блаженства, сущих в Евангелии Господнем, братие, но настоящее время не позволяет сего, и начальная тема слова требует продолжения. Потому что в нашу задачу входило показать, что Бог не сотворил ни смерти, ни болезней, ни немощей; и мы показали это в отношении смерти души, жалом которой (смерти) первоначально был грех. Теперь же нам долженствует исследовать и изучить дело относительно телесной смерти: откуда она имеет свое начало: потому что ни этот род смерти не сотворил Бог, будучи Сама Жизнь и всецело Жизнь и Виновник всякого вида жизни во времени ли то или в вечности, и особенно — присносущной и божественной.

Итак, ни эту смерть по телу Бог не дал, не сотворил и не повелевал ей быть. Но если ни эту смерть Бог не сотворил и не Он является виновником телесных болезней, то откуда в нас плотские немощи и недуги? и откуда — смерть тела? да и откуда сама эта смерть? — Слушайте внимательно, и узнаете. — Духовный и начало–злобный змий, после того как, в начале притек ко злу, лишился добра, и истинной жизни, справедливо будучи лишен ее, от которой сам первый уклонился, и стал мертвым духом, мертвым не по природе, потому что природы смерти как таковой не существует, но вследствие уклонения от Сущей Жизни. Не насытившись же своею страстью к злу, он себя делает духом, несущим смерть, и путем обмана, увы, он увлек человека в соучастники своей мертвости. Став же наперекор воли Творца, единосущными с сатаною и обнажившись светлых, бывших вследствие божественного озарения, и живительных одежд, праотцы наши, увы, как и сатана, сами стали мертвыми. Поскольку же сатана является не только мертвым духом, но и умерщвляющим для имеющих с ним прикосновение, а у каждого из участников его мертвости было присущее тело, которым умерщвляющий совет был приведен в дело, то они передали и своим телам мертвые и умерщвляющие духи мертвости; и немедленно человеческое тело, растворившись, обратилось бы в землю, если бы только содержимое Промыслом и силою более мощною Того, Который единым словом все носит, оно не задержало исполнение приговора. Ибо Он удержал и отложил, как мы раньше сказали, приговор о смерти тела, и глубиною мудрости и человеколюбия так тогда совершил его, чтобы в будущем приведение его в исполнение было сохранено за Ним. Потому что Он не сказал Адаму : «Поскольку ты ел от древа, от которого Я запретил тебе есть, то обратись в то, из чего вышел», но — среди прочего обозначив оценку сей жизни, присовокупил: «Яко земля еси, и в землю отыдеши», и здесь не повелевая, но предвозвещая и допуская и справедливо не препятствуя тому, что должно случиться. Видите ли, что и телесная смерть происходит не от Бога, но и она — происходит от греха и души, совершившей грех, и от коварно уловившего нас змия? Следовательно, и плотские болезни имеют своим началом грех; посему и первый возобладавший мертвым телом Каин, живший с непрестанно трясущимся телом, пришел в такое жалкое состояние по причине греха; потому что те судороги, которые на языке врачей называются «спазмами», являются непроизвольными движениями в тех органах, которые созданы для того, чтобы регулировать или же сочетать между собою различные члены тела, и такое состояние [139], приключающееся вследствие недостатка природных соков тела, не поддается ни врачебному искусству, ни последующему излечению.

Итак, поскольку Каин, дурным образом окончательно разорвал по природе связывающие его с родным братом узы, любовь обратив в ненависть, происходящую из чувства зависти, закончившуюся же убийством, то посему состояние упадка (родственной любви), соделавшееся вследствие зависти, карается иною неизлечимою болезнью: поражением области нервов и мышц, которые являются связующим началом в теле. Видите ли ясно, что не только смерть, но и болезни и немощи тела имеют свое начало вследствие греха? Это и Господь являя нам в Евангелии, намериваясь исцелить в Капернауме расслабленного, принесенного к Нему четырьмя, говорит ему: «Чадо, отпутаются ти греси твои» (Мф. 9:2). Лежащему же у Овчей Купели в Иерусалиме, после исцеления говорит: «Се здрав еси: ктому не согрешай, да не горше ти что будет» (Ин. 5:14). И Павел зная это, т. е. — что большинство болезней происходят вследствие грехов, говоря о недостойно приступающем к Таинственной Трапезе, что такой человек ест и пиет в суд себе, присовокупляет: «Сего ради в вас мнози немощни и недужливи, и усыпают довольно» (1 Кор. 11:30). Но и бедствия смертного естества, от которых происходит всякая болезнь, имеют, конечно, начало вследствие греха; редки же — такие, которые страждут ради славы Божией, как оный от рождения слепой, исцеленный Господом.

Человеколюбие богоносных Отцев, поскольку из четырех времен года лето является наиболее опасным для здоровья, а из летних месяцев особенно опасен август, потому что наш организм, разгоряченный вследствие усилившегося зноя и высокой температуры, становится восприимчивым для болезни… Итак, человеколюбие, как мы сказали, священных Отцев, знающее что это время опасно для здоровья, как бы способствующее заболеваниям, установило нам совершать сие окропление освященной водой, дабы освященные ныне с верою приступающие, мы пребывали выше приражающихся нам болезней, а вместе и уча нас, что если кому приключится болезнь, прибегать не к знахарям и к колдунам, но — к Богу, к молитвам Святых Его, к посвященным Ему и в течение всей жизни приносимым о нас молениям, молитвам и мольбам. Потому что прибегающие к знахарям и к колдунам отрицают бытие Божие, счиняют себя с демонами, умерщвляют свои души. Ибо когда Охозия сын Ахаава, подвергнувшись недугу, послал, как написано, к божеству в Аккароне, а жители той страны были идолопоклонниками и прилежали колдунам и прорицателям… Итак, этот сын царя Ахаава послал к ним узнать относительно своего недуга. Вышедши же навстречу посланным, Илия Пророк сказал им: «Или несть Бога во Исраили, яко грядете вопросити Ваала бога во Аккароне? Сего ради сице глаголет Господь: одр, на негоже возшел еси ту, не имаши слезти с него, яко смертию умреши» (4 Цар. 1).

Видите ли, что желающие от колдунов и прорицателей нечто узнать или изведать, отрицают (тем самым) бытие Божие среди нас, и оттуда навлекают на себя смерть, особенно по душе, а иногда — и по телу? Прибегающий же в нуждах и болезнях к Богу и к Святым Его, если это ему на пользу, разрешается и от житейских трудностей и от болезней освобождается, всегда получая душевное здравие и отпущение грехов; потому что так говорит и Христов Апостол и Брат Иаков: «Болит ли кто в вас? да призовет пресвитеры церковныя, и да молитву сотворят над ним, помазавше его елеем, во имя Господне. И молитва веры спасет болящаго, и воздвигнет его Господь: и аще грехи сотворил есть, отпустятся ему» (Иак. 5:14, 15). Должно же и вам от себя содействовать молитвам о вас: путем обращения, путем исповеди, путем творения милостыни и иных покаянных дел, — «много бо может молитва праведнаго поспешествуема» (ст. 16). Да будет же всем нам, будучи свободными от душевных и плотских невзгод, ныне в умеренности живущим, легко пройти путь здешней жизни; пройдя же его, стать участниками в свое время и вечной и блаженной и немутной жизни, совершенно бесстрастной и беспечальной, в Самом Христе, Враче и Бозе душ и телес наших, вместе с Которым Отцу слава со Святым Духом во веки веков. Аминь.

Омилия XXXII [140]
Его же омилия на 9–е воскресное Евангелие по Матфею; в ней же говорится и об искушениях

Иаков Брат Божий говорит: «Всякую радость имейте, егда во искушения впадаете различная» (Иак. 1:2). Не просто говорит: «радуйтесь», но — «всяку радость имейте», говорит; не увещевает он нас к неощущению скорби, — ибо это и невозможно, но — советуя, чтобы имели богоугодное устроение души, более сильное, чем — чувство скорби. «Всякую» же сказал он, «радость», т. е. совершенную, величайшую, непрестающую, и особенно тогда, когда явятся многовидные искушения. Почему это? Потому что благодаря стойкости в искушениях мы укрепляемся и становимся более испытанными пред лицом Божиим. И не только это, но и более опытными становимся в искушениях; потому что это самое и Премудрость Соломонова говорит относительно Святых: «Яко Бог искуси их, и обрете их достойны Себе» (3:5). Разве такое искушение не достойно — всякой радости? Это и Бог, говоря Иову, освободил его от печали вследствие искушения: «Мниши ли Мя инако тебе сотворша, разве да явишися правдив?» (Иов. 40:3). Что этим Господь говорит ему? — Я с тобою так поступил, испытывая твою веру в Меня, когда ты находился в добром здравии и доброй славе и благоденствии, — и ты явил себя праведным, пользуясь всем этим согласно Моей воле, когда она даровала тебе это и когда Я пожелал, распределяя и управляя этим. Я поступил с тобою так, испытывая твою веру в Меня, когда ты находился в болезненном состоянии, в бесславии и бедности, — и ты явил себя праведным, говоря: «Аще благая прияхом от руки Господни, злых ли не стерпим?» (Иов. 2:10).

Итак, откуда — терпение в искушениях? — От знания, что это посылается ради испытания веры в Бога; так что искушения являются как бы средством проверки верных. Посему и Брат Господень Иаков, увещав нас радоваться, когда мы встречаемся с искушениями, присовокупляет: «Искушение вашей веры соделывает терпение, терпение же», говорит, «дело совершенно да имать». Когда взыдут на тебя искушения, говорит, пусть добродетельные дела не становятся у тебя ущербленными, но вместе с терпением пусть прибавится тебе и совершенство добродетели. Поскольку же чрез то, что не зависит от воли человека, взятое само по себе, не усовершенствуется человек, но необходимо, чтобы с этим было сопряжено и то, что зависит от его воли, как то: благоразумие, праведность, любовь к Богу и к ближним и проявления этой любви, — потому что и это нам необходимо для совершенства, — то посему в своем Послании к нам этот божественный Апостол, присовокупляет: «Терпение же дело совершенно да имать, яко да будете совершенни и всецели, ни в чем лишени», говоря это прямо, как если бы говорил: если желаете веру вашу в Бога явить совершенной, то не только доблестно переносите приходящие со вне невзгоды, но и сами от себя делайте богоугодные дела, хотя бы они и были связаны с большими трудом; потому что когда деятельность идет рука об руку со страданием по причине добра, они человека делают совершенным о Бозе. Почему же он не сказал: «Радуйтесь, когда творите добродетель», но: — «когда найдетесь в искушениях»? — Потому что делание добродетели зависит от нас и находится в нашей власти; впасть же в искушения не от нас зависит. Поскольку же без них не бывает ни совершенства, ни обнаруживания веры в Бога, то поэтому когда человек стремящийся к совершенству веры, впадет в искушения, пусть радуется, как нашедший то, благодаря чему получит совершенство. Потому что искушения — полезны совершенным в вере ради проявления своего совершенства; но что еще удивительнее, так это — то, что искушения, нападая и на несовершенных, делают их совершенными; что явствует и из самых читанных сегодня Евангельских слов. Но мы предложим их вашей любви с самого начала: «Во время оно, понуди Иисус ученики Своя влезти в корабль, и варити (ожидать) Его на оном полу, дондеже отпустит народы. И отпустив народы, взыде на гору един помолитися» (Мф. 14:22, 23). О каком «оном времени» мы сказали? — О том, когда пятью хлебами и двумя рыбами Он в таком обилии насытил пять тысяч мужей с женами и детьми, что и 12 корзин были наполнены избытком кусков, — как это мы слышали в церкви в прошлое воскресение.

Возможно, что кто–нибудь недоумевает: по какой причине Господь понудил Учеников войти в лодку. Можно было бы сказать, что Он и внешнюю обстановку устраивает для дел, ради совершения которых Он пришел на землю. Я же был бы в недоумении, если бы Он не понудил (Учеников войти в лодку): потому что желая делами представить Себя примером для всех всего прекрасного, Он, после того как показал, как долженствует иметь общение с толпами, так чтобы от этого была польза для их душ и тел, имел еще показать и как надо иметь общение с Богом, именно: возводить к Нему ум свой, освободившись от всего низменного; во многом же побуждает к сему одиночество и пустыня и сущая в ней тишина. Итак, поскольку был благоприятный случай для показания сего, т. е. что пустыня и тишина и молитва и одиночество — хорошее дело, было необходимо Ему взойти на гору, так чтобы наедине молиться там. Ученики же любили всегда быть с Ним и с трудом разлучались от Него, и поэтому как бы Он мог один взойти на гору, если бы не понудил их войти в корабль и отправиться прежде Него на другую сторону? Но и иное возможно видеть в этом. Именно: как тогда, после того, как исцелил и научил и напитал множество чудесным образом, отпустив их и взойдя на гору, понудил Он Учеников Своих отдать себя морю и волнам, так затем, после того, как, чрез Свое Воплощение, исцелил наше естество и научил и напитал Собою [141], оставив нас телом, и взойдя на небо, послал Он Учеников Своих в мир весь, а это — то же, что сказать: в сланое, как исполненное испытаний, море народов, куда как бы в корабле с Евангелием и Церковью в Евангельском духе, они были отданы. Не только же Он послал их, но и понудил. Если кому известно то, что повествует Иоанн возлюбленный Христу Богослов; если кто знает, почему была допущена скорбь, бывшая при Стефане и последовавшее гонение; тот понимает, что я хочу сказать: ибо Ученики и не хотели уходить из Иерусалима, но принужденные гонением, рассеялись по миру, и таким образом исполнили свою миссию.

И не только они были принуждены плыть по житейскому морю, где — всякое волнение и всякий вид искушений, но должны были как бы перейти на другой берег, т. е. — одолеть и пройти опасности; но без Иисуса они не были в силах это сделать. Ибо «корабль», говорит Евангелист, «бе посреде моря, влаяся волнами: бе бо противен ветр». Не больше тогда был противный им бездушный ветер, чем позднее — Дометиан и Траян и Нерон; но лучше сказать, что эти и подобные им люди были жестокими и страшными волнами, восстающими на Церковь, возбуждающий же и поднимающий их противный ветер — дух лукавый, диавол, всегдашний враг Церкви Христовой. «В четвертую же стражу нощи», говорит Евангелист, «иде к ним Иисус, ходя по морю», т. е. это было после 9–го часа ночи: потому что ночные стражи имеют обыкновение ночное время разделять на 4 части, согласно сменам, так что с началом 10–го часа ночи начиналась и 4–я стража. Он допустил им так долго подвергнуться буре для того, чтобы приучить их к терпению и сделать способными к перенесению тягот. Но и после сего явившись им, допустил, чтобы Его приняли за привидение и настолько испугались, что от страха закричали, хотя Он пришел, чтобы их спасти. Видишь, что Он поступил таким же образом и с древним Израилем: потому что когда морю предстояло чудесным образом разделиться для них и предоставить им путь ко спасению, тогда они видели себя дошедшими до крайности, теснимые неизбежной гибелью, вследствие окружения врагов. И теперь во время Его присутствия, у освобождающихся от овладевших ими бесами, освобождению предшествует великое смятение; так, не только прекрасными были Его благодеяния, но и прочно жили в памяти облагодетельствованных. Являет же Себя им, призывающим в буре сей, несомненно, Бога всего, показывая, что Он есть Бог над всем, простирающий руку помощи призывающим Его. Шествует же по волнам бушующего моря, ясно являя, что Он — Тот, Который, согласно пророчеству, шествует по морю, как по суше; Кому и Давид пророчески говорит: «В мори путие Твои, и стези Твои в водах многих» (Пс. 76:20); и: — «Ты владычествуеши державою морскою: возмущение же волн его Ты укрочаеши» (Пс. 88:10); — именно как Он позднее и сделал. Потому что когда Он увидел, что они перепуганы, так как не узнали Его, Он немедленно заговорил с ними, так чтобы они узнали Его на основании самого голоса Его, говоря: «Аз есмь, не бойтеся». — Я есмь и Бог присносущный, и человек, ради вас в последние времена ставший им, Которого видят и слышат и Которому все возможно; посему и в плоти Я шествую по волнам, что и другим могу дать; — потому что когда Петр сказал Ему: «Господи, аще Ты еси, повели ми приити к Тебе», — Он повелел, и так и было. Но возведем наше слово к сказанному нами выше сравнению, когда, поясняя, мы сказали, что когда Апостолы были посланы в житейское море народов, тогда Господь восшел, как бы на гору, — на высоту небесную, и; там всегда приносит за нас молитвы, как ставший Первосвященником о нас и вошедший во внутреннейшее за завесой, для умилостивления за грехи народа, как это говорит Апостол.

Итак, Ученики, будучи посланы пересечь море, т. е. победить и одолеть искушающих, не победили окончательно: ибо враг энергичен и народы бешенствуют против Церкви Христовой. В четвертую же стражу ночи, т. е. — после естественного закона [142], после писанного Закона [143], после Первого Пришествия Господня и в нем закона благодати, непременно будет Второе Пришествие Христово, которое прекрасно сравнено с четвертою стражею ночи, в которую приидет Господь, попирая и упраздняя и покоряя всякое начало и власть и силу: ибо Ему долженствует явно упразднить и попрать волны, страшно восстающие на Церковь Его. Ибо вы помните, что под «волнами», движимыми и возбуждаемыми противным ветром, слово таинственно обозначало князей мира сего; а дабы нами прочее рассмотреть, я частично пропускаю то, что происходило в промежутке. Когда они вошли в корабль, т. е., Иисус и Петр, вышедший к Нему из лодки, перестал ветер, и, переправившись, они прибыли на землю. Так и Господь и все преставившиеся от нас Святые, которых собою предъизобразил Петр, во время Второго Пришествия Христова будут с нами, и запретит Он окончательно духовному противному ветру, и мы, перейдя многоволненное море жизни, приидем в землю кротких, идеже отбеже всякая болезнь, печаль и воздыхание. «Сущии же в корабли», говорит Евангелист, «пришедше поклонишася Ему, глаголюще: воистину Божий Сын еси»; потому что и тогда (во время Второго Пришествия Христова): «О имени Иисусове всяко колено поклонится небесных и земных и преисподних: и всяк язык исповесть, яко Господь Иисус Христос в славу Бога Отца» (Фил. 2:10: 11). Но оставив уже символическое сравнение, вспомним начало нашей темы, именно: что искушения полезны не только для совершенных в вере, как Иову и Петру и Павлу и подобным, но и несовершенных делают совершенными; потому что и в данном случае не только Петр и не только иные Ученики, которые тогда и сами еще были несовершенными, но и все бывшие в лодке, настолько, вследствие постигшего их оного волнения, получили пользу в отношении своей веры, что и подвигнулись, придя, поклониться Иисусу и сказать Ему: «Воистинну Божий Сын еси». Значит, прекрасно говорить Апостол, которого в начале мы привели, что «Блажен муж, иже претерпит искушение: зане искусен быв, приимет венец жизни» (Иак. 1:12).

Не хочу же, братие, чтобы вы были в неведении относительно того, что есть двоякий вид искушений; но об этом не буду говорить сейчас; (скажу только, что) искушения приходят людям и чрез радость и чрез скорбь, и чрез здоровье и чрез болезнь, и чрез славу и чрез бесславие, чрез богатство и чрез бедность; но из них гораздо худшие — те, которые приходят чрез удовольствие и чрез здоровье и чрез славу и богатство; и это истинно так; но и об этом двояком виде искушений я не стану вам сейчас говорить. Но что я хочу, чтобы вы ныне знали? — Внимательно слушайте, и узнаете — Сей великий Иаков, называемый по плоти Брат Господень, по причине обручения Девы–Матери с Иосифом, которое было по божественному домостроительству, говорит: «Радуйтеся, егда во искушения впадаете различныя»; и: — «Блажен муж, иже претерпит искушение: зане искусен быв, приимет венец жизни». Затем, как если бы кто говорил ему: «но, ведь, бывают такие, которые, находясь в искушениях, хулят; другие же совершенно приходят в отчаяние; иные же и петлю на себя налагают; если же искушения происходят от физических и плотских причин, то это — страсти и вожделения; и одни, вот, случалось, бывало впадали в убийства, другие же предавались непотребству; так что каким образом искушения суть от Бога и являются доставителями венцов?» — Как бы отвечая говорящим нечто таковое, Апостол прибавляет, говоря: «Никтоже искушаемь да глаголет, яко от Бога искушаемь есмь: Бог бо несть искуситель злым, не искушает бо Той никогоже» (ст. 13) [144]; под «искушением» здесь ясно обозначая зло и грех и впадение в него, относительно чего Христос пребыл не подвержен искушениям, хотя впрочем и был искушаем: «В немже бо пострада», говорит Апостол, «Сам искушен быв, может и искушаемым помощи» (Мф. 2:18). Но и после того, как крестился во Иордане, восшел Он на гору для искушения, как говорит Евангелие (Мф. 4:1); так что «искушениями» называются и приходящие людям внешние скорби по плоти, и самое нападение (приражение) вражие, хотя бы и безуспешное для него; так, искушая, он и Господу приразился. «Искушениями» также называются и грехи, которыми каждый из нас искушаем бывает, как сам Иаков говорит: «Кийждо искушается, от своея похоти влекомь и прельщаемь; ибо похоть заченши раждает грех: грех же содеян раждает смерть» (1:14). Какую смерть? — Вечную, которая выражается в разлучении души от Бога, вызванная грехом, за которой ныне последовала от Адама вплоть до конца мира и телесная смерть; тогда же, в будущем веке, последует для не покаявшихся здесь невыносимое и нескончаемое мучение души и тела, справедливо осужденных посредством могущего и душу и тело погубить в геенне.

Такого искушения будем бежать, братие, как только можем: потому что бежать от него находится в нашей власти. Относительно него будем скорбеть, когда увидим себя впавшими в него. Если относительно него будем скорбеть, как это должно, то сотворим верное покаяние, ведущее ко спасению. И я — здесь для того, чтобы снимать с вас этот род искушения, причиняющий вред и ущерб не во временном, но — в вечном. Ибо Господь наш Иисус Христос, благодатью Которого мы — служители, является Архиереем будущих, а не временных, благ, и Своею Кровию вошел воистину во Святая, не привременное, но вечное наше искупление обретый; сие вечное освобождение и мы имели целью, заботясь, поверьте мне, о душевных, а не о телесных, напастях; потому что и оружие наше не плотское, как говорит Апостол, но — силы от Бога для уничтожения твердынь, не чувственных (материальных), но построенных против нас духовным врагом. Но вы, как мне видится, н не разумеете и не ищете сего освобождения от душевных искушений; потому что особенно скорбите относительно тех искушений (невзгод), относительно которых надлежало бы радоваться, как о доставителях, если только пожелаем, вечного нам освобождения; и от меня вы весьма ищете сего освобождения от материальных напастей, и я пришел сюда к вам, чтобы сострадать вам, хотя сему освобождению от чувственных невзгод придаю меньшее значение. Но если мы будем скорбеть о своих грехах больше чем о находящих на нас бедствиях, нам не только прибавится спасение души и вечное искупление, но и — освобождение от временных искушений. Ибо почему у нас жизнь стала мучительной и многогорестной, исполненной борьбы и бедствий? — Не от того ли, что, вследствие преступления заповеди, мы ввергли себя в запретное искушение, имею в виду — грех? Если же теперь мы очистим себя от всякого греха путем покаяния, то и здесь будем иметь нужду в более легких искушениях, и в свое время внидем в беспечальную и легкую жизнь. Обратившись же к сей спасительной мысли, будем печалиться и волноваться не о плотских невзгодах и уронах, но — о душевных ущербах, — которые истинно — искушения, и достойны — печали, — дабы и говорить Богу так, как Сам Он нас научил: «Не введи нас во искушение», искушение запретное и всецело подвергающее ответственности, — «но избави нас от лукаваго». Яко Твое есть царствие и сила и слава во веки веков. Аминь.

Омилия XXXIII [145]
О добродетелях и противоположных им страстях, и о том, что «мир», «миродержителем» которого является диавол, это — не Божия тварь, а это — те, которые, вследствие злоупотребления тварью, покорились ему. Произнесенная на молебне

Как кто что посеет на обработанной земле, то и пожнет: если посадит здесь деревья, дающие добрые плоды, или посеет жито или ячмень или нечто из полезных злаков, то это же земля и воскармливает и возращает и приводит в совершенство; а будет ли земля оставлена невозделанной и незасеянной, она, действительно, воскармливает растения, но не полезные, и особенно — терния и волчцы, согласно проклятию, которому мы подпали; подобно сему, если и дерево она произрастит, то и оно будет бесплодным и бесполезным и, обычно, колючим; — так и в отношении души: какие кто внедрит в нее расположения, те и вкусит. Кто ведет полезные беседы и слушает духовное учение и слушается и приводит в дело то, что оно заключаете в себе, тот возделывает добродетели и бывает угоден Богу, пригоден другим людям и добр к самому себе. Если же у кого беседы не добрые, и не слушает духовного учения, но и то услышанное считает за какие–то пустяки (φαϋλον), тот дичает и деревенеет (огрубевает) и воскармливает дурные страсти и рождает от себя терния и жала смерти души и тела, которые — грехи. Ибо и началозлобный змий вначале, как все вы знаете, чрез грех ужалив человека, сделал его смертным, и извергнув его из места наслаждения, переместил его в этот тленный и многоболезненный мир; и если кто не позаботится теперь, путем покаяния, об исцелении своих ран, тот будет отослан в вечную муку и в геенский огнь. Но как в диких лесах и зарослях терний имеют логовища звери и пресмыкающиеся по земле, так и оный началозлобный дракон, великий и низменный зверь, по выражению книги Иова, обитает под каждым деревом услаждения, впереди же его, говорит, бежит гибель. Желая же, чтобы вы все были выше этой гибели и делая все (в этом направлении), я истомляюсь о вас, братие, трудясь и в слове и в духовном назидании, преподаваемом ежедневно посетителям, в церквах же — и общественно всем, когда это позволяет время: потому что мое духовное наставление «вырубает» эти «дурные рощи» и вырывает глубокие корни греха, и притупляет жало зла, и дает торжествовать над началозлобным драконом, и являет правый путь и подает спасительное ведение.

Поскольку же Церковь Христова, и особенно в сем великом городе, имеет в своем числе не только простецов, ню и мудрых мужей, которые таковы либо по природе либо посредством обучения в наставлениях, преподаваемых мною или же иными лицами, то посему я не делаю свою беседу ни слишком ученой, ни слишком простой, скорее желая поднять уровень нижестоящих, нежели ради них понизить уровень вышестоящих. Внимающий же и слушающий внимательно наставление, хотя бы и был простец, отнюдь не не поймет все говоримое; а благодаря тому, что возможет принять и удержать и привести в дело, хотя бы то было и весьма малое, убежит от всякого зла для души своей; расширить же и исполнит и спасет свое сердце, приявшее сие (божественное учение). Потому что, — чтобы взять пример из боговдохновенного Писания, — оно уподобляется тому камню, о котором сказал Даниил, говоря, что он оторвался от горы, быв весьма мал, и ударив образ сих текущих (непостоянных) вещей, разбил и раздробил его, сам же, расширившись, наполнил всю землю. Ныне же особенно необходимо, не только простецам, но и мудрым, внимать тому, что говорится; потому что если по образу речи наша беседа и применяется как–то к людям простым, однако, она заключает в себе не наивное содержание и не малую пользу: потому что я вам представлю дурные страсти и добродетели и, обнажив корни каждой из них, покажу, что они (корни) не тождественны, но — различны, для того, чтобы и вы одни срубали, а другие окружали негой. Итак, любовь к Богу является корнем и началом всякой добродетели; а любовь к миру — виновницей всякого зла. Посему–то эти две любви и противоположны друг другу и одна уничтожает другую, как и Брат Божий взывает, говоря: «Любы мира сего вражда Богу есть; иже бо восхощет друг быти миру, враг Божий бывает» (Иак. 4:4). И возлюбленный Христу Иоанн говорит: «Аще кто любит мир, несть любве Отчи в нем: яко все, еже в мире, похоть плотская, и гордость житейская, несть от Отца» (1 Ин. 2:15). Будем внимать, братие, дабы вследствие любви к дурным услаждениям и гордости в отношениях друг ко другу, не отпасть нам от любви Небесного Отца. Ибо в этих двух (греховных состояниях), Апостол охватил всякую страсть, разлучающую нас от Бога. Но корнем и началом и причиной двоицы этих двух противоположных друг другу корней, я имею в виду: любви к миру и любви к Богу, — является иная двоица любви, непримиримая взаимно и враждебная [146]: ибо любовь к нашему телу является причиной любви к миру: потому что мы любим мир по причине тела и услаждения его. Причиной же любви к Богу является любовь к нашему духу, т. е. к душе: потому что по причине своей души и покоя в будущем веке и благонаследия мы каждый любим Бога. Что эти любви противоставятся друг другу, свидетельствует и великий Павел, говоря: «Плоть похотствует на духа», т. е. на душу, «дух же на плоть» (Гал. 5:17).

Но каким образом из любви каждого к своей душе рождается любовь к Богу? — Угрожает геенна огня неугасимого; и, в то же время, обещается вечное царство Божие; вечное царство — для слушающих и творящих Божии заповеди; геенна же огненная — для не являющих, чрез дела, веру в Евангелие Христово. Итак, воистину верующие и любящие свои души, и желающие сохранить их для вечной жизни, слушая эти обещания и эти угрозы, сразу же зачинают в себе желание и страх: страх в отношении нескончаемой муки перед лицом грозящей геенны огненной; желание же царства Божияго, согласно обетованию, и приснопребывающего в нем радования. Итак, желая получить сие чистое и божественное радование, и страшась оной муки огненной, они отрешаются от страстных и греховных и земных отношений, тщатся же прилепиться к Богу, путем усердной молитвы, как к Единому имеющему силу и власть освободить от страдания в геенне и удостоить вечной, превышающей ум, радости; и таким образом порождают любовь к Богу, и путем ее еще теснее соединяясь с Богом, приобретают к тому же всякую добродетель: ибо когда Бог действует в нас, тогда сшествует с нами всякий вид добродетели; когда же Бог не действует в нас, тогда все совершаемое нами является грехом. Посему и Господь в Евангелии говорит, что: «Без Мене не можете творити ничесоже» (Ин. 15:5). И сознавая это, истинные делатели добродетелей не надмеваются никаким из своих добрых поступков, но, смиряясь, славят Бога — Источника добродетелей, от Которого исполняются благодетельным сиянием. Потому что, как воздух наполняется светом от солнца, являя нам не свою, но солнца славу и сияние, так и те, которые прилепляются Богу, путем делания Божиих заповедей, являются, по выражению Апостола Павла, «благоуханием Христовым» и обладают благоуханием Христа и возвещают добродетели Призвавшего их из тьмы в чудный Свой свет.

Таким, вот, образом, путем духовного наставления, зарождается в нас сознание о будущем, и, путем истинной любви каждого к своей душе, рождаются в нас верующих желание и страх в отношении будущих вещей, и, вследствие сего, усердная и непрестанная молитва и моление к Богу, и, вследствие непрестанной молитвы, любовь к Нему и преданность и, по причине этой преданности, рождается всякая добродетель, придающая смирение к познанию Его, Производящего в нас добродетели [147]. Но каким образом, вследствие любви к телу, рождается любовь к миру, и, вследствие сей любви, дурные страсти, и создается множество грехов? — Как душа, по природе своей, стремится к будущему наслаждению, так тело — к присущему и мимотекущему, а это услаждение — чувственно и совершается путем наших органов чувств [148] и проистекает от чувственных вещей, которые и представляют мир; посему любящий тело является любителем мира. Из–за этой же любви к телу, мы, неумеренно желая мирских удовольствий и гоняясь за ними и любя их, облекаемся в многообличное безобразие страстей. Ибо поскольку мирское услаждение совершается путем чувств, а у нас чувств много и они различны, то и удовольствия, связанные с ними, многи и различны, как и отвечающие им страсти: одни (отрасти) проистекают от зрения; другие от слуха; иные от обоняния; опять же иные от осязания; а иные от вкуса. Но не еда является причиной дурных страстей, связанных со вкусом, но — неумеренность в отношении пищи, т. е. — распущенность: а это выражается в чревобесии, гортанобесии, неумеренном употреблении вина и пьянстве. Чрево же, ради услаждения вкуса принимающее излишки в пище и питье, предоставляет обильный материал для зла, являясь как бы неким истоком, исполненным нечистоты и издающим нечистоту, которой поддерживаются низменные страсти, как то: блуд, прелюбодеяние, распутство, бесчинство и всякая плотская нечистота. А эти, поработив слух, зрение и обоняние, делают их любителями грязи, постыдных слов, блудных песен, сатанинских хороводов, натирании, в целях соблазна, благовонным маслом, отвратительных массажей, нарядов путем драгоценных одежд и головных уборов, которые со вне украшают страстных людей, а внутри облекают, как уродливая маска, бесчестные страсти, и, действительно, уподобляют их гробам повапленным, с внешней стороны кажущимися украшенными, внутри же — исполненными зловония и всякой нечистоты: потому что органы чувств, — будучи порабощены злу, как с внешней стороны, так и с внутренней, стягивают близко и издали ненавистные (греховные) впечатления, и таким образом чрез присущие нашему естеству «окна», не только исходит, но и входит в нас грех, ведущий к смерти. Ибо: «исходящая из уст, от сердца исходят, и та сквернят человека» (Мф. 15:18); и: — «Иже воззрит на жену, ко еже вожделети ея, уже любодействова с нею в сердце своем» (Мф. 5:28).

И вот такая угождающая своему телу душа, всеми способами овладевая услаждением, доставляемым чувствами, и отовсюду собирая материал для удовольствия, доставляемый путем осязания, вкуса и иных чувств, рождает любовь к вещам и сребролюбие; а те, в свою очередь: воровство и неправды и хищения и всякий вид алчности. Но есть и иное чувство помимо этих, не обладающее телесным органом, это — всеобъемлющее, внутреннее чувство: воображение о себе, из которого и иные удовольствия и страсти возникают у любителей мира, из числа которых: надменность, спесь и гордость. Но и опять, из чувственного восприятия и самомнения слагаются некоторые иные смешанные страсти, каковыми являются: человекоугодничество, тщеславие и высокомерие. Но наслаждение души, бываемое от Бога и от божественных вещей, является чистым и бесстрастным и несмешанным с печалью; сей же мир, по самой своей природе, к радости привносит печаль; не только по причине многоразличных перемен и изменений, но и потому, что и давая каждому какую–то ничтожнейшую часть, он большего лишает; потому что мир, будучи один, разделяется для множества, а возможно, и для неисчислимого числа людей, из которых каждый стремится и пытается овладеть и править целым миром. Так что любитель мира, жаждая всего, хотя бы и имел почти все, хотя бы обладал большею частью, чем все остальные, однако сам скорбит относительно того, чем не обладает, а того, кто слабее его, утесняет своим расширением (своей агрессией). И противоположно сему: — когда божественное духовное наслаждение и радость неделимым образом уделяются человеку, то хотя бы он и мог всю ее вместить, однако от этого нет вреда для других; так, каждый из нас всецело обладает Благочестием (Православием) и, вот, не ущербляет этим своего ближнего, но, наоборот, многими способами и помогает ему. Итак, сей мир, как я оказал, вместе с удовольствием приносит и печаль; а наше тело принимает удовольствие, печаль же отвергает; посему этот мир является для него вместе и приятным и жестоким. Одержимые же любовью к своему телу, не познав природу вещей сего мира, посчитав, что он не только полон наслаждений, но и — свободен от скорбей и не понимая, что то, чему они отдают сердце (ο περιέπουσι) должно уйти от них, печалясь, когда случится скорбь, которая, в действительности, отвечает самому существу сего мира и, как бы борющиеся в ночи, не познавая причину страдания, винят друг друга каждый раз при постигающих невзгодах. И отсюда иной жестокий рой страстей открывается для несчастного человеческого рода, как то: поношения, злословия, клеветы, гнев, ненависть, ссоры, зависть и всякое желание исполненное горечи, вследствие чего войны и убийства совершаются по всей вселенной, и особенно в нашем поколении, потому что охладела любовь и умножился грех. Но мы — да сохраним себя в единодушии, соединяемые друг с другом взаимным миром, и удаляясь от всякого безумства (гнева) друг на друга, которое и душу и тело предают гибели. О, братие, молю вас, будем прощать друг другу, если кто имеет на кого огорчение, как и Христос простил нам; чтобы не только в храмах Божиих, но и в домах и на улице, пребывая тихими, единодушно и едиными устами нам славить Отца нашего, Который на небесех. Но в сем дурном списке губительных страстей, чреватых удовольствием и печалью, еще имеются и иные, которые — ни безболезненны и ни усладительны, но имеют исходную точку своего бытия как бы смешенной из противоположных элементов, таковы: — притворство, лесть, коварство и лицемерие.

Видите ли обманчивость и обольщение сего мира, до какой степени оно многооблично? какими многими видами зла нас охватывает? какими многими способами отделяет нас от Бога? Потому что многообразно сделав нас одержимыми множеством страстей, лишает покоя духа. Посему и Сам Господь сказал: «Мир во зле лежит», и диавола назвал «миродержителем», как князя тьмы века сего. Но не подумайте, что лукавый обладает небом и землею и сущими между ними тварьми Божиими, и по сей причине Господь назвал его «миродержителем». Прочь такая абсурдная мысль! — Ибо не этого типа мир во зле лежит. Потому что Измеривый пядью небо, как говорит Пророк, и Держащий землю горстью, является единственным Творцом их; но злоупотребление вещами, на основании полного страстей заведывания нашим имуществом, мир неправды, злая похоть и гордость, как говорит возлюбленный Христу Богослов, это — не от Отца. Итак, этот мир во зле лежит по причине нашего злоупотребления и дурного заведывания; вот, это — тот мир, миродержителем которого является сатана. И это — вышеперечисленное множество страстей, которое, при содействии лукавого, является следствием грехолюбивой нашей настроенности, по причине которой, те люди которые не освободились от грехов, путем покаяния, делают диавола своим самодержцем. Но мы, сочисленные Христу, возжелаем горнего мира; пожелаем царства, обетованного нам Христом; отступим от понижающих душу услаждений; убоимся геенны огненной, угрожающей любителям удовольствий; бежим от несдержанности, пьянства, блуда, алчности, неправды, тщеславия, гордости, ненависти, гнева, бесчеловечности: ибо по причине сих мы, увы, самим себе и миру сему поставляем князем — лукавого. Бежим, следовательно, от обманчивого сего мира и миродержителя и покажем, чрез добрые наши дела, что и мы сами дело всеблагих рук Божиих. Потому что таким образом мы прекрасно будем пользоваться вещами нынешнего века, и в свое время насладимся обетованными вечными благами, которые да будет всем нам получить благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу подобает слава со Святым Духом во веки веков. Аминь.

Омилия XXXIV [149]
На святое Преображение Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа; в ней доказывается, что Свет, бывший при Преображении, является несозданным [150]

Рассматривая сие великое дело Божие, я имею в виду — все видимое творение, мы хвалим его и восхищаемся им; но и еллинские (языческие) мудрецы также хвалят его и восхищаются им; но мы это делаем во славу Создавшего, а они — противно славе Создателя. Потому что несчастным образом они «послужиша твари паче Творца (Рим. 1:25). Так и мы растолковываем пророческие и апостольские и отеческие слова, но делаем это на пользу людям и во славу Духа, вещавшего чрез Пророков и Апостолов и Отцев. Берутся растолковывать их и вожаки ересей, появляющихся в дурные времена, но делают это во вред убежденных ими и в отклонение от Истины, сущей в Благочестии (Православии), пользуясь словами Духа против Духа. И самое, вот, слово Евангельской благодати, которое — возвышено и отвечает старческому слуху и разумению, богоносные Отцы наши своими устами сглаживают трудности понимания его, и делают доступным и для нас, несовершенных. Как чадолюбивые матери, разминая зубами более твердую пищу, делают ее пригодной и легко–приемлемой для еще грудных младенцев, поскольку и влага, находящаяся в устах матерей по плоти, становится пищей для детей; так и мысли, сущия в сердцах богоносных Отцев, становятся пригодной пищей для душ слушающих и верующих людей; уста же дурных и злочестивых людей исполнены — смертоносного яда, который, когда примешивается к жизненосным словам (Св. Писания), делает и их смертоносными для тех людей, которые безрассудно слушают (еретиков). Потому станем бежать от тех, которые не принимают святоотеческих толкований, но пытаются сами от себя вводить противоположное, и притворствуя, что почитают слова Св. Писания, на самом деле отвергают благочестивое понимание; да, будем бежать от них больше, чем кто бежит от змеи; потому что змея, укусив тело, предает смерти то, что — временное, отделив бессмертную душу; а эти (еретики), захватив зубами самую душу, отделяют ее от Бога, в чем и состоит вечная смерть бессмертной души. Итак, всеми силами будем бежать от таковых людей, и притецем к советующим то, что — благочестиво (православно) и спасительно, как созвучное Отеческим преданиям.

Это же ныне я сказал вашей любви и представил в виде вступления, поскольку мы сегодня празднуем святое Преображение Христово на горе, и нам надлежит говорить о бывшем при сем Свете, против которого врагами сего Света ведется большая борьба. Но представим немного выше чтомые сегодня Евангельские слова, в целях разъяснения тайны и показания истины. — «По днех шестих поят Иисус Петра и Иакова и Иоанна брата его, и возведе их на гору высоку едины. И преобразися пред ними, и просветися лице Его яко солнце» (Мф. 17:1). Но, во–первых, необходимо выяснить из Евангелия следующее: после какого дня Апостол Христов и Евангелист Матфей считает шесть дней, после которых наступил день Преображения Господня? Итак, после какого дня? — После того дня, в который, уча Своих Учеников, Господь сказал, что «приити имать Сын Человеческий во славе Отца Своего», и присовокупил, говоря: «Яко суть нецыи от зде стоящих, иже не имут вкусити смерти, дондеже видят Сына Человеческаго грядуща во царствии Своем» (Мф. 16:27–28), называя «славою Отца» и «царством Своим» — Свет Своего Преображения.

Это и Евангелист Лука, являя и более ясно излагая, говорит: «Бысть по словесех сих яко дний осмь, и поемь Петра и Иоанна и Иакова, взыде на гору помолитися. И бысть егда моляшеся, видение лица Его ино, и одеяние Его бело блистаяся» (Лк. 9:28–29). Но каким образом согласуют друг другу: один, ясно говорящий, что между возвещением и явлением прошло восемь дней, а другой — «после шести дней»? — Слушайте, и узнаете. — На (Фаворской) горе было восемь, а представлялось, что — шесть; эти три: Петр, Иаков, и Иоанн, совозшедшие с Христом, увидели бывших там и беседующих с Ним Моисея и Илию; так что всех вместе было шесть; но, конечно, вместе с Господом невидимым образом также находились и Отец и Дух Святый; Первый — свидетельствующий Своим гласом, что Он — Сын Его возлюбленный; Второй же — в светлом облаке сосияющий и являющий в отношении Себя и Отца сопряженность и единость Света; потому что богатство их состоит в сопряженности и в едином излучении Сияния. Таким образом шесть являются восемью [151]. Итак, как тогда шесть в отношении восьми не представляли никакого разногласия, так ни Евангелисты, один — говоря «после шести дней», а другой — «бысть по словесех сих яко дний осмь», не не согласуют друг с другом, но как бы дали нам некий образ чрез то и другое из этих чисел на горе таинственно и в то же время наглядно выраженных. Ибо сумел бы кто таким образом справедливо и на букву взирая, найти, что богопроповедники всецело взаимно согласуются: ибо «восемь дней» говорит Лука, не противореча этим сказавшему (Матфею), «после шести дней», но включая в это число и тот день, когда эти слова были произнесены, и тот день, в который Господь преобразился; что и Матфей дает понять разумно изучающим дело; посему и ставить слово «после», что обозначает следующий день (по произнесении Господом вышеприведенных слов Мф. 16:27, 28), что у Луки не находится: потому что он не говорит: «после восьми дней», как это говорит Матфей, но — «бысть яко дний осмь». Таким образом, в смысле повествования между Евангелистами нет никакого расхождения.

Но и нечто иное великое и таинственное видится в том, что представляется будто они не согласуюсь друг с другом; и, как уже более приуготованные к постижению смысла, напрягите, прошу, внимание на то, что имеет быть сказано. — Почему, вот, один (из Евангелистов) сказал: «после шести дней»; а другой, помянув восьмой день, седьмой пропустил? — Потому, что великое видение Света Господняго Преображения, принадлежит таинству восьмого, т. е. — будущего века, являемому после завершения сего мира, созданного в шесть дней, и после прекращения чувств, действующих в нас шестью способами; ибо мы имеем пять чувств, прибавляемое же к ним слово (или «мысль»), выражающее то, что чувства воспринимают, создает шестую энергию нашей области чувств. Но царство Божие, обетованное достойным, не только же — выше чувств, но оно и выше — слова (мысли) [152]; поэтому после прекрасного прекращения деятельности сих шестью способами проявляющихся энергий, — честь каковой бездеятельности делает богатым седьмой день [153], — в восьмой день, силою лучшего действия, наступает царство Божие. И эту силу Божественного Духа, действием которой достойными созерцается царство Божие, Господь, как передает божественный Лука [154], являя, предсказал Своим Ученикам, говоря: «Суть нецыи от зде стоящих, иже не имут вкусити смерти, дондеже видят царствие Божие пришедшее в силе» (Мк. 9:1), т. е. — в даровании силы видящим видеть то, что — невидимо, когда предъочищена смертоносная и душегубительная скверна, чем является грех, вкушением которого является начало зла в мыслях, предъочищенные от чего не вкушают душевной смерти, силою будущего явления, как я думаю, соблюденные неоскверненными душою и умом.

«Суть неции от зде стоящих, иже не имут вкусити смерти, дондеже видят царствие Божие пришедшее в силе». Царь вселенной всюду находится, и всюду — царствие Его, поэтому словами, что царство Его «приходит», Он обозначает не то, что оно должно придти как–то иначе, но говорит, что оно должно будет обнаружиться силою Божественного Духа; посему Он и сказал: «пришедшее в силе», каковая сила не как случится и кому угодно будет дана, но — стоящим с Господом, т. е. утвержденным в вере в Него, и: сродным по духу Петру и Иакову и Иоанну, которых Слово сначала возвело на высокую гору, т. е. — выше низменности нашего естества; поскольку и ради сего Бог являет Себя на горе, — как это объясняет некто, — частично Сам снисходя со Своей высоты, частично же нас возводя из состояния нашей долупреклонности, дабы легче Он стал доступен для созданного естества и то насколько возможно постичь Того, Кто — непостижим. И это явление (Бога) отнюдь не является подвластным разуму, но гораздо сильнее и возвышеннее его, как бываемое силою Божественного Духа. Свет Господняго Преображения и не появляется как случится и исчезает и не ограничивается и не подвержен силе чувственного восприятия, хотя и видим бывает телесными глазами, и то — на малое время и на голой вершине горы, — но, как говорит некто: «Господни таинники, изменением чувств, которое произвел в них Дух, были переведены тогда из состояния плоти в состояние духа»; и таким образом, вообще и насколько им даровала сила Божественного Духа, они видели неизреченный оный Свет.

Что не разумея, те, которые ныне хулят в отношении его, отнесли к чувственной и созданной силе Свет Господняго Преображения, который видели избранные из Апостолов, и тем самым пытаются низвести на уровень твари не только оный Свет, но и самую силу Божественного Духа, которой открываются божественные явления для достойных сего. Это происходит от того, что они не слышали, или же не поверили Павлу, говорящему, что «ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящим Его; нам же Бог открыл есть Духом Своим: Дух бо вся испытует, и глубины Божия» (1 Кор. 2:9, 10). Когда же настал восьмой день, как было сказано, Господь, взяв Петра и Иакова и Иоанна, взошел на гору для молитвы; потому что всегда и всех, включая даже самых Апостолов, отсылая, Он один молился, как было и тогда, когда Он пятью хлебами и двумя рыбами накормил пять тысяч мужей с женами и детьми: ибо сразу отпустив всех и всех Учеников понудив войти в лодку, Сам взошел на гору помолиться [155]; или же взяв с Собою немногих, и то — превосходящих иных, когда приближалось время спасительной Страсти, прочим Ученикам говорит: «Седите ту, дондеже шед помолюся. И поят Петра, и Иакова и Иоанна с Собою» (Мк. 14:32–33). И в данном случае теперь, вот, их одних взяв, возводит на высокую гору наедине, и преобразился пред ними, т. е. пред их очами. Что означает: «преобразился»? — говорит Златоустый Богослов: «Приоткрыл, насколько Ему было угодно, немного Свое Божество, и показал таинникам обитающего в Нем Бога. Потому что, как говорит Лука: «Бысть егда моляшеся, видение лица Его ино»; «просветися яко солнце», как пишет Матфей. Говорит же: «как солнце», не для того, чтобы кто–нибудь представлял себе оный Свет в понятии чувственного света, — прочь это умственное ослепление тех, которые отнюдь не в силах даже и природные феномены понять более возвышенно! — но для того, чтобы мы познали, что то, что солнце представляет для живущих согласно чувствам и видящим согласно чувствам, то для живущих духом и видящим духовно представляет Христос, как Бог; и в этом богозрении для святых нет нужды в ином свете. Потому что от вечности Сам Он — Свет, а не иной кто; какая же нужда в ином свете для обладающих величайшим светом? Во время же молитвы Он таким образом просиял и неизреченным образом открыл избранным из Учеников неизреченный оный Свет, в то время, как при этом присутствовали верховные из Пророков, дабы явить, что молитва является подательницей сего блаженного видения, и дабы мы познали, что чрез приближение к Богу, достигаемое добродетелью, и чрез единение с Ним нашего ума, происходит и является оное Осияние, даемое и зримое для всех тех, которые путем усердного доброделания и чистой молитвы, непрестанно простираются к Богу. Ибо Истинная и Прекраснейшая Красота, говорит некто, может быть зримой только для очистившего свой ум, поскольку она относится к Божественному и блаженному естеству, созерцатель сияний и благодатей которой, и сам воспринимает нечто от нее, впитывая в свое зрение как бы некий яркий Свет; отсюда и лицо Моисея просветилось при беседе с Богом [156]. Видите, что и Моисей преобразился, когда взошел на гору (Синайскую), и таким образом увидел славу Господню? Однако его преображение происходило от воздействия на него силы Божией и было т. ск. пассивного характера, а не результатом действия внутренней, присущей ему силы, и то, до той степени, до какой его допустила тогда надлежащая мера сияния Истины видеть и вынести Свет Божий [157]. Господь же наш Иисус Христос внутри Себя имел оное Сияние; поэтому ни в молитве, осиявающей тело божественным Светом, не имел Он нужды, но этим Он показал: на основании чего Святым будет приходить озарение Божие и каким образом оно будет созерцаемо ими; ибо и праведницы просветятся, как солнце, в царстве Отца их (Мф. 13:43), и таким образом всецело став Светом божественным, как порождения божественного Света, они узрят Христа божественно и неизреченно сверх–сияющего, слава Божества Которого, присущая Его природе, явилась на Фаворе как общая и для Его тела, вследствие единства Ипостаси. Таким образом и вследствие сего Света Лицо Его просияло, как солнце. Но те, которые в нашей среде хвалятся Еллинской [158] наукой и мудростью века сего и предпочетшие отнюдь не слушаться духовных мужей в отношении учений Духа, и даже противиться им, слыша про Свет Преображения Господня на горе, который видим был для апостольских глаз, сразу же сводят его на чувственный и тварный свет, и принижают на этот уровень оный Свет, невещественный и невечерний и присносущный, и превышающий не только чувства, но — и силу ума, — сами будучи низменными и отнюдь не могущие представить себе ничего выше земного. Хотя и Сам Он, Просиявший тем Светом, явил, что он несотворенный, назвав его «царством Божиим»: ибо царство Божие не есть рабское и тварное: ибо оно единое из всех, которое не подвластно правителям и неодолимо, и находится по ту сторону всякого времени и века. «Царство Божие», говорить некто, «не имеет обыкновения начинаться и зависеть от каких–либо веков или времен». Веруем же, что таковым является наследие для тех, которые спасаются.

Поскольку же и Господь, преобразившись, просиял, и явил славу и сияние и свет оный, и снова приидет таким, каким был видим Учениками на горе, то ужели же (именно тогда) Он получил некий свет в виде прибавления и которым будет обладать на веки, но которым (прежде Своего Преображения) не обладал? — Прочь такая хула! Потому что так говорящий признал бы во Христе три природы: Божественную, человеческую и природу оного Света. Нет, не иное какое сияние Он показал, но то, которое имел в Себе скрытым. Имел же Он скрытое под плотию сияние Божественного естества; так что Свет оный является Светом Божества и не есть созданный. Поскольку, как утверждают Богословы, Христос, преобразившись, не воспринял тогда нечто, чем не был (до того), и не изменился в нечто, чем не был (прежде), но сделал это, являя Своим Ученикам, То, Что Он был, открывая им глаза и делая их из слепых зрячими. — Видишь ли, что физически зрячие очи являются слепыми для видения оного Света? Итак, Свет тот не есть чувственный, и зрячие чувственными очами не могли просто его видеть, но силою Божественного Духа они были приуготованы для видения его. Они были изменены, и таким образом, увидели измененную форму, не которая только что появилась, но которую Он воспрннял от самого приобщения к нашей природе, обожествленной единением со Словом Божиим. Отсюда и Зачавшая в девстве и Родившая странным образом, познала рожденного от Нее Бога, носящего плоть; также — и Симеон, как Младенца приявший Его на руки, и старица Анна, вышедшая в сретение Ему; потому что как бы чрез стеклянные перепонки являла себя божественная сила, просвечивающаяся для тех, которые имеют очи сердца очищенными.

Почему же из прочих Он отбирает — верховных и возводит их, и то строго наедине? — Конечно для того, что бы показать нечто великое и таинственное. Ужели же зрение чувственного света, которое вместе с оставленными внизу и сами избранные и прежде восшествия на гору имели, было бы великим и таинственным? Какая же бы им была нужда в силе Духа и, благодаря ей, приуготовлению или изменению их очей для того, чтобы увидеть оный Свет, если бы этот свет был чувственным и созданным? Ужели же слава и царство Отца и Духа выражается в чувственном свете? Ужели же в такого рода славе и царстве в будущем веке приидет Христос, когда, между тем, не будет нужды ни в воздухе, ни в свете, ни в месте и в подобных вещах, но вместо всего этого, как говорит Апостол, нам будет Бог? Если же вместо всего, то, конечно, и вместо света; на основании сего опять обнаруживается, что оный Свет есть Свет Божества; поэтому и наибогословнейший из Евангелистов, Иоанн, являет в Откровении, что будущий оный и пребывающий град «не требует солнца и луны, да светят в нем: слава бо Божия просвети его и светильник его Агнец» (Откр. 21:23). Разве не явно нам показал он и здесь на Фаворе ныне божественно преобразившегося Иисуса, Который имел, воистину, как светильник, тело; вместо же света явленную на горе для совозшедших с Ним славу Божества? Но и о обитающих в оном граде он же говорит, что они «не потребуют света от светильника, ни света солнечного, яко Господь Бог просвещает я (их). И нощи не будет тамо» (Откр. 22:5). Что же это за Свет, «у которого нет изменения и ни тени переменения» (Иак. 1:17)? Что же это за такой неизменный и невечерний оный Свет? — Разве это не есть Свет Божества? — Но и Моисей и Илия, и особенно Моисей, который был душою не сопряженной со своим телом, — как могли быть видимы и прославлены чувственным светом? Ибо и они, «явльшася во славе, глаголаста исход Его, егоже хотяше скончати во Иерусалиме» (Лк. 9:31). Каким же образом опознали их Апостолы, никогда не видевшие их раньше, если только не — силою оного Света, раскрывающей (их ум к познанию)?

Но чтобы нам не слишком утомлять ваше внимание, остальные из Евангельских слов мы сохраним до времени всесвященного и божественного Жертвоприношения. Веруя же так, как мы были научены теми, которые были просвещены Христом, т. е. — теми, которые единые обладают совершенным знанием; — потому что «тайная Моя — для Мене и Моих» говорит Бог чрез Пророка; — итак, прекрасно веруя так, как были научены, и разумея тайну Господняго Преображения, пойдем к сиянию оного Света и, возжаждав красоты неизменной славы, очистим очи ума (души) от земных скверн: презирал все то приятное и заманчивое, что — не прочно; что хотя и представляется сладким, но доставляет вечную муку; что хотя бы и способствовало красоте тела, но душу–то облекает в безобразную оную одежду греха, по причине которой, будучи связан по рукам и ногам тот, кто не имел одежды нетленного соприкосновения (со Христом), извергается в оный огонь и тьму кромешнюю; от которой да избавимся все мы осиянием и познанием невещественного и присносущного Света Господняго Преображения, во славу Его и Безначального Его Отца и Животворящего Духа, Которых единое и то же сияние и Божество и слава и царство и сила, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Омилия XXXV [159]
На то же Преображение Господне; в ней доказывается, что хотя божественный Свет, бывший при Преображении, и был не созданным, однако он не есть существо Божие

Пророк Исаия предсказал о Евангелии, говоря, что «Слово сокращено сотворит Господь по всей вселенней» (Ис. 10:23). Сокращенное же это слово в немногих словах охватывает великий смысл. Итак, рассмотрим снова прежде рассмотренные сегодня Евангельские слова, и прибавим к ним остальные, дабы нам насытиться еще заключающимися в них чистым смыслом и всецело стать причастниками божественного вдохновения.

«Во время оно, поят Иисус Петра и Иакова и Иоанна, и возведе их на гору высоку едины. И преобразися пред ними, и просветися лице Его, яко солнце» (Мф. 17:1). — Се ныне время благоприятное; се ныне день спасения, братие: день божественный и новый и вечный, не разделяемый на промежутки времени, не возрастающий и не убывающий, ни обрываемый ночью. Ибо это — день Солнца Правды, у Которого нет изменения и ни тени перемены, Который с того дня благоволением Отца и содействием Святого Духа человеколюбиво воссияв на нас, вывел нас из тьмы в чудесный Свой Свет и продолжает все время сиять над головой нашей, будучи незаходимым Солнцем. Будучи же Солнцем Правды и Истины, Он не перестает светить и предоставлять ведать Его также и для любящих ложь и неправду на высоту глаголющих, или же своими (злыми) делами являющих себя таковыми; но делателям Правды и поклонникам Истины Он являет Себя и вверяется им и Своим озарениями радует их. И это — то, что Писание говорит: «Свет возсия праведнику и сожитель его — веселие» (Пс. 96:11) [160]. Посему и Псалмопевец Пророк воспевает Богу: «Фавор и Ермон о имени Твоем возрадуетася» (Пс. 88:13), преднаписуя оную радость для видевших, которая позднее сбылась па горе. Исаия же говорит: «Разреши всяк соуз неправды, разрушь обдолжения насильных писаний, всякое писание неправедное раздери» (Ис. 58:6). Что же следует за тем? — «Тогда разверзется рано свет твой, и исцеления твоя скоро возсияют: и предъидет пред тобою правда твоя, и слава Божия объимет тя» (ст. 8). И еще: — «Аще отъимеши от себе соуз, и рукобиения, и глагол роптания, и даси алчущему хлеб от души твоея, и душу смиренную насытиши, тогда возсияет во тме свет твой, и тма твоя будет яко полудне» (ст. 9–10); ибо тех, которых Солнце сие явно озарит, Оно делает и их самих иными «солнцами»: потому что «праведницы просветятся яко солнце, в царствии Отца их» (Мф. 13:43).

Итак, отложим, братие, дела темная, и. станем делать дела света, чтобы не только в этом дне нам честно ходить, но и стать «сынами дня»; и приидите и взойдем на гору, где Христос просиял, дабы увидеть сбывающееся там; лучше же сказать, — нас, таковых сущих и ставших достойными такового дня, Само Слово Божие возведет в свое время. А теперь напрягите и возвысьте ваши душевные очи к свету Евангельской проповеди, чтобы тем временем преобразиться обновлением ума вашего, и таким образом привлекши свыше божественное озарение, стать вам сообразными подобию славы Господней, Которого лице на горе просветилось сегодня, как солнце. Каким образом: «как солнце»? — Было некогда время, когда этот солнечный свет не был как бы заключенным в некоем сосуде, в форме диска, потому что свет был раньше формы; Производящий же все, произвел солнечный диск в четвертый день, сочетав с ним свет, и таким образом установил светило, которое делает день [161] и бывает видимо днем. Так, вот, и Свет Божества был некогда не как бы заключенным в сосуде, в теле Христовом: потому что Свет является предвечным, а тело является восприятием, которое приял от нас Сын Божий, затем ради нас созданное, заключающее в себе полноту Божества; и таким образом оно явилось обожествленным и богосиянным светом. Вот таким образом просветилось лицо Христово, как солнце, «ризы же Его быша белы яко свет». Марк же говорит: «Ризы Его быша блещащася, белы зело яко снег, яцех же не может белильник убелити на земли» (Мк. 9:3). Итак, следовательно, тем Светом просияли и покланяемое (божественное) тело Христово и одежды, но не в равной силе света: потому что лице Его просветилось, как солнце, одежды же стали светлыми, как прилегающие к Его телу, и чрез них Он показал: каково — одеяние славы, в которое в будущем веке облекутся приближенные к Богу, и — каковы одеяния безгрешности, которых, вследствие преступления, Адам совлекшись, увидел себя нагим и устыдился.

Божественный же Лука говорит: «Бысть видение лица Его ино, и одеяние Его бело блистаяся» (Лк. 9:29); тем самым все совершаемое там он ни с чем не сравнивает. Марк же прибегает к образу относительно одежд, говоря, что они «быша блещащася, белы зело, яко снег»; но и он показал, что образы и подобия относительно вида оных одежд уступают и не достаточны: потому что снег, хотя и бел, но не сияет, потому что всегда он имеет неровную поверхность, весь будучи составлен как бы из каких–то мелких пузыриков, вследствие смешения с содержащимся внутри воздухом: потому что он уже отнюдь и не облако и не в силах выдавить заключающийся внутри воздух, и силою мороза уплотняется, и таким образом бывает носим воздухом и похож — на пену по белизне и вместе по неровности. Следовательно, поскольку белизна снега не довлеет для передачи приятности оного видения (блистающих одежд Христовых во время Преображения), то к сему понятию присовокуплено понятие блеска; кроме того, и этим Евангелист показывает, что оный Свет, силою которого одежды Христовы стали сияющими и белыми, был паче естественным: потому что не является свойством чувственного света делать белым и сияющим то, на что он падает, но он показывает тот цвет, каков есть на самом деле; а этот Свет, как представляется, покрыл, или лучше сказать — изменил их, что не является свойством чувственного света. А что еще более удивительно, так это то, что и изменив, сохранил их тогда неизменными, как скоро затем явствовало. Разве нечто такое является свойством известного нам света? Поэтому Евангелист представляя не только сияние и превосходящую прекрасность лица Господня, но и сверхъестественную красоту Его одежд, тем, что с белизной снега сочетал и понятие сияния, отвел от мысли, что эта красота была естественной. Поскольку же и искусство, как известно, привносит естеству некую красоту, и поскольку оную красоту он ставит выше украшений, делаемых мастерами, он говорить: «яцех же белильник на земли не может убелити».

Поскольку же предвечное Слово, нас ради воплотившееся, воипостасная Мудрость Отчая, конечно, в Самом Себе носит и слово Евангельской проповеди, и как бы одеждами Его являются буква (облекающее слово), белая, воистину, и ясная будучи, а вместе — и сияющая и просвещающая и как бы подобная жемчужине, лучше же сказать — приличествующая Богу и боговдохновенная для зрящих в духе то, что принадлежит Духу, и богоугодно толкующих тексты Писания, то поэтому и слова Евангельской проповеди Евангелист определил таковыми, «какия белилыцик», — т. е. мудрец века сего, — не может растолковать. И что говорю: растолковать? — Когда и понять он не может, когда и другой растолковывает; потому что, как говорит Апостол: «Душевен человек не приемлет яже Духа Божия, и не может разумети» (1 Кор. 2:14); посему, сводя на уровень чувственных явлений это превышающее ум и божественное и духовное сияние, заблуждается, безрассудно надмеваясь плотским своим умом, вступая в область того, о чем и понятия не имеет.

Но Петр, блаженнейшим этим видением озарен душою и увлечен к еще большей любви и желанию, не желая уже разлучаться с оным Светом, — «добро есть нам зде быти», сказал Господу, — «аще хощеши, сотворим зде три сени, Тебе едину, и Моисеови едину, и едину Илии», поскольку время восстановления (всего) еще не наступило, а когда это время придет, тогда мы не будем нуждаться в рукотворенных кущах. Но тем, что распределяет им равные кущи, не следовало ему равнять Владыку с рабами; потому что Христос, как сущий Сын Божий находится в недрах Отчих; Пророки же, надлежащим образом, как подлинные сыны Авраама обитают в недрах Авраама. Итак, когда Петр, не зная (что говорит) говорил так, — «се облак светел осени их», прерывая слова Петровы и показывая — каковая отвечает Христу куща.

Но что такое сам этот облак и каким образом, будучи светлым, он осенил их? Не быль ли тот облак тем неприступным Светом, в котором Бог обитает, и тем Светом, в который Он облачается, как в одежды; ибо говорится: «Полагаяй облаки на восхождение Свое» (Пс. 103:3); и: — «Положи тму за кров Свой, окрест Его селение Его» (Пс. 17:12)? Хотя, как говорит Апостол: «Един имеяй безсмертие, во свете живый неприступнем» (1 Тим. 5:16); так что здесь свет и тьма являются то же самое, по причине неприступного блеска сего сияния. Но и относительно самого того Света, который сначала был видим для глаз Апостолов, священные Богословы свидетельствуют, что он — неприступен. — «Ибо сегодня», как говорит один из них, — «бездна неприступнаго Света; сегодня на Фаворской горе зримо бывает Апостолам безпредельное излитие божественнаго сияния». И великий Дионисий, говоря, что оный неприступный Свет есть мрак, в котором, говорится, обитает Бог, утверждает, что «в нем бывает всякий удостоенный знать и видеть Бога».

Итак, это был тот же Свет, который сначала видели Апостолы, как сияющий от лица Господня, а после сего — как осеняющий светлый облак; но тогда, вот, он представил для взора более слабое озарение, а затем явившись в гораздо более полной степени, он, вследствие чрезмерности света, стал неприступен для их зрения, и таким образом он осенил Источник божественного и приснотекущего Света — Солнце Правды Христа. Да и в чувственном солнце тот же свет дает себя видеть взору, когда проливается в виде лучей, и опять же бывает недоступен для взора, когда кто–нибудь устремит свой взгляд (непосредственно) на солнце: потому что свет его превышает меру возможностей наших глаз. Но чувственное солнце светит не по своему желанию, а по природе, и светит не только для тех, кому бы пожелало; Солнце же Истины и Правды Христос, обладая не только естеством и естественным сиянием и славою, но, в равной мере, и волею, промыслительно и спасительно озаряет тех только, кому пожелало бы, и — то в той степени, как Ему это было бы угодно. Посему, пожелав, как солнце, Он озарил и был зрим для глаз Апостолов, и то — не на долгое время, а затем еще сильнее просияв, как Ему это было угодно, Он, вследствие превосходящего сияния, стал недоступен для очей Апостолов, как бы вшед в светлый облак. Но и голос раздался из облака: «Сей есть Сын Мой Возлюбленный, о Немже благоволих: Того послушайте» (Мф. 17:5). На Иордане, когда Господь крестился, разверзлись небеса, и был тот же глас, исходящий от оной, конечно, славы, — которую Стефан затем, когда раскрылись для него небеса, быв исполнен Духа Святого, устремив взор увидел, ныне же исходящий из оного облака, осенившего Иисуса. Итак, этот облак тождественен с сверхнебесной славой Божией. Ужели же чувственный свет будет — сверхнебесным? — Голос же Отца из облака показал, что все бывшее до пришествия Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, как то: жертвы, законоположения, усыновления, были несовершенными, и не были и не совершались на основании первичной воли Божией, но были (лишь) допущены ввиду сего имеющего быть пришествия и явления Господня. И Он есть Тот, о Котором, как о Сыне Возлюбленном, благоволит и совершенно довольствуется и в Котором почивает Отец; посему и повелевает Его слушать и Ему повиноваться. И хотя бы Он сказал: «Внидите узкими враты: яко пространная врата и широкий путь вводяй в пагубу; узкая же врата и тесный путь вводяй в живот», — слушайте Его; и если бы Он сказал, что этот Свет есть царство Божие, — слушайте Его и веруйте Ему, и делайте себя достойными этого Света.

Но когда воссиял светлый облак, и возгремел Отеческий голос из облака, «падоша», говорит (Евангелист), «ницы ученицы»; пали же они ниц не по причине голоса, поскольку и в других случаях неоднократно он бывал: не только на Иордане, но и в Иерусалиме, при приближении спасительной Страсти, когда Господь говорит: «Отче, прослави имя Твое», тогда — «прииде же глас с небесе: и прославих, и паки прославлю» (Ин. 12:28); и весь народ слышал это, и, однако, никто из них не упал. Здесь же не только голос, но вместе с голосом осиял их и невыносимый Свет. Поэтому богоносные Отцы справедливо признают, что Ученики пали ниц, не по причине голоса, но по причине превосходящего и паче естественного Света; потому что и прежде чем прозвучал голос, они «были в страхе», как говорит Марк (9:5), конечно, вследствие сего Богоявления.

Но когда, на основании всего этого, является очевидным, что этот Свет есть божественный и сверхъестественный и несотворенный, что хотят опять эти нахватавшиеся сверх должного светских и недуховных наук, и не могущие познать то, что от Духа?! Но они впадают и в иную бездну: потому что они не признают, что этот Свет является божественной славой, ни Божиим царством, ни красотою, ни благодатью, ни сиянием, — как это утверждаем мы, наученные Господом и Богословием, — но в то же время они решительно утверждают, что тот Свет, который они раньше называли чувственным и сотворенным, есть существо Божие. Господь же в Евангелии называет этот Свет не только общей славой для Себя и Отца, но — и для святых Ангелов, как пишет божественный Лука: «Иже бо аще постыдится», говорит, «Мене и Моих словес, сего Сын Человеческий постыдится, егда приидет во славе Своей в Отчей и святых Ангел» (Лк. 9:26). Так что, утверждающие, что сия слава, есть существо, сим признают, что оно тождественно у Бога и у Ангелов, а это верх нечестия! [162] Не только Ангелы, но и святые человецы являются причастниками сей славы и царствия, но Отец и Сын с Божественным Духом по природе Своей обладают этой славой и царством, Святые же Ангелы и человецы по благодати являются участниками ее, оттуда получал озарение. И это нам подтвердили Моисей и Илия, быв видимы в сей славе с Ним (Лк. 9:31). Моисей же просиял не только на Фаворе, будучи общником божественной славы, но и некогда лицо его настолько было прославлено, что сыны Израилевы не могли взирать на него. И сие подтвердил говорящий, что «безсмертную славу Отца Моисей восприял на своем смертном лице»; и отвечающий Евномию, отрицавшему, что Сын является участником славы Вседержителя, так пишет: «И даже если бы слово было о Моисее, я бы не допустил такого мнения».

Итак, у Бога и Святых Его — общая и единая слава и царство и оный Свет; посему и Псалмопевец Пророк воспевает: «Светлость Господа Бога нашего на нас» (Пс. 89:17); но никто еще до сих пор не дерзал говорить, что у Бога и Святых — общее и единое существо.

И утверждать, что теперь на горе впервые обнаружилось общее божественное сияние Божества Слова и плоти, значило бы говорить в духе Евтиха и Диоскора, а не — претендующих сохранять Православие. И эту славу и сияния увидят все, когда Господь явится, сияя от востока до запада; узрели же ее и сегодня совозшедшие с Иисусом Ученики Его; но никто не пребывал в самой жизни и существе Божием, и никто не видел и не возвестил естество Божие. И сей божественный Свет мерою дается и способен увеличиваться и уменьшаться, согласно достоинству принимающих его неделимо–разделяемого; и вот подтверждение сказанному: лицо Господа просияло паче солнца, одежды же Его стали светлыми и белыми, как снег. И Моисей и Илия были видимы в той же славе, но ни один из них не просиял тогда так, как солнце; и сами Ученики то созерцали этот Свет, то не были в силах взирать на него. Итак, размеривается таким образом и неделимо–разделяется и способен увеличиваться и уменьшаться оный Свет, и частично ныне, а частично позднее познается; посему и божественный Павел говорит: «От части разумеваем, и от части пророчествуем» (1 Кор. 13:9). Существо же Божие совершенно неделимо и неприступно, и никакое из существ не способно увеличиваться и уменьшаться; впрочем же, это проклятым Мессалианам [163] свойственно полагать, что для достойных, по их понятию, возможно видеть существо Божие. Мы же отвращаясь и от древних и от новых еретиков, веруя, как были научены: что Святые созерцают и как причастники разделяют царство и славу и сияние и свет неизреченный и благодать божественную, но не — существо Божие, — идем к сиянию благодатного Света, дабы познать и поклониться Трисиянному Божеству, во единице сияющему, неизреченному Сиянию из единой триипостасной природы; и очи помысла устремим на Слово, Которое с плотию ныне восседает превыше небесных сводов, Которое, как это подобает Богу, седя одесную Величия, как бы издали так обращается к нам: «Если кто желает примкнуть к сей славе, пусть, насколько эго возможно, подражает Мне и шествует тем путем, которым Я шел на земле и представил в пример как образ жизни».

Итак, будем созерцать внутренними очами сие великое зрелище: наше естество, навсегда соединившееся в своей жизни с невещественным огнем Божества; и сняв с себя кожаные одежды, в которые мы оделись вследствие преступления [164], — т. е. отвергнув земные и плотские заботы, станем на святой земле: каждый создав свою личную святую землю, достигнув сего путем добродетели и тяготения к Богу, чтобы нам возыметь дерзновение, когда Бог приидет во свете и, притекши к Нему, воссиять и вечно пребывать с Ним, озаренные во славу Трисолнечного и единственнейшего Сияния ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Омилия XXXVI [165]
На 11–е воскресение Евангельских чтений по Матфею, имея темой чтомую притчу: «Уподобися царствие небесное человеку царю, иже восхоте стязатися о словеси (с рабы своими)»; в ней же говорится и о долготерпении и сострадании

Бог, творя человека наделенным свободой воли, удостоил его великой заботы, так чтобы, прекрасно пользуясь сей свободой, он имел склонность не на зло, но на добро. Так, творя его, он вместе с тем творит его по образу Своему и подобию, чтобы и он, взирая на благой Прототип, не отпал бы от доброго состояния, и Бог опять в отношении него, как в отношении Своего образа более, чем в отношении всего иного, созданного Им, оказал бы ему и впоследствии, как это и справедливо, Свою богатую милость. И опять же, на основании сего, путем подражания, привлек бы его к соразмерному ему и соответствующему добру; ибо и человек может быть благим, по образу Сотворшего его, на основании подражания Ему; но что бы какой человек был настолько же и неизменно благ, как — Бог, это — совершенно невозможно. Обдумайте, вот, множество Божиих милостей к нам и величие их и как Он Самого Себя представил нам в пример доброделания. И я не буду говорить теперь о тех присущих нашей природе благодеяниях, которыми Он даровал нам обладать, на которые и единые взирая, Давид сказал Ему: «Удивися разум Твой от Мене: утвердися, не возмогу к нему» (Пс. 138:6) [166]; но я теперь вкратце скажу о том, что — вне и вокруг нас. Потому что все видимое и невидимое Он соделал ради человека: ибо не только небо и землю, и воду, и воздух, и огонь и все заключающееся в этих элементах, и всевозможные виды животных и растений, которых поединично и перечислить нам не под силу, но и самое многовидное и многочисленное множество Ангелов Он сделал ради человека: одних, как чины, управляющие миром и князей народов, как Божии Пророки, наученные Им, учат нас: других же, как служителей имеющим наследовать спасение, как великий Павел, и сам наученный Богом, открыл нам. И что говорю: все созданное Им? Ибо и Самого Себя ради нас Он соделал Человеком. И какое слово выразит те слова, который ради нас Он произносил Своими устами, образ жительства, добродетели, которые на Своем примере Он нам показал, величие чудес, которые ради нас Он Сам совершил? Но о чудо, превышающее все чудеса! — И Самого Себя дал на смерть ради нас, и воскрес и ради нас вознесся Он, всегда живый, как Бог и сущий на небе, лучше же сказать — сущий везде и над всем, пребывающий прежде веков и во веки и еще.

Все совершенное Им ради нас исполнено — милосердия; да и что иное было движущим началом для таковых и толиких благодеяний, как ни человеколюбие и любовь и милосердие? Но это милосердие обнаруживается двояко: с одной стороны — прежде чем мы согрешили в отношение Его, которое выразилось в тех величайших благодеяниях, которыми, по милости, Он пополнил недостаток нашего естества; после же того, как мы согрешили в отношение Него, Он, по милости, оставался великодушным, и не только это, но и движимый великим состраданием, и всегда на лучшее возращивая дарования и приводя их к приросту, не только не воздавая злом за зло, но и не просто отвечая добром за зло, но и оказал наивысшее максимальное добро, выше которого или лучше которого нет ничего, ибо затем Он Самого Себя дал за нас, — Который есть Первое и величайшее и максимальное из всех благ, лучше же сказать — единое и ни с чем несравнимое Благо. Итак, поелику благодеяние милосердия — двояко, то одно проявляется в оказании помощи нуждающимся в крове, еде и оказании защиты в нуждах; другое же — в великодушии и незлопамятстве и сострадании к согрешающим. Сын Божий, став ради нас Человеком и удостоив нас быть нашим Учителем, побуждая нас к сему виду милосердия, которое заключается в давании (нуждающимся) общения в имуществе нашем, говорит: «Всякому просящему у тебя дай; и хотящаго от тебе заяти не отврати» (Мф. 5:42); и: «Скрывайте себе сокровище на небеси, идеже ни червь ни тля тлит, и идеже татие не подкопывают ни крадут» (Мф. 6:20). И опять же в ином месте: «От сущих (у вас) дадите милостыню: и ее вся чиста вам будут» (Лк. 11:41). Но не только этими словами, но и притчами побуждая нас к оказанию милосердия, Он как бы пред наши очи представляет оное будущее страшное Пришествие, и являет Себя Царем, восседающим на троне славы: и оказывающих добро поставляет одесную Себя, как делателей правых дел; а не таковых, как те, — ошуюю, порицая их, как не дававших нуждающимся общения в своем имуществе, и как показавших бездушие в отношении Его Самого в том, что не оказали помощи нуждающимся, отсылает их в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его; весьма же восхвалив благих дателей и показав, что благодеяние, совершаемое нуждающимся, бывает благодеянием в отношении Его Самого, Он свидетельствует, что они — благословенные Отцем Его, и делает их наследниками царства, уготованного для них от сложения мира. Вот, это Господь говорит в Евангелиях, увещевая и побуждая нас к оному первому виду милосердия, выражающегося в давании нуждающимся участия в своем имуществе.

Относительно же второго вида оказания милосердия, которое выражается в беззлобии и милостивом отношении к обидевшим нас, что говорится? — «Не воздаси зла за зло, но побеждай благим злое» (Рим. 12:17, 21); и: «Не судите, и не судят вам» (Лк. 6:37). И: «Аще отпушаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш Небесный. Аще ли не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш отпустит вам согрешений ваших» (Мф. 6:14, 15). И как в отношении оного первого вида милосердия, Он в целях увещевания пользовался словами и самыми предметами побуждал, представляя Себя в виде Пастыря и Царя, так и в отношении беззлобия и милостивого отношения к обидчикам, не только Он изрек те слова, которые мы выше представили, но и присовокупил и предложил притчу, которая сегодня читалась вам в Евангелии: — «Уподобися», говоря, «царство небесное человеку царю, иже восхоте стязатися о словеси с раби своими. Наченшу же ему стязатися, приведоша ему единаго должника тмою талант» (Мф. 18:23) [167]. Здесь «Царем Человеком» Он называет Своего Отца, как бы этими словами включая и Себя в число должников. Если же и говорит, что «уподобися» Он «человеку», но это говорится в форме притчи. Сам же Он (Господь наш Иисус Христос) «уподобися человеку не в образе притчи, но истинно так Он стал Человеком, таким как — мы. Единый, воистину, престол и единое царство у Сына и Отца, но так как, увещевая к благодеянию в отношении ближнего, Он в тех словах говорил: «Я голоден был», «Я жаждал» и проч., и нуждающихся назвал «братьями», и иное к тому же представил, что свойственно Его Воплощению, то посему там говорит, что воссядет как Царь. И там, вот, поелику помянул об «овцах» и «козлищах», представил Себя в виде Царя и Пастыря, а здесь, поелику помянул о рабах и отчете и деньгах, как бы присущих царской сокровищнице, говорит, что Отец Его восседает, как Царь, призывал к отчету и требуя долгов. Почему же там говорит Он: «возсядет» и «соберутся» и «отделит» и «скажет Царь», да и все в значении будущего; а здесь: «уподобилось» и «захотел сосчитаться» и «был приведен должник» и «велел Господин», да и все сказано в значении прошлого времени? — Потому, что все сказанное в первом случае принадлежит будущему времени; в то время как большая часть сказанного в ныне предложенной нам притче главным образом совершается здесь (в нынешней нашей жизни). Ибо когда был приведен, говорится, должник, долженствовавший 10.000 талантов, и как он не имел чем заплатить, «повеле Господь его продати, и жену его и чада, и вся, елика имеяше, и отдати (долг)» (25); когда же тот припав к его ногам, просил потерпеть и обещал уплатить, то Господин, умилосердившись, отпустил его и долг простил ему; ничто из всего этого не относится к будущему веку: ни откладывания выплаты долга, ни обещание со стороны должника уплатить, ни разрешение, ни отпущение долга каким–либо образом со стороны Давшего все и Требующего тогда сосчитаться относительно всего.

Да и то, чтоб был приведен должник, долженствовавший 10.000 талантов, когда царь начал сосчитываться, не относятся к будущему веку; потому что там конец всему тому, что здесь именно имеет свое начало. Да и дальнейшее в притче принадлежит настоящему веку. Ибо, «изшед», говорится, «раб той обрете единаго от клеврет своих, иже бе должен ему стом пенязь, и емь его давляше глаголя, отдаждь ми имже ми еси должен» (28). И припадавшего к его ногам и умолявшего и обещавшего (уплатить долг) он отнюдь не помиловал, но, пойдя, бросил его в тюрьму, пока не отдаст ему всего долга. Какой поступок, когда наступила (и для него) ответственная пора! Какой долг тогда (был бы и для него) по отношению к со–рабу! Какое (жестокое) требование (уплаты долга)! Какая агрессивность! Но и «пад», говорится, «клеврет его на нозе его, моляще его глаголя, потерпи на мне, и вся воздам ти, Он же не хотяше, но вед всади его в темницу, дондеже воздаст должное» (29–30). Но в будущем веке мы не будем терпеть насилия друг от друга, ни припадать к ногам друг друга и умолять: ибо Единый будет тогда Тот, пред Которым склонится тогда всякое колено небесных и земных и преисподних. — Но по причине таковой жестокости к со–рабу, очень огорчились, говорится, иные со–рабы, и возвестили Господину все случившееся; Он же, разгневавшись и отвергнув бессердечного раба, отдал его истязателям, пока не отдаст всего долга.

Последнее, можно было бы сказать, и в настоящем веке совершается, но особенно относится к будущему [168]; потому что там — и явное испытание и немилосердный приговор и нескончаемое мучение. «Дондеже», говорится, «воздаст весь долг свой» (34). Но это невозможное дело, чтобы мы были в силах отдать Богу воздаяние равное нашей задолженности Ему; так что выражение: «Пока не отдаст всего долга», обозначает вечную муку. Но каким образом все сказанное в притче (как мы сказали, и) здесь имеет свое исполнение, как то: царский суд, допрос должников, просьба, следующая за испытанием, и все прочее? — Стоит сей Божий храм, как бы иное небо, за священной завесой, как бы в поднебесных скиниях, имея Владычний трон, на котором Царь вселенной восседая, невидимо сосчитывается с рабами Своими, — со всеми нами, предстоящими здесь и молящимися. Многие же, в том числе и сам я, бывают постыждаемы и обличаемы теми словами, которые здесь священным образом в слух поются и читаются, как люди, которые не по Богу употребляют те 10.000 талантов, т. е. множество, благ, из которых каждое является талантом, как несущее с собою тяжкую и многочисленную ответственность; потому что так и Каин, который представляется, что совершил лишь один грех — братоубийство, однако заключал в себе семь, т. е. множество, причин для наказания, как это написано. Не только же мы бываем обличаемы за долги и из божественных слов узнаем о мучениях, предназначенных для провинившихся; и научаясь доколе пребываем в храме, мы каемся, припадаем, умоляем, даем обеты затем уже жить богоугодным образом жизни, но и, пребывая здесь до конца и тепло молясь, получаем прощение; ибо говорится: «Обратитесь ко Мне, глаголет Господь, и обращусь к вам, и беззаконий ваших не имам помянути ктому» (Зах. 1:3 и Мф. 8:12; 10:17). Затем, вышедши из храма и встречаясь с теми, которые провинились в отношении нас, даже если они и припадают и молят, мы бываем тяжки и немилостивы и неумолимы к ним, хотя их прегрешения в отношении нас не имеют ни ценности динария в сравнении с нашим талантным, а лучше оказать — многоталантным долгом в отношении Бога. Посему Бог, сострадавший нам, когда мы каялись и отпустивший нам таковой великий долг, видя наше бессердечие и черствость по отношению к соплеменникам, праведно гневается на нас и предает нас нестерпимым мукам, нынешним искушениям и будущим нескончаемым мучениям, по читанному сегодня слову Самой Истины: «Тако», говорит, «и Отец Мой Небесный сотворит вам, аще не отпустите кийждо брату своему от сердец ваших прегрешения их» (Мф. 18:35). И что еще страшнее, это — то, что и истинных рабов Божиих, т. е. святых Ангелов и святых человеков, которых прося здесь, мы надеемся иметь там молитвенниками за нас к Богу, против нас, увы, мы обретаем подвигающими против нас Бога, если не показываем здесь милостивого отношения к провинившимися в отношении нас; потому что они, как мы выше узнали, те, которые с великой печалью возвещают Богу о суровости и черствости нашего душевного расположения. Итак, справедливо в начале мы сказали, что здесь в притчи Господь представил Своего Отца в образе Царя и Судьи; потому что Он не сказал здесь: неумолимого Я предам истязателям, но — «Отец Мой Небесный».

Итак, устрашимся, братие, такового негодования на нас Святых; вострепещем пред божественным приговором; почтим предшествующее сему великодушие Божие к нам; примем во ум величину нашего долга пред Богом и то, как он велик в сравнении с теми долгами, которые иные имеют в отношении нас. «Колькраты», вопрошая Петр сказал Господу, «аще согрешит в мя брат мой, и отпущу ему до седмь крат?» И услышал: «Не глаголю тебе до седмь крат, но до седмьдесят крат седмерицею» (Мф. 18:21, 22); хотя почти и не возможно, чтобы брат столько раз провинился в отношении нас. Грехи же каждого из нас в отношении Бога даже и это число превышают; и если взвесишь тяжесть каждого греха, и представишь себе в отношении Кого (!) он бывает, найдешь, что он несравним со всеми теми провинностями, которые люди совершают по отношению к нам, хотя бы это и случилось 70 раз 7. Итак, если долженствуя Богу таковые и толикие таланты и умоляя Его о самом великодушии к тебе, ты, вот, восприял от Него и полное прощение долга, то неужели же затем относительно маленького долга сребренников, — потому что это те динарии, которые долженствует тебе со–раб, просящий твоего великодушия, ты радушно не окажешь ему сие? Итак, тогда справедливо от тебя будет требоваться весь долг; потому что не справедливо ли было бы и тебе лишиться всего? и подвергнуться приговору неумолимости? Посему один из Пророков говорит: «Якоже сотворил еси, сице будет ти, воздаяние твое воздастся на главу твою» (Авд. 15). Но не порицания, не гнева, не приговора станем ожидать, братие, но облечемся, как Апостол говорит, в милосердие, и оказывая сострадание и в словах и в мыслях и в делах, будем друг к другу, как опять же он учит, — милосерды, благостны, снисходя друг к другу, если кто на кого имеет жалобу, как и Христос простил нас (Кол. 3:12, 13); потому что таким образом и сама благодать Христова тесно будет сопряжена с нами; скажу же — что она будет вместо залога для нас будущих неизреченных обетований. Вот, виновником таковых благ, бывает для нас, если пожелаем, наш обидчик; я его представляю себе на подобие торгового корабля, нагруженного несметным богатством, на основании которого мы легко можем отдать наш долг 10.000 талантов и приобрести залог богатства будущих благ, и этот корабль я мысленно представляю себе в отношении души, как недавно такой корабль был глазами видим по отношению к сему городу. Напали варвары, осадили сей город, преградили нам доставку средств к жизни (съестных продуктов), доставляемых со стороны земли, угрожали нам величайшей опасностью, чтобы, вследствие недостатка в необходимых продуктах, принудить город к сдаче; но, вот, появившийся и причаливший к нашим берегам торговый корабль, нагруженный 1000 медимнами [169] зерна, свел на нет вред, причиненный варварами, предоставил по дешевой цене необходимые продукты и далее поставляет нам необходимые для жизни средства.

Так и духовный и более свирепый всяких варваров враг невидимо нападает на весь Христианский род, преграждает душе какой–либо доступ к спасению, подвергает ее голоду добродетелей, и как не производящую никакого добра приводит в отчаяние, чтобы путем сего захватить ее и покорить; но Явившийся, по промыслу Того, Который всячески желает спасения грешников, и Желающий, чтобы провинившийся в отношении нас, пользовался нашей милостью, и находя ее у нас, делает бездейственным всякое диавольское зло, направленное против нас; делает Божество милостивым к нам; подает нам обильные поводы для стяжания милости (Божией к нам) и спасения и обручает нас с вечной жизнью, которую да будет всем нам получить благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому подобает всякая слава, держава, честь и поклонение, со Безначальным Его Отцем, и Пресвятым и Благим и Животворящим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Омилия XXXVII [170]
На всечестное Успение Всепречистыя Владычицы нашея Богородицы и Приснодевы Марии [171]

И любовь и нужда понуждают меня сегодня обратиться с речью к вашей любви, не только потому, что я и желаю по моей любви к вам и долженствует мне согласно священным законам, вложить в ваш боголюбивый слух спасительное слово и этим напитать ваши души, но и потому, что если что долженствует и любимо мне, так это вместе с похвалою от Церкви поведать величие Приснодевы и Богоматери. И, таким образом, эта любовь, будучи не единичной, а — двойной, побуждает, призывает и принуждает и непреклонно требует должного, хотя она и не в силах постичь то, что — выше слова, как ни глаз не может прямо взирать на солнце; поскольку же, в равной степени, с одной стороны — не возможно выразить словами то, что — выше слов, с другой же стороны — возможно, по человеколюбию восхваляемых, приносить им восхваления, то если отнюдь невозможно постичь непостижимое и словами воздать долг, то, по крайней мере, будет возможно любовь к Богоматери выразить в посильных восхвалениях. Если же честна смерть и преподобных, и память праведника (совершается) с похвалами, то не насколько ли более — Святой святых и благодаря Которой — всякое освящение святым, хочу сказать — память Приснодевы и Богоматери подобает нам совершать с величайшими восхвалениями? [172] Так это мы и делаем, празднуя сегодня Ее святое Успение или преставление, которым Она малым чем отстояла от Ангелов [173], и всех Ангелов и Архангелов и над ними сущие сверхмирные силы без сравнения превзошла Своею близостью к Богу, сущему над всем, и от века написанными и совершаемыми относительно Нее чудесными вещами: потому что ради Нее — божественные пророчества боговдохновенных Пророков; чудеса, предъявляющие будущее великое чудо вселенной — Сию Приснодевственную Богоматерь; смены народов и положений, прокладывающие путь к совершению нового (необыкновенного) Таинства в отношении Нее; установления Духа, различным образом предъизображающие будущую Истину; конец, а лучше сказать — начало и корень бывших раннее чудес, — исполнение обещания Божиего, данного Иоакиму и Анне, тогда сущим старцам, исполненным крайней добродетели: что они, бывшие бесплодными от юности, имеют родить в глубокой старости, и то родить Ту, Которая безсеменно родит Сына, безначально рожденного от Бога Отца прежде всех веков; затем, обет родивших так чудесно Ту, Которая имеет еще чудеснее родить, обет заключающийся в том, чтобы отдать Данную Давшему Ее; в силу сего достойнейшего обета необыкновенное переведение Богоматери еще от детского возраста из отеческого дома в Дом Божий и чудесное пребывание в самых Святая Святых в течение длительных периодов, где под наблюдением Ангелов была питаема неизреченной пищею, от которой Адам не успел вкусить, иначе бы он не лишился жизни, как не лишилась ее Сия Пречистая, хотя и была от его рода, и затем дабы показать, что Она — его дочь, нечто малое уступая природе, как и Сын Ее [174], ныне от земли на небо преставилась.

Но, вот, после оной неизреченной пищи, последовало устроение относительно обручения Сей Девы, исполненное величайшей тайны, и целование (Благовещения) странное и превышающее всякое слово, бывшее чрез Архангела, пришедшего с небес, и Божий замысел и слова, сводящие на нет осуждение Евы и Адама и исцеляющие бывшее на них проклятие и превращающие его в благословение; ибо Царь всего, как предрек Давид, восхотел таинственной красоты Сей Приснодевы, и, преклонив небеса, сошел и осенил Ее, или лучше оказать — возъобитала в Ней воипостасная Сила Всевышнего, ибо не чрез мрак и огонь, как это было в отношении богозрителя Моисея, и не как это было в отношении Пророка Илии — чрез бурю и облак явил Он Свое присутствие; но непосредственно, без какого–либо прикрытия, сила Всевышнего осенила всепречистое и девственное чрево, и ничего не было между сим, ни воздуха, ни эфира, ни чего–либо из чувственных тварей, или находящихся над ними; и это не — осенение, но — прямое соединение. Поскольку же всегда в природе бывает так, что то, что осеняет, тем самым налагает на осеняемое свою форму и свой образ, то не только соединение, но и формирование произошло во чреве, и сформированное на основании того и другого: т. е. силы Всевышнего и оного пречистого и девственного чрева, было воплотившееся Слово Божие. Таким образом неизреченно возъобитало в Ней, и из Нее произошло носящее плоть Слово Божие, и на земли явилось и общалось с людьми, обожествляя наше естество, и даруя нам, по слову божественного Апостола, то — «в няже желают Ангели приникнути» (1 Пет. 1:12). И сие есть превышающее естество прославление и преславная слава Сей Приснодевы, перед Которой уступает всякий ум и слово, хотя бы он был и ангельским. А то, что было после неизреченного рождения, какое бы, опять, выразило слово? Потому что сотрудничая и сострадая чрез Нее совершенному высокотворящему истощанию Слова Божиего, Она справедливо и со–прославилась и со–возвысилась с Ним, приобщаясь превосходным приростом величий. Но и после восшествия на небеса Воплотившегося от Нее, Она превышающими мысли и слова принадлежащими Ей от Него величиями, так сказать, как бы соперничала с Ним выдержаннейшим и многовидным подвигом в добродетелях, молитвами вместе и заботами о всем мире, и советами и поощрениями, даваемыми проповедникам Слова Божия, во все концы земли; и Она единая была подпорою и вместе утешением для всех, как для слышащих, о Ней, так и для видящих Ее, и всеми способами способствовала Евангельской проповеди; и таким образом явила жизнь в высшей степени подвижническую и образ жизни превосходный как в душевном устроении, так и в слове.

Вот посему, смерть Ее была жизненосной, приставляющей в небесную и бессмертную жизнь, и памятствование этой смерти является радостным праздником и всемирным торжеством, не только обновляющим в памяти чудесные дела Богоматери, но также и представляющим общее и новое стечение священных Апостолов, (взятых) от всех народов на всесвященное погребение Ее, как и богооткровенные славословия в честь Ее из уст боговдохновенных оных (Апостолов); почетная ангельская стража и воспевание вокруг Нее и служение предпосылающих, последующих, помогающих, препятствующих, защищающих, отражающих, и совоспевающих и содействующих всеми силами тем, которые воздавали честь живоначальному и богоприемному сему телу, спасительному врачевству нашего рода, предмету торжества всей твари, — воюющих же и противостоящих скрытою рукою Иудеям, богоборческою рукою и волею наступающим и противящимся; в то время как Сам Господь Саваоф и Сын Сея Приснодевы невидимо присутствовал и воздавал исходную честь Матери, в руки Которого и предала Она блаженный Свой дух, благодаря которому не много времени спустя и сочетанное с ним Ее тело было перенесено в присноживое и небесное селение, как это естественно и ныне в соответствии было с оным Таинством, которое имело действие в отношении Ее. Потому что многие от века обрели божественное благоволение и славу и силу, как и Давид говорит: «Мне же зело честни быша друзи Твои, Боже, зело утвердишася владычествия их. Изочту их, и паче песка умножатся» (Пс. 137:17). Многие, по Соломону, стяжали богатство и многие дочери «сотвориша силу»; Она же всех превзошла и находится выше всех мужчин и женщин, и то настолько, что это и сказать невозможно: потому что Она единственная, став посредницей между Богом и всем людским родом, Сына Божия сделала Сыном Человеческим, людей же сотворила сынами Божиими, землю онебесив и людской род обожив [175], и Она единственная из всех явилась по естеству и в то же время выше всякого естества — Матерь Божия; вследствие же несказанного Своего рождества, Она стала Царицей всякой мирной и премирной твари; и таким образом тех, которые — ниже Нее, в Своем лице возвысив и явив на земле послушание, не столь земное, как — небесное [176], и Сама став участницей лучшего достоинства и высшей силы и царского посвящения действием с небес Божественного Духа, Она стала Царицей возвышеннейшей над возвышенными и блаженнейшей над блаженным родом.

Ныне же и небеса имея подобающим жилищем, как соответствующим Ей царским дворцом, туда Она днесь преставилась и предстала одесную всех Царя, одетая в одежду позлащенную и преукрашенную, по слову сказанному о Ней Пророком Псалмопевцем. В выражении же: «одежда позлащенная» — разумей Ее богосиянное тело, «преукрашенное» всеразличными добродетелями; потому что Она единственная ныне с богопрославленным телом имеет пребывание с Сыном; потому что ни земля, ни гроб, ни смерть не могли окончательно удержать живоначальное и богоприемное тело, и обиталище более любимое (Богу), чем небо и небо небес. Потому что, если душа, имевшая в себе обитавшую Божию благодать, разрешаясь от здешней жизни [177], восходит на небо, как было очевидно явлено на основании многих фактов, и мы веруем в это, то как бы не только приявшая в себе Самого превечного и единородного Сына Божия, вечный Источник благодати, но и родившее Его тело, не будет взято от земли на небо? И будучи еще трехлетней и не заключая еще в себе пренебесного Обитателя, и не родив еще Плотоносца, Она обитала во Святая Святых, уже таковыми и толикими дарами став превосходной и по телу, ужели же Она станет землею, подвергнувшись тлению? И кто бы из разумно исследующих дело, нашел бы смысл в том, чтоб дело обстояло так? Посему родившее тело справедливо со–прославляется богоподобной честью с Рожденным им; и со–воскресает, — согласие пророческой песни, с прежде воскресшим после трех дней Христом, — Кивот Святыни Его; и доказательством для Учеников Ее воскресения из мертвых бывают плащаницы и погребальные одежды, единые оставленные в гробе, и единые обретаемые в нем для пришедших искать (тело Владычицы), как раньше было и в отношении Сына Ее и Владыки. Но для Нее не было нужды, чтобы Она еще некоторое время, — как была нужда для Ее Сына и Бога, — задержалась в земле; посему Она немедленно была взята от гроба в пренебесную область, откуда снова испускает на землю светлейшие и божественнейшие сияния и благодати, просвещая сим весь земной удел, и от всех верных покланяемая, восхваляемая [178] и воспеваемая. Потому что когда Бог, пожелав поставить образ всего прекрасного и Свое подобие открыто представить и Ангелам и людям, тогда Ее до такой степени, воистину, всепрекрасной соделал, сочетая (в Ней) в целокупности все черты, которыми все Он украсил в отдельности; явив в Ней мир, созданный из сочетания видимых и невидимых прекрасностей; лучше же сказать, — явив Ее общим сочетанием и высшею красотою божественных и ангельских и человеческих всех прекрасностей, украшающей оба мира, от земли восходящей и даже до неба достигающей, и Своим ныне вознесением от гроба на небо даже его превосходящей, и соединившей дольний мир с горним, и вселенную исполнившей Своими чудесными делами, так что если малым чем Она была меньше Ангелов, как было сказано в начале, имею в виду — тем, что вкусила смерти, но это лишь прибавило к превосходству Богоматери над всем; отсюда и справедливо все торжествует и совершает торжество победы над смертью.

Подобало же, следовательно, чтобы Вместившая Все–Исполняющего и Сущего над всем, и Сама превзошла все и была выше всего Своими добродетелями, величием Своего достоинства. И, следовательно, Той, Которая все те дарования, — которые, будучи разделены всем от века прекрасным существам, довлели им для того, чтобы они прекрасными были, дарования, которыми обладают в отдельности все угодные Богу, как Ангелы, так и люди, — прияла в их целокупности единая, все осуществила и даже с избытком, скажу так, преуспела во всем, — подобало возъобладать также ныне и этим, как бы качеством, сущим над всеми иными, именно: СТАТЬ БЕССМЕРТНОЙ ПОСЛЕ СМЕРТИ И ЕДИНСТВЕННОЙ С ТЕЛОМ ПРЕБЫВАТЬ НА НЕБЕ ВМЕСТЕ С СЫНОМ И БОГОМ, и изливать оттуда на почитающих Ее изобильнейшую благодать; тем самым даруя им способность восходить к Ней, сущей Солнцу [179] таковых великих благодатей; подобало, чтобы Она, к превосходным дарам присовокупив ее более усиленное чувство милосердия, никогда не прекращала сей обильной милости к нам и богатой щедрости [180]. Итак, если кто воззрит на сие сосредоточие и источник всякого блага, тот признает, что Дева даровала то же совершенство в добродетели тем, которые живут добродетельно, что и солнце производит в смысле чувственного света и по отношению к живущим под ним. Если же кто, взирая на чудесным образом воссиявшее для людей от Девы Сей Солнце, Которое обладает всем и Своим естеством превосходит те качества, которые усвоены Ей по благодати, перенесет свой мысленный взор на Нее, то тут же провозгласил Деву — НЕБОМ. Настолько же Она стяжала более блистательное наследие в сравнении со всеми божественно–облагодатствованными [181], находящимися, как под небом, так и над ним, насколько небо — больше солнца, а солнце — светозарнее неба.

Какое слово изобразит, о, Богомати Дево, Твою богосиянную прекрасность; потому что то, что относится к Тебе невозможно представить ни в мыслях, ни в словах? Однако, при Твоем человеколюбивом допущении, это возможно воспеть; потому что Ты — и Вместилище всех благодатей и Исполнение всякой благородной красоты, и Скрижаль и одушевленный Образ всякого блага, и всей прекрасности, как единая удостоившаяся принять все благодати Духа; лучше же сказать — и единая имевшая чудесно обитавшего во чреве Твоем Того, в Ком — сокровища всех благодатей, и состоявшая чудесной скинией Его; и к Нему сегодня путем смерти в бессмертие отошедшая, и справедливо от земли на небо преставившаяся, дабы в пренебесных скиниях на вечные времена обитать с Ним, оттуда заботясь о наследии Твоем, и неусыпными молитвами к Нему умилостивляя Его о всех. Как из всех приближающихся к Богу Она — наиболее близкая, так и больших, чем прочие, Богородица удостоена достоинств, я имею в виду не только — больше прочих людей, но — и самых всех ангельских иерархий. Потому что, вот, о высочайшем из их чинов Исаия так пишет: «И Серафими стояху окрест Его» (Ис. 6:2); а о Ней вот, Давид говорит так: «Предста Царица одесную Тебе» (Пс. 44:10). Видите ли разницу положения? На основании сего можете заключить и о разнице в состоянии достоинства: потому что Серафимы — вокруг Бога; близ же Его Самого находится только всех Царица, Которой и Сам Бог восхищается и восхваляет Ее, как бы возвещая Ее окружающим Его (небесным) силам, и говоря, согласно реченному в Песни Песней: «Как прекрасна Ты, Ближняя Моя», светлейшая света, более исполненная цветения, чем — Божий рай, более прекрасная, чем весь видимый и невидимый мир! Не только же Она — близ Него, но, по справедливости и — одесную Его; потому что там, где Христос на небесах воссел, т. е. — одесную Величия, там и Она предстала, ныне взойдя от земли на небо; не только потому, что Она любит Его и исключительным образом взаимно любима Им, что следует на основании и самых законов естества, но — и потому, что Она воистину — Престол Его; а там, где воссядет Царь, там — и Престол Его стоит. Сей Престол и Исаия видел между Его херувимским хором и нарек его «высоким превознесенным», являя превосходство Богоматери над небесными силами. Посему и вводит самых, восхваляющих за Нее Бога и говорящих: «Благословена слава Господня от места Его» (Езек. 3:12). Патриарх же Иаков загадочным образом был зрителем его: «Яко страшно место сие», сказал, «несть сие, но Дом Божий, и сия Врата Небесная» (Быт. 27:17). Давид же иным образом изобразил это: сочетав в своем лице множества спасенных и употребив как бы некие струны или различные голоса, от различных родов приведенные Сей Приснодевой в гармонию единой веры, приступает к всегармоничной песни в восхваление Ее, говоря: «Помяну имя Твое во всяком роде и роде: сего ради людие исповедятся Тебе в век, и во век века» (Пс. 44:18).

Видите ли, что вся тварь славит Матерь–Деву, и не в проходящие лета, но во веки, и в век века? Из этого можно заключить, что ни Она не перестанет во все века благодетельствовать всей твари, и не только говорю в отношении нас, но и в отношении самих духовных и надмирных (ангельских) чиноначалий: потому что вместе с нами и они по причине только Ее являются участниками (обожения) и прикасаются к Божеству, к Сему неприкосновенному Естеству; это отчетливо представил Исаия: потому что он видел, что Серафим не непосредственно взял уголь с жертвенника, но взял при помощи клещей, при помощи которых коснулся и уст пророческих, дая (ему) очищение; сие видение клещей тождественно с тем великим зрелищем, которое видел Моисей: — купину огнем горящую и неопалимую. Кто же не знает, что Сия Девственная Матерь является и оной купиной и этими клещами, неопально зачавши Божественный Огонь, зачатию Которого служил Архангел, который посредством Нее сочетал с человеческим родом Этот Божественный огонь и этим отъял грех мира, и силою сего неизреченного соединения очистил нас? Итак, Она единая является границей между тварной и несотворенной природами, и никто не пришел бы к Богу, если только чрез Нее не был бы истинно озарен истинно божественным озарением; ибо говорится: «Бог посреде его, и не подвижится» (Пс. 45:6). Если же воздаяния бывают в соответствии с мерой любви к Богу, и любящий Сына бывает возлюблен Им и Его Отцем, и становится обителью Их Обоих, таинственно обитающих и ходящих в нем, согласно Владычнему обетованию, то кто возлюбил Его больше, чем сделала это Его Мать? И не только по той причине, что Он был единственным у Нее, но и потому, что Она единственная родила без супруга, так что Ее любовь заключала в себе двойную любовь, какую имеют и отец и мать к своему чаду [182]. И, с другой стороны, кто — больше Матери был бы возлюблен Единородным, и то — неизреченно произшедшим от Нее единой в последние времена, как Он предвечно произошел от единого Отца? Как ни быть умноженными сверх к подобающему расположению также и проявлениям долженствующей Ей, на основании закона, чести, со стороны Того, Который сошел для того, чтобы исполнить закон?

Итак, как посредством Ее единой пришед к нам, явился на земле и жил среди людей Тот, Который до Нее был невидим для всех, — так и в будущем непрестанном веке всякое проистечение божественного озарения и всякое откровение божественных таин, и всякая форма духовных даров, помимо Ее не будет иметь места ни для кого. Но Она, первая, прияв полнейшее исполнение Исполняющего вселенную, устанавливает для всех меру полноты, распределяя каждому по силе его, согласно соответствию и мере чистоты каждого, так чтобы Она была хранительницей и распорядительницей богатства Божества. Потому что поскольку и это является вечным законом на небесах: чтобы меньшие чрез больших имели участие в Сущем, находящимся за пределами их, — несравненно же больше всех является Девственная Матерь, то, следовательно, чрез Нее станут участниками те, которые будут причастниками Бога; и объявят Ее Местом Невместимого те, которые ведают Бога; и непосредственно после Бога Ее восхвалят те, которые восхваляют Бога. Она — и Основание тех, которые были прежде Нее и Предводительница тех, которые после Нее, и Ходатаица вечных. Она — Тема Пророков, Начало — Апостолов, Утверждение — Мучеников, Фундамент — Учителей. Она — Слава сущих на земле, Радость — сущих на небе, Красота — всего творения. Она — Начало и Источник и Корень неизреченных благ. Она — Верх и Совершенство всего святого.

О, Дево Божественная и ныне Небесная, как я изреку все то, что относится к Тебе? Как прославлю Тебя, — Сокровище славы? И самая память о Тебе освятила памятующих; и самое стремление к Тебе сотворило ум озаренным, сразу же возвысив его к божественной высоте; чрез Тебя просвещается душевное око; чрез Тебя озаряется дух наитием Божественного Духа; потому что Ты стала Управительницей и Совокупностью благодатных дарований; не в том смысле, чтобы сохранять это за Собой, но для того, чтобы всю вселенную исполнить благодатию; потому что заведующий неистощимыми сокровищами назначается ради распределения их: потому что для чего, конечно, хранил бы он запертым то богатство, которое не уменьшается? Посему, щедро удели всем людям Твоим, всему достоянию Твоему милость и Твоя дарования, о, Владычице! Разреши охватывающие нас узы! Зриши каковыми и коликими бедствиями мы изнурены: и личными и чужими, и внешними и внутренними. Твоею силою перестрой все это на лучшее: граждан и единоплеменников смягчая друг в отношении друга, нападающих же извне на подобие диких зверей, прогоняя. Соразмерь с нашими страданиями Твою помощь и лечбу, даруя душам и телесам обильную благодать, довлеющую для всего; и если бы мы не вместили ее, сделай нас более способными для вмещения, и отмерь таким образом, чтобы Твоею благодатно спасенные и укрепленные, мы славили Предвечное Слово, из Тебе ради нас воплотившееся, со безначальным Его Отцем и Животворящим Духом, ныне и присно, и в бесконечные веки. Аминь.

Омилия XXXVIII [183]
На 1–е утреннее воскресное Евангелие (Мф. 28:16–20); в ней говорится и о том, что божественное крещение не достаточно для спасения человека, если при этом он не проявляет тщания соблюдать Божии заповеди

Сущий прежде всего пришедшего в бытие и Сотворивший, по благости, все сущее из несущего, находится во всем, хотя — и выше всего. Следовательно, Он был в мире прежде чем явился во плоти, но мир Его не познал, потому что не хотел познать; потому что те, кто пожелали, те и познали. Посему, вот, познавшие Бога — и присоединились к Нему; а не познавшие — отпали; как и Павел, который хотел и сильно желал и тщался узнать: по какой причине они осуждены Христом Господом нашим, говоря об Еллинах, пишет: «Якоже не искусиша имети Бога в разуме, (сего ради) предаде их Бог в неискусен ум» (Рим. 1:28). Итак, таковы были не желавшие и не познавшие Бога, как и все — подобные им. Кто же были те, кто прежде Божественного Воплощения познали Его? — Их было много и, возможно, прежде всех и выше всех были Авраам, Исаак и Иаков, почему справедливо и приял их Бог. И не только их, но и весь род, происходящий от них, так что они стали именоваться «народом Божиим», и затем, — о неизреченное величие дара! — даже родом (семейством) Его стали: потому что Ему долженствовало во плоти явить Себя миру; и Он не только от них, ее восприял, но и преимущественно ради них пришел, как Сам Господь говорит в Евангелиях: «Несмь послан, токмо ко овцам погибшим дому Исраилева» (Мф. 15:24); потому что видя, что они отпали от оного отеческого благочестия и добродетели, и отпали от познания Его, Он не допустил, ради благочестивых их отцов, презреть их, но, преклонив небеса, сошел, в подобии человеческом быв, живя среди людей и говоря и действуя божественное. И не только говоря и действуя, но и свойственными Богу благодеяниями щедро одаряя их: очищая прокаженных в их среде; просвещая слепых среди них; стягивая расслабленных; исправляя сляченных (калек), изгоняя бесов из одержимых ими; и, одним словом сказать, — всякую болезнь, и всякую немощь и безумие врачуя, и единым повелением возвращая мертвых к жизни.

Но поелику они не только отвергли Его, — Свои своего Благодетеля, — пришедшего к ним, но и, — чтобы выразить это в сумме, — смерти предали Его, и то — смерти крестной, — увы, какие безумие! — как нечестивца, — ради них к ним пришедшего во плоти БОГА, то и справедливо были оставлены и отвергнуты Сказавшим им: «Се оставляется дом ваш пуст» (Мф. 23:38); и отвергнутость их стала примирением мира, и благодаря противлению их мы были помилованы; кроме того, — о, глубина богатства и премудрости и разума Божия, — сказать опять словами Апостола: «Затвори Бог всех в противление, да всех помилует» (Рим. 11:32, 33). Так, только что мы слышали как благовествовал Евангелист Матфей, говоря: «Единии надесяте ученицы идоша в Галилею в гору, аможе повеле им Иисус. И видевше Его, поклонишася Ему: ови же усумнешася», но когда Господь приступил и беседовал с ними, то тогда и те утвердились (в вере); ибо говорится (далее): «Приступль Иисус, рече им глаголя: дадеся Ми всяка власть на небеси, и на земли. Шедше убо научите вся языки» (Мф. 28:16 сл.). Вот именно по этой причине мы, немного ранее, привели оные апостольские слова, что — отвергнутость Иудеев стала примирением мира и что мы были помилованы благодаря их противлению; потому что Говоривший Своим Ученикам ранее: «На путь язык не идите, и во град Самарийский не внидите. Идите же паче ко овцам погибшим дому Исраилева» (Мф. 10:5, 6), ныне Он же говорит: «Шедше научите вся языки»; ибо когда и мы ранее были неверными, и сущего в мире и чрез красоту и порядок вселенной возвещаемого Бога не желали познать, тогда (оставив нас) справедливо Господь обращался и Сам непосредственно и чрез Своих Пророков к тем, которые покорно познавали Его [184]; ныне же, когда они стали неверными, ничто не препятствовало праведному суду Божиему и нам оказать милость и чрез священных Апостолов научить нас о Себе. И посему сразу же следовало это: «Дадеся Ми всяка власть на небеси, и на земли», так чтобы нас, которым праведный суд Божий не допускал ранее, как неверным, быть наравне с верными, помиловать и призвать (ныне) к небесным (благам).

Ныне же, поскольку и бывшие ранее и бывшие позднее, к те и другие и все обрекли себя на неверие, Бог, по Своей власти, данной Его праведным судом, тех, которых пожелал помиловал. Пожелал же и помиловал нас, сущих из язычников, лучше же сказать — всех, поелику Он — Бог всех; потому что Бог пожелал с нас начало положить Своей милости, а не с тех, которые до ныне упорствуют; но и не от тех совершенно отвратился; потому что чрез нас и для них, если они пожелали бы, отверста дверь спасения, и тех из них, которые приходят к нашей Церкви, с радостью приемлет; потому что они споткнулись не для того, чтобы упасть, но чтобы вследствие их ошибки пришло спасение для нас, прежде пребывающих в неверии, что воспалило бы их ревность и привлекло к подобному же спасению, если только они умышленно не смежат очи, и не заткнут уши, чтобы, если, увидят, услышат и уверуют, не случилось им спастись. И случилось нечто подобное тому, как если бы кто имея сосуд, заключающий в себе источник масла, устроил так, чтобы он склонялся над другими сосудами: тогда обильная струя, истекая, не только тот сосуд, к которому прилажен, но и иной сосуд, в свою очередь, наполнит до краев. Потому что бездна божественных щедрот, заключающаяся в поклоняемом (Божественном) Теле, склоняясь по отношению к язычникам, в то время как Иудеи как бы отвергли их, охватила в свои объятия уверовавших не только из числа язычников, но — и из числа Иудеев. «Дадеся Ми всяка власть на небеси, и на земли». — Это нужно понимать в отношении человеческой природы (Богочеловека); потому что ту власть, которую, как Бог, Он имел от вечности, и силу и славу и пренебесную высоту и достоинство, ныне и как Человек, Он приемлет. Этим Он говорит: Мне, восставшему из мертвых, дана всякая власть на небе и на земле. Уже не царствует смерть над телом: потому что его смертность поглощена жизнью, которая — во Мне. Уже смерть не является последней и окончательной судьбой человека: потому что ее сменила бессмертная жизнь во Мне, и чрез Меня все смертные перейдут в жизнь. Смерть уже не удержит в земле тела смертных: потому что Я Мое земное Тело посажу на престоле на небесах, и с ним царствуя небесами, приду снова и буду судить всю землю, как Царь вселенной, и достойных земли, оставлю в ней; а, найденных праведными — вместе с их телами вознесу на небеса и дарую им царство небесное. Итак, идите, — говорит, — научите все народы, крестя и уча их, — и это принадлежит к власти, которую Он принял; ибо Он не сказал: «уча» только, но и — «научая [185] все народы». «Учить» только — относилось к Апостолам, исполняющим Его заповедь; но приобретать учеников и крещать, и то из всех народов и родов в массе собранных, является делом уже не только учащих, но — и послушествующих, а более того — божественной благодати и силы Давшего такое повеление; что показывая, и Павел сказал: «Дадеся ми благодать и послушание веры во всех языцех» [186]. «Крестяще их во имя Отца и Сына и Святаго Духа». Видите ли, что та же природа и то же достоинство у Трех покланяемых (Божественных) Лиц здесь ясно возвещается? Потому что единое Имя у Троих; единое освящение, бывающее от Них; единая вера в Них.

Часто же в Евангелии говорилось о Них, но не столь отчетливо. И во время Крещения Господня, ясно была показана триипостасность, но единая природа и единое достоинство Их — не столь ясно. Ныне же Господь заповедует всем проповедывать это и запечатлеть с самого начала в сердце верующих: потому что без сего основного догмата и веры в сию истину не возможно, отнюдь, положить основание благочестию. Не только же крестя, но и — «учаще их блюсти вся елика заповедах вам»; на основании чего видно, что одного крещения недостаточно для того, чтобы сделать человека учеником Евангелия, но должно быть налицо и соблюдение Божиих заповедей, и то — всех заповедей; потому что (Христос) говорит: «Учаще блюсти», не некоторые заповеди, но — «вся елика заповедах вам». Следовательно хорошо написал Иаков Брат Божий, говоря: «Иже весь закон соблюдет, согрешит же во едином, бысть всем повинен» (Иак. 2:10); потому что вследствие всякого греха впавший в него и не желающий, путем покаяния, подняться из ямы, становится преступником закона благодати. Итак, «тако глаголите», говорит, «и тако творите, яко законом свободным имущи суд прияти» (12); потому что закон Христов есть закон свободы; ибо чрез божественное крещение Он освободил нас от закона греха и смерти. Так что если мы не потщимся сохранить до конца данную нам свободу, делая это путем безупречных дел и слов, или если она потеряна (по причине греха) — восстановить ее путем покаяния, мы будем осуждены тем же законом, который нас освободил, как не сохранившие данную нам свободу. Посему божественный Павел так говорить о самом себе: «Тако теку, не яко безвестно: тако подвизаюся, не яко воздух бияй. Но умерщвляю тело мое и порабощаю, да не како иным проповедуя, сам неключим буду» (1 Кор. 9:26, 27). И нас он побуждает к подобной же ревности: «Не весте ли», говорит, «яко текущии в позорищи, вси убо текут; един же приемлет почесть?» (24). Не сказал это он в том смысле будто бы один приемлет победную пальму спасения, но в том смысле, что лишь проявляющие большую старательность принимают награду, будь то один человек, или — много. Потому что сия победная награда высшего призвания — неистощима и довлеет для всех неуменьшаемо уделяемая. Посему снова он же, говоря всем, присовокупляет: «Тако тецыте, да постигнете» (24). Но и показывая способ бега, говорит: «Всяк же подвизаяйся, от всех воздержится»: отнюдь не предаваясь когда какому–либо из запрещенных удовольствий. Затем, как если бы крестившиеся посчитали и утверждали, что на основании самого лишь крещения, и без наличия дел, могут быть угодными Богу, он на основании образов, взятых из Ветхого Завета, показывает и убеждает, что никто не может угодить Богу, как если только при наличии твердой веры не будет при этом воздерживаться от дурных страстей, слов и дел. Ибо он говорит: «Не хощу вас не ведети, братия, яко отцы наши вси под облаком быша, и вси сквозе море проидоша. И вси в Моисеа крестишася во облаце и в мори. И вси тожде брашно духовное ядоша: И вси тожде пиво духовное пиша: пияху бо от духовнаго последующаго камене: камень же бе Христос. Но не во множайших их благоволи Бог» (1 Кор. 10:1–5).

Это же все были образы священных Таинств, которые совершаются у нас: море — воды крещения; облак — таинственно свыше осеняющего крещаемых Божественного Духа; пища и питие — Христова Тела и Крови, которых мы ежедневно, можно сказать, причащаемся: посему и бездушную и бесчувственную материю, — оный камень, — Павел назвал «духовным». Потому что как «одушевленным» называется такое тело, которое обладает силою и движется на основании души, так «духовным» называется то тело, которое сверхъестественно находится под действием Божественного Духа. Итак, поскольку оный камень чудесным образом находясь под действием Духа, заключал носимый в себе источник воды и обильно источил его из себя, то справедливо — «духовным» был назван Павлом и к тому же был взят как образ Тела Христова; потому что и оно имеет действие от обитающей в нем полноты Божества и обильно предоставляет источник вечной жизни для с верою приходящих. Но вернемся к сегодняшней нашей теме. — Божественный Павел, говоря, что бывшие прежде нас оные люди были причастниками всех в образе представленных Таинств, при этом прибавил: «Но не во множайших их благоволи Бог; поражени бо быша в пустыни. Сия же образы нам быша, яко не быти нам похотником злых, яко и они похотеша» (1 Кор. 10:5, 6); этим ясно говоря, что как тем, имевшим склонность к дурным вожделениям, ничем не помогли предоставленные образы Таинств, и они не избежали оставления их Богом, почему и погибнув вне, не спаслись в обетованную землю, — так и нас, если мы предпочитаем жизнь во грехах, ни божественное крещение, ни последующие за ним божественные Таинства не избавят от вечного осуждения; но, как те лишились обетованной земли, так и мы, живя без покаяния и не покоряясь Божиим заповедям, лишимся небесного наследия. Посему Апостол опять говоря нам, присовокупляет: не будем сопротивляться, братия, и да не ожесточим сердец наших, как это было с теми в день искушения в пустыне. — Ибо так (дословно) говорит Апостол: «Коих же негодова? — не согрешивших ли? ихже кости падоша в пустыни. Которым же клялся не внити в покоище Его, яве, яко противльшимся? и видим, яко не возмогоша внити» (Мф. 3:17–19). «Ниже соблудим, якоже нецыи от них соблудиша, и падоша во един день двадесять три тысящи. Ни да искушаем Христа», — неверием в Его обетования к нам и противлением Его заповедям и повелениям, — «якоже нецыи от них искусиша, и от змий погибоша. Ни ропщим, якоже нецыи от них ропташа, и погибоша от всегубителя» (1 Кор. 10:8–10). Потому что и в нашей среде можем видеть те же дурные дела и те же ужасающие бедствия, и можем вывести заключение, что за наши грехи мы тяжко страдаем и теми же, что и они, испытываемся опасностями. Потому что кто ли не видит, что огонь алчности (любви к деньгам) пылает среди нас, и пламя его высоко поднимается, и, пожалуй, все захватило: и общественные форумы и народные собрания, и крестьянские дела, и деловые соглашения и торговлю? Уже проникло и в священные учреждения, и посягнуло даже на праздничные дни, и своим обостренным и в большинстве случаев связанным с обманом, бешенством к наживе и суетой, делает для нас праздники — не праздниками. Чем отличаются от нашептывавшего некогда Еве змия и от оных жалящих в пустыне змей те люди, которые нашептываниями и коварствами возбуждают гражданские междоусобные раздоры? Сколько из наших граждан совершенно пренебрегают целомудрием, недовольствуясь законным браком, но прибегают к блуду и незаконным сожительствам?

За это и за подобное многие из наших граждан одни уже стали пищей меча или же жертвами разбоя, а иные еще станут, если только не покаются; и хотя бы кто здесь избежал грядущего оного гнева, однако после смерти не избежит неминуемого гнева на живших без покаяния. Ибо говорит Апостол: «Сих бо ради грядет гнев Божий на сыны непокоривыя» (Еф. 5:6): гнев нынешний и гнев грядущий Посему, братие, каждый из нас обратимся от наших дурных дел; не станем делать зла, и не постигнет нас зло; но научимся делать добро. А те грехи, которые мы совершили, исповедью и соответствующим покаянием сбросим с себя; если же не возможем до конца удержаться в добродетелях, то нашим смирением пред Богом и общением с бедными в тех благах, которыми изобилуем, и незлобивым отношением к оскорбившим нас, привлечем прощение Свыше и этим, по Божиему человеколюбию, пополним наш недостаток в добрых делах, дабы Господь, согласно Своему обещанию, непрестанно пребыл с нами; потому что, заповедав Ученикам крещать и учить, прибавил: «Се Аз с вами есмь во вся дни до скончания века». Итак, слышавшие эта своими ушами, повиновением Божией воле в своем веке, ушли из этого мира; так что теперь это обещание Христово принадлежит нам, верующим в Него от рождения до скончания века, и являющим чрез дела сию веру; так чтобы на основании здешней нашей жизни уже имея Господа с нами, в Нем улучить и здешние и будущие блага, во славу Его, и Безначальнаго Его Отца, и Соприсносущнаго Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Омилия XXXIX [187]
Произнесенная на молебном пении, совершаемом по случаю небывалой и непрекращающейся смертоносной эпидемии, бешенствовавшей в то время

Иоанн, возлюбленный Христу Богослов, говорит: «Аще сердце наше не зазрит нам, дерзновение имамы к Богу: и егоже аще просим, приемлем от Него, яко заповеди Его соблюдаем и угодная пред Ним творим» (1 Ин. 3:21–22). Мы же, носящие в себе самоосуждающую нас совесть, ходящие в след наших дурных вожделений, преступающие заповеди Божии, и делающие мерзкое пред Ним, ежедневно пьянствующие и проводящие дни за вином и в планах, где бы устроить попойку, а ночь проводящие в душевной и телесной нечистоте, проводящие жизнь в неправде и любостяжании, радующиеся кражам и грабежам (которые мы совершаем), питающие зависть и ненависть друг к другу, поносящие друг друга, злословящие друг на друга, ненавидящие всякую добродетель и сдержанность, погружающие себя во всякий вид греха, — как возможем иметь дерзновение нечто просить у Бога в молитве и псалмопении?! Можем ли, отвергая заповеди Божии, надеяться получить от Него просимое нами?! Ибо «грешнику», как говорит Псалмопевец, «рече Бог: вскую Ты поведаеши оправдания Моя, и восприемлеши завет Мой усты твоими. Ты же возненавидел еси наказание, и отвергл еси словесе Моя вспять. Аще видел еси татя, текл еси с ним, и с прелюбодеем участие твое полагал еси. Уста твоя умножиша злобу, и язык твой сплеташе льщения: седя на брата твоего клеветал еси, и на сына матере твоея полагал еси соблазн. Обличу тя, представлю пред лицем твоим грехи твоя. Разумейте убо сия забывающии Бога, да не когда похитит, и не будет избавляяй» (Пс. 40:16–22), — именно как ныне мы похищаемся (смертью), и нет избавляющего, нет помогающего! Но хотя и не всякий из нас имеет все вышеперечисленные виды греха в их целокупности, однако каждый из нас в одном или в нескольких из них все отклонились (от праведности) и стали неключимы; впрочем, и один из этих грехов достаточен, чтобы удалить от нас милость Божию и навлечь гнев Его на нас. Что сделало Исраильтян недостойными богоделанных скрижалей? — Не пьянство ли? — Потому что Моисей, поднявшись на гору, совершил сорокадневный пост и беседовал с Богом о народе; оттуда и нерукотворенные скрижали принял, написанные перстом Божиим, и спустился с горы, неся сей дар Исраильтянам; но когда, по шуму и бесчинным крикам, еще издали он ощутил, что они пьяны, — «шум пьяных», говоря, «я слышу» (Исх. 32:18), — то, считая их недостойными сделанных самыми руками Божиими и написанных Им скрижалей, он разбил их; снарядил же против тех беззаконников иных людей, имевших ум не расслабленный пьянством и не выплавлявших себе бога пьянствующих [188], и при помощи тех людей убил много тысяч, и таким образом умилостивил Бога трезвенных. И снова взойдя на гору, он принес затем иные скрижали, написанные подобным образом, но уже не такие, как прежние: потому что они были сделаны из худшего материала.

Видите, как с древних времен пьянство приносило смерть? какого осуждения оно — достойно, и как отдавшихся ему делает недостойными и Божиих даров и здешней жизни? Пьянство — это сам воплощенный бес, извращение рассудка, расслабление тела, жизнь — худшая смерти, причина отвращения от нас Бога. А что еще большее зло, так это то, что оно нас делает чуждыми обетованной Богом жизни. «Пьяницы», говорит (Апостол), «царствия Божия не наследят» (1 Кор. 6:10). Что же сказать о блуде? — Народ Божий вышел тогда из Египта совершенно безоружным, а преследовало их множество вооруженных египтян. И, вот, когда они дошли до моря, одни — убегающие, другие — преследующие, то — силою и по воле Божией, и жезлом и рукою Моисея, оно разделилось и предоставило проход; преследующих же затопив, выбросило мертвым к соседним берегам; и таким образом безоружных показало во всеоружии, потому что они сняли оружие с выброшенных на берег тех мертвецов. Что же было затем? — Побеждая всех противящихся им, они проходили места и земли, как населенные, так и безлюдные и еще непокоренные человеком. Когда же они впали в блуд, то настолько ослабели, что и погибли тогда в сражении сразу же 23.000 человек. Посему и Павел говорит нам: «Ниже соблудите, яко нецыи от них соблудиша, и падоша во един день двадесять три тысящи» (1 Кор. 10:8). И если бы не Финеес, возревновав (о Бозе), и единым ударом не покончив с совершавшим мерзость и с блудодействовавшей с ним, и не удержав зло, не умилостивил Бога, все бы погибли, всенародно искусив гнев Божий за беззаконие блуда. А что и среди нас это богоненавистное явление имеет место, кто этого не знает? И нет никого, кто бы обуздал в этом отношении: Ни отец — сына, ни брат — брата, ни друг друга; но иногда еще и содействуют сему, хотя Апостол и говорит: «С таковыми ниже ясти» (1 Кор. 5:11); вот поэтому мы все достойны смерти и поголовной гибели. Но если блуд достоин такого и толикого осуждения, то — насколько больше вина прелюбодеяния, которое не только одного или двух, но и целые дома и семейства, семейные узы и преемства разрушает и сводит на нет, а раньше сего души их делает преисполненными всякого зла и порочности? Зависть же, будучи родительницей убийства, поелику вследствие нее человек познал в начале опыт смерти и Каин сделался братоубийцей, — как не будет справедливо осуждена на смерть или на нечто худшее смерти? А до какой степени воровство воздвигает гнев Божий против себя? — В Ветхом завете повествуется, что Ахарь был единственным вором (среди тогдашнего воинства Исраильтян), и вот, все войско терпело поражения, пока, исследовав дело, не побили камнями совершившего из их среды этот грех.

Написано же все это для нашего назидания, дабы впадая в те же грехи, не подверглись бы мы и тому же осуждению; лучше же сказать — еще более тягостному приговору: потому что удостоившись большей, чем тот народ, заботы Божией, о нас, мы достойны и больших ударов, если не бережем себя от запрещенных Богом вышереченных зол. «Аще бо глаголанное Ангелы слово бысть известно, и всяко преступление и ослушание, праведное приемлет мздовоздаяние: како мы убежим», говорит Апостол, «о толицем неродивше спасении? еже зачало приемше глаголатися от Господа, слышавшими в нас известися, содетельствующу Богу знаменми же и чудесы и различными силами, и Духа Святаго разделенми, по Своей Ему воли» (Мф. 2:2–4). Посему Анания и Сапфира, совершившие кражу не в чужом, а в собственном имуществе, за ложь, которая всегда связана с воровством, были умерщвлены Петром, а лучше сказать — Богом, Которому Пророк Давид говорит: «Погубиши вся глаголющия лжу» (Пс. 5:7). Павел же сатане предал соблудившего в Коринфе и заповедал Коринфянам, предписав: «С таковым ниже ясти» (1 Кор. 5:11); и не показал к нему любви до тех пор, пока тот, не оставив злое это дело, на деле не обнаружил раскаяние. Любостяжателю же, который, несмотря на то, что земля принесла обильный плод, не давал ничего не имущим, но расширял склады, что говорит Господь в Евангелиях? — «Безумне, в сию нощь душу твою истяжут от тебе: а яже уготовал еси, кому будут»? (Лк. 12:20). А дабы кто не подумал, что этот приговор относился к какому–нибудь определенному лицу (жившему в то время), Он прибавляет: «Тако собираяй себе, а не в Бога богатея» (21). И хотя оный богач богател не на основании неправд, — ибо в чем была его вина, что земля принесла хороший урожай? — но все же, поелику он злоупотреблял вещами, обильно данными от Бога, и не в Бога богател тем, что давал бы нуждающимся участие в них, то посему он стал достоин смерти, ничем не использовав богатство. Среди же нас находятся такие, которые не только нажитое праведным способом, но и похищенное от бедных держат в своих домах, следуя любостяжанию, которое, по Павлу, является вторым идолопоклонничеством, болея сребролюбием — виною всех зол; и это относится не только к нашим князьям, но и к торговцам: потому что какой великий ущерб покупателям наносят наши лавочники и иные продавцы, которые когда и могут, не употребляют ни правильных весов, ни правильных мер не держатся!

За это и за подобное мы наказуемся, и будем еще наказываться; потому что желаем и ищем освобождения от бед, а в то же время к существующим винам, за которые наказуемся, прилагаем еще иные вины. Желаете ли знать, каким великим злом является любостяжание? — Вы можете это видеть на основании эпидемии, от которой мы ныне страдаем: потому что, как видите, кровь, являющаяся одним из элементов тела, непомерно увеличившись в количестве, приносит смерть заболевшим сей болезнью. Итак, как накопление излишков в теле разрушает тело, так любостяжание разрушает и умерщвляет душу, изгоняя из нее Божию благодать, являющеюся выражением более божественной (возвышенной) жизни. Эта душевная смерть всегда предшествует телесной смерти, которая произошла по причине оставления человека Богом, поелику вследствие греха и отвержения Божией заповеди в начале смерть вошла в мир, но человек, таким образом согрешив, однако не умер немедленно после сего, потому что Бог даровал ему время для покаяния. Бог мог всех людей в их целокупности привести в бытие из ничего, как создал Он Ангелов, Архангелов, Начала, Силы, Власти, Господства, Херувимов, Серафимов, Высочайшие Престолы. Он только замыслил, и, вот, мысль Его стала делом, и все они вместе во всей их целокупности пришли в бытие. Так мог Он в единое мгновение и весь людской род сотворить (во всей его целокупности), и, опять же, в один определенный момент мог Он, путем смерти, стереть его с лица земли, как Он это сделал во время Потопа, сохранив только Ноя с сыновьями для рождения нового поколения людей. Но по Своему человеколюбию Он не хотел сего сделать, но устроил так, чтобы на другом, а лучше сказать на многих иных, будь то родственные по плоти, или не родственники, каждый из нас мог видеть неизбежность смерти, и тем самым вследствие сего факта, подвигся к покаянию и заботе о загробной жизни. Поскольку Бог видит, что мы живем совершенно далеко от покаяния и не проявляем никакой заботы о будущей жизни, то справедливо наводит смерть почти на всех нас в целокупности, не допуская, чтобы мы жили в зле и совершали грехи. И смерть является крайним здешним наказанием для грешников, как мы узнали на основании египетских казней.

Итак, даже на основании вида сего справедливого наказания, мы можем заключить: насколько мы тяжко согрешили пред Богом; ибо когда наказывает человек, то возможно, что случается это и без наличия действительной вины (наказуемого) или по причине некоего маленького греха провинившийся подвергается тяжкому наказанию вследствие неразумности или жестокости наказующего; но высочайшее (Божие) человеколюбие невозможно до такой степени подвигнуть на гнев и на наведение смертоносных ударов, если только, действительно, мы не грешим великими грехами, и, согрешая, пребываем в нераскаянности. Следовательно, осознаем, братие, и на основании сего, множество и тяжесть наших грехов, и пусть каждый отвратится от плотского своего мировоззрения, и обратится ко Господу. Покаемся от души и отвратимся от злого навыка и грехолюбивого образа мыслей, чтобы нам остановить Божий гнев и изменить его на милость. Излечим наше зло, чтобы нам не оказаться быть уничтоженными им. Будем подражать не тем, которые погибли в Потопе, но — Ниневитянам, спасшимся покаянием; они, хотя и не имев тогда, на основании многих примеров, понятия о Божием человеколюбии, однако, усердно вопияли ко Господу, и каждый обратился от злого своего пути и от насилия рук своих, говоря: «Кто весть, аще раскается Бог, и обратится от гнева ярости Своея, и не погибнем» (Ион. 3:9). Мы же познаем Божие человеколюбие и на основании многого иного и на основании оной истории с Ниневитянами; ибо «виде Бог дела их, яко покаяшеся и обратишася (от путей своих лукавых): и раскаялся Он о зле, еже глаголаше сотворити им, и не сотвори» (10). Но там, вот, был Иона — возвещающий и угрожающий и, отнюдь, не призывающий к покаянию и не обещающий сострадание (Божие к кающимся грешникам)! Иона, опустясь из Иудеи в Иоппию (Яфу), и оттуда, будучи брошенным в морскую пучину и поглощенный китом, после трех дней был возвращен для Ниневии и проповедывал там. Но насколько здесь — больше Ионы! Потому что Само превечное Слово Божие, образом Которого был Иона, сойдя с небес, — как тот в Иоппию, так Он — на землю, и отдав Себя искушениям и скорбям, — как тот волнам, — чрез смерть сошел в нижайшую часть всей земли, адом, — как тот китом, — поглощенный, и воскреснув оттуда в третий день, обещал кающимся небесное царство, и пояснил и возвестил всем нам в чем состоят дела покаяния, которые, однако, отвергая, мы справедливо бываем предаваемы лютой смерти.

Да, люта — смерть и в своем пришествии и в ожидании, но во много раз страшнее не обращаться от наших грехов; вот, по этой–то причине возрастает наказание, а затем будем преданы нескончаемым мукам, которые да не будет кому из нас познать на опыте! Потому что, если здешние бедствия нам представляются невыносимыми, хотя они и проходящие и поражают только тело, то каковы же те мучения, которые вместе с телом и душу терзают и от которых никогда не ждать избавления?! Но будем каяться, братие, и обратимся, делом и словом являя покаяние, и припадем к Богу с сокрушенным сердцем, говоря Ему: «Господи, да не яростию Твоею обличиши мене, ниже гневом Твоим накажеши мене» (Пс. 6:2); но — «сотвори с рабом Твоим по милости Твоей» (Пс. 118:124). Он — близок к призывающим Его, если они не только устами, но и сердцем вопиют, делами и образом своей жизни обратившись к Нему. — «Обратитесь ко Мне, и обращусь к вам», глаголет Господь, — «и беззаконий ваших не помяну ктому» (Зах. 1:3; Ис. 43:25). Если же мы или всячески будем бежать без оглядки от грехов или же, путем исповеди и покаяния, делами, возмещающими наши прегрешения, умилостивим Бога, действенным в нас смирением умилостивляя Его к нам, то тогда, при поддержке нас Божиим человеколюбием, восполняющим наши недостатки, мы и теперь избавимся от сего Божиего гнева и от этой несвоевременной и массовой смерти, могущей вылиться во всеобщую гибель; в будущем же веке получим бессмертную жизнь, во славу единого Жизнодавца Христа, Которому подобает слава, держава, честь и поклонение со Безначальным Его Отцем и Животворящим Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Омилия XL [189]
О всечестном Христовом Предтечи и Крестителе Иоанне

Если «честна смерть преподобных» и «память праведнаго (совершается) с похвалами», то не гораздо ли более нам долженствует относить это к памяти совершеннейшего корифея всех преподобных и праведных, — ИОАННА, предвзыгравшего [190] и предтекшего и предвозвестившего Слово Божие, воплотившееся ради нас, о котором Оно, в свою очередь, объявило и засвидетельствовало, что он болий всех от века бывших пророков и преподобных и праведных? (Лк. 1:44) Но на том основании, что то, что относится к нему, превосходит всякое человеческое слово, и по той причине, что он принял свидетельство и почесть от Единородного Сына Божия и не нуждается в почестях с нашей стороны, мы, молчав, оставим ли без выражения нашего посильного восхваления Того, кого Писание наименовало Гласом Высочайшего Слова? Да не будет! [191] Но именно на том основании, что таковое имя и свидетельство он принял от Владыки всех Христа, пусть уста всех верных подвигнутся к посильному восхвалению его, не в том смысле, чтобы этим нечто прибавить ему к славе, — потому что как бы это могло быть? — но с той целью, чтобы нам воздать долг, каждый своими устами и все вместе — общими, восхваляя и возвещая чудеса, относящаяся к Нему. Потому что, воистину, вся жизнь Сущего большего всех рожденных женами представляет чудо из чудес. Не только же вся жизнь Иоанна, даже еще прежде рождения своего уже бывшего Пророком, который был превосходнейшим из Пророков, но во многом и то, что относится к тому, что было до его рождения и после смерти, превосходит все чудеса: ибо божественные проречения о нем боговдохновенных Пророков называют его не человеком, но Ангелом, и Светильником Света, и некой богосиянной и утренней Звездою (как предтекшего Солнцу Правды) и Гласом Самого Слова Божия; что же Слову Божию ближе и родственнее Божиего Гласа? Которого когда зачатие приближалось, не человек, но Ангел, слетев с небес, разрешил неплодство Захарии и Елисаветы, возвещая им, что они, бесплодные от юности, имеют в глубокой старости родить сына, виновника большой радости, потому что предвозвещает, что рождение сего дитяти будет спасительно для всех. «Будет бо», говорит (Архангел), «велий пред Господом: и вина и сикера не имать пити, и исполнится Духа Святаго еще из чрева матере своея. И многих от сынов Исраилевых обратит ко Господу Богу их: и той предъидет пред Ним духом и силою Илииною» (Лк. 1:15 сл.): потому что и он будет девственником, подобным тому, и даже большим гражданином пустыни, чем был тот, и обличит законопреступных царей и цариц. И в этом он сделает больше, чем тот, тем что и Предтечею Божиим будет; потому что предъидет, — говорит (Архангел), — «пред Ним».

Захария, посчитав, что возвещенное — совершенно невероятно, подвергся оцепенению языка; потому что поелику добровольно он не пожелал проповедывать чудесное зачатие сына, то пока не произошел на свет Глас, предшествующий Слову Божию, он своим молчанием поневоле громко возвещает сие. Будучи же зачат после толиких и таких великих обещаний, еще прежде чем родился, Он помазывается в Пророка, и передает эту благодать, — о, чудо! — своей матери, и, как говорит Исаия, облачается в ризу спасения и во одежду радования; а подобно Илие, вместо себя помазывает Пророка [192]; и в этом стоит впереди и превосходит и того и другого Пророка, еще будучи во чреве матери, и как пред лицем (Самого) Господа сие явивый: ибо поелику зародыш, после того, как у него сформировались члены, может двигать ими, но голоса еще не имеет, потому что еще не живет на воздухе, то когда предстала Дева, чревоносящая тогда Бога, Иоанн, будучи и во чреве, не остался бесчувственным к Божиему присутствию и домостроительству, но оттуда прославил Его, богословствуя материнским языком, сам же взыграл внутри и прославил: — о, чудо! — будучи в Духе Святом, во чреве матери прияв совершенство будущего века; потому что, как великий Павел, предвозвещая тайну вечной жизни, «Сеется», говорит, «тело душевное, востает тело духовное» (1 Кор. 15:44), т. е. чудесною силою Божиего Духа в будущем веке управляемое и движимое, — так Иоанн был посеян и составлял в материнском чреве тело душевное, но чудесным во чреве помазанием Духа Божественного явился телом духовным: играя и славя в духе и соделывая чревоносящую его Пророчицей; потому что, пользуясь ее языком, великим гласом он благословляет Бога и чревоносящую Матерь Господню объявляет Девой, и Плод чрева Ее, чревоносимый в Ней, приветствует, возвещая Ее непраздной и в то же время Девой.

Таким образом, не только, согласно Писанию, прежде чем познал злое, он избрал благое, но и прежде чем познал мир, будучи еще во чреве, Иоанн был премирным (выше мира). Родившись же, он всех и обрадовал и изумил чудесами, связанными с ним. Ибо «рука Господня», говорится, «бе с ним», чудотворя снова, как и раньше чудотворила: ибо оцепеневшие уста отца его, оцепеневшие за то, что он не поверил в необыкновенное зачатие сына, отверзлись и исполнились Духа Святаго, и пророчествовал он и дальнейшее, так говоря о сем сыне своем: «И ты отроча, Пророк Вышняго наречешися: предъидеши бо пред лицем Господним, уготовати пути Его, дати разум спасения людем Его» (76, 77). Но как заченшись, сей божественный отрок, от чрева матери показался одушевленное орудие благодати, ею движимый и Божественным Духом исполняемый, так и родившись, опять же, он возрастал и укреплялся Духом. Поелику же мир не был его достоин, то с нежного возраста [193] он непрестанно жил в пустынях, проводя жизнь безмятежную, беззаботную и не имеющую сношения с шумным миром, свободную от печалей, непричастную низменным страстям, высшую земных и плотских вожделений, ласкающих тело и плотские чувства; живя Богу, видя только Бога, наслаждаясь только в Боге. Итак, он жил в неком уединенном месте земли: «И бе в пустынях», говорится, «до дне явления своего ко Исраилю» (80). Какой же это был «день явления» его? — Когда настало время для Крещения Господня, о коем времени было написано: «Несть разумеваяй, несть взыскаяй Бога. Вси уклонишася, вкупе неключими быша» (Пс. 13:23). Итак, как тогда, когда все мы были нечестивыми, Господь, движимый неизреченным человеколюбием, ради нас сошел с небес, так и Иоанн тогда ради нас вышел из пустыни, имея послужить человеколюбивой воле Его; потому что как для глубины тогдашнего человеческого зла, так и для несравненного ни с чем снисхождения человеколюбия Божия, имелась нужда в таковом имеющем послужить, который достиг совершенства во всех добродетелях [194]: потому что таким образом он бы привлек к себе всех видящих его, как это действительно и случилось, потому что на основании чуда он обратил к себе людей: как человек совершенно исключительный, являющий в себе образ жизни, который выше человека. И проповедь его была достойна образа его жизни: потому что он обещал царство небесное, и угрожал огнем неугасимым, и явил, что Христос есть Царство Небесное, «Емуже лопата в руку Его», говорит, — «и отребит гумно Свое, и соберет пшеницу в житницу Свою: плевы же сожжет огнем неугасимым» (Лк. 3:17).

Не только же словами, но и делами он указал Его всем, крестив Его и перстом указав, и своим учеником показав, и во всем засвидетельствовав, что Он есть Сын Отчий, Агнец Божий, Жених душ, приходящих к Нему, взимающий грех мира, отъемлющий скверну и вместе сего вносящий и дарующий освящение. Уготовав таким образом путь Его, согласно проречению Захарии, и совершив все, ради чего он был послан и предтек пред Христом, и став Крестителем во Иордане, он уступает место Христу выступать с проповедью к собранным людям, и удаляется от толпы, предав ее Господу. Поелику же Ирод сын того Ирода–детоубийцы не наследовал от отца полноту власти, потому что он был лишь четвертовластником, но в зле даже превзошел того, живя бесчинно и представляя собою для Иудеев пример всего злого, то Иоанн не мог молчать; как бы мог он молчать, будучи Гласом Истины?! — но укорял его как за все прочие грехи, которые он делал, так особенно и за Иродиаду, жену брата его, которую похитив (от него), тот противозаконно женился на ней. Иоанн говорил ему: «Не достоит тебе имети жену Филиппа брата своего» (Мк. 6:18). Он же, будучи постыждаем, лучше же сказать — не снося постыждения, прибавил еще и это зло к своим дурным делам: заключил Иоанна в темнице. Что касается Филиппа, то и тот был Иродов сын и был тетрархом иной части. Потому что отец их Ирод, после того жестокого и безумного убийства детей, впав в неизлечимые и нестерпимые болезни и беды, покончил с собою по причине чрезмерных мук и болей; когда и Ангел в Египте сказал Иосифу: «Востав поими Отроча и Матерь Его, и иди в землю Исраилеву, изомроша бо ищущии души Отрочате» (Мф. 2:20). Итак, когда Ирод печально закончил свою жизнь, тогдашний самодержец всего, Кесарь, разделил область, бывшую под тем (Иродом) на четыре части, и над двоими частями поставил иных правителей, а для двух иных областей поставил тетрархами («четвертовластниками») сыновей Ирода: Филиппа и этого самого Ирода; почему и Евангелист Лука говорит, что он четвертовластвовал над Иудеей, Филипп же брат его над Итурейской и Трахонидской областями, — когда Иоанн, проповедуя крещение покаяния, пришел к Иордану.

Итак, этот новый Ирод, обладая властью, связал и заключил Иоанна в тюрьму; как Матфей и Марк говорят, будучи обличаем им за Иродиаду, которую тот взял себе, хотя она была женою брата его. Лука же говорит, что — не только за одну Иродиаду, но «и о всех, яже сотвори злая Ирод. Приложи и сия над всеми, и затвори Иоанна в темнице» (Лк. 3:19, 20). Почему же иные Евангелисты поминают, что Иоанн обличал Иоанна только за Иродиаду? Говорят они так по той причине, что для заключения Иоанна в тюрьму были и иные многие причины, лучше же сказать — все поступки сего извращенного царя, за которые, будучи обличаем, он не стерпел; к усекновению же главы Иоанновы привела одна единственная причина — прелюбодеяние и прелюбодейка, которая действовала своими махинациями и ухищрениями и довела дело до конца: ибо она питала негодование на Иоанна, который обличал и отводил Ирода от беззаконного дела, и желала его убить: ибо, как ей казалось, иначе не было возможно ей изгладить улику против себя. Ее мерзкий грех не был однородным; не был он и сугубым; но состоял из многих элементов: потому что это было прелюбодеяние, наипостыднейший из всех грехов, и то совершаемое не с кем–то иным, но — с братом обманутого мужа, и то после того, как от него у нее был ребенок, к тому же дочь, родившаяся от этого брака, была жива; так что, по Моисееву закону, Ироду не допускалось жениться на ней ни даже после смерти его брата. Он же еще при жизни брата и при наличии от него дочери осквернил брачное ложе того, и то не, по крайней мере, тайно, как бы с некой боязнью совершая бесчинный поступок, но с дерзостью и бесстыдством совершал мерзость. Итак, вот, всецело предаясь злу и посему не снося обличения, он заключил Иоанна в тюрьму. Но и само это заключение Иоанна в тюрьму еще больше позорило Ирода пред всеми видящими и слышащими (о случившемся) и всеми посещающими тюрьму вследствие слуха (о пребывании в ней Иоанна); посему Иродиада преследовала его, т. е. в своем сердце питала бешенство на Иоанна и желала его убить, однако, не решалась. «Ирод бо», говорится, «бояшеся Иоанна, ведый его мужа праведна и свята» (Мк. 6:20). Боялся же Ирод Иоанна по причине высоты его добродетели, но Бога, от Которого происходят в людях добродетели, не боялся; но ни Иоанна он боялся по той причине, что он — праведник, хотя и сам знал, что он праведник и святой, но боялся его по причине народа, потому что они считали его Пророком, как говорит Матфей; ибо, как он сообщает, не только Иродиада, но и сам Ирод, желая убить Иоанна, боялся народа.

А то, что Марк говорит про Ирода, что тот «с удовольствием слушал Иоанна», должно пониматься в следующем смысле: как в отношении лекарств мы чувствуем горечь, но принимаем их, потому что рассчитываем получить от них пользу, так противоположное сему случается в отношении духовных наставлений: не поддающиеся им, хотя, правда, и наслаждаются ими, сущими по своей природе приятными, но не восприемлют их, замечая, что они являются препятствием для их порочных стремлений. Так что возможно, что сначала он его с приятностью слушал, так как и берег его, — говорит (Евангелист Марк), — и слушая его, многое исполнял (из его советов). Поелику же злу свойственно ненавидеть порицающих его, то когда по причине порицания у него родилась ненависть к Иоанну тогда все оное презрев, он стал единодушен с прелюбодейкой в ее кровожадном желании; желая уже и сам убить Иоанна, — о чем говорит Матфей, — он (однако) боялся народа, все потому что боялся бы какого–нибудь восстания, но боялся, что они его осудят, потому что почитали его за Пророка; потому что он знал, — так как ни от кого это не было скрытым, — превосходство добродетели и благодати в Иоанне, и уступая пред славою, которая высказывалась ему со стороны многих, боялся их осуждения, и гоняясь за их похвалой, притворствовал послушание и благоговение к Иоанну. Но Иродиада, будучи мудрой на то, чтобы делать зло, и от этой боязни освободила его и побудила на убийство, убийство такого характера, за которое, как она полагала, а лучше сказать — обманывала, он был бы свободен от порицаний (анэглитос); ибо негодуя и дыша убийством, она искала времени, чтобы пред многими (свидетелями) избежать повода для порицания, ив то же время привести в дело свое бешенство на Крестителя и Пророка. Итак, «когда настал», как говорит (Марк), «удобный день», т. е. удобный для махинации убийства, когда Ирод, по случаю своего дня рождения, давал пир и весь народ собрался, и все затем возлежали за столами, вошла в общую их среду, умышленно посланная ею ее дочь, и эта девица плясала пред глазами всех, и угодила и всем прочим и Ироду. Потому что как бы она могла не угодить Ироду, будучи ее дочерью и ею представленная и бесстыдно танцевавшая? И этот бесстыдный танец до такой степени покорил распутного царя, что он оказал отроковице: «Проси у мене, егоже аще хощеши, и дам ти; и клятся ей, яко егоже аще попросиши у мене, дам ти, и до полцарствия моего». Вышла же эта бесстыдная девица к своей матери и учительнице оных непристойных прыжков и изгибов, возвестила ей о том, что царь связал себя клятвой и просила указания, что ей просить; сразу же получила ее наставление и ревностным образом согласилась на это, и с усердием вернулась к царю, и не краснея выпалила свою просьбу: «Хощу», говоря, «да ми даси абие (тотчас же) на блюде главу Иоанна Крестителя». Итак, выходит, что этого бесстыдно просила та девица; а этим прелюбодейка освободила, как ей думалось, царя от порицания за убийство Крестителя и Пророка, Видишь, — говорит, — из–за уважения к клятве, а не из ненависти к праведнику, должно было совершить это убийство. «Прискорбен же быв царь; клятвы же ради и за возлежащих с ним не восхоте отрещи ей»; посему послав, обезглавил Иоанна в темнице, и принесена была глава и дана девице.

Увы, причиной каких зол является погоня за славою! Не мог убить по причине народа, а, вот, убил по причине совозлежащих (гостей); опечалился же он не от иного чего, как — от мысли, что многие перестанут уважать его: потому что царь попал в весьма стеснительное положение: если убьет Праведника, подвергнет себя порицанию за убийство; а если не убьет, окажется клятвонарушителем; клятва произошла на основании гордости; страх же преступить клятву — также на основании славолюбия; убийство же в целях ненарушения клятвы — также ради славы; весь пир затеяло тщеславие. Прекрасно, следовательно, Господь говорит в Евангелиях: «Како вы можете веровати, славу друг от друга приемлюще, и славы, яже от единого Бога, не ищете?» (Ин. 3:44). Потому что и Иудеи ища таковую славу от людей, отвергли веру в Него; Главу всех бывших у них Пророков отсекли, убив Исполнение Пророков — Христа. Таковы — дела царя, которым царствовали прелюбодейные и пляшущие женщины; это — чем он был заколдован и чем угождался, и ради чего продал и предал царство, и дошел до такого дела! Подобным чем–то страждет и наш ум, братие: ибо он был поставлен от Бога царем и самодержцем над страстями, но когда сам он услаждается ими, тогда отводится в неуместное рабство и к совершению неуместных поступков, и таким образом всякий из поработивших себя греху и страстям, будучи мучим и утесняем своею обличающей совестью, сначала как бы запирает ее, как Ирод заключил Иоанна, — не желая слушать ее; затем ни слов, написанных для противодействия греху и излагающих образ всякого доброделания, он не допускает до своего слуха; когда же окончательно окажется в руках беззаконно–сожительствующей с ним Иродиады, т. е. грехолюбивой воли, — тогда и врожденное в нем начало благодати, я имею в виду — совесть его, он совершенно умерщвляет, подавляя в себе ее голос, не веруя и противореча боговдохновенному Писанию, игнорируя Слово Божие и противясь ему, как Ирод — Иоанну. Но и с противящимися истине Благочестия (Православия) [195] сбывается подобное же, лучше же сказать — они делают подобное. Потому что постыждаемые Пророками, Апостолами и Отцами, которых мы приводим, они сначала как бы запирают их в книгах, говоря: оставьте их там лежать, и пусть никто ими не пользуется и не ссылается на них; в этом они оказывают непослушание даже Господу, говорящему: «Испытайте Писания и в них обрящете жизнь вечную» (парафр. Ин. 5:39). Затем Иродиадой, т. е. своим тщеславием, настроенные и приведенные в еще худшее состояние, они эти священные слова представляют как бы «на блюде» заколотыми, — убивая их своими собственными комментариями, на радость и в то же время гибель согласующихся с ними.

Итак, Ирод является примером всякой порочности и нечестия; а Иоанн — столбом всякой добродетели и благочестия. Потому что Ирод является полнотою греха, твердыней нечестия, орудием беззакония, человеком подлинно плотским, как по плоти живущий и мыслящий; Иоанн же — верх всех от века богоносных (Отцев), светлая сокровищница дарований Духа, символически наименованный по Божественной благодати, обитель всякого благочестия и добродетели. Итак, сегодня нам предлагаются два образа, которые весьма–весьма противоположны и непримиримы друг в отношении друга: из которых первый — представляется связанным с небольшой и кратковременной радостью и почетом для избравших сей образ жизни, сменяется же он затем на бесчестие и скорбь нескончаемую и нестерпимую; другой же — от приверженных этому образу жизни требует труда на короткое время, но затем дарует им славу и наслаждение божественное и неизреченное, и истинное и вечное. Так что, — если по плоти живем, по подобию плотского Ирода, — то умрем, как говорит Апостол (Рим. 8:13); если же действием Божественного Духа, сообразно Иоанновой ревности, мы будем противостоять дурным плотским вожделениям и деяниям, то будем жить во веки. Конечный результата жизни по духу ныне сокровен с Христом в Боге и еще не всем явлен; когда же будет явлен, мы будем подобными Ему, наследниками Божиими, сонаследниками Христу, получив оные вечные и нетленные блага, которых ни глаз не видел, ни ухо не слышало, ни на сердце человеческое не всходило, потому что они — выше слуха и зрения и мысли; для живущих же по плоти приятности не только — тленны и временны, но и до такой степени незначительны и жалки, что сравниваются с какими–то рожками и свиной пищей.

Итак, если, предположим, и эти блага (которыми услаждаются живущие по плоти) также были бы вечными, все же им следует предпочитать оные блага (которые связаны с жизнью по духу), как блага вне всякого сравнения более превосходные; если же, как и оные, так и эти блага, были бы великими и чудесными, все же, поскольку они временны, а те вечны, следует, опять же, отдать предпочтение тем благам, которые вечны. Поскольку же оные блага вечны и несравнимы, а эти — и негодны и временны, то предпочтем, братие, низменным и тленным — постоянные и неизреченные и небесные блага; как и следует, пройдем мимо того, что и само пробегает мимо нас, хотя бы на малое время это и льстило нашей чувственности; будем стремиться к будущим благам, как благам пребывающим и никогда не пропадающим; будем бежать от уподобления Ироду; потщимся, по силам, подражать Предтечи благодати, и особенно из всех — мы, у которых жизнь монашеская, у которых образ жизни отличен от мирских нравов и вещей и как–то приближается к пустыннической и отшельнической жизни Пророка и Крестителя, который предведя, как Пророк, что будет монашеское звание, которое некогда возможет хотя бы в некой мере подражать ему, который не за догматические истины (εύσεβεια), но за добродетель борясь, был обезглавлен, дабы и мы были готовы до смерти противостать греху, ведая, что тот приимет мученический венец, кто добродетелью обратил страсти в бегство. Но насколько меньшим злом является обычный грех в сравнении с нечестием (т. е. грехом против истин Православия. — А. А.), настолько, следует из сего, большим добром является подвергать жизнь свою опасности (в борьбе) за добродетель: потому что ужели бы тот, кто положил душу свою за меньшее, не положил бы ее в борьбе за большее, т. е. — за благочестие? Посему Больший из рожденных женами, Проповедник покаяния, Предтеча и Креститель Спаса, борясь за добродетель, был обезглавлен; он был Предтечей не только Христа, но — и Его Церкви, и особенно нашего, братие, образа жизни; он был рожден от бесплодной Елисаветы, а мы — от языческой церкви, о которой написано: «Возвеселися неплоды нераждающая; возгласи и возопий нечревоболевшая, яко многа чада пустыя, паче нежели имущия мужа» (Ис. 54:1) [196]. После своего рождения, он подвергся преследованию детоубийцы Ирода, желавшего его убить; преследующего его по причине своей ненависти ко Христу; но он пустыню нашел своим убежищем, и судил, что она ему отраднее, нежели мир, и здесь он обитал. И на нас, после нашего духовного рождения, нападает духовный Ирод, и он преследует тот час же в нас Христа; посему и мы бежим от мира, и находим пристанище — эти посвященные Богу монастыри, места посвященные богомыслию (τα φροντηστήρια) и таким образом убегаем от его жестоких копьеносцев и меченосцев, т. е. возбудителей страстей, при помощи которых он наносит духовную смерть, отделяя человека от Бога. Это — та смерть, которая чрез наши «окна», т. е. органы чувств, входит в нас: потому что посредством их она вошла в начале и низвергла род наш с высоты, лишив наших Праотцев бессмертия: Ева выслушала злостный совет лукавого; увидела, вкусила, съела, погибла, обольстила мужа, сделала его сообщником и вкушения и падения. Они не могли противостать единственному искушению; тот час же представили свой слух обманчивым словам; были побеждены одним приятным видом (запрещенного плода), хотя еще и не знали страстей, но были бесстрастны и обитали в месте чистом от страстей; а мы ужели возможем в течение всей жизни вращаясь в мире, не потерпеть зла от многовидных страстных видов и зрелищ и многословных и не менее постыдных рассказов и бесед, и не ранить и не причинить тяжкого вреда нашему внутреннему человеку? Нет, это невозможно! Поэтому–то Отцы, подражая Предтечи благодати, отвергались мира, и бежа от совместного жительства с приверженными ему, одни возъобитали в пустыне и привлекли к ней также и многих, бывших после них; а другие, обитая в священных оградах, установили духовные купножительства в них [197], которым мы так или иначе подражая по духу их рвения, проводим нашу жизнь в этих священных оградах (монастырях).

Но не только обитать в них должно, но и иметь жизнь сообразную с оными Отцами: потому что ни в этих сущих на земле иных раях не отсутствует древо познания добра и зла; не отсутствует ни злой руководитель. Но мы, наученные древними примерами, должны внимать только мудрому и доброму совету, и, по силе, следовать тем, которые и прежде и теперь следуют ему, подражая образу жизни, скажем словами Апостола, тех, ихже скончание (жительства) видим (Мф. 13:7). Как имеются звери и животные в пустынях, так имеются они и в этих священных местах; и очень опасно, чтобы не случилось нам уподобляться бессловесным скотам и стать подобными им, если, по силам, каждый из нас не будет подражать образу жизни Иоанна. В чем подражать ему? — Он всегда имел голову непокровенной: это знак непрестанной молитвы и обращения к Богу; потому что мужу долженствует молиться с непокровенной головой, согласно Апостольскому слову (1 Кор. 11), чтобы непокровенным лицом взирать на отражение славы Божией. Итак, закрыли себе лица те люди, которые связали себя с миром, окружив себя, а лучше сказать — сросшись с его вредом и со сплошными терниями у их ног, и не могущие, как это мы можем, непрестанно взирать на славу Божию. Мы же, прекрасно удалившиеся от мира, уйдем из него и своими мыслями, в псалмах и песнях духовных и молитвах сочетая наш ум со Христом, и делая себя обителью спасительного (Его) имени, памятуя Его, ради Которого мы ушли из мира: потому что тот, кто ради Него удалился от мира и сущих в жизни удобств, тот желает всецело соединиться с Ним, что достигается путем непрестанного памятствования о Нем, которое очищает ум. Итак, очистим наше душевное око, простираясь к Богу делами, словами и мыслями; потому что у нас нет ничего того, что бы нас пригнетало к земле, если мы пожелаем сообразоваться, насколько это возможно, с образом жизни Иоанна. Он прожил, не имея крыши над головой, мы же будем довольствоваться скромным жилищем; каждый будем любить данную нам от настоятеля келлию, помышляя о том, кто всю жизнь был бездомным. Он довольствовался плодовыми деревьями [198] и диким медом; находится же в пустыне растение, которое растет само по себе, корни которого употребляли в пищу и бывшие после Иоанна пустынники Отцы; «плодами» же называются фрукты. Итак, он кормился фруктами и корнями растений или диким медом. Имел же он только одну одежду и имел кожаный пояс на чреслах своих, образно предоставляя этим, что он носил в теле своем умерщвление страстей, а также, что он обладает благом нестяжательства, и наставляя нас делами; мы же изобилуем таким большим количеством продуктов питания и одеждой, имея склады и хранилища полные пшеницы и вина, булочные и пекарни и, одним словом, все необходимое.

Возблагодарим же Дарователя сих вещей — Бога и Его Предтечу, благодаря которому все это даруется нам без нашего труда, как бы от источника проистекая нам, и принесем это в славу его, делами воздавая благодарение ему; потому что если мы будем довольствоваться сим общим монастырским достоянием, мы не будем очень далеки от Иоаннового нестяжательства и терпения. Ибо хотя он и недостижим во всем, однако, как его кормил Бог, так и мы кормимся дарами Божиими; если же имеем свои собственные частные деньги и вещи, вот это — страшно и делает нас далекими от общения со Святыми; ибо удалившийся от мира и в то же время имеющий частную собственность, либо принесши ее оттуда сюда, либо здесь приобретши, тот носит с собою мир, и отнюдь не удалился от мира, хотя бы и был на самой Святой Горе, хотя бы и обитал в тех монастырях, представляющих небесную область; самое оное место он оскверняет, делает обыденным, и не допускает, чтобы оно было выше мира. Такой человек, конечно, будет осужден, как сквернитель святилища Божия. Но, ведь, и Креститель Господень и Предтеча Иоанн ушел из пустыни и ее безмятежности? — Да, но он был послан Господом, чтобы дать познание спасения народу Его и для обличения неверующих, по причине чего он сегодня и был обезглавлен; ибо он не имел нужды подлежать сей физической смерти, потому что она явилась результатом приговора за преступление Адамово; и исполнитель заповедей Божиих не был должником ей, он, который от самого чрева матери был послушен Богу. Но Святым долженствует, по заповеди Господней, полагать души свои за добродетель и благочестие; и вот поэтому им более соответствовала насильственная смерть, претерпенная за добро; посему и Господь вкусил такую же смерть. Долженствовало также чтобы смерть Иоанна предшествовала смерти Христовой, чтобы, согласно отеческому пророчеству, сказанному ему, предъити ему пред лицем Господа, чтобы известить о спасении также и тех, которые находились во тьме адской, дабы и они присоединились и улучили во Христе блаженство и бессмертную жизнь, которую да будет всем нам получить по молитвам от чрева матернего Получившего ее и преподавшего ее сущим и на земле и под землею, и делом и словом и молениями к Богу всех направлявшего и направляющего к ней, о Самом Христе Господе нашем, Которому единому подобает вечная слава. Аминь.

Омилия XLI [199]
На 14–е воскресение Евангельских чтений по Матфею: на притчу о звании на брак сына; в ней же — и относительно говорящих: зачем Бог позвал также и тех, которые откажутся или же на деле не отзовутся на приглашение, и зачем Он сотворил таких, которые имеют быть преданы мукам?

Сначала произнесу вашей любви завершительные слова читаемой сегодня в Евангелии Господней притчи: — «Мнози суть звани, мало же избранных»; ибо эту мысль Господь проводит и в продолжение всей притчи для того, чтобы мы прилагали старание быть не только званными, но — и избранными; потому что званный лишь, но не и избранный, не только лишается невечернего (незаходимого) света, но и изгоняется во мрак кромешный, и бывает связан по рукам и по ногам: по ногам — за то, что они не бежали к Богу; по рукам — за то, что они не делали богоугодных дел; и предается плачу и скрежету зубов. Возможно, что кто–нибудь сразу же спросит: почему Господь сказал, что «многие» призваны, а не сказал — «все» люди призваны; потому что в таком случае, если не все званы, то не было бы справедливым, чтобы те, которые ни даже позваны не были, лишились обетованных благ и подверглись мучениям, которыми Он угрожал; потому что, возможно, они послушались бы и отозвались на призыв, если бы их позвали. Справедливо, что не было бы справедливым исключить их за негодность, если они даже и званы не были; но дело в том, что это не верно, что не все были позваны. Потому что Господь, возносясь на небо после Воскресения из мертвых, сказал Своим Ученикам: «Шедше в мир весь, проповедите Евангелие всей твари» (Мк. 16:15); и: «Научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, учаще их блюсти вся, елика заповедах вам» (Мф. 28:19–20). А то, что повеление это Ученики исполнили на деле, с правом представляет Павел: «Еда не слышаша», говорит, «но паче — во всю землю изыде вещание их, и в концы вселенныя глаголы их» (Рим. 10:18), т. е. — Апостолов. Так что, все люди были призваны, и, следовательно, не пришедшие к вере справедливо имеют подлежать наказанию. Итак, почему Господь не сказал «все», но — «многие суть званы»? — Потому что в данном случае Он говорит о верующих; почему и затем уже, после сей притчи, Он сказал эти слова; потому что если званный откликнется на зов, и крестившись будет призван Христом, но не будет при этом шествовать достойно сего призвания, и если, живя во Христе [200], не исполнит тех обязательств, которые он дал при крещении, то такой человек, хотя и является «званным», но не — «избранным».

Но и такой вопрос ставят некоторые, а лучше сказать — сущие земля и прах ставят в вину Сверхнебесному, вчерашние — Предвечному: «Зачем звал», говорят, «Бог тех, которые Он знал, что или откажутся или же на деле не отзовутся? И зачем, вообще, предведя и это, Он создал тех, которые имеют быть преданы мукам?» — Но ни этого не принимая во внимание, что «Якоже отстоит небо от земли, тако отстоят мысли Моя от помышлений ваших, — глаголет Господь» (Ис. 55:9), они призывают к отчету и, можно сказать, фамильярничают (Λογοπραγοΰσι) с Тем, Который выше всякой мысли. Чем мы, люди, разнимся от муравьев? Разве не из тех же природных элементов имеем наш состав, я имею в виду — наше тело? Не от тех же ли элементов питаемся? Не там ли же живем, где и они? Не отдарены ли почти теми же основными способностями, что и они? А не обладают ли они некоторыми способностями, которыми они и превосходят нас? — Так, они более заботливы о своих выгодах и издалека знатоки своей пользы, и более старательны относительно годичной сборки запасов. Но мы превосходим их разумностью души. Но что это наше превосходство в сравнении с тем превосходством, какое Бог имеет в сравнении с нами! И если бы даже все живущие на свете муравьи собравшись вместе, никогда не были бы в силах понять ни одного малейшего нашего дела или замысла, хотя мы даже и не во всем их превосходим [201], то, в то время как Бог бесконечно и беспредельно превосходит нас, как могли бы мы проникнуть в дела и разум Его, и без наличия веры познать в совершенстве последствия событий? Ибо как это великое на небе светило не могло бы произвести день, если бы свет его лучей не превосходил орган нашего зрения, так ни создатель нашего естества, Бог, не был бы Творцом спасения нам, если бы был постижим для нас и не обладал бы мудростью и благостью, превышающими наш разум. Однако, как не подумают те, которые обвиняют Бога за то, что Он позвал и тех, которые на деле не имели отозваться на Его призыв, что, если бы Он не позвал их, то тем самым те приписали бы Ему вину своей погибели? И чтобы никто не мог сказать, что Он — виновник их гибели, Он их поэтому позвал. Зачем же Он вообще сотворил таких людей, которые имеют быть преданы мукам? — Не для мук Он создал людей, но чтобы спасти; что явствует из того факта, что Он их позвал; потому что, если бы Он хотел кого наказать, Он не призывал бы всех ко спасению. Если же Он, по Своей благости, привел и призвал меня ко спасению, но я сам себя явил бы неключимым, то неужели же мой грех, тогда когда еще и не был совершен на деле, долженствовал бы уже победить и связать Его вечную благостыню, так что уже и заранее Он меня и не стал бы призывать ко спасению?! Было ли бы это справедливо?! — Но тот, кто не так ставить вопрос, но винит Творца, тот в сущности заявляет, что Бог не должен был создавать разумное существо; потому что на что разум, если бы при этом не было свободной воли производить выбор? Но как бы кто мог обладать свободой воли, если бы не мог, коли пожелал бы, и дурным быть? Если же без наличия свободы воли не может быть дурным, то, конечно, без этого не может быть и хорошим (и то и другое связано с свободой воли и выбора).

Следовательно, тот, кто говорит, что Богу не следовало создавать тех, которые имеют понести наказание, этим говорит, что не надо, чтобы были созданы и спасающиеся, ни вообще разумное и обладающее свободой воли существо; если же и все иное было создано ради сего разумного существа, то не должно было Богу, — как бы говорит он этим, — быть Творцом. Видите, какой абсурд! Но поелику человеческий род был создан Богом, как разумный и одаренный свободой воли, и пользуясь различным образом этим даром, одни имели стать дурными, а другие — добронравными, то ужели благому Богу действительно отвечало бы, по той причине, что будут дурные, не приводить в бытие и благих? Мог ли бы кто выдумать что–нибудь более несправедливое? Потому что если бы даже и один единственный человек на свете был благим, то ни тогда не было бы достойным не произвести творение: потому что лучше один, творящий волю Господню, чем — десятки тысяч беззаконников. Ужели и выбирающим золото из золотоносного песка скажем, что не следует сначала бесполезную землю приносить ради крупинок золота? Но послушаем, когда избрание было бы невозможным: не было бы избранных, если бы не было званных, а как же были бы званные, если б они не были приведены в бытие? Но еще ближе поведем нашу речь и спросим их, порицающих Того, Кто хочет всем спастись; спросим их относительно таких людей, которые (сознательно) не желают своего спасения. Мы, смертные, нуждаемся в пище. Итак, поелику наш организм для своего бытия отбирает пищу, и часть ее поглощает в себя, а непотребную часть выбрасывает вон органами выделения, то ужели по причине этой имеющей стать негодной части пищи, вы совершенно отказались от еды, или же ради той части пищи, которую наш организм ради своего бытия отбирает и путем пищеварения ассимилирует и обращает в свою субстанцию, вы и всю пищу принимаете? — Нет нужды и рассуждать о сем: ибо на деле мы отвечаем на это, ежедневно питаясь и поглощая элементы еды, которые наш организм или принимает или не принимает. Ради чего мы так делаем? — По причине врожденной в нас любви к жизни. Так, вот, и Бог, по причине присущей Ему благости и милосердию, не ради имущих стать по своей воле дурными, допустил благим придти в бытие, но ради благих сотворил и имеющих стать дурными. Не видите ли, что и врачи не допускают голодать тем больным, которые вследствие расслабления желудка не в силах удержать пищу, но выбрасывают ее обратно? Чего ради они принуждают их есть? — Чтобы организм восприял от пищи хотя бы что–то, если и большая часть пищи остается неиспользованной; поэтому справедливо врачебное искусство называется человеколюбивым.

Так что благость и милосердие Божие еще более обнаруживается на основании того факта, что несмотря на то, что по сравнению с множеством не спасающихся, мало тех, которые стремятся к своему спасению, Он создал весь человеческий род; и несмотря на то, что мало имеющих быть избранными, Он по преизбытку Своего человеколюбия, призвал всех. «Уподобися», говорит, «царство небесное человеку царю, иже сотвори браки сыну своему: и посла рабы своя призвати званныя на браки, и не хотяху приити». Здесь «браком» Он называет соединение Сына Божия с человеческой природою, и чрез нее с нашим естеством. Потому что так и Павел, говоря, что тайна брака — велика, присовокупил: «Аз же глаголю во Христа, и во Церковь» (Еф. 5:32). И в ином месте он так говорит нам: «Обручих вас единому мужу, деву чисту представити Христови» (2 Кор. 11:2). Почему же не говорится «брак», но — «браки» сотворил Царь Небесный, Высочайший Отец Своему Сыну? — Потому что Жених чистых душ Христос с каждой таковой душою таинственно сочетаясь, дает Отцу иметь «венчальную» радость о сем; ибо Сам Он говорит: «Радость бывает на небеси о едином грешнице кающемся» (Лк. 15:7). Потому что, опять же, сия радость, как говорит Апостол, есть плод Духа Святаго, Который путем обращения соединяет и сочетавает со Христом души живущих в покаянии, кая радость объемлет живущих в Боге, будь то на небе или будь то на земле; посему радость бывает на небе об одном грешнике кающемся. Итак, ради сего неизреченного, уже совершившегося, соединения человеческого естества с Сыном Божиим, даровавшим нам покаяние, и ради сей таинственно торжествуемой Богом и Отцом радости на небесах, были посланы рабы: Иоанн Предтеча Господень, Захария, которого Иудеи убили между храмом и жертвенником, Симеон Богоприимец, и вообще все те, которые прежде спасительной Страсти и Воскресения, возвестили совершившееся уже пришествие во плоти Господа на землю. Итак, они были посланы, чтобы пригласить званных, т. е. — Иудеев, потому что они были призванные, как и ранее чрез Пророков были призываемы, но они не захотели придти, т. е. — уверовать и стать участниками неизреченного общения и благодати, хотя часто и ранее и теперь они были призываемы. Тогда снова, говорит Он, — о, неизреченное великодушие! — Царь послал иных рабов, говоря: «Се обед Мой уготовах, юнцы Мои и упитанная исколена, и вся готова: приидите на браки». Они же услышав, одни, пренебрегши, пошли на (свои поля) и торговлю. — Многим ли отличаются от них те, которые выдвигая как предлог сбор урожая или виноградники или непорядки в делах, оставляют священные собрания и не желают слушать священного псалмопения и поучения? — Иные же, говорит Христос, — схватив рабов, оскорбили и убили (их). — Не очень далеки от этих и те, которые и теперь не покоряются Предстоятелям Церкви, и если что не по ним, враждебным образом поносят их; но мы, на основании притчи, и таковым людям, принесем в виде дара спасительную сладость.

«Вот», говорит, «Я приготовил лучшее Мое [202], тельцы Мои и что откормлено, заколото, и все готово». Воистину, Воплощением Господним совершено было Богом наилучшее из Его дел; потому что все то, что прежде сего домостроительно о нас было сделано Богом, было прекрасно и хорошо и относилось к этой цели; но наилучшее из всех Его дел, лучше же сказать — и исключительное и несравненно наилучшее, является Воплощение Господа нашего Иисуса Христа, и особенно цель его (ταύτης μάλιστα τό τελος) — спасительные Страсти и Воскресение; ибо с очевидностью обнаруживается, что сие звание (на браки Сына) наступило после Воскресения Господня из мертвых [203]; ибо тогда–то все стало уготовано для нашего спасения: совершенное домостроительство во плоти Сына Божия, божественное учение, преподанное тогда людям, деяния Богочеловеческого действия, (энергии), делание людей причастниками Богочеловеческого Тела, великая и божественная и спасительная Жертва, тридневное Восстание из мертвых, начаток вечной жизни и божественной радости, сопутствующей с ней. «Тельцы Мои», говорит, «и что откормлено, заколото»: потому что ветхозаветное тогда было соединено с новозаветным; и вот это (т. е. новозаветное) представлено чрез принесение в жертву откормленных (животных) [204]; ибо теперь хлеб является тем, что в Церкви приносится за нас в жертву; а то (т. е. ветхозаветное) — представлено в образе принесения в жертву тельцов, что благодаря Новой Жертве было переведено на жертву более достойную Бога (τό θειότερον). Итак, были посланы иные рабы, Апостолы Господни, проповедывать сие Иудеям, потому что Владыка еще милосердовал о них, но те, услышав, одни пренебрегли, будучи всецело пригвождены к полям и торговле, земле и земным вещам, другие же — даже схватив проповедников, одних оскорбили, других же камнями побили, всех же, насколько это было в их власти, и оскорбляли и убивали. Поэтому, «разгневавшись Царь», говорит (Христос в притче), «послав, погуби убийцы оны, и град их зажже». Потому что несмотря на перенесенное от их рук страдание, и еще милосердуя о них, Он послал к ним призывающих их к покаянию, обещающих прощение и благовествующих дарование великих благ, дающих залоги и задатки их и верные ручательства, но те не только не покаялись и не отнеслись с вниманием, но воздали за это оскорблениями и предали смерти благовестников; поэтому Царь справедливо посылает затем воинов, которые уничтожили их и сожгли их город. Кто же не знает, что все это явно сбылось над Иерусалимом, который заслуженно Он назвал здесь «городом убийц»?

Поелику же многократно призываемые ранее и теперь, они не только показали себя недостойными приглашения, но и достойными гнева Божия и погибели, то по повелению Царя, те же рабы, т. е. Господни Апостолы, вышедши на дороги, собрали всех, — говорит (Спаситель в продолжение притчи), — кого только нашли, и дурных и добрых, и наполнился дом возлежащими; это — призванные из язычников; потому что Иерусалим в то время был единственным «Градом Божиим» и единственным «домом Его» был Исраиль; те же, кто были вне его, а таковыми были тогда язычники, те как бы блуждали на дорогах, и то — многих и различных, потому что таковыми были и их мировоззрения. Говорит, что на дорогах были найдены и собраны дурные и добрые, говоря так в соответствии с различием внутреннего состояния их души и воли, в силу которого одни, действительно, стали избранными, обнаружив нрав и образ жизни созвучный вере; другие же оказались исключены из числа собранных, прожив жизнь постыдную и дурную и не созвучную с верою; показывает же это Христос в дальнейшем изложении притчи. Ибо, «вшед Царь», говорит, «видети возлежащих», т. е. пришедших из числа званных. Пришествие же Его для того, чтобы видеть и судить возлежащих, является возвещением имеющего быть в свое время суда. Итак, «вшед Царь», говорится, «виде ту человека не оболчена во одеяние брачное». — Одеяние духовного брака это — добродетель, в которое если кто не облачится здесь, в этой жизни, тот не только будет найден недостойным оного брачного чертога, но и подвергнется узам и несказанным мукам. Если же одеянием всякой души является сочетанное с нею тело, то не сохранивший его, или не очистивший здесь (в этой жизни) воздержанием и непорочностью и целомудрием, найдет его тогда непотребным и недостойным нетленного сего брачного чертога, и заслуженно будет извергнут оттуда. Потому что Царь, обличив, — говорится, — и постыдив сего человека, не облаченного в одежду достойную звания, сказал слугам: «Связавше ему руце и нозе возмите его», т. е. обложив его неизбежными муками, отделите его от обитания и содружества с радующимися. — «И вверзите во тму кромешную: ту будет плач и скрежет зубом». Потому что справедливо связывают по рукам и ногам того, который уже в этой жизни связан путами своих грехов, — и став далеким от Бога, бывает брошен во тьму внешнюю, как не творивший в жизни своей светлых дел. А там, говорится, будет плач и скрежет зубов: ибо тот мрак является не только тьмой, но — и огнем неугасимым, к тому же исполненным неусыпающими червями.

Итак, там будет плач и скрежет зубов по причине приражающихся нестерпимых страданий, охватывающих душу и тело, и нескончаемых воплей, по причине бесконечного и бесполезного там раскаяния. И возвестив это, Христос присовокупил: «Мнози бо суть звани, мало же избранных», показывая этим, что не только один (тот человек) имеет подвергнуться этим ужасам, но и вообще всякий, кто носит в себе подобную же, на основании своих дел, негодность; потому что в примере сего одного человека Господь представил каковы — те дурные, которые находятся в числе званных и пришедших и крещенных и, однако, не изменившие свою жизнь на лучшее и не снявшие с себя, путем покаяния, скверну, явившуюся на основании дурных услаждений и страстей. Но мы, братие, снимем с себя разорвавшийся, — вследствие пьянства и пресыщения желудка, и вследствие плоти и ее неумеренности замаранный, — хитон, и, путем воздержания и целомудрия, облечемся, как говорит Исаия, «в ризу спасения и одеждею веселия» (Ис. 61:10); совлечемся ветхого человека, истлевшего в обольстительных похотях, и облечемся в нового человека, созданного по Богу, в святости и праведности (Еф. 4:22, 24); совлечемся всякой одежды образа жизни построенного на хищничестве и любостяжании, как одежды постыдной пред очами Божиими и осуждаемой. Облечемся же, как избранные Божии, в милосердие, смирение, целомудрие, кротость, и потщимся во всем, по Апостольскому увещанию (2 Пет. 1:10), делать твердым наше звание и избрание; потому что поступая так, мы не лишимся обещания будущих благ, и содружества с вечно радующимися, что да будет всем нам получить благодатию и человеколюбием вечного и небесного Жениха душ наших, Христа, Которому с Отцем подобает слава со Святым Духом во веки веков. Аминь.

Омилия XLII [205]
На 3–е воскресение Евангельских чтений по Луке, имеющее своей темой воскрешение отрока Наинской вдовы, которого воскресил Господь; в ней же говорится и о том, что мы должны взаимно прощать и сострадать друг другу

Великий Павел, являя божественность и общеполезность веры и возвещая ее дела и награды и плоды и значение, начинает от тех веков, которых нет ничего древнее: «верою», говоря, «познаем, что веки — устроены словом Божиим, так что из невидимаго произошло видимое» (Мф. 11:3); заканчивает же будущим всемирным воскресением и имеющим открыться тогда совершенством Святых, которого нет ничего совершеннее; приводя же среди удивительных вещей, совершенных верою и говоря о тех людях, которые собою засвидетельствовали ее, он поминает также и то, что «жены получили умерших своих воскресшими» (ст. 35). Этими женщинами были — Сарептянка (3 Цар. 17 гл.) и Сонамитянка (4 Цар. 4 гл.); из которых первая приняла своего умершего сына живым из рук Пророка Илии; а Сонамитянка — своего сына из рук Елисея; каждая же из них делами явили свою великую веру. Так, вот, Сарептянка с верою ожидала обетованного Пророком умножения съестных припасов, и прежде чем накормить свое дитя, напитала Пророка из пригоршни муки и немного елея, единственное что она имела съесть и после этого умереть вместе с сыном. Но и когда ее отрок, уже после пришествия Ильи, разболелся и умер, — потому что говорится: «болезнь его была так сильна, что не осталось в нем дыхания», — она не изгнала Пророка, не порицала, не отошла от богопочитания, которому она научилась от него, но саму себя обвиняла и считала, что ее грехи явились причиной беды: в самом горе называя Илию «Человеком Божиим», больше саму себя виня и говоря не столь скептически, сколько убедительно: «Что мне и тебе, Человек Божий? Ты пришел ко мне напомнить грехи мои и умертвить сына моего». Ты — свет, по сопричастности к Свету, — говорит она, — как служитель Солнца Правды, и, придя, ты вывел на свет мои скрытые грехи, и эти мои грехи убили моего сына. — Заметьте, какая вера у этой чужеземной женщины; заметьте, какое смирение! Посему и заслуженно она сначала прияла от Бога то, чтобы стать избранной, и удостоилась стать примером призвания язычников и (их) веры, а затем и сына своего прияла живым. Сонамитянка же показала свою веру и на основании того, что она сказала мужу своему относительно Елисея, и на основании того, что она приготовила для приема Пророка, и на основании того любомудрия, которое она проявила, когда умер ее сын. Потому что стойко скрывая горе, она прибежала к Пророку, и влекла его в свой дом, говоря ему: «Жив Господь, и жива душа твоя, аще оставлю тебе». И за свою веру она приняла из рук Пророка сына своего воскресшим; так что не меньшим поразительным чудом, совершенным сими Пророками, была и вера тех матерей, приявших воскресшими своих сыновей; как и Павел явил, говоря: «Верою прияша жены от воскресения мертвых своих».

Но хотя в данном случае Пророки имели как бы сотрудниками своими веру и богоугодность тех матерей, однако Илия не довольствовался этим, но со стенанием возопил к Богу: «Увы мне Господа, свидетелю вдовы, у неяже аз ныне пребываю, Ты озлобил еси еже уморити сына ея», и призвал Господа и сказал: «Господи Боже мой, да возвратится убо душа отрочища сего в онь: и бысть тако». Елисей же не только простерся над ребенком и ходил по горнице взад и вперед до седми раз, но и, как написано, «помолился ко Господу», и таким образом оживил сына Сонамитянки. Господь же наш Иисус Христос, — согласно читаемым сегодня Евангельским словам, — сжалился над вдовой, умершего сына которой выносили, и без малейшей задержки и ничего не предпринимая, ни помолившись, но одним повелением дав плачущей матери живым из мертвых ее единственного сына, тем единственный показал, что Он — Господин жизни и смерти. Ибо «бысть», говорит Евангелист, «посем, идяше Иисус во град, нарицаемый Наин». Не будучи призываем, но по Своей воле идет Господь для совершения сего великого чуда воскрешения, чтобы показать, что Он не только обладает животворительной мощью, но — и добротой и милосердием. Сарептянка как бы насмехается над Илией, побуждая его оживить ее ребенка; Сонамитянка узнав заранее, что Елисей не предъуведал о несчастии, затем принуждает его придти, говоря: «Жив Господь, и жива душа твоя, аще оставлю тебе». Господь же Сам и предъузнает и никем не будучи позван, идет в город, откуда выносили умершего отрока. «Пошел», говорится, «после сего». И это всемудро указывает Евангелист. Потому что воскрешение вдовичьего сына обозначает обновление нашего ума. Потому что вдовой была и наша душа, которая, по причине греха, лишилась Небесного Жениха, имея у себя, как бы единственного сына, свой ум, который, будучи уязвлен жалом греха, умер, утеряв истинную жизнь. Выносится же и он вон, став совсем далеким от Бога, гонящими его страстями несомый в ад и бездну гибели; но Господь, пришел к нам и представ уже в Своем пришествии во плоти, его и обновил и воскресил; это же Его пришествие к нам во плоти не было изначала, но позднее, в конечные времена. Посему–то ни это не пропустил сказать Евангелист, говоря, что «пошел после сего» Иисус, чтобы воскресить умершего сына вдовы и ее плач обратить в веселие. Прошу вас, братие, внимайте моим словам: потому что и каждый из вас, если ощутит, что несет в себе мертвеца (т. е. свой умерший ум), и оплачет слезами свои грехи, и в покаянии будет скорбеть, то и к нему придет Утешитель, дарующий жизнь и вечное утешение. Ибо, «Блажени», говорится, «плачущии, яко тии утешатся».

Но «идяше», говорит Евангелист, «Иисус, и с Ним идяху ученицы Его мнози, и народ мног». Илия, готовясь воскресить сына Сарептянки, уединяется; и Елисей, взойдя в горницу, где лежал мертвец, затворил двери, как говорит история, за обоими: за Сонамитянкой и за своим учеником Гиезией. Потому что поскольку они имели нужду в напряженной молитве, а люди так устроены, что в одиночестве им легче сосредоточить ум и весь простереть его к Богу, то посему и они удалились (тогда) от близкого им окружения. Господь же, как воистину имеющий власть над жизнью и смертью и отнюдь не нуждающийся в молитве для того, чтобы оживить отрока, не только имел с Собою Своих Учеников, но и множество народа, как тех, которых Сам Он привел с Собою, так и тех, которых нашел около выносимого мертвеца. И в то время, как все видели и слышали, единым повелением Он оживил мертвого, по Своему человеколюбию, производя это явно, дабы этим всех привел к спасительной вере в Него. Ибо говорится: «Якоже приближися ко вратом града, изношаху умерша». Потому что предведая и самый час выноса тела, Он пришел во время. Итак, выносили умершего единственного сына матери, и та была вдова; и эти обстоятельства, как сначала чрезвычайно увеличивали ее скорбь, так и способствовали затем тому, чтобы она получила необычайное освобождение от этой скорби: ибо Господь, увидев матерь, и то — матерь вдову, все свои надежды возложившую на единственного ребенка, и лишившуюся его вследствие безвременной его смерти, и провожающую смертные останки сына и жалобно биющую себя в грудь, — говорится: «милосердова о ней». Да и как могло бы быть иначе, когда Он — Отец сирот и Судия вдовиц? И сказал ей, утешая ее и вместе предвидя будущее: «Не плачи». Потому что Он знал, что намеревался сделать. Женщина же эта ни Его не знала, ни тем менее того, что имело произойти. Поэтому ни веры не имела, ни молила Его ни о чем, ни Он не требовал от нее веры. Но все могущий и не нуждающийся в помощи со стороны верующих, Он, подошед, прикоснулся к одру (на котором несли умершего), — чтобы показать, что Его тело, как обожествленное, обладает животворящей силой, — и сказал: «Юноше, тебе глаголю, востани». «И седе мертвый»; потому что услышал бесчувственный прах Призывающего не сущее, как сущее; услышал Носящего все словом силы Своей; услышал голос не богоносного человека, но Бога вочеловечшегося. И не только сел мертвый, но и начал говорить. Потому что и в отношении сына вдовы Сарептянки, когда возвратилась душа его к нему, отрок, как говорит история, сразу же «возопил». Это же служило показанием, что воскресение его не было призрачным, но реальным. Итак, Илия молитвою воздвиг одного умершего, и Елисеей еще при своей жизни воскресил иного мертвеца, свидетельствуя и предъявляя этим богочеловеческую животворящую силу (ένέργειαν) Христа; Господь же, прежде Креста, Своим повелением воздвиг троих из мертвых: сего сына вдовы, дочь начальника синагоги и четверодневного Лазаря; будучи же на кресте, Он воскресил многих, которые и явились многим (Мф. 27:22, 23). К тому же, после крестной смерти, подъятой за нас, Он Себя воскресил, лучше же сказать — восстал тридневный, единый Сам став Начальником вечной жизни. Потому что все иные, хотя и воскресли, но затем снова были участниками нашей смертной жизни; когда же Христос восстал от мертвых, смерть Им уже не обладает. Посему и единый Господь стал «начатком усопщих», т. е. — верных, преставляющихся из здешней жизни в надежде воскресения и жизни вечной. Итак, Он стал Начатком усопших и Первородным из мертвых, и нам обеспечил и обетовал жизнь, но не такую — какую мы имеем теперь, смертную и тленную, в которой господствует душевный дух (т. е. животный импульс), но — жизнь, хранимую для нас в надеждах, божественную и бессмертную и вечную. Потому что она является Его даром, даром воистину достойным Бога. Итак, поскольку теперь Он еще не дарует ее призванным к жизни [206], но жизнь здесь пресекается смертью, то поэтому воскресив умерших, Он сделал это тогда не ради самих тех умерших, но — ради других, чтобы привести их к вере, которая и является подательницей вечной жизни. И посему и оного отрока Он воскресил тогда не ради его самого, но ради его матери, сжалившись над ней, как и Евангелист это ясно повествует. Посему и воскресив, Он дал его матери его.

Но заметьте, что Господь, сжалившись над вдовой, оплакивающей сына, употребил не только утешительные слова, но и делом уврачевал ее скорбь. Так, по силе, и мы будем поступать, и не только словами будем сострадать тяжко бедствующим, но явим наше сострадание к ним делами. Потому что если мы всеми силами покажем доброделание, то и Бог, в Свою очередь, всемерно окажет нам благодеяние. Но посудите, каково преимущество и превосходство сего обмена: ибо насколько Бог превосходит человека, настолько и сила Его — силу человеческую, и милость, проистекающая от сей силы, превосходит милость, оказываемую нами ближнему. Если кто просил бы медные оболы и взамен за это давал золотые статиры, кто не был бы рад такой сделке? Ныне же не медь имеет быть обмененной на золото, которые являются металлами почти равной ценности, но — дается человеческое, а воспринимается божественное, и то человечность оказывается людям, что является и естественным долгом. Потому что сострадание и милостивое отношение друг к другу, конечно, мы должны оказывать на основании самого нашего естества. И вот когда мы видим многовидные милости, оказываемые нам Богом, за которые Он требует от нас не иного чего, как только прощения ближнего, общительности и человеколюбия, говоря: «Отпущайте, и отпустят вам; дайте, и дастся вам» (Лк. 6:37, 38), то ужели нет настоятельной нужды, чтобы и мы, насколько можем, делами воздавали нуждающейся братии нашей милостью и снисходительностью?! Поскольку же мы не только были помилованы Богом, и столько были облагодетельствованы им, что и исчислить это невозможно, к тому же еще приняли залоги от Него, что доброй мерой и утрясенной восприимем от Него за благотворение братиям нашим, то ужели, насколько есть силы, не постараемся мы? Ужели и самую нашу жизнь, если бы понадобилось, не положим мы за других, в подражание Владыки, дабы восприять от Него жизнь вечную? И это даже было бы нашим долгом, если и не в отношении к нашим братьям, то — в отношении к Давшему Себя на смерть за нас, не только в Искупление, но и в пример и в деятельное наставление в деле и слове и разуме несравнимо высшее всего. Ибо ради сего, как говорит Апостол Петр, Христос пострадал за нас, оставив нам пример, дабы мы шли по следам Его (1 Пет. 2:21) и были готовы, если понадобится, и душу нашу положить для исполнения заповедей Его. Потому что таким образом мы будем участниками сущей в Нем присносущной жизни и царства, вечно живя с Ним и сопрославляясь (с Ним).

Видите ли сего Мироточивого, наступающую память священного мучения которого, мы сегодня начали предпраздновать: кровь его тела, добровольно излиянная за Христа, по сему произвела приснотекущий и неиссякаемый источник многовидных чудес, освящения души и истекающего от мощей благоуханнейшего и священнейшего мира. И хотя душа сего Великомученика и ныне заслуженно наслаждаясь на небесах, обладает вечной и неизменной славой, однако тело его еще не прославлено с ней, но происходящие в настоящее время веши являются как бы неким предначертанием и образом и символом, имеющей открыться объемлющей его божественнейшей и небесной славы. Если же таковы предначертания и образ, то что же сказать о имеющем быть совершенстве?! Конечно, оно неизреченно и непостижимо. Да будет же и нам по молитвам иже в Мучениках Мироточца, как здесь мы воспринимаем от истекающего от него божественного мира, так и тогда быть зрителями и участниками сей славы, благодатью и человеколюбием прославляющегося в Своих мучениках Иисуса Христа, Сущего Бога над всем, Которому подобает всякая слава в нескончаемые века. Аминь.

Омилия XLIII [207]
О иже во святых Великомученике и Чудотворце и Мироточце Димитрии [208]

1. «Мне же зело честни быша друзи Твои, Боже, зело утвердишася владычествия их» (Пс. 138:17), восклицает Давид, наибожественный из всех сущих от века песнопевцев. Начальниками лика Апостолов являются Апостолы–Корифеи [209], пророческого чина — Пророки наименованные «Богозрителями» [210], священных же Учителей и всего собрания Преподобных — те, которые, были названы «Великими» [211], согласно обещанию общего Спасителя [212]; так, начальниками среди Христовых Мучеников, конечно, являются Великомученики, среди которых сияет явно и весьма выделяясь над многими — особенно сегодня воспеваемый и почитаемый нами, наш соотечественник и отечественный покровитель нашего города, великое чудо вселенной, великое украшение священной Церкви, великий во всем, чудотворец и мироточец Димитрий! Ибо среди Мучеников, как бы среди звезд, он является великим светилом; содержа в себе слово жизни вечной, и богосиянными лучами весьма озаренный и озаряющий многих, ужели он был бы не причастен пророческой благодати? Или, осияваемый пророческой силой, ужели он будет считаться недостойным служения и почета Апостольского и Учительского? Или, будучи украшен этими дарованиями, он уступил бы аскетическому подвигу и доблестному жительству преподобных? — Поистине, никак! Но за одними следуя, с другими равняясь, а некоторых опережая, есть же и которых превосходя, и то не на мало, он — один, в числе весьма немногих, во всем достиг совершенства, и один имел в себе все собранное, — как затем слово, с помощью Божиею, покажет, — и, будучи один, стал достойный пожать благословения долженствующие для каждого (лика Святых).

Итак, мы, которые не довлеем ни в отношении одного, не говорю — лика или чина Святых, но и одного отдельного из Святых из какого–либо чина Святых, что скажем, и то в какой форме слова будем говорить о том, который в святость жизни одного (подвижника) внес божественным образом добродетели всех, и во всем — выше всякой похвалы? Однако, любовь понуждает говорить по силе и время требует надлежащего слова и настоятельная нужда не допускает нам без (похвального) слова восхищаться сущим выше слова величием Мученика. Ибо возжелав почести обетованных, сущих выше слова, наград от Бога, он и отвечающий сему образ жизни, насколько естество позволяло, т. е. — превосходящий всякое слово, от начала и даже до конца потщился явить, и можно сказать, почти от детского возраста он вмещал в себе полноту всего: он был утвержденным и несокрушимым памятником всего прекрасного, живым изображением всякой добродетели, вместилищем и центром божественных и человеческих благодатей, книгой живой и глаголющей то, что наставляет и путеводствует к лучшей жизни, чудесным и новым сочетанием всякого благородства и общей и общеполезнейшей славою всего доброго, и — чтобы выразить это словами Писания — пальмой [213], как она процветшей, поскольку он был Праведником и плодовитой Маслиной в доме Божием, и Древом, насажденным при потоках вод Духа, но только оное древо, о котором говорится в Псалме, дает плод свой «во время свое», а он во всякое время имел и имеет время вместе и цветения и плодоприношения, и как у оного псаломского древа, лист никогда не завянет, по написанному, так и он вместе с листьями дает непрестанно и цветок и плод приходящим с верою к нему. И затем, — чтобы выразить все в целокупности и сказать изречением Соломона, — он: «вмале исполни лета долга» (Прем. 3:13). Димитрий был оным жезлом Аароновым, отпрыском благочестия весьма процветшим, любимейшим цветком, плодом славным и богоприятным; если же хочешь, то лучше сказать, что Димитрий был жезлом и божественным скипетром Вечного Архиерея — Христа и ветвью присноцветущей и божественнейшей, тогда как Аарон был образом Христа. Воистину, Аарон был образом Христа, а оный его жезл, украшенный вместе и листьями и цветами и в то же время приносящий плод и божественным образом приводящий его в зрелость, был образом Димитрия, прекрасного во всем совершенного скипетра Христова. Но от оного Ааронова жезла, столько же как и образа, Димитрий подобающим образом отличается в лучшем смысле, и то — не в какой–то малой степени, но доблестью души и величием нрава, дел и чудес он оставляет позади себя все что только есть прекрасное. Ибо в отношении неуменьшаемого и непрестанного подаяния всем приходящим изобильного, т. ск. — потока милостей, он похож на светоносное древо, которое на подобие лучей — непрестанно приносит плоды и в изобилии дарует приступающим прекраснейшие и божественнейшие дарования, которыми сам он — всегда исполнен, как бы некое солнце, озаряющее всяким благодеянием, или неиссякаемый источник благодатей, или неисчерпаемое море чудес или бездонная бездна видимых и невидимых благ.

Итак, попытаться увенчать такого Великого на основании внешних данных, и сказать, что воскормившая его область является как бы главой всей Фессалии, и что он получил предзнаменательное имя на основании силы, проявленной им затем самыми делами; к тогу же возвестить знаменитость его предков и благородство родителей, хотя и в этом у него была изобильная честь, однако это было бы бесполезным делом. — Потому что не столько они для него, сколько он служит для них в великую похвалу. Какое украшение от сих вещей Димитрию, когда сам он украсил собою всю вселенную, а к тому же и высший мир? Что же является для него украшением? — Несокрушимая вера, бесконечная благодать, божественное и нерасхищаемое богатство богоугодных добродетелей, которое ныне Димитрий представляет собою, будучи сам как сокровище на небесах, став прибавлением к тамошним сокровищницам; лучше же сказать — перешел от земли на небо, еще и при жизни и ныне когда он взят от земли, представляя собою величайшее прибавление к вечным прекрасностям, будучи всемирной и вместе премирной красотой. Давид, предварив, ублажил его и воспел: «Блажен», говоря, «муж, иже не иде на совет нечестивых, и на пути грешных не ста» (Пс. 1:1): потому что никогда не замыслил он в уме что–либо не благочестивое и никогда не привел в дело что–либо не богоугодное, но сохранив в себе божественную благодать, полученную от крещения во Христа, ненарушенной, он имел волю созвучную закону Господню; он был как бы Божией книгой и некой богоначертанной писчей доскою, и скрижалью или писчей таблицей, написанной перстом Божиим, и предложенной всем на общую пользу. Потому что, как говорит Исаия, прежде чем познал злое, он избрал благое, и в самом цвете юности он лелеял обаяние девственности, и весь был в этом; все делая, чтобы быть девственником и телом и душою, и благодаря сему иметь жительство на небесах, и, будучи с телом, иметь место с бесплотными на основании равенства с ними; и для этого он возымел союзниками иные все добродетели, и преимущественно перед другими — тщание стяжать мудрость, дабы ведением и чистотою придя в совершенство, в краткое время, в юношестве, стяжать похваляемую седину; потому что, согласно Соломону, седина есть мудрость для людей, и возраст старости — беспорочная жизнь (Прем. 4:9). Итак, он был нежный юноша, весьма прекрасный на взор, прекрасный не только по видимой внешности, но гораздо более — по внутреннему человеку, невидимому для глаза, видя которого зрящий на сердце Бог, до такой степени «пленился» духовной и невидимой его прекрасностью, что соблаговолил возъобитать в нем и стать единым духом с ним и сделать его совершенно божественным. Но если в Давиде Бог обрел мужа по сердцу Своему (Деян. 13:22), то в Димитрии, еще и не достигшем мужеского возраста, Он нашел совершенного юношу по сердцу Своему; нашел его Своим безупречным делателем, исполнителем Его заповедей; нашел в нем, по Павлу, «Сосуд избранный», чтобы возвещать имя Его пред народами и царями; обрел в нем — чистое зерцало, принимающее и отражающее в себе премирную и; неизреченную Красоту. Я еще слышу и оные слова о нем таинственно вещающие: Вот — отрок Мой, которого Я нашел, о котором благоволит душа Моя; положу Дух Мой на него, и возвестит суд народам, и соберет и разделит праведных от неправедных, чтобы он был, как уста Мои; дурных же обличит и постыдит и явит осужденными на погибель. — Ибо хотя эти слова и написаны по отношение ко Христу, но также как бы чрез Него соответствуют и всем по образу Его живущим совершенной жизнью. Итак, Димитрий явил себя также и учителем, а посему и — апостолом, мудрецом и девственником и преподобным, и — чтобы выразить это вкратце — прекрасным во всем и непорочнейшим, и великолепным: как по природе, так и по старательности и по благодати, так что Димитрию тогда, — по реченному относительно Иова Авситидийского, — не было равного на земле; более того, ему, во всем божественному, ни даже Иов не был подобен, которому в те времена, по написанному (в Св. Писании), не было подобного на земле: ибо он был безупречным, праведным и благочестивым. И как ранее Иов, так и Димитрий позднее, просиял; но тот не имел славы девственности, девственности которая показала Димитрия венценосцем (победителем) от юности, и явила его высшим естества и равным Ангелам, сущим вокруг Бога. И тот, действительно, в теле перенес тяжкие удары, борясь с прискорбными обстоятельствами, а Димитрий, борясь со злом, даже до крови противостал ему. И не видно, чтобы Иов в своих рассуждениях обладал духовной образованностью, каковой, сочетанной с благодатью Духа, обладал Димитрий, имея ее как доспехи и несокрушимый щит, и как зодческое орудие и земледельческую мотыгу и соху, — если же хочешь, — и как писчее перо и рыбачий невод, и если есть иное что подобное; ныне, возделывая Виноград Господень и опуская в землю небесные семена, или слова вечной жизни записывая не на каменных скрижалях, но на скрижалях плотских сердец, достойных таковой записи, или неводом слова объемля Фессалоники, Аттику, Ахаию, лучше же сказать — столько областей он ныне объемлет, сколько предварила (возвестить о нем) слава о его мире, чудесах и изобилии благодати во всем. Ибо своими божественными рассуждениями и тогда Димитрий был предметом удивления для всей вселенной, благоуханием Христовым, как говорит Павел (2 Кор. 2:15), в отношении спасающихся, так и в отношении погибающих; и для одних — запахом смертоносным на смерть, а для других — запахом живительным на жизнь. За это благоухание, как награда, — награда, которую я не беру на себя назвать «довлеющей», — явилось данное от Бога истечение мира и чудеса при гробнице Великомученика; я сознательно не назвал это «довлеющей наградой», потому что, что значит то, что сбывается в настоящее время, хотя бы оно и было чем–то великим и чудесным, в сравнении с тем, что ему дано и уготовано от Бога на небесах? так чтобы по причине преимущества (последующей) славы, сказать словами Павла, не считалось бы славным то, что было прославлено (2 Кор. 3:10); однако это, конечно, служит для всех яснейшим доказательством того, что еще при жизни он был Христовым благоуханием и живительным запахом для изволяющих послушание (Христову учению). Итак, с одной стороны, таким образом возделывая души человеческие или улавливая их, по словам Христовым Петру, он слово имел орудием для прекрасного делания и спасительной ловли; а с другой стороны, созидая Богу храм из живых и воистину драгоценных камней, он опять же орудием имел соответствующее слово. Когда же он объявил войну противникам Христовым, то, опять же, все оружие его против врагов, особенно врагов видимых, чрез которых действовали невидимые враги, заключалось в слове, которое Божественным Духом было и вдохновляемо и движимо, и укрепляемо, и направляемо и применяемо на пользу. И таким образом, как это написано относительно первого подвижника в мученическом лике — архидиакона Стефана, никто не мог противостать мудрости Димитриевой и Духу, Которым он говорил (Деян. 6:10). Я — и воинское одеяние и на руке перстень и консульскую тогу, в которую одет был Мученик, приняв этот сан от тогдашнего царя, — считаю за символы учительского достоинства и прерогатив, которые таинственно были даны Мученику от истинного Царя. Посему и божественная благодать Божия не мало затем чрез них чудодействовала.

Но сначала долженствовало всеми мерами перехитрить обманщика–диавола, чтобы он не подстроил Мученику смерть раньше времени, и тем самым не уничтожил бы плод вечной сокровищницы прежде чем тот до конца не созрел, и телом пав на землю, не принес изобильного плода, по причине преждевременного падения. Но когда сама зависть–диавол прозрел значение оных символов (в которые был облечен Мученик), то, будучи не в силах снести сего, он у слуг лжи возбуждает бешенство против противника лжи, которые, схватив, приводят гонителя лжи к лжецарю, а это был Максимиан. И таким образом Димитрий выступает на поприще мученичества, будучи исполнен неизреченных благодатен с детского возраста, мудрый во всем и праведный, и преподобный, и апостол и девственник и всенепорочный; — не было бы много сказать — что он был и возлюбленный Христу ученик, или слуга, или друг наилучший и ближайший; и — чтобы суммировать сказанное — он был исполнивший все угодное Богу: мысли, слова и дела.

Вы все желаете, хорошо это знаю, чтобы я поведал вам, как он был схвачен: где и при каких обстоятельствах, будучи выслеживаем, он был схвачен чернью. — В подземелье храма Приснодевы Богородицы имеется один портик, называемый «Убежищем», откуда, по древнему обычаю, положено ежегодно начинать торжество в честь Великомученика, и выйдя оттуда и идя с крестным ходом по большой дороге, здесь заканчивать торжество и приводить праздник к концу. Когда миром владело нечестие (язычество), то поскольку Благочестие (Христианская Церковь) не обладало никакими правами, Мученик, любя пребывать в том подземном помещении, преподавал здесь приходящим небесное наставление; и от нечестия, как бы от некой жестокой [214] бури, прибегающим к нему, — воистину тихому Пристанищу Благочестия, — в безопасности излагал Христианскую веру. И таким образом божественнейший Мученик был тогда Прибежищем для всех возжелавших стать благочестивыми. Оттуда и самое это место было названо «Убежищем». Люди назначенные Максимианом Геркулом выслеживать покровителей Благочестия, приступили к Мученику, когда он учил народ, и, видя множество собравшегося народа, внимавшего словам Димитрия, как бы самому голосу Божию, пришли в еще большее бешенство и устремились на народ, который выступил в защиту Святого, и разогнали толпу. Схватив же Мученика, повели его по большой дороге и представили пред Максимианом, который в это время с величайшим наслаждением весь отдавался созерцанию человекоубийств, производимых (его гладиатором) Лием. Но Максимиан, не желая отрываться от удовольствия, приказал тогда заключить Святого в темницу, в которой и мученичество он завершил. Это самое соответствующим образом и мы ежегодно образно представляя, оттуда (от портика называемого «Убежище») начинаем крестный ход с похвальными песнопениями Мученику, а здесь (в этом месте) завершаем торжество, поелику и Мученик так поступил: тогда когда был влачим на заклание за Христа, он шествовал как бы приглашенный на праздник и величайшую радость. Началозлобный диавол старался, чтобы Димитрий как можно скорее был взят из среды людей. Ибо он не сносил, чтобы Димитрий еще был на земле и был видим и говорил людям и вообще было слышно о нем; Бог же хотел его вскоре представить пред всеми Своим пророком и Своим Великомучеником, а также что не только он обладает мученической благодатью, но и иным может ее даровать, вследствие теснейшего и исключительного сочетания с ним благодати, сам как бы став чудесным источником благодати.

Что же прибавить к сему, когда и время не допускает распространяться? — Вам известны отлагательства тирана и тюремное заключение Димитрия, а вместе с ним и Нестора, и пророчество ему Великомученика, и, согласно сему пророчеству, победа того над Лием, и последовавшее за сим мученичество Нестора. Но когда началозлобный змий увидел длительное отлагательство тирана, а сам не сносил видеть, что Димитрий, великий даже и прежде окончания мученичества, еще живет на земле, то, обратившись в скорпиона, приблизился к Мученику, но — не с той целью, чтобы обмануть его или обольстить, как некогда из первой оной пары Прародителей, он, посредством змия, обманул, правда, одну Еву, но посредством ее обольстил и Адама. Ибо он знал по опыту, что Димитрия не обольстить, и что он достаточно доблестен и образован, чтобы избрать то, что — лучшее. Итак, он нападает в форме скорпиона не для того, чтобы обольстить, но — чтобы поразить на смерть и как можно скорее убить и освободиться от противника, обладающего такой силой и добродетелью; но обитающая в Димитрии благодать и сила предваряет его спешку и старание. Ибо призванием Бога и знамением божественным (креста), изображенного своей рукою, Мученик умертвил сей инструмент смерти, и постыдил притворщика, взявшего на себя облик скорпиона, разрушив его действо, и тем показал, что если бы он добровольно сам не подвергся страданию, то и вообще не пострадал бы, будучи укреплен и огражден Христовой благодатью и силою; но по своей воле он предается и бывает заключен в тюрьму и схватывается руками черни, и от злодеев терпит злодейства, подражая Пострадавшему за нас (Христу). Посему и к устремляющимся на него убийцам, копьеносцам, посланным от тирана, он спешит с распростертыми объятиями, как готовый быть поражен на смерть, и так принимает последний удар, лучше же оказать — удары, которыми были пронзены все части его тела: внутренности, кости, плоть, ребра с обеих сторон, одни — приявшие прободение копьями с внешней стороны, другие — с внутренней; и таким образом он в себе усугубляет, а лучше сказать — умножает оное страдание, которое перенесло ребро Спасителево, восполняя в своей плоти, как и Павел, то, что не доставало в страстях Христовых (1 Кол. 24); и до такой степени он жаждет быть заклан и до такой степени хочет излиять кровь свою во славу Христову, и то весьма много крат, или лучше сказать — непрестанно, если бы это было только возможно, что он от Ведущего преизбыток и безмерность его любви возмог принять в своем теле источник мира, чтобы, когда уже кровь истощилась, это миро вместо крови в дальнейшем на все времена изливалась во славу Христову, Которого он и своею жизнью и своею смертью и после смерти не только прославил, но и непрестанно прославляет, и Которым и на земле и на небе за это прославлен и прославляется и будет божественно прославлен.

Приличествует же мне ныне оказать о нем то, что божественный Павел говорит о Христе. Ибо и велики Димитрий показывает свою любовь к нам тем, что тогда, когда мы еще были нечестивыми (язычниками), он в надлежащее время умер за нечестивых; конечно, совершил он это благодатью Владычней и в подражание Ему; и вот, благодаря его смерти, весь наш город примирился с Богом. Где та полнота нечестия, в котором, возможно, находились и многие из наших непосредственных предков? Где страх, который испытывало тогда Благочестие, и оттуда вожделенные катакомбы (καταδύσεις)? Где те люди, которые в своем бешенстве на христиан превосходили свирепость зверей? — После того, как Димитрий отдал себя за Благочестие, все эти ужасы исчезли без следа; наступило все хорошее. И место оных катакомб заняли величественные и великолепные храмы, и самым своим видом обращающие к себе; цари же, больше украшенные благочестием, чем царской багряницей, предстоят с нами и единодушно с нами воспевают доблести Мученика; весь же народ, хвалясь мученичеством великого Димитрия, крепко держится Благочестия. Ибо он излил свою любовь не только в сердца наши, но и на тела, посредством мира, которое он источил из своего тела ради укрепления нас; благоухание которого изгнало нечестие отовсюду из нашего города, и явило этот город градом Божиим или иным раем, если только не большим и его, поскольку он напояется и наслаждается рекою не вод, а — мира; и то мира, в котором и от которого, всецело действием Духа, находится и бывает благодать исцелений, действия сил, так что и мы могли бы сказать великому Димитрию те слова, которые написаны в книге Песни Песней относительно души, в нетлении обручившей себя Богу: «Благоухание риз твоих паче всех аромат» (4:11). Ризою же мученической души можешь считать его тело, которого и ланиты, — чтобы снова оказать словами Песни Песней, — «как фиалы мира, и персты, как лилии, испускающия благоухание». Еще более это относится к пронзенному ребру, которое было как бы широко отверсто копиями, и уже не как фиал содержит в себе миро, и не как лилии, испускает струю благоуханий, но дает из себя приснотекущий и неисчерпаемый источник, так что не по псаломски мы можем сказать, что «река Божия наполнися вод» (Пс. 64:10), но — что родник Божий, а таковым является мученическое тело, наполнился миром и чудесами и исцелениями, и что еще чудеснее, это — то, что истекая струями, он не теряет своей полноты. И, как мне кажется, мученическая и божественная душа, исходя из тела, рекла Богу те слова, которые говорит и обручившаяся Богу душа в книге Песни Песней. Какия это слова? — «Востани, севере, и гряди юже, и повей в вертограде моем, и да потекут ароматы моя» (4:16). И таким образом он изгнал и привел к концу томящую тогда город зиму нечестия, бывшую вследствие веяния духовного северного ветра, и принес нам духовное тепло Благочестия, даемое благоуханным дыханием южного ветра, который дуя со стороны кормы, как бы сам гонит (корабль) желающих пересечь море (жизни) по направлению к востоку Солнца Правды; а вертограду добродетелей и благодатей, — а таковым является мученическое тело, — дал (способность) источать миро и исцеления, явив такое количество источников, сколько было прободений на теле Мученика, нанесенных копьеносцами. Потому что уста волков, в среду которых, по Евангелию, Господь послал Своего ученика Димитрия, своими укусами отперли источники, которые стаду Христову причиняют величайшую радость и приносят множество благодеяний, многих же из волков, и чуть ли ни всех, обращают в овец. И таким образом врата адовы, — а таковыми являются уста оных тиранов, выносящие смертные приговоры, — Церковь Христову, хотя и подверженную ударам, не только не одолели, но являются для страдальцев причиной, кроме небесной и присносущной славы, еще — и славы на земле.

Желаете ли также знать, что требует читанное сегодня в Евангелии Господнем наставление, данное Им ученикам, посылаемым в среду волков: «Будьте мудры, как змии, и просты, как голуби» (Мф. 10:16). — Змея бережет свою жизнь, но, имея инстинкт и силу самосохранения и причинения зла другим, приносит вред другим. Голубь же — беззлобен и неосторожен. Итак, Господь заповедует Своим ученикам: не быть ни злодейственными, по образу змей, ни — беспечными, по образу голубей, но разумно и здраво сочетав инстинкт самосохранения с беззлобием, быть на страже своего благочестия и добродетели, и в то же время иметь настолько беззлобное сердце к оскорбителям, что даже и молиться за них. Ибо таким образом и для них, ужаленных на смерть духовным змием, они станут живительным исцелением. Потому что, как врачи, взяв змеиное тело, и счистив его от яда и смешав с каким–то снадобьем, лечат тем укушенных змеями, так и сочетавший во время испытаний благоразумие и инстинкт самосохранения змеи с беззлобием голубя, не только этим поставил себя выше вреда, наносимого змеей, т. е. — козней, причиняемых диаволом, — но и укушенных змеей, т. е. — обольщенных, — исцеляет, уничтожая вред от змей, т. е. — нечестие и грех. Именно, таков был наш Мученик! Таков был сей великий Мученик Димитрий! Потому что течение совершив и веру сохранив, и на страже благочестия стояв даже до крови, он настолько был далек от чувства мести к гонителям, что даже молясь ко Господу, он злобу одних пресек, других же изменил, так чтобы даже ни следа оного нечестия не осталось в этом городе, но чтобы, благодаря его различным заботам и разновидным благодеяниям и непрестанным молитвам к Богу, сам город укрепился и пребывал тот город, из которого божественный Мученик происходил и в котором приял насильственную смерть. Эти милости его к нам возвещая, — лучше сказать так, чем — «за эти милости его к нам воздавая», потому что, что бы мы были в силах воздать ему в ответ за его благодеяния нам, — и мы совершаем великое торжество в его честь, молясь, чтобы по его молению к Богу, нам удостоиться и вечного празднества записанных на небесах, которое да будет всем нам получить благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому подобает слава, держава, честь и поклонение, со Безначальным Его Отцем и Всеблагим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Омилия на 22–е воскресное Евангелие [215]
Беседа на Евангелие от Луки в пятую неделю, которого начало: «некоторый человек был богат и одевался в порфиру и виссон» (Лк. 16:19). В ней говорится о богатых и о бедных, кто из них спасается

Из нужд телесных одни удовлетворяем соответственными средствами, а другие с помощью других, с своей стороны отплачивая своими услугами. Потому что один и тот же не может быть ученым и земледельцем, портным, ткачом, строителем, сапожником, врачом и сведущим в каждом из других искусств. И так как каждый в одиночку не может от себя удовлетворять все свои потребности, а во всем подобном каждый непременно имеет нужду, то изобретено посредство — деньги, посредством которых с выгодою для жизни и излишек опоражнивается и недостаток восполняется. Земледелец отдает свои излишки не занимающимся земледелием, и взявши за них цену, на нее покупает дом например или ткань, а сапожник продав сапоги и получив достаточную цену, возмещает потребность недостающего ему. И таким взаимным общением всех нас устраивается жизнь наша; от этого возникают поселения и государства, и человек есть существо общительное. А в духовных предметах и относящихся к добродетели не так обстоит дело. Ибо целомудренный, но несправедливый, не может уделить целомудрия справедливому и взять у него справедливости: и истинный в слове, но нетерпеливый, нисколько не приобретает терпеливости от другого в обмен и неимеющему не сообщит правдивости, то есть той, которая им высказывается. И относительно этого не имеется никакого денежного знака, которым бы измерялись предметы обмена и указывались равноценные. Посему, братья, должно и необходимо каждому из нас упражняться во всякой добродетели. Ибо невозможно кому–либо, не соделавшему какой–нибудь из них, позаимствовать ее от другого, и невозможно за лишение ее избежать осуждения и наказания. Посему говорит Давид: «брат не избавит, избавит ли человек?» (Пс. 48:8). То есть, никто.

Но о, недомыслимое человеколюбие Владыки Христа! Чего нельзя получить в обмен на равномерные и истинно ценные добродетели души, то Он иным образом соделал легко приобретаемым. Потому что кто–нибудь может посредством земных сил и низменных телесных потребностей, то есть яств, питий, одежд, имеющегося у каждого в наличности золота или серебра (ибо все это земля и прах, и нет ничего презреннее сего), — итак кто–нибудь посредством сих дешевых вещей, если по Владычнему обетованию и увещанию, отдаст излишек стяжавшим добродетели (а это всюду бедные потребностями телесными), чрез сие уделение может восполнить недостаток в добродетелях и избежать наказания за неимение их. И на это указывая Павел великий в послании к Коринфянам называет сие участие пособием святым (2 Кор. 8:3), и затем продолжает: «ваш избыток в восполнение их недостатка, чтобы и их избыток служил в восполнение вашего недостатка» (14). Господь же говорит: «Приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы, когда обнищаете, они приняли вас в вечныя обители» (Лк. 16:9), под богатством неправедным разумея избыток желаний и неподаяние нуждающимся.

Посему, братья, надлежит каждому из нас, как я сказал, исполнять всякую добродетель; а если в какой из них не успеваем восполнять недостающее вспомоществованием другим по возможности. Это будет второе плавание, по пословице [216], и особенно для нас, живущих в мире, чрез которое мы приобретаем спасение душам нашим. А если вознерадим и о сем плавании, то обымет нас ужас великий, оный неугасающий огонь и вечное лишение. И сие показывая Господь, предложил сегодня читаемую в церкви притчу.

«Некий человек был богат, и одевался в порфиру и виссон, и каждый день пиршествовал блистательно». Вся заботливость богача направлялась к облачению и многоценности одежд, и трапезам, напиткам и роскошничанью. «Был также некоторый нищий, именем Лазарь, который лежал у ворот его в струпьях, и желая насытиться крошками, падающими со стола богача; и псы, приходя, лизали струпья его».

Видите совершенную безучастность богатого сего к нищему Лазарю? Он каждый день пресыщался, так как стол его полон был всяческих снедей и дорогих лакомых блюд; а Лазарь желал насытиться от самых простых, как никогда не накормленный. Тот блистал, облачаясь в порфиру и виссон, и здоровьем телесным пользуясь для нарядов; а Лазарь и покрывавшие его лохмотья имел разорванные, испачканные и смрадные, кишел струпьями и обиловал гнойными потоками. Тот восседал на возвышении, окружаемый толпою прислужников; а Лазарь, поверженный на землю, лежал у ворот, даже не имея кто бы отгонял псов.

Но почему бедняка Господь называет по имени, а богатого выставил безыменно? Потому, можно сказать, что имя нищего сего, по евангельскому выражению, вписано на небесах (Лк. 10:20), а богатого и память вместе с именем изглажена оттуда и погибла (Пс. 9:6; 33:17). Ибо и псалмопевец говорит о таковых: «не помяну имен их устами моими» (Пс. 15:4). Поелику же и из богатых каждый может к себе применить притчу и считая себя оным себе получить возбуждение к покаянию, то и поэтому богатый выставлен без имени, так что таким образом речь относится к каждому богачу; а из бедных каждый считать себя Лазарем не может, хотя бы страдал подобно ему. Потому что со смирением надлежит переносить волю Владыки. И поэтому–то еще бедный назван по имени.

«Умер нищий, и отнесен был Ангелами на лоно Авраамово».

С премирными почестями, как ратоборец, препровождается нищий для получения венцов. Господь же, выставив богача не спасающегося, тотчас указывает нам и спасенного богача; а таков Авраам. Но не называет его богатым, потому что имел нечто лучшее богатства, добродетель, так как всем оказывал любовь отеческую и благорасположенность. Посему и именуется от того лучшего, что имел, то есть от добродетели; потому что слово Авраам в переводе значит «отец множества». А тот богач не обладал ничем лучшим кроме земного и преходящего богатства; потому и назван по нему. Но не из–за богатства не достиг спасения, а из–за любви к наслаждениям и бессердечия. Потому что и Авраам был богат; но чрез боголюбие, милосердие и странноприимство не только сам получил спасение, но сделался и местом спасаемых. Посему и Лазарь умерший препровожден был ангелами (ибо они, по выражению Павла ап., посылаются на служение для имеющих наследовать спасение — Мф. 1:14), — препровожден же был ими на лоно Авраамово. А лоно Авраамово есть страна живых, жилище вечно веселящихся, обилие вечных благ.

«Умер и богач, и похоронили его». Может быть Лазарь по смерти и не был похоронен прилично, так как и не имел кто бы позаботился о том. Посему в речи о нем нисколько не упомянул о погребении, а здесь присовокупляется, что умерший богач и похоронен был, — а вместе и для того упомянуто об этом, чтобы указать на блеск и роскошь при самом погребении богачей. Ибо, говорится, похоронили богатого; «и в аде, будучи в муках, он подняв глаза свои, увидел вдали Авраама, и Лазаря на лоне его».

Внизу некогда у ворот поверженного на мучение от голода и валявшегося в пыли земной, не бывшего в состоянии и двигаться, Лазаря богач видел и не обращал внимания; а теперь сам находясь внизу и испытывая муки, и не будучи в состоянии избежать мук, поднял очи и видит Лазаря вверху, пребывающего в обителях покоя (Мф. 11:29) со многою отрадою (2 Сол. 1:7), и живущего в недрах Авраамовых. И не считает приличным оставить его без внимания, напротив желает, чтобы самому не остаться незамеченным от того, кого прежде презирал. Где было место милости, там он не спрашивал о ней и не оказывал ее, а где правда неумолимая, он напрасно ищет милости. Ибо говорится: «возопив, сказал: отче Аврааме! умилосердись надо мною, и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой; ибо я мучусь в пламени сем».

До крайней незначительности ограничил мольбу свою, не смея просить чего больше, имея совесть самоосужденную (Тит. 3:11). Возопил же, потому что было великое расстояние. И предварительно назвал Авраама отцом, так что мы узнаем, что он принадлежал к роду людей почитающих Бога, и не должны думать, будто тот богач мучится как нечестивый. Ибо как немилостивый и сластолюбивый, он объят неугасимым пламенем огня, хотя по крови был в родстве с Авраамом. Говорит же: «умилосердись надо мною, потому что я мучусь, и пошли Лазаря», — того, кому сам не оказал милосердие, когда тот страдал у ворот его. Поэтому и не к нему обратился с просьбою. Просит же капли и малого окропления для прохлаждения языка, и не получает.

Видите воздаяние с прибавкою наказания? Бедный Лазарь некогда не мог напитаться крошками, падающими со стола богача; а теперь богач не только лишен насыщения и самыми дешевыми явствами, но и малой капли не удостаивается. Ибо, говорится, сказал ему Авраам: «Чадо, вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей, так же и Лазарь злое; а теперь он здесь утешается, ты ж страдаешь».

Сожалеет Авраам о богаче, находящемся в пламени, потому и чадом называет его с состраданием; сожалеет же, думаю, не столько о мучении, сколько о действующей еще в нем злобе. Ибо еще не пришел в сознание своих прегрешений, еще не понял, что по справедливости терпит муку. Не говорит: смилуйся надо мною, потому что я сам возжег этот огонь, сам себе понасобирал эти горести. Вместо музыкальных звуков и рукоплесканий и бесстыдных песен слышу крики и вопли, и страшное гудение надо мною всепожирающего огня; вместо приятных запахов имею смрад (Ис. 3:23) огня; вместо изобильных кушаний и напитков и изысканности относительно языка, крайнее иссушение языка огнем сим и нужду даже в капли влаги; вместо блудных воспалений все мое тело сожигает огонь. Не говорит этого, а только жалуется на страдания.

Что же отвечает ему Авраам? Приди когда–нибудь в себя, согласись, что справедливо ввержен ты в пламень, вспомнивши, что в жизни твоей ты взял доброе твое. Что считал добрым для себя, что из предоставленного в твою власть предпочел приобресть, о чем хлопотал, то получил; то есть, временные блага. Потому что их он предпочел вечным. А Лазарь, говорит, находился в противоположном худом состоянии, то есть в бедствиях телесных. Потому ныне он вечно утешается, как временно тогда терпевший зло, а ты непрерывно мучишься, как временно тогда наслаждавшийся и все отдавший за удовольствия. Почему же не сказал «ты получил», а «взял»? Сказал так для показания, что предающийся в жизни сей удовольствиям и роскошествованию, обладающий в изобилии средствами к расточительности и злоупотребляющий этим изобилием, хотя бы что доброго сделал, награды не получит. Потому что вместо награды имеет нынешнее благосостояние и наслаждение, подобно как изнуряемый нищетою и болезнью и мужественно переносящий это считает злострадание телесное воздаянием за грехи свои.

«И сверх всего того», говорит, «между нами и вами утверждена великая пропасть так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят». Видите, что и сам Авраам, хотя бы и хотел, не может помочь тамошним осужденным? Ибо, говорит, совсем непроходима находящаяся среди нас пропасть, так что хотящие перейти не могут. «И оттуда», говорит, «к нам не переходят». Кажется, иные из мучимых находятся еще в более глубоком месте пламени, о коих Авраам говорит, что они «оттуда»; но вместе и сильнейший мучительный огонь испытывают, так что вовсе не могут говорить. Должно быть эти люди скупого нрава и в нынешнем веке богатеющие грабежом, в чем теперешний богач не обвиняется. Потому что осуждается не как хищник и обидчик, а только как немилосердный и сластолюбивый.

Ему говорит Авраам: так как ты усладительную, распущенную и рассеянную жизнь предпочел воздержанной, то по справедливости ныне постигли тебя горе, скорбь и теснота (Рим. 2:9); а так как и с бедными не имел никакой общительности посредством подаяния (Мф. 13:16), и не приобрел друзей богатством неправедным (Лк. 16:9), и не дал своего избытка в восполнение их недостатка (2 Кор. 8:14), но совершенно пребыл необщительным со святыми (Рим. 15:26), отделяясь от них как злоба отделяется от добродетели, то посему теперь между нами, прожившими добродетельно, и вами, проводившими жизнь во зле, утверждена великая и непроходимая пропасть, так что никогда невозможно переходить одним к другим. Доказывает же чрез сие нескончаемость и неизменяемость как мучения грешников, так и блаженства праведников.

Но богатый и этим не вразумился, будучи подлинно бессмысленным, и не отстал от злобы, и не сознал своего состояния, а еще усиливается оправдать себя. И как будто никто ему прежде не говорил об этом месте мук, говорит: «Так прошу тебя, отче, пошли Лазаря в дом отца моего; ибо у меня есть пять братьев; пусть он засвидетельствует им, чтоб и они не пришли в это место мучения». Показывает, что если б и сам имел кто бы его предупредил, то не творил бы того, за что приговорен к геенне.

Авраам сказал: «У них есть Моисей и пророки; пусть слушают их». Ибо Моисей от лица Божия говорит в песни: «Огонь возгорится от ярости Моей, разжется до ада преисподняго» (Втор. 32:22); а Исаия согласно с другими пророками говорит: «Будут гореть беззаконники и грешники вместе, и не будет угашающаго» (Ис. 1:31). Когда Авраам сказал это, то он снова возражая говорит: «Нет, отче Аврааме; во если кто из мертвых приидет к ним, покаются». Что же на это опять Авраам? — «Если, — говорит, — Моисея и пророков не слушают, то если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят». Прямо так говоря ему: поелику ты еще при жизни никакого значения не придавал словам Моисея и пророков, то хотя бы увидел мертвеца воскресшего, не отстал бы от невоздержного житья и бессердечья, по доверию к нему. Посему теперь будучи заключен среди огня геенского по правде получаешь в воздайте немилостивные и непрестающие страдания.

Братья, богач оный, имея Моисея и пророков, из которых никто не восстал из мертвых, полагал, конечно, что имеет себе некоторое извинение; а мы вместе с ними слышим и Восставшего ради нас из мертвых, Который говорит: «Не собирайте себе сокровищ на земле, а собирайте себе сокровища на небе» (Мф. 6:19, 20). «Просящему у тебя дай, и от хотящаго занять у тебя не отвращайся» (Мф. 5:42). «Подавайте милостыню из того, что у вас есть, и все будет у вас чисто» (Лк. 11:41). А если кто начнет есть и пить с пьяницами, будет жесток к бедным и скуп, то придет, говорится, Господь в день, в который он не ожидает, и в час, в который не думает, и рассечет его и подвергнет его одной участи с неверными (Мф. 24:49–51). И так как не остается нам никакого извинения, то поелику жизнь человека не зависит от изобилия его имения (Лк. 12:15), пусть имеющий нечто излишнее подает неимущим, чрез это включив себя в сонм спасаемых отца Авраама; а нуждающиеся пусть подражают мужеству Лазаря, терпением своим спасая души свои (Лк. 21:19) и в смирении напоминая себе о тех недрах Авраамовых, от которых удалены всякая болезнь, печаль и воздыхание (Апок. 21:4), а пребывают в них радость и веселье и мир божественный и нескончаемый (Апок. 21:7). Ибо для того Христос открыл нам чрез эту притчу о тамошнем состоянии, чтобы нас, улучшенных покаянием, избавить от уготованных наказаний и удостоить вечных радостей. Если же мы не соделаем себя лучшими чрез покаяние, то весьма нужно опасаться, не умножим ли себе и мучений. Ибо, говорит, «раб, который знал волю господина своего и не делал по воле его, бит будет много» (Лк. 12:47).

Это и подобное сему сказавши нам и подтвердивши нам Пострадавший за нас и Погребенный и Воскресший из мертвых, взошел на небеса; открыл же не малый сонм свидетелей явления Своего и истинности возвещенного Им учения. К ним конечно принадлежит, как некий из большинства выдающийся, составляющий ныне предмет церковного нашего торжества, во всем великий Димитрий, который не словами только возглашал свидетельство, но и до крови противоборствуя (Мф. 12:4) неверующим, тело свое соделал столпом несокрушимым, изображающим собою и представляющим взору страдания Спасителя, а источником мира и чудес чрез собственное это тело провозглашает и воскресение Распятого и силу Воскресшего. Потому что как бы он удостоился такой славы, подражая Его страданиям и умерши за Него, если бы Он воскресши не воцарился, по псаломскому выражению, как Господь, и как Единородный от Отца (Ин. 1:14) не облекся в величие и не препоясался силою всемощною (Пс. 92:1).

Итак, имея пред очами своими сего свидетеля истины, откликнемся на призыв самой Истины (Ин. 14:6) богоугодным житием, и в таком расположении станем и душевно и телесно праздновать в честь отменнейшего между подвижниками святыми Димитрия, чтобы укрепляемые им и по душе и по телу, и по уму и по чувству, мы и имели в виду и желали, и делами наконец взыскивали блаженства, уготованного на небесах тем, кои здесь жили боголюбезно. Его получим все мы, благодатью и человеколюбием Господа и Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа, Которому подобает слава, держава, честь и поклонение со безначальным Его Отцем и животворящим Духом, ныне и всегда и во веки веков, аминь.

Омилия на 23–е воскресное Евангелие [217]
Беседа в шестую неделю на Евангелие от Луки, повествующее: «когда Иисус вышел на берег, встретил его один человек из города, одержимый бесами с давнего времени»

«Кто от Бога, тот слушает слова Божии» (Ин. 8:47), говорит Господь; то есть, тот повинуется заповедям Божиим, проводя слова в дела, живя и действуя по учению Христову, и творя волю Отца небесного, и соделываясь наследником Божиим и сонаследником Христу (Рим. 8:17). А кто не слушает Бога и делает грех, и не озираясь привязывается к нему, тот раб греха (Ин. 8:34), не есть от Бога (1 Ин. 3:10), а от лукавого (Мф. 5:37), худым произволением извращая природу, полученную от Бога, и делая ее похожею на отца погибели. Посему и сказал Господь Иудеям: «Ваш отец диавол, и вы хотите исполнять похоти его» (Ин. 8:44). А таковые несчастнее даже явно бесноватых, хотя ускользают от внимания многих. Потому что одержимые бесами терзают тела свои и телесно же иногда вредят встречающимся с ними; а уподобляющиеся началозлобному врагу лукавыми похотями и делами губят собственные души и души неосторожно приближающихся к ним. И те в час смерти вместе с телом сбрасывают и озлобление демонское, а нераскаянно грешащие имеют бессмертную язву и неизлечимую. И одержимого явно демоном по телу все жалеем, а убийцу и сребролюбца, гордеца, бесстыдника и непокорного, и всех таковых не только не жалеем, но и ненавидим. Ибо тот непроизвольно подвергается страданию, а любящий грешить навлекает на себя собою самим избранное бедствие, иногда страдая и внутреннею болезненною испорченностью и злонравием.

Поелику же многие из людей ярости диавола против нас не могут примечать из нападений его на душу и содействие ко греху, то попустил Бог бывать одержимым демонами и по телу, чтобы все мы из их примера познавали, сколь ужасно состояние души, лукавыми своими делами сделавшей его всельником в себе. Когда, же сошел (Пс. 17:10) на землю, чтобы нас избавить от насилия диавольского по душе, то прогонял демонов и от явно по телу одержимых бесами, явно производимою сею свободою и цельбою выставляя и удостоверяя производимое в сокровенности освобождение и исцеление душевное. Потому что и когда даровал расслабленному исцеление душевное, то не только не прославляли Его видевшие, а и злословили (Мк. 2:1–7). Посему уврачевал и расслабление тела, чтобы они знали, как Сам сказал присутствовавшим, что «Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи» (10). Посему–то особенно и прогоняет демонов от одержимых ими, чтоб мы знали, что Он же прогоняет их и от наших душ и дарует нам свободу вечную (Ин. 8:36).

Ибо «когда Он вышел на берег», по рассказу ныне прочитанного Евангелия, «встретил Его один человек из города, одержимый бесами, с давняго времени, и в одежду не одевавшийся, и в доме не живший, а в гробах».

Вышел, говорит, а не пришел на берег, чтобы показать, что достиг сюда после переправы, когда в промежутке и укротил бурный ветер и унял море запрещением Своим. Ибо из Галилеи войдя с Своими Учениками в лодку, сказал им, как выше говорит Евангелист: «Переправимся на ту сторону» (Лк. 8:22). Отсюда открывается, что и по предведению и по великой милости Своей по собственному побуждению пришел Он на помощь люто так и с давнего времени страждущему от демонов. Лука говорит, что это был один, одержимый многими бесами, и Марк тоже говорит об одном, во имевшем одного духа нечистого (Мк. 5:2); а Матфей говорит, что это были два человека, жившие вместе и одержимые многими бесами (Мф. 8:28). Причину же, почему некоторые Евангелисты говорят об одном, а один о многих, и бесноватых и бесах, означили и Лука и Марк. Ибо один, о котором говорит Марк, нечистый дух, в след затем допрашиваемый Господом, говорит: «Легион имя мне, потому что нас много». Потому что легион есть отряд и многочисленный сонм ангелов или людей или демонов соединенных и установленных друг с другом, обращающих внимание и устремляющихся на одно дело и на одну цель. Посему и те одержимые бесами, как движимые и направляемые подобным скопищем, и в гробах и в горах непрестанно жили друг подле друга и сходились, и то в единственном числе, то во множественном называются и они, и мучившие их лукавые духи.

Не только же в лице человека того встретил Иисуса легион духов нечистых, но и «пал пред Ним и громким голосом вскричал: что Тебе до меня, Иисус, Сын Бога Всевышняго! умоляю Тебя, не мучь меня». Потому что, говорится, Господь «повелел нечистому духу выйти из сего человека». По милосердию Господь, намеренно высадившись на тот берег, где жил сей одержимый демонами, повелел легиону бесовскому выйти из человека, а куда уйти не указал. Посему скверный оный сонм лукавых духов, объятый недоумением и боясь, чтобы Господом ныне же не преданы были будущему наказанию, уготованной им геенне огненной, где будут находиться в совершенной неподвижности, так как всякая деятельность для них прекратится, вынужден был и приступить и пасть пред Ним и обратиться к Господу с смиренною и истинною речью, свидетельствуя, что Он есть Сын Бога Всевышняго, а вместе и лукаво предполагая сим свидетельством, как бы некоею лестью, переубедить Господа всех. Господь же попустил сие свидетельство для поучения находившихся в корабле. Потому что они, видя произведенные Им тогда чудные дела на море, в недоумении говорили друг другу: «Кто же это, что и ветры и море повинуются Ему?» Теперь же узнали, Кто Он, именно, что Он Сын Бога Всевышняго. Потому что и диавол всегда содействует намерению Божию, впрочем, не его предпочитая и не его имея в виду. Посему и некто из богоносных мужей говорит, что зло содействует добру не по доброму соизволению. Господь же, желая показать присутствующим, что этот страшный демон не один, а большое скопище, опросил его: «Как тебе имя?» Он сказал: «Легион имя мне, потому что нас много бесов» (Мк. 5:9). А ополчение легионное составляется, говорят, из шести тысяч.

«И они просили Иисуса», говорит Евангелист, «чтобы не повелел им идти в бездну». Видишь, что, по сказанному выше, страх заставил их и приступить и пасть пред Ним, и в поведении и в речах поступать правдиво и смиренно?

Примечай же и вседержительную власть Господа Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа. Ибо демон невольно признал Его Господом и бездны. А кто прозирает в бездны (Дан. 3:54)? — Конечно, Сидящий на высоте (Иов. 22:12), превосходящий все и все имеющий в Своей власти (Иер. 23:24). Обрати внимание и на то, что полчище демонов нигде не властно быть, если ему не попущено или не позволено. Посему и когда Господь повелел ему выйти, а не приказывал куда уйти, оно одержимо было великим страхом и придумало себе убежище в пасомых на горе свиньях, чтобы через них уйти. Но и над ними они сами по себе не имели власти, и тем более над людьми или чем иным из того, что существует. Ибо говорится: «Тут же на горе паслось большое стадо свиней; и бесы просили Его, чтобы позволил им войти в них. И Он позволил им. Бесы же выйдя из человека, вошли в свиней; и бросилось стадо с крутизны в озеро, и потонуло».

Итак, демоны, ища места для своего бегства и имея худое намерение, просили дозволения войти в свиней, так как от людей изгонялись Спасителем, и сознавали, что не из одного или двух, но чрез одного они изгоняются и из всякого человека. Господь же дозволил им, чтобы мы из приключившегося с свиньями познали, что они пожелали бы и человека предать конечной гибели, если бы и прежде не были невидимо сдерживаемы Его силою.

«Пастухи же, видя происшедшее, побежали и рассказали в городе и селениях».

Теперь припомните упоминаемого в Евангелии распутного сына, спасшегося бегством от свиней, чтобы понять, кто это пасущие свиней, а лучше сказать, кто походит на них. Ибо свинская жизнь, по причине нечистоты, указывает на всякую лукавую страсть, а свиньи суть вполне те, что носят одежду, запачканную сквернами плотскими, и впереди их стоят, как бы какие пастухи, отличающиеся между ними сладострастием, и попечение о плоти и содержание себя превращающие в удовлетворение похоти (Рим. 13:14).

Но ни время, ни, как видите, шум толпы не позволяют нам войти засим в подробное изъяснение, какое это от греха приключается обнажение души, на которое указывается примером от бесноватого, и что это за обитание в гробах (Мк. 5:5). Ибо говорится, «в одежду не облачался, и жил не в доме, а в гробах». И какие это оковы и цепи и узы, которые он разбивал и бегал.

Но и мы, особенно монахи, станем избегать пребывания и совместного жительства со свиньями на полях, потому что «худыя сообщества», по выражению Соломона [218], — «развращают добрые нравы», и в большинстве случаев каждый или уже подобен, или становится подобным, своим соучастникам. Что пользы один раз устраниться от мира и избрать убежищем посвященные Богу жилища, но ежедневно выходить из них и опять смешиваться с миром? Скажи мне, как бродя по площадям избежишь страстных воспалений, которыми навлекается смерть души, отлучающая человека от Бога? Это — смерть, входящая к нам сквозь окна (Иер. 9:21) наши, то есть чувства, посредством коих и праотцы оные лишились бессмертия. Все будем избегать, одни — председательства между злыми, хотя бы невидимому превосходили многих породою, славою, крепостью тела и избытком средств для жизни, а другие — уподобления свиньям, приемля в ум то будущее озеро огня неугасимого (Апок. 20:15), в которое попадут, увы! невозвратно повинующиеся водительству демонов, и видя пропасть, в которую низвергаются умирающие, до конца в житии своем уподоблявшиеся свиньям (Лк. 16:23). И избежавши невозвратно действительно зловонной жизни греха, тогда хорошо и по надлежащему приступим к источнику благовоний, по благости Христовой изливающемуся, как видите, чрез гроб из места упокоения нашего туземного мученика Христова, и помазанием их освятившись и укрепившись станем и мы проповедывать и в селах и в городах, где ни будем, священнейшую силу и действие сего священного мира. Проповедывать же, разумею, не языком и словами; потому что чье ж ухо не слышало о множестве чудесных от него действий? — а переменою жизни на лучшею. Так чтобы все видя нас говорили: «Это изменение десницы Всевышняго» (Пс. 76:11), которою в книге живых написан великий Димитрий и которою приближающихся к нему преобразует в состояние священнейшее. Его предстательством да сбудется сие, и все мы да сподобимся обещанных небесных обителей (Ин. 14:2) и жительствование в них со святыми, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому подобает слава во веки, аминь.

Омилия о Православной вере [219]

Бог есть Един, прежде всех, над всеми, во всех, и выше всех (Рим. 9:5; Еф. 4:6), Которому мы и покланяемся и в Которого веруем, как в Отца и Сына и Святого Духа. Един — в Троице, Троица — соединенная неслитно, и неразделимо различаемая (по Ипостасям). Тот же всемогущий Бог есть и Единица и Троица.

Отец — безначален, не только по той причине, что Он выше времени, но и потому, что Он никого не имеет причиной Своего бытия. Он Единый является Началом, Корнем и Источником Божества, которые черты видим у Него в отношении Сына и Духа Святого. Он единый является начальной Причиной существ, не только в том смысле, что Он — Творец, но и как Единый Отец Единого Сына, и Единый Изводитель Единого Святого Духа. Он — вечно, и Он Единый вечно является вместе Отцем и Изводителем. Он — больший Сына и Духа, но только в том смысле, что Он — Начало; потому что во всех иных отношениях Он — одно с Ними и равный с Ними.

Сын — Един, безначален, потому что Он выше времени; но Он не безначален в том отношении, что Отца имеет Своим Началом, Корнем и Источником. Он произошел от Единого Отца прежде всех веков бестелесно, не путем излучения, бесстрастно, и рожденно; но будучи Богом от Бога, Он был неразлучен с Отцем. Как Бог, Он (Своим божественным существом) не различен от Отца, но как Сын — Он (Своею Ипостасию) различен от Него, ибо Он — вечный и вечно является Сыном и то — Единым Сыном. Неслитно Он — вечно с Отцем. Он не есть Начало и Причина Божества, созерцаемого в Троице, поскольку Он имеет Свое Начало и причину (бытия) в Отце; но по той причине, что все сотворено чрез Сына, Он является Причиной и Началом всего существующего (в мире). Будучи образом Божиим, Он не почитал хищением быть равным Богу, но истощил Себя во исполнение времени, приняв наш образ от Приснодевы Марии, и благоволением Отца и содействием Святого Духа, был зачат по закону естества, и был рожден, будучи вместе и Богом и Человеком. Истинно ставь Человеком, Он во всем уподобился нам, за исключением греха (1 Пет. 2:22). Будучи истинно Бог, Он пребыл Тем, что Он был, соединяя в себе неслитно и неизменно две природы и две воли и два действия (божественные и человеческие). И Он пребывал быть Единым Сыном в одном Лице также и после того, как стал Человеком, совершая все божественные действия, как Бог, и все человеческие действия, как Человек, и покоряясь обычным человеческим немощам. Как Бог, Он пребывал бесстрастным и бессмертным, и как Человек, Он добровольно страдал во плоти, был распят, умер, был погребен, и воскрес в третий день. По Воскресении Он явился также Ученикам и возвестил им силу свыше. Он заповедал им научить все народы и крестить во имя Отца и Сына и Святаго Духа, и соблюдать и учить всему тому, что Он повелел (Мф. 28:19, 20). Он вознесся на Небо, возсел одесную Отца, и сотворил наше естество равным в славе, сопрестольным и обожествленным; в этом же естестве Он снова приидет со славою судить живых и мертвых и воздать каждому по делам его. Когда Он взошел к Своему Отцу, Он послал Святаго Духа, исходящего от Отца, Своим святым Ученикам и Апостолам.

Святый Дух также — выше времени, безначален вместе с Отцем и Сыном; но Он не безначален в том отношении, что Отца имеет Своим Корнем, Источником и началом, и (происходит от Отца) не путем рождения. Он — безначален, как Исходящий от Отца, потому что Он произошел от Отца прежде всех веков не истечно и страстно, или путем рождения, но — путем исхождения. Он не разделим от Отца и Сына по той причине, что Он исходит от Отца и почивает на Сыне. Он имеет сие единение с Ними неслитно, и различие — нераздельно. Он — Бог и от Бога; это надо понимать не в том смысле, что иное — то, что Он есть Бог, и иное — что Он является Утешителем, но Он является имеющим Свое Лицо Ипостасным Духом, исходящим от Отца и посылаемым чрез Сына, то есть: являемым чрез Сына, будучи и Сам Началом всего существующего в мире. Он является Началом всего существующего в том смысле, что в Нем все приведено в совершенство свое. Тот же Дух равен также Отцу и Сыну, за исключением личных свойств, именно, что Он не нерожден (как Отец) и не рожден (как Сын). Он был послан Сыном Его Ученикам, т. е. Он явил Себя им. Потому что, каким образом иначе понимать, что Тот, Кто — вездесущ, мог бы «придти» ко мне? Каким образом иначе понимать, что Тот, Кто не разделим с Ним, мог быть послан Им? Поэтому Он «посылается» не только Сыном, но и Отцем и чрез Сына, и Сам приходит, чтобы явить Себя. Потому что действие послания является общим делом (Лиц Св. Троицы), и особенно в отношении явления Духа. Он являет Себя не Своим (Божественным) естеством, — потому что никто никогда не видел и не возвестил естество Божие (Ин. 1:18), — но бывает являем т. ск. в действии благодати, силы и действии, которое обще — Отцу и Сыну и Духу. Потому что, с одной стороны, в Святой Троице наблюдаем Три Лица, Которым принадлежат личные Им свойства, принадлежащие каждой Ипостаси в отдельности. С другой же стороны, не только сверхъестественная сущность Троицы является общим свойством Лиц, — которая превосходит всякое наименование, показание и участие, — но также — общи для Них: и благодать, сила, действие, сияние, норма и бессмертие, и вкратце молвить, все то, согласно чему Бог общается и соединяется по благодати со святыми Ангелами и с людьми. Не лишается Дух Святый Своей Простоты по причине раздаяния и в силу различия Лиц в Троице, или в силу различия сил и действий в семь раздаянии. Таким образом, Всемогущий Бог — Един, в Едином Божестве для нас. Потому что ни множественность совершенных Лиц никогда не могла бы произойти, ни мы не могли бы говорить о Самовластном, как дающем Себя во множественность потому что Он обладает силою и силами.

В добавление к сему, мы почитаем образ Сына Божия, Который тем, что стал ради нас Человеком, стал описуем (во плоти), — вознося наше почитание образа к Первообразу. Мы почитаем также святое Крестное Древо и все символы Его Страданий, как божественные трофеи против общего врага нашего рода. Но мы почитаем также и спасительное знамение святаго Креста, священные храмы и места, священные сосуды и словеса, изреченные Богом, потому что в них обитает Бог. Подобным же образом, мы почитаем также иконы всех Святых по причине нашей любви к ним и к Богу, Которого они истинно возлюбили и Которому послужили; в этом почитании вознося наш ум к тем, которые изображены на этих иконах. Мы почитаем также Мощи Святых, видя, что освящающая благодать их священнейших костей не оскудела как и Божество не отступило от Владычнего Тела в течение Его Трехдневной смерти.

Мы ведаем, что по своей природе ничто не является дурным, ни начало зла не является чем–либо иным, как заблуждением от правого пути одаренных разумом людей, которые злоупотребили свободой воли, данной им Богом. Мы любим все церковные предания, как писанные, так и неписанные, и больше всего — таинственнейшее и всесвятейшее Служение (Божественной Литургии), Причастие и собрание в Церкви, в котором (служении) и все другие службы приводятся к божественной цели. Эти священнейшие действия совершаются в священных и божественных чинопоследованиях, согласно Его божественной заповеди и действию, совершенному Им Самим, в память Того, Кто смирил Себя, не истощив, восприял плоть и пострадал за нас. Мы отвергаем и анафематствуем всех тех, которые не исповедывают и не веруют в то, что Святый Дух говорил через Пророков; которые отрицают то, что Господь, являя Себя во плоти, возвестил нам; что Апостолы, посланные Им, проповедывали; и что наши Отцы и наследовавшие их научили нас, но которые вместо этого веруют или в принципы своих собственных ересей или до конца следуют тем, которые повели дурным образом.

Мы с любовью принимаем Святые Вселенские Соборы: Никейский Собор, составленный 318 богобоязненными Отцами, собравшихся против богоборца Ария, нечестиво хулившего Сына Божиего, сводя Его на тварь, и рассекавшего Божество, Которое — покланяемое во Отце, Сыне и Святом Духе, — на тварное и несотворенное; также (мы принимаем) Константинопольский Собор, составленный из 150 святых Отцев [220], собравшихся против Македония, хулившего Святаго Духа, не признавая Его Божество, и против учения Аполлинария, нечестиво учившего относительно воплощения Сына Божиего; также — Ефесский Собор, состоявший из 200 Отцев, собравшихся против Нестория, патриарха Константинопольского, который неправильно понимал личное единение Божества и Человечества во Христе, и никак не желал именовать Деву, истинно родившую Бога, «Богородицею»; также — Четвертый Собор, в Халкидоне, где 630 Отцев собрались против Евтихия и Диоскора, которые проводили учение, что во Христе — одна природа; также — Собор в Константинополе, где 165 Отцев собрались против Феодора и Диодора, которые в своих писаниях держались того же мнения, что и Несторий и были соучастниками его ереси, — и против Оригена, Дидима, и некоего Евагрия, живших до них, и пытавшихся ввести некие басни (языческие вымыслы) в Церковь; также — и Собор, бывший после сего Константинопольского Собора, и собранный в том же городе, состоявший из 170 Отцев, собравшихся против Сергия, Пирра и Павла, имевших Константинопольский престол, которые отрицали, что во Христе имеют место два действия и две воли, отвечающие двум природам Богочеловека; наконец — и Второй Собор в Никее, где 367 Отцев собрались против иконоборцев.

Еще мы приемлем все те святые Соборы, которые были собраны благодатью Божиею в различные времена и в различных местах для утверждения правой веры и христианской нравственности; среди них находятся и те Соборы, которые были собраны в великом Граде (Константинополе) в знаменитом храме Святой Премудрости Божией, против Варлаама Калабрийца и вместе с ним Акиндина, согласующего с учением того и спешащего путем обмана отмстить за него. Они проводят учение, говорящее что благодать, которой обладают сообща Отец, Сын и Святый Дух, является сотворенной, и является тем светом будущего века, — силою которого и праведники также воссияют, как солнце, что и Христос явил нам наперед, когда исполнился светом на (Фаворской) Горе, — и что вообще вся сила и действие (энергия) Триипостасного Божества являются сотворенными, как и все иные свойства Божественного естества, которое само по себе, является иным (т. е. несотворенным). Эти люди этим нечестиво рассекают единое Божество на сотворенное и несотворенное, и при этом они клеймят, как двубожников и многобожников тех, которые благочестиво почитают тот божественный (Фаворский) Свет, как несотворенный, и всю силу и действие (энергию) Божества, как — божественные; они же клеймят таким образом православно верующих, на том основании, что, как они говорят, ни об одном из свойств Божиих не говорится, как об относящемся к Его природе. Во мы отвергаем как тех (последователей Варлаама), так и других (последователей Акиндина), как являющихся вместе и безбожниками и многобожниками; и мы, верующие в единое и вместе триипостасное, и всемогущее Божество, — Которое никоим образом не лишается Своего единства и простоты (естества) вследствие сил или Лиц, — совершенно отсецаем тех от полноты (собрания) православно верующих, как именно и поступила сватая, кафолическая и апостольская Христова Церковь путем «Синодальных» и «Святогорских Томов».

К сему, мы ожидаем воскресение мертвых и нескончаемую жизнь будущего века. Аминь.

Беседа на спасительное Рождество Пренепорочныя Владычицы нашея Богородицы и Приснодевы Марии [221]

1. Действительно, всякое время является удобным для того, чтобы положить начало спасительному образу жизни; и показывая это, великий Павел сказал: «Се — время благоприятно, се — день спасения. Отложим дела темная, и сотворим дела светлая; яко во дни благообразно да ходим» (Рим. 13:11–13); не один какой–либо определенный час или день называя благоприятным для спасения, но (говорит, что) после явления Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, всякое время является благоприятным для этого. Потому что, как с восходом чувственного солнца, для людей настает время для телесной деятельности, — как сказал Давид: «Возсия солнце, и изыдет человек на дело свое и на делание свое до вечера» (Пс. 103:22, 23); — так и когда воссияло нам во плоти Солнце Правды, после явления Его, всякое время представляется благоприятным для духовного делания, что тот же Пророк в ином месте являя, — после того, как сказал о Владычнем пришествии: «Камень, егоже небрегоша зиждущии, Сей бысть во главу угла», — привел: «Сей день, егоже сотвори Господь, возрадуемся и возвеселимся в онь» (Пс. 117:22, 24). Но при чувственном солнце, которое словно перебивается ночью, «изыдет», говорится, «человек на делание свое до вечера»; Солнце же Правды, будучи незаходимым, и, по слову Апостола, «не имущим пременения или преложения стень» (изменения и тени перемены. Иак. 1:17), предоставляет благоприятность времени для духовного делания непрерываемой.

2. Если же долженствует выделить время более благоприятное из прочих, как, напр., и бывает время сеяния и время жатвы, время насаждения и время собирания плодов, и время всякой другой вещи, так и в отношении доброделания найдешь, что и относительно сего различно устраивается час. Сейчас — время осени, и в ней предпочтительное место занимает этот месяц (сентябрь), который служит для нас первым месяцем и началом года [222], когда и дело нашего спасения возымело свое начало, что мы и празднуем сегодня. Потому что сегодня нашего по благодати воззвания и воссоздания мы и совершаем это первое священное празднество и торжество, с которым начало сбываться все новое, и неизменное сменять временное подзаконное, и дух — букву, и истина — тени.

3. Потому что сегодня открылись новый Мир и чудесный Рай, в Котором воплотился и от Которого родился Новый Адам ради воссоединения древнего и обновления всего мира; Новый Адам, Которого не обольстишь, но Который Сам перехитряет обманщика (диавола) и дарует свободу тем, которые по причине обольщения (их диаволом) подвергли себя рабству греха. Сегодня приготовлена на земле поразительная Книга, не начертания слов, но могущая носить Самое Живущее Слово; и слово — не в воздухе носящееся, но — Небесное; не — обреченное на исчезновение, но — внемлющих Ему похищающее от гибели; не — от движения человеческого языка, но — от Бога Отца превечно рождающееся. Сегодня видима бывает Одушевленная и Нерукотворенная Божия Скиния и Словесный и Духовный Кивот, воистину, нам «посланнаго с небес Хлеба Жизни» (Ин. 6:32, 33). Сегодня, как говорится в Псалме: «Истина от земли возсия» (Пс. 84:11) — истинная Красота сущего от начала [223] человеческого благородства, — «и правда с небесе приниче», Та Правда [224], Которая и самого начальника неправды и сущего начала неправд изгнала, как неправедно осужденная и праведно осуждающая, и связавшая сильного в зле и сосуды его похитившая и переплавившая их и явившая их способными вместить в себе Божественную праведность; и таким образом, верою в Него [225] оправдав пленников греха, восприяла их для вечного пребывания с Собою; князя же зла, связав нерешимыми узами, предаст вечному и темному [226] огню. Сегодня произрос, предсказанный в пророчестве (Ис. 11:2), «Жезл из Корене Иессеова», от Которого «Цвет изыдет»; Цвет, не подверженный завяданию, но и наше естество — увядшее и посему лишившееся неувядающего места наслаждения — снова призывающий и возводящий к цветению, и дарующий ему вечное цветение, и возводящий на небо, и вводящий в рай; Жезл же — при помощи Которого Великий Пастырь управил словесную паству на вечные пастбища; Жезл — опершись на Который наше естество, сложив с себя древнейшую дряхлость и немощь, легко шествует на небо, оставляя землю внизу для тех, которые склонились долу, как лишенные опоры.

4. Но — какой это Новый Мир, удивительный Рай, поразительная Книга, Одушевленная Божия Скиния и Кивот, Истина (воссиявшая) от земли, восхваляемый Жезл Иессеев? — Это — прежде рождества и по рождестве Приснодевственная Отроковица, Рождество Которой от неплодных родителей мы сегодня празднуем. Иоаким и Анна, живя друг с другом и будучи безукоризненными пред Богом, однако, от того, что были бесплодными, казались израильтянам достойными порицания. Потому что поскольку надежда на бессмертие еще не была присуща, то поэтому преемство рода казалось необходимейшим делом. Ныне же, когда родившаяся днесь Сия Дева, чрез Родившегося от Нее в девстве, даровала нам вечность, для нас нет никакой необходимости в преемстве чрез чадородие. Но для израильтян того времени многочадие казалось высшей добродетелью, а не имение чад — таковым великим злом, что и оных Праведников, вместо того, чтобы хвалить за добродетель, поносили за безчадие. Итак, эти Праведники, быв весьма опечаленными вследствие порицаний, и вспомнив Авраама и Сарру и иных, испытавших глубокую печаль по причине неимения чад, я затем приведши на ум лечбу [227], послужившую исцелением в такой великой скорби, и сами решили прибегнуть к Богу с мольбой. И, вот, целомудренный Иоаким удаляется в пустыню и здесь поселяется и подвизается в посте, воссылая к Богу мольбу о том, чтобы стать отцом; и не ослабел он в молитве и не удалился оттуда, прежде чем не воспринял исполнение своей просьбы. Со–целомудренная же Анна заключает себя в находящийся по близости большой сад и здесь с болезненным сердцем вопиет ко Господу: «Услыши меня, Боже отцев моих, и благослови меня, как Ты благословил чрево Сарры». — И услышал Господь и благословил их и обещал исполнить их прошение, и Свое обещание Он ныне привел в исполииение и даровал им Чадо, самое чудесное из всех когда–либо бывших, Самую Родительницу Творца всех, обожившую человеческий род и онебесившую землю, и соделавшую Сына Божия Сыном Человеческим, а людей — чадами Божиими, как безсеменно зачавшая в Себе и как Плотоносца неизреченно родившая Того, Кто из не сущего создал сущее и привел в благобытие и не допускает сему рассыпаться в небытие.

5. Но какая причина была тому, что Она произошла от неплодных ложесн? — Чтобы разрешить печаль и поношения родителей, а также чтобы предъизобразить имеющее благодаря Ней произойти разрешение печали и проклятия, постигших Праотцев человеческого рода. Как же и естество осмелилось бы сделать общим (и для иных детей) то чрево, в котором пробыла и из которого произошла Единая имевшая Святая святых Своим домом и Единая ставшая Обителью Создавшего естество? Потому что почему бы (в таком случае) не явилась бы до Нее или после Нее Дева Матерь и Божия Матерь? — Но как прежде Нее и после Нее никто не обитал во Святая святых, так подобно сему и в оных материнских ложеснах ни прежде ни позднее не был чревоносим иной плод. Поскольку же долженствовало, чтобы Божия Матерь была вместе и Девой, и то из рода Давидова и соответственно времени, предназначенному для нашего спасения, и это время приближалось и подобало предуготовить Деву, а в то время не находилось никого, кто был бы большим в добродетели, чем оная бездетная чета, ни кто был бы благороднее нравом и родом среди возводящих свой род к Давиду, то посему эти бездетные оказались предпочтены многочадным; как бы долженствовало, чтобы вседобродетельное Чадо было чревоносимо от многодобродетельных родителей, и Пренепорочная произошла бы от весьма целомудренных, и целомудрие, шедшее с молитвой и подвигом, получило плод — стать родительницей Девства, и то Девство, Которое нетленно плотию произвело Того, Кто прежде всех веков Божеством родился от девственного Отца. О, крылья оной молитвы! О, дерзновение, которое она обрела пред Богом! О, сердца эти, настолько непорочные, чтобы вознести такую молитву, предварившую таковое и таковое достигшую!

6. Но вы, о, священное собрание, слушатели моих слов, моя во Христе словесная паства и нива, принесите Божией Матери дар, соответствующий дню Ее Рождества, именно — совершение добродетелей и преуспеяние в них: мужие и жены, старцы с юношами, богатые и бедные, князи и подвластные, и вообще — все люди и всякий возраст и звание и ремесло и искусство! Пусть никто среди вас не будет бесплодным и неплодоносящим! Никто — сухим и неспособным воспринять духовное семя, но, наоборот, пусть ревностно примет небесное семя — спасительное слово — и от себя да содействует делом, чтобы принести небесный и богоугодный плод! Пусть никто не допустит началу доброделания заглохнуть! [228] Пусть никто не являет свою веру во Христа лишь на языке, потому что «не всяк глаголяй Ми, Господи, Господи, внидет в царствие небесное», говорит Господь (Мф. 7:21), — «но творяй волю Отца Моего, Иже есть на небесех»; и — «никтоже возложь руку свою на рало, и зря вспять, управлен есть в царствии Божии» (Лк. 9:62).

7. Девственницы и давшие обеты монашеской жизни, и вы, делающие добро девственному содружеству [229], взойдите, и вообще, все томлением покаяния достигайте того, чтобы жить с ним [230] одной жизнью. Ищите всего о Бозе чрез родившуюся сейчас ради нас Деву, в девстве родившую во времени во плоти Того, Кто прежде веков был рожден от девственного Отца; для Нее и от Нее воплотившегося единого Бога живя, на Единого Его взирая, Им Единым наслаждаясь, радуясь надеждой, в скорби показывая выдержку, настоятельницам оказывая послушание, служа одна другой, заботясь сохранять взаимный мир, в сосредоточенности и молитве и сокрушении души, в псалмах и пениях и песнях духовных постоянно пребывая, будучи непорочными и девственницами душею и телом и во всех чувствах и мыслях и всегда во всем обнаруживая духовный и девственный образ мысли и образ жизни. Потому что таким образом, как говорится в псалме, последуя в след за Богоматерью, вы и близ Нее будете и войдете в нерукотворенный храм Небесного Царя, в брачный чертог бессмертия, премирный и вечный.

8. И вы, сущие в супружестве, не отдавайте себя всецело этому миру; потому что и ради вас Сей новосозданный премирный воистину Мир, я имею ввиду — Богоматерь, Плод супружества, открылся сегодня. Сущие в старости, явите отвечающий старости образ мыслей, и не будьте (незрелыми) юношами в ваших мыслях и словах и делах, по плотски мысля и по плоти проводя жизнь. Юноши, подражайте мудрым и духовным старцам [231], таковых почитайте и таковым повинуйтесь, и не пребывайте в неведении относительно того, какая старость — «честна» и каким образом «молодость не бывает лишена достоинства [232] честной старости». Если же вы находитесь в неведении, вопросите Премудрого Соломона, и вы услышите: — «Седина есть мудрость человеком, и возраст старости житие нескверно» (Прем. 4:9). Те, которые приобрели какой избыток в земных сих и мимотекущих и непостоянных и легко переходящих от одних к другим благах, подаянием их позаботьтесь стяжать себе вечную жизнь; «Яко не от избытка кому живот его есть от имения его» (Лк. 12:15) [233]. Те, кто испытывают нужду и в самых необходимых вещах, богатейте терпением и благодарением Бога, чтобы быть причисленными Им к ублажаемым нищим, и вы наследуете царство небесное (Мф. 5:3). Князи, «суд праведен судите» (Зах. 7:9) и не пользуйтесь силой против ваших подвластных; покажите к ним не столько даже справедливое, сколько отеческое отношение, памятуя, что вы с ними одного рода и со–рабы [234]. И не идите против подчинения Церкви и ее учения: потому что они являются утверждением благонамеренных людей. Подвластные, считайте своим долгом в отношении властей исполнять только то, что не служит препятствием обещанной надежде на небесное царство [235].

9. Вообще все, как раз теперь принесите празднуемой ныне Деве наипрекраснейший и наиболее свойственный Ей дар: — ваше освящение и непорочность тела, приобретенные воздержанием и молитвой. Посмотрите все, как целомудрие и пост и сокрушенная молитва, сойдясь вместе, явили Иоакима и Анну родителями Сосуда Божия, Сосуда настолько избранного, чтобы (возмочь) пронести не только Божественное имя, — как это позднее относится к Павлу (Деян. 9:15) — но и Его Самого, Кого и «имя — чудно» (Пс. 8:1). И если мы будем крепко держаться также и иных добродетелей и молитв, прилежно и постоянно пребывая в храме Божием, то и мы обрящем усокровищественную нам чистоту сердца, вмещающую и являющую нам Бога (Мф. 5:8). Так и Исаия называет ее (чистоту сердца) и, бывающее благодаря ей, расположение от души к Богу, «приятым во чреве духом спасения», обращаясь к Богу (со следующими словами): «Страха ради Твоего, Господи, во чреве прияхом, и поболехом, и родихом дух спасения Твоего, егоже сотворихом на земли» (Ис. 26:18). Видите, как бесплодные и нерождающие души становятся благочадными? [236]

10. Но к сказанным словам Пророк прибавляет, говоря: «Не падемся, но падутся вси живущии на земли», т. е. — вращающиеся в земных помыслах и страстях. Итак, если мы пожелаем, братие, сделать нашим домом не землю — а небо, и не падать на землю и в пресмыкающийся по земле грех, но возжелаем непрестанно простираться к божественной высоте, — то убоимся Бога, отступим от зла, чрез добрые дела обратимся к Нему, потщимся путем воздержания и молитвы вычеркнуть в себе дурные навыки и внутренние помыслы переменить на лучшее (более достойное), и дух своего спасения, по выражению Пророка, переболеть и родить, имея призываемой Помощницей Ту, Которая ради молитвы и богоугодного образа жизни Ее родителей, была дарована им сегодня; Которая и родителей печаль переменила (на радость) и сняла праотеческое проклятие и прекратила болезнь Праматери, безболезненно в девстве родивши Христа, Которому подобает всякая слава, честь и поклонение со Безначальным Его Отцем и Пресвятым и Благим и Животворящим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Беседа на 17–е воскресенье Евангельских чтений по Матфею, говорящее о Хананеяныне.

В ней же говорится и о человеческом несовершенстве и о достойном похвалы смирении [237]

1. Что «Господь гордым противится, смиренным же дает благодать» — возвестил в Притчах Соломон, сын Давидов; самыми же делами это явила предвечная Премудрость Небесного Отца, плотию пожившая в этой (земной нашей) жизни. Так, вот, противясь фарисеям и книжникам, кичащимся над Его Учениками и (в то же время) пренебрегающим Закон Божий, Господь сказал: «Почто вы преступаете заповедь Божию за (ради) предание ваше?» (Мф. 15:3). Хананеяныне же, смиренно приступившей и молившей, Он оказал милость. Потому что, слыша от Господа, что, будучи язычницей, она приравнивается к собаке, лучше же сказать, даже хуже, чем к собаке: — к «собачонке» («кинарион»), она с усиленным презрением к себе и смирением сказала: «Так, Господи!» Израильские же учители, услышав от Господа, что они — «лицемеры», как притворяющиеся благочестивыми, в действительности отвергающие Бога, пришли в соблазн. Справедливо, следовательно, Господь не только возразив им, но и оставив их, в пример имеющего произойти впоследствии оставления Им всего их народа, — согласно сегодняшнему Евангельскому чтению: «Отыде», говорится, в языческую землю, — «во страны Тирския и Сидонския». «И се», говорится (далее), «жена хананейска от предел тех изшедши, возопи к Нему, глаголющи: помилуй мя, Господи, Сыне Давидов, дщи моя зле беснуется» (Мф. 15:21 и далее).

2. Воистину, Хананеяныня не только «вышла» из тех языческих пределов, но (можно сказать) и произросла как священная лилия из долин, словами, исходящими из ее уст, испускающая благоухание Божественного Духа. Потому что, если «никтоже может рещи Господа Иисуса, точию Духом Святым» (1 Кор. 12:3), то возымел ли бы кто сомнение в том, что язык Хананеяныни, именующий Его «Сыном Давидовым» и «Господом», и просящей Его милости, как у Имущего силу над бесами, ни был движим Божественным Духом? Поскольку «вера», как говорит Апостол Павел, (возникает) — «от слуха» (Рим. 10:17), а слух о Христе, как свидетельствует Лука, разнесся по всем окрестным местам, то найдя благозвучную струну [238] — Хананеяныню, чрез нее еще громче откликается отзвуком («эпихи»); потому что побудившись и уверовав и с горячностью прибежав, она становится явной [239] просительницей, а вместе и глашатаем, еще издали вопия: «Помилуй мя, Господи, Сыне Давидов, дщи моя зле беснуется». — «Она не ощущает своего несчастия; у меня же, переживающей это, сердце пылает от страдания, и я взываю о Твоей милости! Ты — Сын Давидов, сущий по плоти от его семени, Господь же — всех, как превечный Бог, и по Твоему допущению бес терзает мою дочь; если же, смилостившись, Ты склонишься к нам, этот слуга Твоего гнева немедленно покинет ее». Господь же не отвечал ей ни слова, желая, чтобы ее вера и добродетель стала еще более явной, как бы справедливо направляя ее так, чтобы она явила себя среди язычников, не только ради неверующих иудеев, но и ради язычников, привлекаемых чрез веру. Посему и когда Ученики говорили: «Отпусти ю (ее), яко вопиет в след нас», Господь сказал: «Несмь послан, токмо ко овцам погибшим дому Исраилева». Потому что, видя их отпадших от отеческого благочестия и добродетели, Он, что касается Него, не допустил Себе презреть их, ради их отцов, живших благочестиво. Посему, посылаемый Небесным Отцем, Он и пришел преимущественно ради них.

3. «Жена же пришедши», говорится, «поклонися Ему, глаголющи: Господи, помози ми». Когда она была далеко, она воплем умоляла Господа оказать ей милость; поскольку же ничего не достигла этим и Он даже не обернулся к ней, она, приблизившись, припадает к Его ногам и снова просит от Него помощи. Но и теперь он резко отсылает ее прочь. Но и в этом случае не пала духом эта женщина, воистину мужественная душою, но и сама ставя себя ни во что и слыша, что ее ставят наравне не только с бессловесными животными, но и животным грязным и диким, — как и вопль ее походил скорее на лай, чем на достойную человека речь, — она соглашается с этим и сама также ставит себя ни во что, однако не оставляет своей просьбы к Христу.

4. Научимся же из этого урока, как долженствует быть выдержанным в молитвах: с каким большим терпением, с каким большим смирением, с каким сокрушением (быть в наших молитвах). Научимся, что хотя бы мы были недостойны получить просимое и отосланы ни с чем, как загрязнившие себя грехами, однако не станем оставлять молитву, но, напротив, будем стойко держаться, в смирении прося из глубины души. Мы получим от Бога просимое нами. Потому что в ответ на слова Господа, сказавшего ей: «ты, женщина, — язычница; лучше же сказать: дерзкая и гнусная и нечистая собачонка! Не хорошо же взять хлеб у детей и бросить псам», — «Так», сказала женщина, смиряясь и сама признавая свою ничтожность и нечистоту и считая себя недостойной причастия и сопричащения Небесного Хлеба, сшедшего с небес (Ин. 6:33), молящая же (или: желающая) получить крохи, падающие из милости со стола наслаждающихся; «ибо и пси», говорит она, «едят от крупиц падающих от трапезы господей своих». И эти, воистину, мудрые и весьма благоразумные и смешанные со смирением слова женщины (как бы заключали в себе следующую мысль): потому что хотя я и язычница и признаю себя грешницей, однако и язычники пользуются от Бога заботой, по причине Его несказанного человеколюбия и благости, как, впрочем, и — все у Него грешники.

5. Но что — Оставляющий исповедающим грехи свои и нечестие сердец своих, как сказал, научив нас, псалмопевец–пророк? — принимает отверженную, очищает осквернившуюся, исцеляет и освящает вместе с ее дочерью и ее душу, и это делает, сопровождая похвалами, говоря ей: «О жено, велия вера твоя: буди тебе якоже хощеши». Этой великой вере была предоставлена сила, так чтобы между словом и исцелением не было промежутка: «И исцеле», говорится, «дщи ея от того часа». Марк же говорит, что Господь сказал Хананеяныне: «За сие слово твое изыде бес из дщери твоея» (Мк. 7:29); т. е. — за то, что ты так презрела себя и до такой степени смирилась, и несмотря на то, что была упорно отстраняема, не пришла в отчаяние и не была окрадена пониманием Промысла, но сознавала величину Моего человеколюбия и до конца стойко пребывала, с надеждой в смирении моля (Меня). Потому что: «Смиренным Бог дает благодать» (Притч. 3:34), как в начале мы и поспешили привести; и — «Смиряяйся, вознесется» (Мф. 23:12); и — «Смирися», говорит Апостол, «и пред Господом обрящешь благодать» (Иак. 4:10); но так же и: — «Всяк просяй приемлет, и ищай обретает, и толкущему отверзется» (Мф. 7:8).

6. Но подобнее постоянство, конечно, не может быть без великой веры. Всякий исследователь мог бы увидеть, что с верою во Христа всегда сочеталась и совозрастало смирение; так, когда Петр в начале по слову Господа поймал в свои сети великое множество рыбы и полностью уверовал, тогда он сказал Ему: «Изыди от мене, яко муж грешен есмь Господи» (Лк. 5:8). Опять же, когда сотник в смирении сказал Господу: «Господи, несмь достоин, да под кров мой внидеши», — Господь возвестил о нем следующим за Ним: «Аминь глаголю вам, ни во Исраили толики веры обретох» (Мф. 8:8–10). Таким образом, смирение (есть удел) только верующих, а вера — смиренных.

7. Итак, сами смирим себя добровольно, братие, чтобы и нашу веру во Христа сделать явной и быть вознесенными Им, лучше же сказать — познаем сущую нам от природы свойственную немощь и случающееся по временам, по действу бесов, расстройство рождающихся в нас мыслей, дабы нам, как Хананеяныня, возопить ко Христу и припасть к Его стопам и, в смирении молясь, пребывать выдержанными, и тогда мы получим даемую Им смиренномудрым благодать (милость) и востечем в Божественную высоту. Вспомним: каково начало бытия каждого из нас? — Не сходно ли оно с началом бытия бессловесных животных? А лучше сказать: и хуже — его; потому что у животных оно возымело свое происхождение не вследствие греха; в наш же человеческий род преступление заповеди внесло брак [240]. Посему и восприемлем мы возрождение в святом крещении, «которое отъемлет покрывало сущее от рождения». Потому что хотя брак, допущенный Богом, не несет в себе вины, однако (наша) природа еще несет в себе знаки виновности; посему и один из наших священных богословов [241] говорит: «ночное и рабское и страстное сие наше происхождение» [242], Давид же прежде него говорит: «В беззакониих зачат есмь и во гресех роди мя мати моя» (Пс. 50:7).

8. Итак, если таково наше происхождение, то что сказать о самом нашем появлении на свет? Не гораздо ли оно печальнее появления на свет бессловесных животных? «В болезнех родиши чада», сказал Бог Еве, не только, думаю, по причине родительных материнских болезней, но и по причине печалей, постигающих рожденных, то ли всех тех печалей, которые имеют произойти в течение последующей жизни, то ли немедленно от самого начала настигающих, от чего ребенок и непрестанно плачет, — чего не приключается другим живым существам; потому что только для нас одних, как только мы выйдем из утробы матери, открывается многострадальная и многоболезненная [243] и достойная, как это представляется, многих сетований жизнь [244]. Какое же из других живых существ, кроме нас, тотчас после появления на свет, бывает стянуто повязками и стеснено пеленами, и как бы хоронится в выдолбленной колыбели, и, неспособное само передвигаться, к материнской груди подносится и отводится, не в силах двигаться само по себе? Ягнята и олененки и телята не сами ли свободно двигаясь, ходят и прыгают вокруг родительницы, и сами передвигаясь, подходят, чтобы насытиться молоком? Если же после того, как перестаем быть кормимыми материнским молоком, мы освобождаемся от пеленок и неподвижного состояния, однако еще не перестаем быть неразумными; с трудом же, наконец, выплывая из бездны неразумия, мы после многих лет достигаем разумного возраста. И что же? Тогда, стало быть, как вышедшие из состояния оного бессилия ума и просвещенные светом разума и мыслящие, мы стали лучше животных?

Отнюдь, нет! — Потому что настолько становимся хуже, чем раньше, насколько те беды, происходившие как результат бытия и по закону природы, мы скорее выстрадали, чем сами были повинны, почему за них мы и не подлежим порицанию и не угрожают нам за них страшные угрозы вечного мучения; выплыв [245] же со временем из состояния неразумия и став господами разума, мы сознательно сами себя топим в осуждаемой глубине запретных страстей, с головою погружаясь в болото и страшную трясину глубины и нечистоты, я говорю — эту нашу мучительнейшую жизнь, где ранимые жалами скорпионов и змей и терзаемые зубами зверей, мы до такой степени бываем неразумны, что даже и радуемся ранам и веселимся терзаниям.

9. Подползает к нам, наподобие змеи, телесная похоть, а мы не бежим от нее и не попираем — утесняя себя и путем воздержания и непрестанной молитвы к Богу отгоняя ее, — но, вместо этого, раскрываем для нее свои недра и, радуясь, вселяем в себя, увы, нашу вечную смерть! Приступает к нам гнев, как неукротимый лев, а мы не убегаем и не ищем защиты, отражающей такое великое зло — т. е. великодушия и смирения, — но, вместо этого, скорее бежим ему навстречу и ревностно прижимаем к груди и приглашаем в нас самих обитать, как повелителя и властелина, нашего губителя, несчастные безумцы! Сребролюбие усиленно старается стянуть нас в трясину, а мы не облегчаем себя от груза — путем довольства малым и нестяжательством, словно на крыльях поднимающих нас к небу, — но, вместо этого, связываем себя с обременяющими грузами; жаждою или стремлением к деньгам или к дорогим вещам насколько позволяют силы устремляясь вниз и сталкивая себя в бездонную [246] глубину, находим в этом удовольствие!

10. Мы восприяли ум, как вождя и самодержца, а явили мы его рабом бессмысленных страстей! Мы были почтены словом (разумом) более, чем все живущие существа, а явив его слугою таких (постыдных) страстей, мы стали более бесчестными, чем и бессловесные животные! Мы приняли тело, творение рук Божиих, так чтобы оно могло становиться и духовным благодаря нашему стремлению к Богу, но мы нашим тяготением к земным вещам сделали плотью и самый наш дух и стали ничтожнее бездушных тел, носящие в себе осуждение и единые осужденные: потому что оные бездушные тела пребывают такими же, как и были, а мы сами себя сделали худшими тем, что отклонились от того состояния, в котором были (созданы), и честь переменили на бесчестие. Какой воспитатель, собутыльничая («синаселгенон») с находящимися под его надзором и помогая вверенным ему для воспитания в устройстве и в снабжении разнузданных веселий, не уронит себя, как более жалкий и презренный, чем другие не получившие никакого образования? Какой учитель, проводя весело время с обучаемыми им и приумножая их безрассудство, не обнаружит себя, как более несмыслящий, чем совершенно безграмотные? Кто хорошо изучив инженерное искусство, затем, играя с детьми и строя по их указанию дома из песка, не покажется куда более смешным, чем неучившиеся?

11. Таким образом человек становится бессмысленнее бессловесных и бесчестнее не одаренных честью и более жалкий, чем все, как покорившийся телу и извратившийся в худшее состояние вследствие страстей, которые подобало покорить и настроить свою жизнь к улучшению. А затем он надмевается и думает о себе высоко, как будто бы благодаря этим ненужным вещам (т. е. земному богатству) он по природе имеет преимущество над другими, имея возможность тратить на удовольствия или притеснять кого или презирать, или одолевать или властвовать над другими, вследствие чего возникают роскошество и богатство и тщеславие и проистекает начало тем вещам, которых люди домогаются.

12. Но имеются и такие люди, которые священное достоинство соблюли или ущербленное исправили, и покорив страстность животного инстинкта в душе, благородные качества души подвергли обработке, и одни импульсы воспитали, другие — дисциплинировали, а иные — и облагородили, но, конечно, всего этого они достигли не без Божией помощи и благодати; а она дается смиренномудрым, как это многократно было показано, а также и на примере достойной восхищения Хананеяныни мы были научены сегодня. Так что возвышаются над животными и действительно являются людьми — только смиренные, а не — гордые, которые и не люди и худшие по душе, чем бессловесные животные, хотя бы и носили человеческий облик. Посему и Соломон, испытав все в жизни и обходя это молчанием, как бы не имеющее никакой ценности, делает следующий вывод: «Бога бойся», а это значит: будь смиренным пред Ним, «и заповеди Его храни, яко сие всяк человек (Екл. 12:13) [247].

13. Итак, братие, когда кто–либо по причине какого–либо природного дарования или приобретенного извне, склоняется к заносчивости и высокомерию, пусть тогда он примет на ум следующее: что он и свою веру в Бога притупляет и лишается, подаемой Им благодати и почти теряет достоинство быть человеком и становится бесчестнее бесчестных и бессмысленнее бессловесных, — и (осознав это) пусть скоро исправится, обратившись, путем покаяния, к смирению, чтобы в будущем веке быть найденным среди помилованных Богом, и как «верный и благоразумный» (Мф. 24:45), быть похваленным и прославленным Сыном Божиим, Который ради нас умалил Свою славу истинную, неизменную и вечную, которую да будет и всем нам получить благодатию и человеколюбием Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, Которому с Отцем подобает слава со Святым Духом во веки. Аминь.

Беседа в день памяти Святаго Апостола и Евангелиста и Христу весьма возлюбленнаго Иоанна Богослова; в ней говорится и о любви к Богу и к ближнему [248]

1. Сегодня мы совершаем празднование одного из первозванных Апостолов Христовых и восхваляем его, как отца всех призванных Христом, лучше же сказать, — как патриарха тех, «которые не от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились» (Ин. 1:13). Потому что, как Иаков родил по плоти двунадесять патриархов, от которых произошли двенадцать израильских племен, так и Христос духовно родил двунадесять таинников; потому что вместо несчастным образом выпавшего (Иуды Искариотского), великий Павел, на Которого Христос призрел с неба, исполнил меру (Апостольского лика). Если же происшедшие от них племена [249] явно и не являются равными их числу [250], то в этом нет ничего удивительного: потому что духовные дарования неразделимо разделяются; напр. у человека имеется пять телесных чувств, которые однако, что касается души, представляются как некая единая неделимая способность ощущения, хотя и разделяемая на пять каналов [251]. Но и двенадцать источников воды, у которых расположились исраильтяне под водительством Моисея, и жажда, которую они терпели вследствие путешествия по пустыне (Исх. 15:27 [252]), предъизображали этих Двенадцать (Апостолов). Потому что они — те, которые духовными орошениями избавили от жажды, пришедшей по причине идолопоклоннического безумия, шедший раньше непроходимыми пустынями безбожия человеческий род. Затем и двенадцать камней, которые Иисус Навин установил в Галгале в знак чудесного перехода Иордана (Нав. гл. 4), предъизображали этих Двенадцать. Потому что они служат для нас вечным знамением того, что истинный Иисус преградил поток греха, затопивший всю вселенную, и дал верующим в Него власть проходить без вреда путь жизни, как тогда дал исраильтянам немокренно (как бы по суше) пересечь Иордан.

2. Но все это и подобное сему, как и призвание Самим Христом, Единородным Сыном Божиим, является общим для всех Апостолов. Тот же, кого сегодня память мы празднуем, является не только призванным, но и счисленным и избранным, не в общем смысле являясь избранным среди избранных от всех живущих под небом [253], но и из числа тех избранных — избранным и корифеем в лике корифеев, я имею ввиду — прочих Апостолов, идущий рядом с выделенными, (среди прочих Апостолов) Петром и Иаковом. Поэтому и вместе с ними взятый Спасителем, он восходит на Фаворскую Гору и слышит беседу Моисея и Илии с Христом, и с благоговением божественным образом видит оное великое и превышающее естество видение — неизреченно просиявшее сияние света Божества Сына (Божиего), — и слышит Отеческий глас, относящийся только ко Христу: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, о Немже благоволих: Того послушайте» (Мф. 17:5). И таким образом, блаженно Иоанн становится учеником не только Сына, но и Отца.

3. Но и это является для него общим с Петром и Иаковом, первенствующих Учеников Спасителя; так же, как и быть Евангелистом для него является общим с другими Евангелистами, написавшими священное Евангелие, слова вечной жизни, хотя и мощью [254] и высотою богословия он в большой мере превзошел их. Какое же слово довлеюще представит то, в чем он единственный имеет счастливый удел («эвмиреи»)?! — Единственный девственник из всех он заслужил на основании всего именоваться так, не только среди Апостолов, но и всех — прежде него и после него бывших известных людей, что, думается, проистекает на основании двух начал: как сохранивший в течение всей своей жизни в девственности и душу и тело, ум и чувства. Потому что девственность тела немного людей, действительно, соблюли, хотя это доступно для всех; высшая же девственность души заключается в настроенности не желать иметь ничего общего с каким–либо злом [255]. Таким образом, на основании вышесказанного, в наименовании Иоанна Девственником, ему засвидетельствовано состояние почти безгрешности: на основании чего он и стал возлюбленным для безгрешного по Своей природе Христу, и это наименование он единственный приобрел.

4. Может ли кто для восхваления найти нечто, что было бы большим этих наименований его? [256] — Среди всех прочих людей едва ли нашел бы кто не только большее и лучшее, но даже и равное сим наименованиям. Этому же принадлежит и нечто иное большее сего: именно — он не только является возлюбленным девственником, но и — сыном Девы, Самой Матери–Девы и Богоматери, чем Христос был Ей по природе, а он — стал Ей по благодати. Если же он единственный получил в удел Христову Матерь, то, следовательно, на основании всего, Он есть брат Его и родственник и уподобившийся Сыну Божиему. Тот — Сын Возлюбленный, а этот — Ученик Возлюбленный; Тот — в недрах Отца, а этот — наперсник Иисусу; Тот — девственник, и этот также, по Его благодати; «Возгреме с небесе Господь» (Пс. 17:14), и этот — Гром; на основании чего более, чем прочие, именуется «Громом» и «Сыном громовым» (Мк. 3:17), богословнейшим Громом, возгремевшим во все концы, и богословствовавшим Слово, Сущее в начале от Отца и Сущее у Бога, и Сущее Бог, и Имеющее в Себе жизнь и истинный Свет, просвещающий всякого человека грядущего в мир и чрез Которое в начале все пришло в бытие.

5. Сей Гром и свидетеля нам представил, посланного от Бога, свидетельствующего о пришествии Истинного Света [257], и Самое возвестил нам сшедшее с неба Слово, ставшее ради нас плотию, и яснейшим образом изобразил все Его во плоти жительство на земле: слова, дела, Страсти, Воскресение, сущее после Креста, и последовавшее за сим на небеса, откуда Он и сошел, Восшествие. И это все, чему он сам был очевидец, Он написал ради нас, дабы мы спаслись. Но и ко всем христианам он направляет увещательное послание, призывая всех к общению Жизни Вечныя, Которая предвечно была у Отца и явилась нам. Как сущий среди первозванных Апостолов и нарочитый и именуемый Возлюбленным, он нам изъясняет о самой главной добродетели, то есть — о любви; говоря, что Бог есть любовь, так что имеющий любовь, имеет и Бога, и пребывающий в любви — и в Боге пребывает, и Бог пребывает в том, в ком пребывает любовь. Он показывает, что сущее в нас действование [258] любви является сугубым: по отношению к Богу и по отношению к ближнему; хотя и разделяет ее на два проявления, но указывает, что она неразделима, и учит, что любовь состоит из двух нераздельных частей и состоит одна благодаря другой, и называет лжецом всякого того, кто полагает, что для обладания любовью достаточно иметь только одну часть ее без необходимости иметь и другую [259]. Потому что он говорит, что — знак любви к Богу заключается в соблюдении Его слова и заповедей, как и Сам Господь научил, говоря: «Любяй Мя, заповеди Моя да соблюдет»; «Сия есть заповедь Моя», говорит Он, «да любите друг друга»; «О сем разумеют вси, яко Мои ученицы есте, аще любовь имате между собою» (Ин. 14:21; 15:12; 13:35).

6. Видите, как неразделима — любовь в отношении Бога и в отношении ближнего? Поэтому Возлюбленный Ученик говорит: «Аще кто речет, яко люблю Бога, а брата своего ненавидит, ложь есть: ибо не любяй брата своего, егоже виде, Бога, Егоже не виде, како может любити?» (1 Ин. 4:20). Но и — «Глаголяй в Нем пребывати, должен есть, якоже Он ходил есть, и сей такожде да ходит» (2:6) [260]. А как же Он поступал? Был послушен Небесному Отцу, исполнил всякую правду, Сам совершал благодеяния естеству, исцелял болезни, научал покорных, порицал непокорных, ради покорных переносил оскорбления со стороны непокорных, плевки от негодных людей [261], заушения, глумления, бичи и, наконец, позорную смерть, дав за нас Свою душу, чего нет ничего больше в деле любви. Посмотрим же и на Возлюбленного Ученика, Ученика на деле: потому что во всем он точно следовал учению Учителя; чудесам и страданиям, делами и словами оказывая всем благодеяния, и от тьмы выводя в свет, и делая достойных из недостойных, сам же страдая ради нас. Смерть же не одну только он перенес за свидетельство об Иисусе и ради нашей пользы, а это то же, что сказать — ради любви к Богу и к людям, но — в течение всей жизни он предавал себя на смерть. Сколько раз он подвергался глумлению; сколько раз был избиваем; сколько раз терпел побиение камнями; сколько предстоял тиранам и князьям, подвергаясь допросу, и бывал приговариваем (к наказаниям и пыткам), он — сущий установитель благочестия! Суровейшим же тираном из тиранов, Дометианом, он был сослан на Патмос, радуясь и повсюду проповедуя учение Благого Владыки и Учителя.

7. Побуждаемые этим, братие, будем и мы, насколько есть силы, поступать так, как поступал Христос и Его Возлюбленный Ученик, повинуясь своим отцам; — «Сын покорливый», говорится (Притч. 13:1 парафраза) «будет в жизнь; сын же непокорливый — в погибель», — повинуясь не только отцам по плоти, но гораздо в большей степени — духовным отцам, а через них — Самому Высочайшему Отцу, «от Которого именуется всякое отечество на небесах и на земле» (Еф. 3:15): потому что та любовь и то послушание и повиновение, которые мы имеем по отношению к нашим духовным отцам, востекает к Богу; а не оказывающий им повиновения, наносит обиду Самому Богу отцов, как и Христос явил, говоря: «Слушаяй вас, Мене слушает: и отметаяйся вас, Мене отметается: отметаяйся же Мене, отметается Пославшаго Мя» (Лк. 10:16). «Повинуйтеся наставником вашим и покоряйтеся: тии бо бдят о душах ваших, яко да не воздыхают о вас: несть бо полезно вам сие» (Мф. 13:17), вопиет великий проповедник Павел. Приложим усилия исполнить всякую правду и всякое доброе дело; и если что не совершите по причине присущей нам немощи естества, милостивый Господь Своею благодатию пополнит недостающее по нашей немощи и примет нас как бы пребывавших в доброделании до конца; особенно если увидит, что мы смиряемся по причине оскудения в совершении добродетели, а не надмеваемся на том основании, что мы ее совершаем [262].

8. Каждый всевозможными способами, чем только можешь, делай добро ближнему. Не можешь чудотворящим словом исцелять немощи людей? — Однако словами утешения можешь ободрить; если же ты послужишь сам лично, то и сам возымеешь Служителем (о, чудо!) Христа, согласно Его словам, относящимся к будущему веку: «Яко препояшется и посадит их, и приступив послужит им» (Лк. 12:37). Если же ты примешь участие в ближнем твоем, тем что поможешь ему, в имеющихся у тебя необходимых вещах [263], то станешь участником Божиего богатства и Царства Христова, и как сам одевший Его и накормивший Его, насытишься бессмертием [264] и будешь облечен в царскую одежду. Не обладаешь даром учить, побуждать к добродетели, не обладаешь силою обличать, отвращать от зла, увещевать к добродетели? — Будь учителем самыми (твоими) делами, став делателем добра и для самого себя и для ближнего. Это — также и способ обличения беззаконников. Пусть таковые скажут о тебе: «Тяжело нам и смотреть на него, потому что непохожи на наши дороги — пути его» (Прем. 2:15 парафраза). И если не снося это, они бы подвергли тебя оскорблениям и клевеща, сплетали обвинения и затевали всевозможные каверзы, стой неподвижно, чтобы отклонившись или ослабев, не изменить тебе твоего образа действия, но и для самого себя и для них будь благотворным, взирая, как на пример, на Самого Христа и на Возлюбленного Ему Ученика. И взяв этот пример для шествования правым путем Господним, иди им без оглядки. «Аще Мене изгнаша, и вас изженут» (Ин. 15:20), говорит Он. Если так будешь поступать и так сносить обиды, то будет явным для всех, что ты внедрил в себя божественную любовь.

9. Если же тебе весьма желательно узнать: по каким признакам можно судить о ее присутствии в тебе, то и это будет тебе показано, только незамедлительно иди к нахождению их. — Когда, простерши ум к Богу, ты не отвлекаешься ничем из сущего долу, но забывая обо всем без труда и принуждения, ни о чем не рассуждая, радуясь наслаждаешься памятью о Боге и молитвою к Нему, тогда знай, что определенно ты достиг любви к Богу, и как долго бываешь причастен ей, так долго простирается и время такого твоего общения с Богом, лучше же сказать — единения с Ним. Опять же, когда с сокрушением и со сладкой болью в сердце ты молишься Богу в равной степени как о самом себе, так и о всяком человеке, знакомом тебе и незнакомом, враге и друге, огорчившем тебя и не огорчившем, тогда знай, что ты от души возлюбил твоего ближнего. Но эти внутренние расположения не приходят, если только ты не заимеешь явные дела любви. Потому что если ты не приучишь себя отвергать свою волю и исполнять волю ближнего, то как ты перетерпишь, если случится, нападки его на тебя? Если же благородно и великодушно ты не снесешь неприятности от людей, то как достигнешь такого состояния, чтобы молиться за врагов? Если не покоряясь Говорящему: «Подавайте милостыню из того, что у вас есть, тогда все у вас будет чисто» (Лк. 11:41), ты удерживаешь свое имущество и бережешь для себя и не расходуешь его для помощи нуждам ближнего, то как прольешь о них слезы? «Потому что тот, кто имеет любовь», говорит некто из друзей Божиих, «тот расточил свои деньги; а утверждающий, что обладает и тем и другим, т. е. и деньгами и любовью, тот заблуждается: или он пуст от денег, или пуст любви, а это то же, что сказать — пуст от Бога»; потому что Бог есть любовь и Он объявляет нам, говоря: «Не можете Богу работати и Мамоне» (Мф. 6:24); мамоной называя все то, что у нас имеется сверх нужды, будь то золото или серебро или что–либо иное, и показывает, что стоящему на страже [265] своих денег, невозможно молиться: «Ибо где сокровище твое», говорит Он, «там и ум твой» [266], и не ушел он в молитву. Так что о такого рода людях еще и это сказал Господь: «Сии людие устнами чтут Мя: сердце же их далече отстоит от Мене; всуе же чтут Мя» (Мф. 15:8–9). Посему и Возлюбленный Богу Гром [267] вопиет: «Кто имеет богатство мира сего и не удовлетворяет нужды братьев, в том нет любви Божией» (1 Ин. 3:17 парафраза). Потому что любовь к миру и любовь к Богу не могут вместе пребывать в одном и том же человеке. Ибо любовь к миру является враждой к Богу. Посему опять он же говорит: «Не любите мира, ни яже в мире» (1 Ин. 2:15). Что же это — такое: «яже (что) от мира», если ни погоня за деньгами, от которой нет никакой пользы душе, плотские вожделения, высокомнение, земные желания? Все это не только не — от Бога, но и отделяет от Него тех, которые имеют в душе эти (страсти), и умерщвляет душу, побежденную ими, и хоронит ее в золотом и серебряном кургане; что настолько хуже простой могилы, в которой мы обыкновенно хороним наш прах, насколько она, соответствуя нашим мертвым телам, запечатывает исходящий от них смрад и делает так, что он совершенно не чувствуется [268]; золотой же и серебряный песок, насколько бы это пришло в голову богатых, употребляемый сверх того, делает умершего еще более смрадным, так чтобы вплоть до неба и небесных Ангелов и Самого Бога Небесного доходил смрад и отталкивал, проистекающие с неба, милости Божия и благосклонность Его к усопшему.

10. Посему Возлюбленный Ученик и посылается возлюбившим его Спасителем нашим Иисусом Христом, чтобы он научил нас всякой истине и воскресил от этих мертвых дел и побудил к светлым делам, главой которых и доставительницей жизни вечной — что он яспейшим образом разъяснил — является любовь к Богу и к ближнему. Как же нам оказать ему любовь и каким образом почтить? Не так ли — как человека, открывшего нам всякую истину? — Мы окажем ему любовь и уважение тем, что не будем делать, братие, того, что противоположно его наставлениям, и видом и на языке являя любовь и веру к нему, не будем неверными ему на деле, что и сам он запрещает, говоря: «Братие [269], станем любить не словом или языком, но делом и истиною» (1 Ин. 3:18). Итак, если и мы, любя, почтим Возлюбленного Богом сверх всех, то покажем делом и истиною нашу любовь к нему, будучи не только слушателями его слов, но и исполнителями их. Потому что таким образом мы получим, благовествуемую им, Вечную Жизнь и Царство, в Самом Царе веков, Христе, Которому подобает вечная слава на небе и на земле со Безначальным Его Отцем и Соприсносущным Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Беседа на второе воскресенье Евангельских чтений по Луке, говорящее: «Якоже хощете да творят вам человецы, и вы творите им такожде»; в ней же говорится и против ростовщиков [270]

1. «Создавый на едине сердца наша, разумеваяй на вся дела наша» (Пс. 32:15) [271], во плоти явившись нам и удостоив быть наш Учитель, ныне восстанавливая поврежденное, ищет от нас лишь то, что в начале, создавая нас, вложил в наши души: потому что и для имеющего быть в будущем Его учения Он соответственным образом положил основание, и созданному от начала положению вещей впоследствии присовокупил учение; не иное что делая, как очищая почерневшую, вследствие принятия в себя греха, присущую Его творению красоту. И это особенно показывают чтомые сегодня и предложенные нам для растолкования евангельские слова: «Якоже хощете да творят вам человецы, и вы творите им такожде» (Лк. 6:31). Прекрасно предсказал Пророк Исаия, говоря, что «слово сокращено сотворит Господь по всей земли» (Ис. 10:23) [272]. Потому что в этом едином и кратком изречении Христос объял всю добродетель, всякую заповедь, чуть ли не всякую благую деятельность и устроение души (мысли). Посему, согласно Евангелисту Матфею, представив это, Господь присовокупил: «Се бо есть закон и пророцы» (Мф. 7:12); так и в другом месте, суммируя все в два начала, Он сказал, что на этих двух заповедях — предписывающих любовь к Богу и любовь к ближнему — утверждается весь закон и пророки (Мф. 22:40). Ныне же Он все свел к одному; не только ту праведность, которая заключается в законе и у пророков,. но охватил и вообще всякую у всех люден добрую деятельность, которую ныне не только для одного (израильского) народа, но и для всей вселенной Он представил как закон, лучше же сказать: для тех, которые от всякого народа под небом, присоединяются к Нему [273].

2. И не только охватил, но и показал, что каждая из этих двух заповедей, которые Он дал, всаждены в нас по самой природе. Потому что это есть то, что и Иаков Брат Божий предписывает нам, говоря: «Отложше всяку скверну, и избыток злобы, в кротости приимите всажденное слово, могущее спасти души ваша» (Иак. 1:21). Это же Бог предвозвестил и через Пророка Иеремию, говоря: «Завещаю им завет нов, дая законы Моя в мысли их» (Иер. 31:31–33). Потому что желать в душе — это принадлежит миру мыслей, в которых ныне явив запечатленными все евангельские заповеди, Господь заповедует и законополагает проводить жизнь согласно сему, потому что, как любящий добро и человеколюбивый, Он вложил в самую нашу природу познание того, как надлежит поступать («тин ту практэон гносин»).

3. В увещании соблюдать эту основную заповедь, Господь явил, что не только всякая евангельская заповедь всаждена в нас (по природе), говоря: «Как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними», но и показал, что она — справедливая и нетрудная и полезная и легко постижимая для всех и известная по природе. Потому что что — это? — Не знаешь разве, что гневаться и поносить брата и подобное сему — дурное дело? И почему сам ты не желаешь быть предметом его гнева и поношения (и нет сомнения ты соглашаешься с этим), но немедленно приходишь в огорчение и, не терпя этого положения, всеми способами стараешься избежать сего? — конечно, по той причине, что гнев это — злое дело, беззаконное и вредное. Также обстоит дело, если кто–то на твоей супруге останавливает страстный и чересчур внимательный взгляд; также — и когда кто–либо не только из вражды к тебе, но и вообще, говорит относительно тебя ложь. И просто сказать, все то, что запрещается согласно евангельским заповедям, то и нам неприемлемо. Что же сказать об уже ранее запрещенных законами Ветхого Завета крайностях греха, как: убийство, прелюбодеяние, клятвопреступление, насилие и подобное сему? Что же сказать и о противоположных сим грехам добродетелях и о том, как мы бываем довольны, когда они совершаются (со стороны других людей) в нашу пользу? Видишь ли, что и сам по себе ты знаешь каждую из этих заповедей и признаешь справедливой и полезной? и не только это, но и — не трудной: потому что не считал бы ты достойным большего порицания того человека, который полон бешенства на тебя или клевещет или каким–либо иным способом затевает козни против тебя, если бы ты действительно полагал, что этому человеку удержаться от каждого из этих дел, крайне трудно или даже и (совсем) невозможно.

4. Итак, пусть не будет того, чтобы, когда ты переносишь от другого человека зло, будучи обижаем им или обманываем или вводим в ущерб, тогда правильно судишь; когда же сам обижаешь ближнего и наносишь ему неправду или обманываешь, тогда иначе судишь, не вынося того же приговора тем же самым делам; но, будучи беспристрастным судьею, того, что не хочешь сносить от другого человека, как несомненное зло, того и сам не делай в отношении других людей; а добро, которое желаешь, чтобы проистекало для тебя от другого человека, то самое да будет сделано тобою и для него. Просишь нечто от кого–нибудь, защиту, возможно, или некую иную помощь, и, конечно, желаешь получить это, считая это полезным тебе? Не так ли? Поэтому, когда иной кто просит о чем–нибудь тебя, поусердствуй, чтобы быть соответственным самому себе, и хорошо обдумай и проведи в жизнь то, что он просит у тебя. Но, может быть, он просит нечто, что превышает твои возможности? Сделай то, что — в твоих силах; потому что, если бы у тебя были бы большие возможности, ты бы и применил их. «Аще бо усердие предлежит», говорит Павел, «по елику аще кто имать, благоприятен есть, а не по елику не имать» (2 Кор. 8:12) [274]. Хочешь быть любим всеми, быть достоин прощения (или: снисхождения) и считаешь, что тяжело и невыносимо терпеть осуждение и то если ты споткнулся в чем–то малом? — Тогда и сам люби всех, будь снисходителен, избегай осуждать, как бы в каждом человеке ты видел самого себя, и таким образом выносил приговор и такое имел расположение и так поступал. — «Яко тако есть воля Божия», говорит Петр, корифей Апостолов, «благотворящим обуздовати безумных человек невежество» (1 Пет. 2:15) [275], то есть: ненавидящих нас напрасно и не желающих дать другим то, что сами стремятся получить от других. Как не назвать безумцем того человека, который в отношении того же естества не того же желает и не тот же выносит суд, когда самая природа вложила в нас эти тожественные суждения и желания [276]? Потому что желание быть любимым всеми и от всех видеть добро, как и от нас самих воздавать тем же, естественно возникает у всех нас; следовательно, желать делать добро и ко всем иметь благорасположение, как и в отношении себя видеть то же, является врожденным в нас чувством. Потому что и созданы — мы все по образу Благого (Бога); но проникший и умножившийся грех не потушил в каждом из нас любви к добру, словно ничем не опасную для него; однако, любовь к ближнему, как сущую главу всех добродетелей, он сдробил и испортил и привел в негодность. Поэтому, обновляя наше естество и призывая вновь к благодати быть подобным Ему, дая Свои законы в наши сердца, как говорит пророческое слово, Он говорит: «Якоже хощете да творят вам человецы, и вы творите им такожде. И аще любите любящия вы, кая вам благодать есть, ибо и грешницы любящия их любят. И аще благотворите благотворящим вам, кая вам благодать есть, ибо и грешницы тожде творят. И аще целуете други ваша токмо, что лишше творите, не и язычницы ли такожде творят. И аще взаим даете от нихже чаяте восприяти, кая вам благодать есть, ибо и грешницы грешником взаим давают, да восприимут равная» (Лк. 6:23, 24; Мф. 5:47) [277].

5. Здесь, объемля под одним именем, называя «грешниками», Он приводит в Своей речи как не призываемых Им (т. е. язычников), так и тех, которые не живут согласно Его Евангелию, показывая этим, что нет никакой пользы для нас называться «христианами», если своими делами мы не отличаемся от язычников. Потому что, как великий Павел сказал иудеям, что «обрезание пользует, аще закон твориши: аще же закона преступник еси, обрезание твое необрезание бысть» (Рим. 2:26); так, ныне Христос чрез Евангелие говорит нам: вам — которые Мои, благодать будет от Меня, если соблюдаете Мои заповеди; если же вы творите дела, которые делают и грешники, и ничего больше сего: любя любящих вас и делая добро делающим вам добро, то это вам не дает никакого дерзновения ко Мне. — Он говорит это не с той целью, чтобы отвратить людей от того, чтобы они любили тех, которые их любят, и делали добро тем, которые делают им добро, и давали взаймы с расчетом получить обратно их деньги, — но для того, чтобы показать, что каждое из этих дел остается без вознаграждения, как имеющее здесь свое вознаграждение и не приносящее душе никакой благодати и не очищающее ее от скверны, пришедшей вследствие греха. Так что все это представленное не приносит никакой пользы ни благодати душе для вечной награды. Не представленное же здесь навлекает на себя большее порицание и приносит душе больший вред: потому что те, кто в ответ на любовь к себе, не отвечают любовью и огорчают любящих их, являются худшими, чем мытари и грешники. Насколько же худшими и их являются те люди, которые своими делами и словами воздают противоположным (тому, чем пользуются от любящих и заботящихся о них людей)! Таковыми, конечно, являются и те, которые бунтуют против городских начальников, ежедневно принимающих на себя не малые заботы о них, те, которые, не проявляют должной лояльности царям, поставленным Богом, те, которые, не смиряются под крепкую руку Божию, и не покоряются Христовой Церкви и безрассудно питают бешеное раздражение на предстоятелей Церкви [278], старающихся о них и всякое добро и пользу им желающих и вымаливающих и делающих, сколько есть сил.

6. Но и не желающие давать взаймы обещающим во время уплатить занятую ими сумму, требующие же процентов, и то тяжких, и без них не соглашающиеся даже показать кинсон или серебро, являются беззаконниками и, пожалуй, худше грешников, как не покоряющиеся ни Закону Ветхого Завета, ни Новому Завету, из которых последний (т. е. Новый Завет) увещевает их давать взаймы даже тем, от которых нет надежды получить обратно данную взаймы сумму; а Ветхий Закон говорит: «Сребра твоего да не даси в лихву» (Лев. 25:37; Втор. 23:19 [279]), и ставит в похвалу тому, «иже сребра своего не даде в лихву» (Пс. 14:5) [280] и считает, что следует бежать из города, на улицах которого, то есть — откровенно, совершается ростовщичество и обман (Пс. 54:12). Видите, как ростовщик отнимает славу не только от своей души, но и от всего города, навлекая на него обвинение в бесчеловечности и вообще всякой неправде? Потому что, будучи гражданином его и благодаря нему наживший свое имущество, он не использует его на благо общине, не имущим не желает давать в долг, имущим же, имущим немногое, дает под проценты, чтобы хитро отнять и те малые средства на жизнь, который они имеют. Поэтому сейчас же за взяточничеством, Пророк упоминает и обман, говоря: «Удалихся бегая, и водворихся в пустыни: яко видех беззаконие и пререкание во граде, и не оскуде от стогна его лихва и лесть» (Пс. 54:8; 10:12) [281]. Следовательно, ростовщик старается богатеть не столько деньгами, сколько грехами, губя жизнь должника, а вместе с этим и свою душу: потому что проценты являются как бы порождениями ехидны, гнездящимися в груди сребролюбцев и как бы предвозвещающими угрожающих неусыпающих червей, которых не избегнут в будущем веке. Если бы кто из них сказал мне: поскольку ты не позволяешь мне брать проценты, то я удержу за собою избыточествующее серебро и имеющим нужду занять откажу; пусть знает таковой, что он хранит в своих недрах породительниц ехидн, имеющих стать для него породительницами и оных неусыпающих червей!

7. Вот, посему, отводя нас от изобилия таковых зол, Он увещевает нас любить врагов и делать им добро и давать взаймы не имущим вернуть долг, ничего не ожидая от них; «яко будет мзда ваша многа», говорит Он, «и будете сынове Вышняго: яко Той благ есть на безблагодатныя [282] и злыя» (Лк. 6:35). Так, когда ты делаешь добро, — говорит Он, — делающим тебе зло, и даешь тем, которые не возвращают долга, не считай, что твое имущество зря погибло; потому что ныне время посева добрых дел, а время соответственной посеву жатвы принадлежит будущему веку. Итак, не теряй надежды по причине разграничения времени между сеянием и жатвой, но будь усиленно увековечивающим [283] твое добро, как и делающий здесь зло увековечивает свое зло. Потому что кто что сеет здесь, то и пожнет там, при этом с величайшим прибавлением.

Так что если ты здесь своими делами уподобишься Сыну Божиему и покажешь себя добрым ко всем, как и Он — благ ко всем, то там восприимешь с преизбытком уподобление Ему, светом славы Вышняго озаряем и пребывая во веки с теми, с которыми будет Христос, Бог среди богов (Пс. 81:1), распределивший достоинства присносущного блаженства [284]. Потому что это–то Он и явил, присовокупив: «И будете сынове Вышняго, яко Той благ есть на безблагодатныя и злыя». Потому что именно по причине Своей благости, Сын Божий, приклонив небеса, сошел на землю и стал Сыном Человеческим, и возвестил и совершил таковое, и, наконец, пострадав, умер за нас, и воскрес и снова взошел на небеса, чтобы нас сделать небесными и бессмертными и сынами Божиими. Так что то, что Он ныне требует от нас: любовь к врагам, делание добра, давание взаймы не имущим вернуть долга, — не только приличествует нам делать и полезно для нас, как это было выше сказано, но и — малое в сравнении с тем, что от Него даруется нам. Потому что Он дал Себя Самого за нас, не только не имущих ничего дать взамен сему, но и бывших раньше во многих своих проявлениях безблагодатными (неблагодарными) и злыми; нас же Он увещевает давать взаймы из нашего избытка и делать добро из того имущества, которым владеем. Но что это и сколько?! — И, вот, ради сего малого Он взамен дает уподобление Самому Ему, и дарует высочайшее усыновление Богу и небесные награды: «Будите милосерди», говоря, «якоже и Отец ваш милосерд есть» (Лк. 6:30), с Которым Ему подобает слава ее Святым Духом во веки веков. Аминь.

Беседа на третье воскресенье Евангельских чтений по Луке, заключающее изложение текста о воскрешенном Господом сыне вдовицы; в ней же говорится и относительно того, что мы должны снисходить и сострадать друг к другу [285]

1. Великий Павел, показывая божественность и общеполезность веры и возвещая ее дела, победные награды и плоды и силу, начинает от самых веков, чего нет ничего древнее, «Верою», говоря, «разумеваем совершитися веком глаголом Божиим, во еже от неявляемых видимых быти» [286] (Мф. 11:3). Заключает же будущим всеобщим воскресением и, в силу которого, совершенством святых (Мф. 11:40), чего нет ничего окончательнее. Насчитывая же среди тех, которые прославились своей верой и сами явились свидетелями ее силы, он упоминает и то, что верою «жены получили умерших своих воскресшими» (Мф. 11:35). А это — Сарептянка и Сонамитянка; из которых первая своего умершего сына приняла от Пророка Илии снова живым (3 Цар. 17:23), Сонамитянка же — своего сына от Пророка Елисея (4 Цар. 4:30, 36). Каждая же из них, своими делами, явила большую веру. Сарептянка — принявшая на веру обещанное Пророком умножение съестных продуктов, и прежде чем накормить детей, накормившая его от пригоршни муки и немного елея, — все съестное, что у нее было, после чего ей оставалось умереть вместе с детьми. Но и когда сын ее, после прибытия Илии, разболелся и умер, — «бе болезнь его крепка зело, дондеже не остася в нем дух его» (3 Цар. 17:17), она не оттолкнула Пророка, не порицала, не уклонилась от богопочитания, которому научилась у Пророка, но укоряла саму себя и считала, что ее грехи явились причиной несчастья, в самом своем несчастии называя Илию «Человеком Божиим», себя же скорее виня и говоря скорее убедительно, чем насмешливо: «Что мне н тебе, Человече Божий, вшел еси ко мне воспомянути неправды моя, и уморити сына моего» (18)? Ты — свет, говорит она, по участию в свете, как служитель Солнца Правды, и твоим присутствием сделал видимыми мои невидимые грехи, а они умертвили моего сына.

2. Видите ли веру женщины иноплеменницы? Видите ее смирение? Посему естественно, что она была избрана Богом в начале и удостоилась стать предначертанием призвания язычников и их веры, а затем приняла и сына своего ожившим. Сонамитянка же и на основании тех слов, которые она сказала своему мужу об Елисее, и на основании того, что она приготовила для принятия Пророка, и на основании любомудрия, которое она обнаружила, когда умер ее сын, явила свою веру: потому что молчаливо скрывая свою скорбь, она побежала к Пророку и повлекла его к себе в дом, говоря ему: «Жив Господь, и жива душа твоя, аще оставлю тебе» (4 Цар. 4:30). И за такую ее веру, она приняла от Пророка сына своего воскресшим. Так что не большим было изрядное это чудо, совершенное оными Пророками, чем и вера этих матерей, которые восприяли умерших своих сыновей воскресшими; как и Павел показал это, говоря: «Верою жены получили умерших своих воскресшими» (Мф. 11:35). Но хотя Пророки имели содействующую им веру матерей и богоугодность [287], однако, один из них — Илия, также и к другим прибегнул средствам, и с воплем воскликнул к Богу, говоря: «Увы мне, Господи, Свидетелю вдовы, у неяже аз ныне пребываю, Ты озлобил [288] еси еже уморити сына ея»; и призва Господа, и рече: «Господи Боже мой, да возвратится убо душа отрочища сего в онь, и бысть тако» (3 Цар. 17:20, 21). Второй же, — Елисей, не только прижимался к умершему отроку обходя его и ходя взад и вперед по горнице до седми раз [289], но и, как написано, помолился Господу, и таким образом оживил сына Сонамитянки (4 Цар. 32–37).

3. Господь же наш Иисус Христос, согласно читанному сегодня Евангельскому тексту, сжалившись над вдовой, умершего сына которой как раз выносили, и ничего не разведывая, ни производя, ни молясь, но одним повелением дав плачущей матери воскресшим из мертвых ее единородного сына, единый показал этим, что Он — Господь над жизнью и смертью. «Бысть», говорит Евангелист, «по сем, идяше Иисус во град, нарицаемый Наин» (Лк. 7:11 и дл.). Никем непризываемый идет Господь для совершения сего великого чуда — воскрешения, чтобы явить не только Свою животворящую силу, но и по чувству совершенной доброты и милосердия. Сераптянка, вот, как бы насмехалась над Илиею, побуждая его воскресить ее сына; Сонамитянка же подготовила Елисея, который не предъуведал о несчастии, еще же и принуждала его, говоря: «Жив Господь, и жива душа твоя, аще оставлю тебе». Господь же и Сам предъузнает и никем не призываемый идет в город, из которого выносили умершего мальчика.

4. «Идяше же» говорит Евангелист, «по сем». И это премудро указывает мимоходом Евангелист. Потому что воскрешение сына вдовы предъизображает обновление нашего ума. Потому что как бы вдовой стала и наша душа, которая, по причине греха, потеряла своего Небесного Жениха, каждая имея словно единородного ее сына — свой ум, который, быв ужален жалом греха, умер, лишившись истинной жизни; выносится же и он вон — как бы еще больше удаляясь от Бога — выносится вон борющими его страстями в ад и глубину погибели. Но Господь, придя к нам и уже находясь среди нас, Своим пришествием во плоти, обновил и воскресил наш умерший ум. Это Господне пришествие к нам во плоти не было от начала, но произошло позднее, при конце веков (ср. Мф. 1:1). Поэтому–то Евангелист не пропустил сказать, «Идяше», говоря, «по сем» Иисус, имея воскресить умершего сына вдовы и плач ее переменить на радость. Молю вас, братие, внимайте сказанному. Потому что и каждый из вас, если осознает, что в нем самом находится мертвец — его умерший ум [290] — и оплачет свои грехи, в покаянии скорбя и сокрушаясь о них, то и к нему придет Утешитель, даруя жизнь и вечное утешение. Потому что Он говорит: «Блажени плачущии, яко тии утешатся» (Мф. 5:5).

5. Но «Идяше», говорится, «Иисус и с Ним идяху ученицы Его мнози, и народ мног». Илия, готовясь воскресить сына Сарептянки, уединился; и Елисей, поднявшись в горницу, где лежал умерший, как повествуется, «запер дверь за ними обоими», т. е. за Сонамитянкой и учеником своим Гиезией. Потому что они имели нужду в усерднейшей молитве Богу, а люди, уединившись, более успешно могут сосредоточивать свой ум и всецело простирать его к Богу; почему для этой цели и удалились они и от самых близких к ним. Господь же, как воистину имеющий власть над жизнью и смертью и отнюдь не нуждающейся в молитве для того, чтобы воскресить отрока, имел с Собою не только Своих Учеников, но и множество народа, из числа которого, одни были те, которых Он привел с Собою, а другие — которых Он нашел возле выносимого (умершего отрока). И в присутствии всех, которые и видели и слышали, Он одним Своим повелением воскресил мертвеца, сделав это, по Своему человеколюбию, чтобы всех привлечь к спасительной вере в Него. «Якоже приближися ко вратом града», говорит Евангелие, «изношаху умерша», — потому что предведая и самый час выноса тела, Он предстал во время. «Изношаху убо умерша сына единородна матери своей, и та бе вдова». Эти последние обстоятельства насколько увеличивали скорбь для плачущей матери, настолько и послужили поводом для небывалой развязки. Потому что видя мать, и то мать–вдову, полагавшую все свои надежды на своего единственного сына, и лишенную его безвременной кончиной, и следующую за гробом и горестно бьющую себя в грудь, Господь, как говорится, «милосердова о ней» (О, как бы мог не пожалеть ее Он, Который — «Отец сирот и Судия вдовиц»?!), «и рече ей», — утешая ее и вместе с тем предвидя будущее, — «не плачи». Потому что Он знал, что Он собирался сделать, а женщина не знала ни Его, ни, тем более, того, что имело произойти; поэтому ни веры она не имела, ни ничего от Него не просила, ни Он от нее не требовал веры, но все могущий, не нуждающийся в содействии со стороны верующих, Он «приступль коснуся во одр», чтобы показать, что и Его Тело, как сочетанное с Божеством, обладает животворящей силой, — «и рече: юноше, тебе глаголю, востани. И седе мертвый»: потому что бесчувственный прах услышал повеление Призывающего «не сущее, яко сущее», услышал Носящего все словом силы Своей, услышал голос, не богоносного человека, но — Бога воплотившегося. И не только «седе мертвый», но — «и начат глаголати». Так было и в отношении сына вдовы Сарептянки: когда возвратилась в него душа его, мальчик немедленно возопил, как это повествуется (3 Цар. 17:22, согласно LXX); а это было для доказательства, что воскресение его было реальным.

6. Таким образом. Илия молитвой воскресил одного мертвеца, и Елисей затем при жизни воскресил другого умершего [291], удостоверяя и предъявляя животворящую силу («энергию») Христову; Господь же, прежде креста, Своим повелением воскресил трех мертвецов: сего сына вдовицы, дочь начальника синагоги и Четверодневного Лазаря. Распятый же на кресте Он воскресил многих, «иже и явишася мнозем» (Мф. 27:53). А затем, после Своей, подъятой ради нас, смерти на кресте, Он воскресил Себя; лучше же сказать восстал тридневный, единый Сам ставший Начальником вечной жизни. Потому что все другие, хотя и воскресли, однако снова стали причастными этой нашей, подверженной смерти, жизни. Когда же Христос восстал от смерти, «смерть уже не имеет над Ним власти» (Рим. 6:9). Поэтому и единый Господь — «Начаток умершим бысть» (1 Кор. 15:20), т. е., верным, которые в надежде воскресения и вечной жизни преставились отсюда. Итак, Он стал «Начатком умершим» и «Перворожденным из мертвых» (Кол. 1:18); и нам определил и обещал не эту нашу, подверженную смерти и тленную жизнь, построенную не ни духовных началах, — но, уготованную нам в надеждах, божественную и бессмертную и вечную (жизнь): поскольку она является приличествующим Богу Его даром. Поскольку же тогда воскрешенным Им, Он дал не такого рода жизнь (бессмертную и блаженную, которая принадлежит будущему веку), а (только) возвратил их к той же, пресекаемой смертью, жизни, то Он дал им ее не ради их самих, а воскресил их ради иных лиц, приводя их к вере, которая и является доставительницей вечной жизни; и в этом случае, Он воскресил мальчика не ради него самого, а ради его матери, «над которой сжалился», как это ясно повествует Евангелист; почему и воскресив его, отдал его матери его.

7. Видите ли, как Господь, сжалившись над вдовой, оплакивавшей своего сына, употребил не только слова утешения, но и самым делом позаботился о ней? Будем, по силам, и мы так поступать, и не только словами будем сочувствовать терпящим страдание, но и делами явим им сострадание: потому что, если мы всеми силами проявим благотворительность, то и Бог в обмен со Своей стороны всеми способами ответит нам добром. Посмотрите при этом, как велики превосходство и преимущество в такой мене: насколько Бог превосходит человека, настолько и Его сила превосходит человеческие силы, и осуществляющаяся этой силой милость — ту милость, которую мы оказываем людям. Если бы кто просил халки [292] за оболы, и за статиры давал золотые монеты, кто бы не захотел воспользоваться такой меной? Ныне же не «позолоченные медяшки» [293] предлагается обменять на золото — и то и другое металлы почти одинаковой ценности — но предлагается дать то, что люди могут сделать, к взамен получить то, что Бог может дать; требуется, чтобы мы оказали человеческое отношение к людям, что и является нашим естественным долгом: потому что сострадание друг ко другу и оказание друг другу помощи мы долженствуем в силу самой природы вещей. И, вот когда за те многовидные милости, которые мы видели от Бога, Он ничего большего не требует от нас, как только, чтобы мы прощали друг друга, были общительны и человеколюбивы, говоря нам: «Отпущайте, и отпустится вам; дайте, и дастся вам» (Лк. 6:37–38), то, если этого требует обстоятельнейшая нужда, как нам не оказать на деле, насколько это в нашей власти, снисхождение и милосердие к тем братьям, которые нуждаются в этом?

8. Поскольку же не только мы были помилованы Богом и настолько облагодетельствованы Им, что это даже невозможно и исчислить, а к тому же приняли от Него ручательство, что за наше добро, оказанное братьям, мы примем от Него воздаяние мерою доброю и отрясенною, то почему же нам не стараться благотворить, как только можем? Почему нам, если этого потребует необходимость, и самую нашу жизнь не положить друг за друга, в подражание Владыке, чтобы воспринять от Него вечную жизнь? И это является нашим долгом, пусть не в равной степени друг в отношении друга, но, во всяком случае, в отношении Давшего Себя на смерть ради нас, не только в наше искупление, но и в пример и в наставление подтвержденное делами, несравненно превосходящее слово, дело и всякий разум. «На сие бо», говорит Апостол, «Христос пострада по нас, нам оставль образ, да последуем стопам Его» (1 Пет. 2:21); и будем готовы, если этого потребует необходимость, и души наши положить во исполнение заповедей Его: потому что таким образом мы будем участниками и присносущной жизни в Нем и царства, вечно пребывая с Ним и со–прославляясь. Видите ли сего Мироточивого [294], наступающее воспоминание священного мученичества которого мы начали сегодня предпраздновать? Кровь его тела, добровольно излиянная за Христа, посему произвела неиссякаемый и неистощимый источник многообразных чудес, освящения для души и тела, (источник) благовоннейшего и священнейшего мира. И хотя душа Великомученика, приявши вечную и неизменную славу, вместе с Ангелами ныне справедливо обитает на небесах, однако тело его еще не прославлено с нею; но то, что происходит ныне, является начертанием и образом и предзнаменованием имеющей открыться для него божественной и небесной славы. Если же и начертание и образ — таковы, то что же сказать об оном будущем совершенстве?! — Конечно, оно — неизреченно и недомыслимо. Да будет и нам, по молитвам Мученика Мироточца, как и здесь мы бываем причастны проистекающего от него божественного мира, так и тогда быть зрителями и участниками оной славы, благодатию и человеколюбием прославляемого в Мучениках Своих, Иисуса Христа, Бога всех, Которому подобает всякая слава в нескончаемые веки. Аминь.

Беседа на четвертое воскресенье Евангельских чтений по Луке, говорящее: «Изыде сеяй сеяти семене своего»; в ней же говорится и о том, что прежде этого сеяния, для того, чтобы оно было успешным, нам надлежит добрыми делами украсить свою душу [295]

1. Господь наш Иисус Христос выбрал Своих Учеников не из числа премудрых [296], не из числа знатных, не из числа богатых или славных, но — из рыбаков и делателей палаток [297] и бедных и необразованных, чтобы как бы показать всем, что ни бедность, ни необразованность, ни скромность положения, ни иное что из этих вещей, не является препятствием для стяжания добродетели и познания божественных словес и таин Духа, но что — и более бедный человек и занимающий более скромное положение в мире и менее образованный, если покажет желание и подобающее обращение к добру, может не только постичь божественное учение, но, по благодати Божией, и сам стать учителем для других; а то, что препятствует пониманию и восприятию духовных наставлений, это наше нерадение и погоня всеми силами за временными и житейскими вещами и, на основании сего, нежелание уделять ни времени ни места слушанию и обдумыванию и приведению на память выслушанных (в церкви наставлений), ни — позаботиться о будущем и вечном.

2. Наиболее обнаруживается это из читающегося сегодня Евангельского текста. Так, после того, как Господь говорил народу в притчах, приступили к Нему наедине Его Ученики, желая узнать цель и смысл произнесенной тогда притчи, и вопросили Его, по какой причине Он говорит народу притчами, которые не легко растолковать. На это Господь ответил им: «Вам есть дано ведати тайны царствия Божия: прочим же в притчах: да видяще не видят, и слышаще не разумеют» (Лк. 8:10). Кто–нибудь дерзновенно мог бы возразить Христу: «Что это значить, о, Владыко? — Ты, Единый Возраститель всех («апантон Проагоревс»), единый Владыка и Промыслитель всех, Единый общий Отец, Единый общий Спаситель. Свет для находящихся во мраке неведения, Свет — «иже просвещает всякаго человека грядушаго в мир» (Ин. 1:9), и, вот, Ты просвещаешь только избранных Твоих Учеников; прочим же говоришь неясно, так чтобы они не поняли и поэтому не просветились?» — «Да», говорит Он, «только по Моему собственному желанию Я создал в этом мире живого человека; пришел же Я в мир не для того, чтобы уничтожить то, что было испорчено, но для того, чтобы оживить творение Моих рук; но насильно Я никого не принуждаю; считаю же достойными просвещения и заслуживающими его только тех, которые, по своему свободному выбору и желанию, стремятся осуществить на деле спасительное знание. — "Всяк бо просяй приемлет, и ищай обретает, и толкущему отверзается" (Лк. 11:10). Тем не менее, по Моему превосходящему человеколюбию, Я обращаюсь и к тем, которые не обладают этим добрыми душевными качествами, хотя и не говорю им с той же ясностью, с какой обращаюсь к вам, для того, чтобы и этим побудить их и обратить к тому, чтобы они проявили желание научиться, а затем искали бы и на деле исполнить преподаваемое им учение. Потому что таким образом будет дано и им познать тайны царства Божиего. Вам же, наедине вопрошающим Меня с большим усердием, дано их знать, чтобы уже и в дело привести ваше знание. Потому что знание прекрасно не само по себе, а тогда, когда оно осуществляется на деле, представляя как бы результат его. — "Не слышателие бо", говорится; "но творцы закона оправдаются" (Рим. 2:13)».

3. Итак, видите, братие, что наша собственная леность и нерадение являются причиной того, что мы не постигаем, не воспринимаем легко священное учение? Это вашей любви говорю ныне и я, по судьбам ведомым Богу, поставленный быть учителем среди вас: если кто не поймет во всем смысл того, что я учу в церкви, пусть он придет и наедине спросит, и он получит более ясное объяснение и в дело приведет услышанное — при содействии ему со стороны Бога, дающего мне слово «во отверзении уст моих», а также ради его такового усердного искания.

4. Исследуем же эту притчу от начала ее. «Изыде сеяй сеяти семене своего». — Прекрасно благодать Духа установила, чтобы как раз сейчас в это время в церквах во всеуслышание читалась эта притча: потому что сейчас время посева и большему числу людей предстоит забота посеять в землю семена, которые и сами произросли из земли. Сеющий же в землю годичные зерна, поскольку сеет тленное — и не произрастающее, если не истлеет — конечно, и тленное пожнет и соберет в виде урожая, то что послужит для временного состава тела, которое вскоре и само разрушится. Научимся же на основании этой притчи: какие это духовные и нетленные семена, какое это время сего сеяния, и кто это сеющий их, и какая это земля, принимающая их, так чтобы нам трудиться не только в надежде на жатву, имеющую снабдить нас временными плодами, но и будем делать все в надежде на жатву, имеющую дать нам вечную жизнь. «Изыде бо», говорить Христос, «сеяй сеяти семене своего». Кто этот сеятель? — Сам Господь, предсказавший о Себе устами Псалмопевца: «Отверзу в притчах уста Моя» (Пс. 77:2). Но откуда вышел Тот, Кто присутствует везде? — Опять же Он Сам о Себе возвещает, говоря: «Изыдох от Отца и приидох в мир» (Ин. 16:28). Изшел от Отца и от Отеческих недр нераздельно, и пришел в мир, сущий в мире и «чрез Котораго мир начал быть» (Ин. 1:10), и снизшел с небес на землю (Ин. 3:13), Наполняющий небо и землю; так что «исхождение» Единородного Сына Божиего и снизшествие Его с небес не иное что означает, как явление Его во плоти и истощание Его с неизреченной высоты Божества до пределов человеческого естества.

5. Итак, Он таким образом вышел «сеять Свое семя». Что это за семя? — Слово учения, словеса жизни вечной, наставления бессмертия, обещание пакибытия, Евангелие царства небесного. Это и есть Его семена. Потому что Он Сам о Себе говорит: «Словеса, яже Аз глаголю, дух суть и жизнь» (Ин. 6:63); и Петр обращается к Нему: «Словеса жизни вечныя имаши» (Ин. 6:68). Итак, это семя принадлежит только Ему, и только Он — Сеющий его непрестанно и, чрез это семя, являем бывает Сам Сущий Бог всех. Потому что всякий учитель и благовеститель и проповедник Благочестия и благочестивого образа жизни, сеет и сам словеса жизни, слово евангельского и небесного учения, но послужив на своем веку по воле Божией, уходит, как и до этого не был; слово же спасения, которое, уча, он сеет, это — не его, но принадлежит Богу, Который содействует ему и «дает слово во отверзении уст его» (Еф. 6:19). Господь же наш Иисус Христос, Сущий истинный Бог, имеет сие семя жизни вечной, как принадлежащее Ему, и Сам Он — всегда Сеющий и посредством закона, заложенного в природу вещей, и посредством закона, данного в писанном виде Израильскому народу, и чрез вещания Пророков, и позднее — чрез Евангелие благодати. Временем же сего сеяния [298] является вся жизнь каждого отдельного человека, и особенно это относится ко времени, наставшем после Его Первого Пришествия и простирающемся вплоть до окончания всякого времени [299]. Время же жатвы сего семени принадлежит ожидаемому Второму Пришествию и явлению Господнему, почему и Апостол говорит, что «о надежде должен есть оряй орати» (1 Кор. 9:10) [300] и «сеяй в дух, от духа пожнет живот вечный» (Гал. 6:8); и Псалмопевец–Пророк говорит: «Сеющии слезами (ныне), в радости пожнут (тогда)» (Пс. 125:5) [301].

6. Вышел, таким образом, Господь, чтобы сеять Свое семя. Куда сеять? — В сердца человеческие: потому что они и являются теми нивами, которые восприемлют духовные семена. Но одни из них уподобляются дороге, словно попираемые и давимые дурными мыслями и страстями и заправилами их — злейшими бесами; другие же уподобляются каменистой почве, это — те, которые вследствие малодушия и огрубения не могут вырастить до конца семена учения и, благодаря им, принести плод для вечной жизни [302]: а некоторые уподобляются земле, на которой растут терния, как следствие погони за деньгами и богатством и временными наслаждениями [303] и всем тем, что от этого произрастает. Итак, вследствие того, что в отношении человеческих сердец наблюдаются большие различия, «изыде», говорится в притче, «сеяй сеяти семене своего: и егда сеяше, ово паде при пути, и попрано бысть, и птицы небесныя позабоша е (его)». — Одно из семян, — говорит Он, — упало при дороге: т. е. в сердца сущие или вне правого пути Господни (Деян. 13:10), почему оно и было попрано проходящими по бездорожью лукавыми бесами, или — при их дурной дороге, почему и птицы небесные, т. е. находящиеся в воздухе злые духи, поклевали его и истребили, и таким образом эти люди как бы сравнялись с теми, которые вообще не слышали слово Божие: потому что «упавшия при пути это суть слушающие, к которым потом приходит диавол и уносит слово из сердца их, чтобы они не уверовали и не спаслись» (Лк. 8:12). — «А другое паде на камени»; а по Матфею: — «на каменистыя места» (Мф. 13:5): т. е. в сердце отвердевшее и жестокое, которое не может принять внутрь себя слово и прочно удержать его в себе и как бы укоренить; посему, говорит Господь, «оно засохло, ибо не имело влаги», т. е. короткое время оно жило и даже цвело [304], а затем, встретившись с некоторыми искушениями (или: огорчениями), погибало, не в силах дойти до созревания, по причине нетвердости душевного устроения у приявших его. — «Упадшия на камень», говорит Он, «это те, которые, когда услышат слово, с радостью принимают, но которыя не имеют корня, и временами веруют, а во время искушения отпадают». «Другая же падоша в тернии»: т. е. в сердца, полностью приверженные телесным, временным и житейским вещам и погруженные как в связанные с ними заботы, так и в проистекающие от них наслаждения. «Упадшее в терние», говорит Он, «это те, которые слушают слово, но, отходя, заботами, богатством и наслаждениями житейскими подавляются и не приносят плода».

7. Таким образом, исключив и отвергнув не внимающих учению Божественного Духа, каковыми являются сущие при дороге, а также тех, которые хотя и внемлют, но на короткое время, которые — подобны каменистой почве, и тех, которые, хотя и принимают и удерживают в области ума, но по причине богатства, славы и наслаждений, приводят к тому, что оно глохнет (потому что это и есть каменистые места) [305], Он затем чрез притчу вводит и представляет некоторые достойные уважения сердца, говоря: «Другое же паде на земли блазе»: т. е. в душу, имеющую прекрасное и доброе расположение, которая горячо и принимает и удерживает в себе слово учения, не допуская возникновению пути, которым бы вошли враги ее спасения, и в терпении твердо хранит его, держась слышанного для доблественного перенесения искушений, и совершенствует его, устраняясь от любостяжательного и построенного на искании удовольствий и расслабленного образа жизни, и приносит плод, как говорит божественный Марк, «восходящ и растущ, и приплодоваше на тридесять, и на шестьдесять, и на сто» (Мк. 4:8), что можно было бы сравнить с состоянием рабства, наемничества и сыновства. Потому что истинно приступающий к Богу, сначала, действительно, бывает как бы подотчетный раб по причине прежнего своего непокорства и непослушания; затем, побыв в состоянии раба, добивается платы (т. е. вознаграждения от Бога за свой покаянный труд [306]), преуспев же в любви, он уже становится, как сын, сделав добродетель как бы своей второй природой и, можно сказать, без принуждения оказывая послушание Небесному Отцу [307]. Будем стараться, братие, или 1) стремиться к состоянию божественного сыновства, путем любви к Богу и освобождения себя от всего земного и телесного [308], молитвой же постоянной и псалмопением и ничем неотвлекаемой сосредоточенностью или 2) быть сочисленными с наемниками Божиими, успешно сохраняя при подвиге воздержание во всем; или 3) стать причисленными к рабам Божиим, оплакивая прежние грехи; потому что тот, кто совершенно не принадлежит ни к одному из трех состояний, тот стоит и вне числа спасающихся.

8. Но «сия глаголя Господь возгласи», говорится, «имеяй уши слышати, да слышит». Не в том смысле, что не все люди имеют уши, но в том смысле, что не все имеют их для слышания спасительного слова. Поскольку же и «ум видит и ум слышит», по выражению уважаемого Пифагора, то внимающие с умом и сознанием, это — те, «которые имеют уши, чтобы слышать». Если же и «разум благ творящим и» (Пс. 110:10) [309] и слово познается по делам [310], то, следовательно, тот имеет свои уши слышащими, кто не просто слушает, но и слушается и старается слышанное привести в дело. Обратим же внимание, братие, молю, прежде всего на то, что Господь не сказал, что Он вышел пахать словесные нивы, ни плугом рассекать дважды или трижды, ни исторгать корни диких трав, ни уравнивать почву, то есть — предукрасить (приготовить) наши сердца и помыслы, но, говорит, непосредственно «вышел сеять». Почему это так? — Потому что прежде сего (Христова) сеяния с нашей стороны, нам надлежит предукрасить, приготовить для сего нашу душу. Поэтому и Предтеча Евангелия Благодати, предварив, великим гласом увещевал, говоря: «Уготовайте путь Господень, правы творите стези Его» и «Покайтеся, приближи бо ся царствие небесное» (Мф. 3:23). Приготовление же и начало покаянию заключается в самопорицании, в исповеди и в воздержании от зла. Но и сверх того, он угрожает тем, которые не приготовили себя таким образом, чтобы принести плоды, достойные покаяния: «Всяко убо древо, еже не творит плода добра, посекаемо бывает, и во огнь вметаемо» (10). Отсечение же есть приговор Божий тем, которые не каясь грешат, приговор, согласно которому, исторгнутые как из здешней, так и будущей жизни, они отсылаются в неугасающую, увы, геенну огненную.

9. Итак, будем каяться, братие, и покажем плоды достойные покаяния: каждый отступим от своих лукавств (грехов и зла); научимся благолепно говорить и хорошо поступать; сделаем себя готовыми для восприятия небесного семени, слова жизни; удержим язык свой от зла; какого? — от празднословия, бранных слов, осуждения; — и уста свои от коварных слов (Пс. 33:14), лжи и пустословия. Возможно, что это и есть те, упомянутые в притче Господней о сеятеле, птицы небесные, которые пожирают и уничтожают доброе семя. Потому что всякое слово является как бы летающим в воздухе существом, почему слова и назвали «крылатыми» (выражение Гомера в «Илиаде»). Дурное же слово, испускаемое устами из дурного сокровища сердца, как бы из некоего гнезда, лишает душу святости; почему Господь и говорит в ином месте: «Исходящее из уст, то сквернит человека» (Мф. 15:11). Итак, «слово гнило да не исходит из уст ваших» (Еф. 4:29); но пусть исходит такое слово, которое пригодно для назидания слушающих. Пусть никто из вас не будет до такой степени приверженным к житейским вещам, чтобы из–за них как бы окаменеть, будучи не в силах открыть уши и сердце для росы учения Духа. Потому что какая причина тому, что земля приняв дождь размягчается, становится влажной и тучной, а глина так и остается окостеневшей, сухой и твердой? — Не потому ли, что земля согревается солнечными лучами, но не сжигается ими, почему и имеет отверстые поры для принятия дождя, а глина — от общения с сильным жаром обжигаемая, имеет в глубине поры настолько плотно сжатыми и закрытыми, что не может воспринимать дождь, хотя бы он и был самым легким? Так и всякий находящийся во власти телесных и земных и житейских вещей, весьма и постоянно отвердевает свое сердце и, прежде обращения в землю умертвив свои мысли [311], делает то, что учение от Бога остается в нем неощутимым (бездейственным); пользующийся же этим миром, как бы не пользующийся, согласно увещанию Апостола (1 Кор. 7:31) [312], тот будет готов и к исканию небесного и к сознательному слушанию и деланию со тщанием и рвением; и не только он таким образом будет слушать, но и сохранит в себе и обратит в дело, так чтобы, уподобившись верному и благоразумному рабу, удостоиться и быть ублаженным от Господа, говорящего: «Иже слышит словеса Мои, и творит я (их), уподоблю его мужу мудру» (Мф. 7:24).

10. Расслабляющий себя чревоугодием и излишеством в напитках и наслаждениями и опьянением, пусть больше уже этого не делает; если же он не оставит сего, то напрасно принимает небесное семя, слово учения: потому что он не сможет явиться плодоносной нивой для Бога. Все вы видите, что когда бывает слишком много влаги на посеянных полях, они не в силах бывают принести плода; так как же сердце, погруженное в удовольствия и опьянения, возможет явить плод? Павший в какую–нибудь блудную скверну, да обратится и отступит от нее и да очистит себя покаянием. «Еда падаяй не востает? или отвращаяйся не обратится?» (Иер. 8:4) [313]. Потому что, если он валяется в этой грязи, то, прияв, каким образом удержит у себя неповрежденным божественное миро, драгоценную жемчужину, я говорю — спасительное слово? Жемчуг не дается свинье и сущие в здравом рассудке не смешивают миро с грязью: потому что, если бы кто вылив его, смешал с грязью, или же заключил в нечистый сосуд, в одинаковой мере привел бы в негодность и уничтожил это миро. И хотя божественное миро — не уязвимо, однако, если, будучи приведенным в негодность, оно потерпит ущерб, то за это пострадает тот, кто принял его и вместе с тем не позаботился о том, чтобы отступить от нечистоты. Излишествующий [314] пусть больше не позволяет себе излишеств, но пусть из своего имущества уделит неимущим. Потому что, если не сделает этого, он не избежит Божиего гнева; не избежав же Божиего гнева, как примет он божественное семя? Потому что вопрошающим, каким образом нам избежать грядущего гнева? Иоанн, Предтеча Господень, ответил: «Имеяй две ризе, да подаст не имущему, и имеяй брашна, такожде да творит» (Лк. 3:11). И вообще каждый из вас, какие в себе, по причине страстной и любящей удовольствия жизни, вскормил тернии и шипы греха, пусть, путем покаяния, вырвав с корнем, выбросит их. Таким образом он украсит себя и приготовит себя к восприятию спасительного семени и, прияв, возрастит и принесет плод — вечную жизнь, ради которой достоит пожертвовать не только плотскими стремлениями, но, если было бы необходимо, и самую душу отдать. Потому что таким образом мы и Владычним стопам последуем и будем участниками славы во Христе и царства, во веки пребывая с Ним и сопрославляясь.

11. И Свидетелем сего нам является неописуемый Верх Мучеников, Чудотворец и Мироточец Димитрий, к иконе которого припадают цари и священники и, радуясь, обступают (раку его мощей), потому что и жизнью своей и словом и страданиями он последовал стопам Христовым. Ему и приемлемым восхвалителем и участником предвозвещенного уже празднества будет не просто всякий человек, но тот, кто путем покаяния подготовил себя для этого. Потому что тот, кто удалился от всякого вещественного пристрастия и до такой степени явил себя — по выражению Апостола Павла (2 Кор. 2:15) — «Христовым благоуханием», что и гроб свой, после перенесенных им подвигов, показал источником благоуханнейшего мира, — как допустит праздновать и совоспевать такого человека, который дышет (исполнен) страстной материей и носит в себе запах неизлечимых ран грехов? — «Не красна похвала мучеников во устех грешников» — по Писанию (Сир. 15:9). Следовательно, предпразднуя, будем и предочищать себя для наступающего главного дня праздника Великомученика, чтобы при воспоминании его борений за Христа и до борений образа его жизни по Христу и по завершении подвигов принятия победных венцов от Христа, духовно веселясь и сорадуясь ему, нам восприять это [315] как залог [316] уповаемой нами на небесах совместной жизни с вечно радующимися, что да будет всем нам получить по молитвам соотечественного хранителя нашего города и Христова Мученика, во славу Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Беседа о том, что непрестанное общение с Богом путем молитвы и псалмопения является основанием и утверждением всякого блага и предотвращением и освобождением от всякого зла и от всякого злого состояния [317]

1. После того, как привел на ум и насчитал множество и величие даров Божиих нам, а также и то, что никто не имеет ничего достойного, чем мог бы воздать Ему, Давид говорит: «Что воздам Господеви о всех, яже воздаде ми?» (Пс. 115:3). Поскольку Пророк здесь ведет речь понятную для тех, кто не обладал большей проницательностью, то, поэтому, не упомянув о тех дарах, которые были до рождения человека, он говорит о тех дарах, которые были даны от Бога человеку после его рождения. Какие же это были до рождения человека, т. е. прежде чем человек получил свое бытие от Бога, какие Его дары уже были готовы для него? — Небо, вот, и земля и весь этот материальный мир, а нечто, возможно, принадлежащее и сверхмирному, были приведены в бытие ради нас: потому что все это, существующее до рождения всякого человека, созданное ради нас из ничего, человеколюбиво было предуготовано, почему и сразу же это дается от Бога каждому человеку, приходящему в сей мир, для его существования и удовольствия; и это не награда за что–нибудь и не воздаяние (за какие–либо услуги), но дается поистине как дар весьма искусного и великодарствующего Бога, Который всем дает даяние. «Что бо имаши», говорит Павел, «егоже неси приял?» (1 Кор. 4:7). «Кто же даде Богу (и то еще не пришед в бытие [2]) и воздастся ему?» (Рим. 11:36). Итак, оставив в стороне все это столь многое и столь великое, я имею ввиду: мир и все находящееся в мире и то, что принадлежит сверхмирному (потому что за это все невозможно со своей стороны воздать нашему Творцу [318]), он, взирая только на те дары, которые Бог нам даровал после нашего рождения, недоумевает, каким образом мог бы воздать за них.

2. Но какие это дары, которые мы получили после нашего рождения, за которые, говорит Пророк, надлежит быть воздаянию с нашей стороны? — Когда человек, с чувством осознав Приведшего его в бытие и ради него Создавшего все сущее, даст славу Богу и воззрит к Нему чрез свою веру и дела, то это и есть некое воздаяние Богу со стороны человека. Поскольку же Бог, будучи приснотекущим и неистощимым Источником (благости), во много крат воспрославляет славящих Его, и к сущим от начала благодеяниям прибавляет новые для приемлющих их с должной благодарностью, то это является ответным воздаянием Бога к человеку. На это принимающие отвечают опять со своей стороны подобающей благодарностью, выраженной в словах и в делах. И это многократно, по закону взаимности [319], производит многочисленные воздаяния друг другу: людям со стороны Бога, и Богу — со стороны угождающих Ему людей. Так, Авраам, по делам познав Творца и воздав честь и славу Богу, удостоился услышать Его голос и получить божественное обещание: «Изыди от земли твоей, и от рода твоего и от дому отца твоего, и иди в землю, юже ти покажу. И сотворю тя в язык велий, и благословлю тя, и возвеличу имя твое, и будеши благословен. И благословлю благословящия тя, и клянущия тя прокляну, и благословятся о тебе вся племена земная» (Быт. 12:1–3). Таким образом, самые эти слова и обещание, заключенное в них, были даны от Бога Аврааму как воздаяние ему за то, что он воздал славу Богу. Он же снова воздал Богу послушание на деле, почему и снова услышал от Него: «Благоугождай предо Мною, и буди непорочен. И положу завет Мой между Мною и между семенем твоим, и умножу тя зело, зело» (Быт. 12:1–3). Таковые по порядку в отношении друг друга — со стороны Авраама в отношении Бога воздаяния, выраженные чрез веру, слова и дела, и Божие явления Аврааму и Его обещания ему и благодеяния, какое слово могло бы вкратце охватить? — потому что к числу их принадлежат оные великие чудесные дела и закон и пророки и то, что от него произошел род царей и Сам Христос, Царь царствующих и Господь господствующих! Внимательный исследователь мог бы заметить, что подобное относится не только к Аврааму, но и каждому из угождающих Богу, хотя и взаимно осуществляется посредством иных дел и во время и в жизни угодников Божиих.

3. Итак, поскольку Давид, исследовав, увидел настоящее свое положение и возвестил то, что было до него (потому что и это было — ради него) и познал безмерные благодеяния Божие и те благодеяния, воистину приличествующие Богу, которые Бог оказал в отношении нас, людей, а также осознал, что с нашей стороны нет ничего, что при воздаянии Ему, могло бы сравниться с Его дарованиями людям, он воскликнул: «Что воздам Господеви о всех, яже воздаде ми?» Не найдя же ничего иного принести Богу, как только признание приятых от Него прежде милостей и просьбу о будущих (милостях), он прибавляет к прежним словам, говоря так: «Чашу спасения прииму, и имя Господне призову» (Пс. 115:4): но, ведь, это не есть воздаяние, поскольку он скорее принимает и просит, чтобы ему было дано, нежели сам воздает: потому что, приявший от царя дар и павший ниц, а затем просящий и иного дара, этим не приносит воздаяние царю за принятый от него дар. «Чашей спасения» же он называет благодарственное возлияние Богу за свое спасение. Но, будучи Пророком и вещая в Духе и предвидя будущее и близкий к тому, что свойственно — благодати [320], и, как по вере наш праотец, относя к самому себе то, что принадлежит нам, «Чашу», говорит он, «спасения прииму, и имя Господне призову»: предъявляя наше божественное причащение и общение таинственной Чаши и, согласно сему, дерзновение к Богу и, по причине сего, спасение. Если же за оказанные нам благодеяния Божие у нас нет иного воздаяния, как только снова молить Бога, то, когда, мы согрешаем по отношению к Нему и делаем себя виновными перед Ним, чем возместить нам это? — Конечно, нет ничего. Потому что если бы мы что–нибудь и сделали хорошее, то и до того, как согрешили, мы должны были делать добро, и тогда (после того, как согрешили перед Богом) у нас не остается, что довлело бы для воздаяния долга. Так что и для излечения в нас грехов ничего иного у нас не остается, как только славить Его несравненное долготерпение и призывать Его божественные щедроты.

4. Но почему это случается — я к вам обращаюсь теперь — что ничего не имея принести Богу ни за те блага, которые испытали от Него, ни за те грехи, которыми Его оскорбили, мы тем не менее совершенно пренебрегаем славословиями Его и молитвами? Вот, теперь я вижу церковь, полную собравшегося народа, и сам исполняюсь радости; но вспоминаю прошлое время: было время сбора молодого вина [321] (и это я вам говорю не для того, чтобы порицать вас, но чтобы облагоразумить); было время сбора молодого вина, и церковь Божия испытывала немалое оскудение в числе собравшихся и совершающих славословие Богу и усердные моления. Потому что сколькие совершенно «проспали» тогда и самые воскресные (Господни) дни [322], которые для того и названы по Господу, чтобы в эти дни, удерживаясь от развлечений и устраняясь от житейских дел, мы отдавали себя молениям к Богу и славословиям? Хотя откуда у нас ежегодные плодоприношения? — Не от Бога ли? И, вот, когда наступило время наслаждения и сбора их тогда–то тем более следовало бы прибавить к нашим славословиям Его. Мы же, поступая совершенно не красиво и не справедливо, тогда–то особенно убавляем и пренебрегаем ими. Но для чего об этом я говорю теперь? — Потому что многие и до сбора нового винограда и после сего не «просыпаются» к утренним богослужениям воскресных дней, а есть и такие, из числа собравшихся здесь, которые большую часть времени, можно сказать, отдают беседам друг с другом, нежели молитвам к Богу и славословиям; многие же и отдают больше внимания товарам, чем (священным) словам, и продаже и купле, чем — учению боговдохновенных Писаний, и таким образом храм становится лавкой, и «Дом молитвы», а это то же, что сказать — «Дом Божий» становится «домом купли» (Ин. 2:16), и эти люди жужжат вокруг нас, как видите, как какие–то трутни, и сами не слушая и стремящимся слушать мешая.

5. Что за причина этого их недуга? — Это происходит оттого, что они отнюдь не считают, что от моления к Богу и славословия и слушания божественных Писаний и увещания (проповеди) есть какая–либо польза. Итак, за бесполезное дело это считают некоторые (говорю «некоторые», потому что слово идет не о всех, что было бы и несправедливо); итак, некоторые считают это за бесполезное дело и думают, что убивают то время, которое, отдавая, расходовали бы на славословие Богу и на молитвы; и знак того, что они считают это за потерянное время, служит тот факт, что при наступлении намеченной работы, будь то — жатвы или сбора винограда или иного чего, что нам представляется необходимым, они просят нас сократить богослужения. А это настолько приносит ущерб и самому благочестию и жизни во Христе и самому вашему телесному благоденствию, что это невозможно и выразить: потому что считающий время молитвы к Богу, за потерянное время и пренебрегающий молитвами и всецело отдающий себя плотским делам, не верует Рекшему: «Без Мене не можете творити ничесоже» (Ин. 15:5), и не знает, что Господь жизни и смерти имеет также власть над нашим здоровьем и болезней, и как Его делом было нас сотворить, так Его дело и снабдить нас тем, чтобы мы могли жить, действовать и вообще существовать. Неверующий же относительно вещей принадлежащих нынешнему веку, как поверит в те вещи, которые принадлежат будущему веку? Если же он не имеет твердой веры в будущие вещи и после смерти обетованные или же угрожающие, то будет ли заботиться о том, чтобы стяжать добродетель? Ответь мне на это. Потому что всякая добродетель, совершаемая не ради Бога и не по причине обещанных наград или угрожающих мук; не есть добродетель. Видите, что невозможно иметь ни твердой веры, ни истинной добродетели, если всей душой не будем отдавать себя церковному богослужению [323] и молитвам? И что говорю — веры и добродетели? — Потому что ни даже житейских дел не можем успешно совершить, если Бог нам не посодействует; а это достигается прилежной молитвой.

6. Но, скажут, многие и без того, чтобы часто посещать церковь и предаваться совершаемым в ней молитвам, не только имеют успех в житейских делах, но и наслаждаются богатством и славой и телесным здоровьем. Но рассмотрим, что от этого наша жизнь не становится весьма, весьма полезной, да и много в нашей жизни встречается непостоянств и невзгод: потому что, не призывая Бога при каждом деле и не имея с Его стороны содействия (или «помощи»), мы даем доступ лукавому: и таковой доступ его не только приводит в негодность наши дела, но и приводит к злосчастному концу, и ради незначительных вещей и предлогов он приводит людей в столь великое бешенство друг против друга, что одни стали жертвами братоубийственного меча, а другие жили кровью единоплеменных им, замарав волю и душу или даже и самую руку, пролившую кровь. Потому что ум, отступивший от Бога, становится или скотоподобным или демоноподобным и, выступив за пределы естества, вожделевает вещей чуждых естеству и не знает сытости в своей алчности: всецело отдает себя плотским вожделениям и не знает меры удовольствия. Желает от всех пользоваться честью, а сам себя своими делами бесчестит; хочет, чтобы все льстили и одобряли и содействовали его планам и если по нему они не сбываются (потому что, как бы это и могло быть?), исполняется неукротимой яростью; и гнев в нем и агрессивность по отношению к единоплеменным делает его подобным змее, и таким образом человек становится человекоубийцей, и уподобляется человекоубийце — сатане тот, кто был создан по образу и подобию Божию. И всему этому — одна причина: отступление ума (души) от страха и памяти Божией и допущение доступа к содействию началозлобного врага (диавола). Если же мы заранее укрепим («прокатасфалисомета») душу при каждом деле восхвалениями Бога и молитвами, супостат не возымеет в нас места; вместе же с ним будет отогнана и вся, окружающая его, свора зла. Соответственно сему, и целомудрие также и праведность и кротость и смирение украсят (или: «управят») наши души, и любовью соединенные друг с другом, мы будем жить мирной и неразрываемой междоусобиями жизнью, имея посреди нас, по причине непрестанного общения с Ним, Царя мира Христа.

7. Поэтому каждое утро, прежде всякого дела, Божия Церковь манит нас к себе священными билами [324]: потому что ежедневное общение с Богом, путем молитвы и псалмопения успокаивает всякие бурные порывы и направляет их по доброму пути, сдерживает плотские страсти, и притупляет корыстолюбивую волю и смывает гордыню, и отъемлет зависть, и овладевает гневом, и сглаживает злопамятство, и всякую горечь и ссору изъяв из среды, вместо этого всякую добродетель и благозаконность и благоденствие приносит и городам и домам и душам и телесам и живущим в супружестве и приявшим монашеский образ жительства; и, одним словом, оно [325] является основанием и утверждением всех благ и предотвращением и освобождением от всякого зла и от всякого злого обстояния. Что Иону, находившегося в пучине и поглощенного китом морским, снова возвратило земле? — Не молитва ли его оттуда? Выслушай, как он свидетельствует о сем. — «Возопих в скорби моей ко Господу Богу моему, и услыша ми: из чрева адова вопль мой, услышал еси глас мой» (Ион. 2:3). Что Езекию из врат смерти возвело к жизни, если не опять же она, молитва? И свидетель сему Исаия, возвещающий ему: «Тако глаголет Господь: услышах молитву твою, и видех слезы твоя: се прилагаю к летом твоим, лет пятьнадесять» (Ис. 38:5). Что спасло Даниила из львиного рва? — Не то ли, что по причине отказа прекратить непрестанную молитву к. Богу, он был осужден на то, чтобы быть вверженным в оный ров? (Дан. 6:10–23). Что сохранило Трех Отроков живыми посреди пещи? — Послушай, как они говорят там: «Сотвори с нами по кротости Твоей, и по множеству милости Твоея, изми нас, и даждь славу имени Твоему» (Дан. 3:42–43).

8. Оставив же оных древних (мужей), обратим внимание на тех, которые, согласно повествованию Евангелия благодати, освободились от обдержащих их великих невзгод. Что умершую дочь Иаира, начальника синагоги, — как мы сегодня слышали благовествующего Луку — снова возвело к жизни? (Лк. 8:44) — Не молитва ли его ко Христу? Что прокаженным даровало очищение (Мф. 8:2)? — Не она ли опять? Что двум парам слепцов даровало свет (Мф. 9:27; 20:30)? Разве двоим из них не было приказано народом, чтобы они молчали; однако они еще больше взывали, почему и получили то, о чем молили (Мф. 20:30–34)? Что Хананеяныне, хотя, по воззрению Закона, и сущей презренной, отдало дочь выздоровевшей? — Не стойкая ли ее молитва ко Господу (Мф. 15:22–28)? — Оставим же в стороне все иное, чтобы нам вспомнить сущих наших соотечественников, небесных же венценосцев, присно живущих и благоговейно почитаемых нами: что чудесного среди Мучеников Нестора и прежде священного мученичества явило вторым Давидом (в борьбе) против нового Голиафа, Лия, когда он (Св. Нестор), явно помолившись, затем и телесно вступил в борьбу с Лием и мощно одолев его, сокрушил тогда гордыню тиранствующего Геркулия (Максимиана)? — Не молитва ли его при этом деле к великому во святых еще и до завершения страдания Димитрию и, чрез него, к Богу [326]?

9. Итак, если молитва сводит на нет болезни и очищает прокаженных, и дает зрение слепым, и освобождает из глотки зверей, как сущих на суше, так и в море, и сохраняет живыми посреди огня, и возводит к жизни от врат смертных и воскрешает совершенно умерших, и являет небесными венценосцами и победителями над врагами видимыми и невидимыми, доставляя чудесные трофеи тем, которые молились от души, то не очевидно ли, что, по причине нашего пренебрежения молитвой и нерадения о ней, нас одолевают великие невзгоды? Потому что: «Просите», говорит Господь, «и дастся вам: ищите, и обрящете: толцыте, и отверзется вам. Всяк бо просяй приемлет, и ищай обретает, и толкущему отверзается» (Мф. 7:7–8); и — «Аще вы» — говорит Он, — «лукави суще, умеете даяния блага даяти чадом вашим, кольми паче Отец ваш Небесный даст блага просящим у Него» (11). Но, можно сказать, нет «разумевающаго», нет «взыскующаго Бога» (Пс. 13:2); потому что, если бы мы осознавали: Кто — наш Творец, Кто — почтивший нас по Своему образу, Кто — поселивший нас в чистом месте наслаждения, Кто нас состарившихся и обесчестивших себя грехом и лишившихся места наслаждения, снова, чрез Самого Себя Обновляющий и Восстанавливающий и к прежней славе и вечному наслаждению Призывающий, если бы мы осознали это, мы бы не отдавали всю душу этим материальным и временным вещам, а скорее искали бы и заботились бы о тех вещах, которые не рассыпаются и не протекают мимо. А так, мы как бы «льем воду в продырявленную бочку» [327] и в разрывающуюся связку связываем наши сокровища (ценности в жизни). Но ты не имеешь богатства? Не обладаешь сокровищем? — Но ты вожделеешь их: а этого достаточно для того, чтобы тобою возобладало всякое зло. Потому что: «хотящии богатитися, впадают в напасти и диавольские сети» (1 Тим. 6:9), как говорит великий Павел [328]. Итак, будем горячо желать, братие, горних [329] вещей, будем искать горнего, дабы безвредно получить и нижние (земные) блага в нынешнем веке, и насладиться жизнью и не пропустить будущие и небесные блага в будущем веке, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому подобает всякая слава, честь и поклонение со безначальным Его Отцем и Пресвятым и Благим и Животворящим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Беседа, произнесенная в праздник Введения во Храм (во Святая Святых) Пречистыя Владычицы нашея Богородицы [330]

1. Если древо познается на основании своего плода, и «древо доброе и плод творит добр» (Мф. 7:16–17), то Матерь Самого Добра и Родительница присносущной Прекрасности, ужели несравненно не превосходит Своей прекрасностью все прекрасное, сущее как в мире, так и премирное? Потому что Сила, все прекрасно совершившая, соприсносущный и неизменный Образ Благости, предвечное и пресущное преблагое Слово Высочайшего Отца, восхотев, по неизреченному Своему человеколюбию и милости (или: состраданию) к нам, облечься в наш образ, чтобы наше естество, утащенное в адские глубины, воззвать, и обветшавшее — обновить и возвести к пренебесной высоте Своего Царства и Божества, соединившись с ним по ипостаси, нуждалось поэтому в восприятии плоти, и то плоти новой и вместе с тем нашей, дабы обновить нас на основании нашего же естества; для чревоношения же и рождения, свойственного нам, людям, а затем для воскормления после рождения и соответствующего ухода, — став ради нас всем тем, что и мы, — обретает Исполнительницу, наиболее приличествующую и Представительницу человеческого естества непорочную от рождения. Сию, восхваляемую нами, Приснодеву, чудесный Вход Которой во Святая Святых мы сегодня празднуем. Потому что прежде всех веков Бог предопределил Ее для дела спасения и воззвания нашего рода и избрал Ее из числа всех от века сущих, не только в количественном смысле, но и из числа всех от века избранных и замечательных и знаменитых своим благочестием и благоразумием и общеполезными и богоугодными качествами и нравами, и словами и делами. Ибо восстал в начале против нас и низверг нас в преисподнюю духовный и началозлобный змий. И многое имеется такое, побудившее его восстать против нас и захватить в рабство наше естество, именно: зависть, ревность и ненависть, несправедливость и хитрость и лукавство; и сверх сего и подобного сему, он возымел в себе смертоносную силу, сам породив ее для себя, как первый отступник от истинной жизни. Потому что, позавидовав в начале Адаму, видя его обитающим в месте чистого наслаждения и блистающего богоподобной славой и возводимого от земли на небо, откуда сам он по справедливости был изгнан, и, позавидовав, вознеистовствовал против него с крайним бешенством, так что хотел подвергнуть его смерти, — потому что зависть является матерью не только ненависти, но и убийства, — которую и принес нам, проникнув обманом коварный и воистину человеконенавистнический змий. Потому что совершенно без всякого права на то он страстно желал тиранствовать над человеком с целью поругания над созданным Богом по образу и подобию Божиему; поскольку же открыто он не отваживался напасть, то он употребил обман и лукавство, и в виде животного — змеи — приблизившись на подобие друга и доброго советника, а на самом деле — ужасный и злонамеренный поистине враг, незаметно захватывает, увы, позицию, и посредством своего совета, противопоставляющегося заповеди Божией, данной человеку, вонзает в него, как бы яд, свое смертоносное свойство.

2. Итак, если бы тогда Адам, крепко [331] держась заповеди Божией, отвергнул противоставящийся (заповеди Божией) лукавый совет, то явился бы победителем над соперником и оказался бы выше смертоносного вреда, подвергнув бесчестию с бешенством и обманом нападавшего на него диавола. Поскольку же он добровольно поддавшись ему, уже был не в счет, потерпел поражение и пришел в негодность, и как сущий корень человеческого рода, в свою очередь произвел подверженные смерти отпрыски, т. е. нас, то если бы возымелась нужда исправить поражение и одержать победу (и отряхнуть и смертоносный яд для души и тела) и снова призвать к жизни, и то жизни присносущной и невредимой… итак, поэтому была нужда нашему естеству в новом корне, т. е. — в Новом Адаме, не только безгрешном, но и не поддающемся обману и ни в коем случае неодолимом, могущем же и прощать грехи и повинных сделать неповинными, и не только живущем, но и животворящем, чтобы соединенным с Ним и близким Ему по человечеству [332] передать жизнь и оставление грехов, оживляя не только сущих после Него, но и умерших до Него. Поэтому Павел, великая Труба Святаго Духа, вопиет, говоря: «Бысть первый человек в душу живу. Вторый Человек в дух животворящ» (1 Кор. 15:45) [333]. Безгрешный же и животворящий и могущий отпускать грехи — есть никто иной, как Бог. Следовательно, не только человеком, но и Богом долженствовал быть Новый Адам, Самой сущей Жизнью и Премудростью и Правдою и Любовью и Милосердием и всем иным Добром, чтобы в милости и премудрости и правде совершить обновление и восстановление к жизни древнего Адама, действуя качествами, противоположными тем, которые использовав духовный и началозлобный змий, причинил нам обветшание и нанес смерть.

3. Таким образом, как от начала человекоубийца по зависти и ненависти восстал на нас, так Начальник Жизни по преизбытку Своего человеколюбия и благости подвигся за нас: потому что Он справедливо желал спасти Свое создание: заключалось же сие спасение в том, чтобы в Его лице («иф'еавтон») это создание было воссоздано и спасено; как началозлобный оный беззаконно жаждал гибели Божиего создания, — заключалась же она в том, что оно добровольно предалось ему и тот тиранически завладел им. Как тот, действуя беззаконием и обманом, ложью и хитростью осуществил свою победу и падение человека, так Искупитель, поступая по правде и премудрости и истине, нанес полное поражение начальнику зла и совершил обновление Своего создания. Но сейчас не время говорить о премудрости сего Божественного домостроительства [334].

4. Делу же совершенной правды принадлежало и то, чтобы само добровольно поработившееся и побежденное естество, одержало победу над началозлобным и отвергло добровольное рабство ему; по этой причине Бог благоволил восприять от нас наше естество, неизреченным образом соединившись с ним по ипостаси [335]. Было же невозможным, чтобы Оная высочайшая и превосходящая ум Чистота соединилась с осквернившимся естеством; потому что единое, что — невозможно для Бога, это — сойтись в единство с нечистым, прежде чем оно не очистится. Поэтому была нужда в совершенно непорочной и чистейшей Деве, Которая бы прияла во чреве и родила Ревнителя и Дарователя чистоты, Которая была и предопределена и возникла и делается явной, и тайна относительно Которой пришла к концу, когда многие бывшие в свои времена чудесные явления слились в одно. Посему некогда совершаемое с этой целью празднуется нами сегодня, нами, которые, на основании завершения сего, особенно познали величие Лиц, способствовавших такой великой цели. — Потому что Сущее от Бога, и Сущее у Бога и Сущее Бог — и Божие Слово и Сын сущий, Высочайшему Отцу собезначальный и соприсносущный, становится Сын Человеческий, Сын — Сия Приснодевы. «Иисус Христос вчера и днесь, Тойже и во веки» (Мф. 13:8), неизменный по Божеству, безупречный по человечеству, «Иже единый», как предсвидетельствовал о Нем Исаия, говоря: «греха не сотвори, ниже обретеся лесть во устех Его» (Ис. 53:9), Который не только это, но и был единственным не зачатым в беззакониях, ни во грехах чревоносим, — как это свидетельствует Давид о самом себе, а также и о каждом человеке, — чтобы согласно воспринятому (человеческому естеству) быть совершенно чистым и непорочным, а также не нуждающимся по сему Сам по Себе в очистительных жертвах, дабы таким образом ради нас от нашего лица пройдя все это с правдой и вместе премудро, восприять обряд очищения, а также страдание и смерть и воскресение. Рождается же Он от Девы, потому что плотское вожделение, будучи независимым от воли и непокорным закону духа, хотя у некоторых, силою воли и держится в рабстве и послабляется целомудренным образом только ради деторождения, — как–то от начала привносит осуждение, будучи тлением, и называется так, и рождает, конечно, для истления и является страстным движением человека, не сохранившего чести, которую наше естество прияло от Бога, но потом уподобилось животным.

5. Посему–то Бог не только стал Человеком, но и воспринял плоть от Девы чистой и святой (лучше же сказать: пречистой и пресвятой), не только высшей плотской скверны, но — и скверных помышлений, приходящих от плоти, зачатие в Которой произвела не воля плоти, но — наитие Святаго Духа: благовещение (Архангела) и вера (Пресвятой Девы) явились причиной обитания Бога, обитания побеждающего всякое слово, как необычного и сущего выше слова, а не согласие и опыт страстного вожделения; потому что нечто такое было совершено отстранено (от Пресвятой Девы) Ее молитвой и духовным радованием. Потому что: «Се раба Господня, буди Мне по глаголу твоему» (Лк. 1:38), — сказала Дева Благовестителю–Ангелу, и прияв во чреве, родила. Итак, чтобы для этой цели была найдена довлеющая Дева, Бог предназначает прежде всех веков и избирает из числа всех от века избранных Сию Отроковицу, Которую мы сейчас воспеваем.

6. Посмотрите, откуда берет свое начало это избрание: из числа детей Адама был избран прекрасный Сиф, который порядочностью нрава и воздержанием чувств и красотою добродетелей явив себя одушевленным небом, был за это избран Богом, и от этого избрания должна была возникнуть Сия Дева, приличествующая Богу Колесница пренебесного Бога, и воззвать людей к небесному усыновлению. По этой причине весь род Сифа был назван «сынами Божиими». Потому что от сего рода должен был родиться как Сын Человеческий, Сын Божий; поэтому и имя «Сиф» в переводе означает «восстание», или лучше сказать, «воскресение», которым в полном смысле слова является Сам Господь, обещающий и дарующий бессмертную жизнь верующим в Него. И какое — соответствие образа! Так, Сиф стал для Евы, как она говорить: «вместо Авеля, егоже уби Каин» по зависти (Быт. 4:25); Сын же Девы — Христос стал для человеческого естества вместо Адама, которого по зависти умертвил начальник и вождь зла. Но Сиф, ведь, не воскресил Авеля, потому что он был лишь образом воскресения; Господь же наш Иисус Христос воскресил Адама: потому что Он Сам — истинная Жизнь людей и Воскресение, силою Которого сущие от рода Сифа удостоились, на основании надежды, божественного усыновления, будучи названы «сынами Божиими». А то, что они были названы «сынами Божиими» на основании этой надежды, явствует на основании первого так наименованного и наследовавшего это избрание. Это был Энос — сын Сифов, который, согласно написанному Моисеем, — «Сей первый упова призывати имя Господа Бога» (Быт. 4:26). Видите ли ясно, что на основании надежды он получил божественное звание? [336]

7. Итак, это избрание, согласно Его предведению начавшееся от самых детей Адама и простиравшееся вплоть до Имеющей стать Божией Матерью, подтверждавшееся же по временам среди его потомков, дошло до царя и пророка Давида и затем преемников его скиптра и рода. Когда же время призвало, чтобы это божественное избрание пришло уже в исполнение, тогда были выбраны Богом Иоаким и Анна из дома и отечества Давидова, сущие бездетные, целомудренно же живущие вместе и лучше всех по добродетели, возводящие к Давиду свой род и благородство нрава. Им, в подвиге и молитве молящим Бога разрешить их бесплодие и обещающим принести в дар Богу дитя, рожденное от них, Самим Богом обещается, что Это Дитя станет Божией Матерью, и ныне дается им, как их чадо, так чтобы вседобродетельное Чадо было чревоносимо от многодобродетельных родителей, и Пренепорочная произошла от весьма целомудренных, и целомудрие, сопутствуемое молитвой и подвигом, получило плод — стать родительницей Девства, и то Девства, которое нетленно плотию произвело Того, Кто прежде всех веков родился от девственного отца. О, крылья оной молитвы! О, дерзновение, которое она обрела пред Богом!

8. Но поскольку, вот, они таким образом получили то о чем молились, и увидели, что Божие обещание, данное им, исполнилось на деле, то и сами заботясь об исполнении обещания, которое они дали Богу, как честные и вместе богоугодные и боголюбивые, как только вскормили, приносят в Божий храм и тамошнему архиерею воистину священную Богоотроковицу, ныне предызбранную Богоматерь Деву. Она же и в этом (раннем) возрасте будучи исполнена божественных благодатей и не лишенная зрелого ума, более чем прочие сознавала значение того, что совершалось тогда в отношении Ее, и тем, что было в Ее силах, показала это: так что не столько Она была ведома, сколько Сама по Себе приступает к Богу по Своему почину, как бы естественно окрыляемая к священной и божественной любви и полагающая за вожделенный и за достойный Ее (Девы) вход во Святая Святых и обитание там. Поэтому и тогдашний архиерей Божий, сознающий, что Отроковица имеет обитающую в Ней божественную благодать, превосходящую всех, удостоил Ее и большего, чем всех иных, и вводит Ее во Святая Святых и убеждает всех тогда присутствовавших приветствовать [337] то, что происходило, при Божием содействии, а вместе и явном изволением Его воли, свыше посылающего чрез ангела Деве неведомую пищу, которой лучше укреплялось естество и по телу Она сохранялась и совершалась более чистой и превосходной, чем бесплотные (ангелы), имея Небесные Умы служащими Ей, и не один только раз вошедшая во Святая Святых, но входившая не на малые периоды времени, чтобы жить там, как приглашенная Богом, в знамение имеющих благодаря Ей открыться в надлежащее время небесных обителей, имеющих быть данными на вечное жительство верующим Ее Преславному Сыну.

9. Итак, таким образом и ради сего Избранная из всех от века, явившаяся Святейшая святых и имеющая тело более чистое и божественное, чем добродетелью очистившие себя духи, как не образом лишь бывшая приятелищем Божиих слов, но как приявшая и Самое Воипостасное и Единородное Слово Пребезначального Отца, Она помещается сегодня в Святейших сокровенных местах храма, словно некое Сокровище Бога, имеющего применить его в свое время, которое и наступило, для обогащения и украшения [338] всего сущего в мире и выше мира: и, таким образом, Он и этим [339] прославляет Свою Матерь и прежде чем родился от Нее, и после Рождества. Мы же, видя начавшееся чрез Нее спасение для нас, по силам воздадим Ей благодарением и восхвалением. Потому что, если описанная в Евангелии благоразумная женщина, услышав немного спасительных слов Господа, воздала ублажением и благодарностью Его Матери, поднявши и возвысивши свой голос из среды народа, и обратившись ко Христу: «Блажено чрево носившее Тя и сосца, яже еси ссал» (Лк. 11:27), то мы, имеющие все слова жизни вечной записанными по порядку, и не только слова, но и чудеса и Страсти и благодаря им Восстание из мертвых нашего естества и Вознесение от земли на небо, и в силу сего, обетованную нам бессмертную жизнь и неизменное спасение, ужели не будем непрестанно прославлять и ублажать Матерь Начальника нашего спасения, Дарователя жизни, — празднуя Ее и зачатие и рождество и, теперь, переселение во Святая Святых?!

10. Но переселим и мы себя, братие, от земли на небо; от плоти перенесем себя к духу; переместим нашу любовь от зыбких вещей на неизменные; презрим плотские наслаждения, являющиеся приманкой для душ и скоро проходящие; возжелаем духовных, благодатных дарований, как пребывающих невредимыми; исторгнем из земной сутолоки образ нашей жизни и наши мысли; вознесем их в небесные храмы, в оная Святая Святых, где ныне обитает Богородица. Потому что таким образом с пользой для нас и с богоугодным дерзновением дойдут к Ней приносимые нами песнопения и молитвы к Ней, и таким образом, в добавление к благоденствию в нынешней жизни, мы, благодаря Ее предстательству, будем наследниками также и будущих и пребывающих благ, благодатию и человеколюбием, от Нее рождшегося ради нас, Иисуса Христа Господа нашего, Которому подобает слава, честь и поклонение со Безначальным Его Отцем и Соприсносущным и Животворящим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Беседа на Введение во Святая Святых Пречистыя Владычицы нашея Богородицы и Приснодевы Марии и об Ея богоподобном образе жизни в оном месте [340]

1. В отношении вещей, превосходящих человеческие силы, будь то понадобилось бы взвалить груз или же вести речь, те люди, которые превосходят физической силой или владением слова, в сравнении с немощными в том или в другом, все же в одинаковой мере пришли бы к тому же результату, не совершив ровно ничего и не достигнув цели. И точно также, как если кто предпринимает коснуться звезд, рукою, хотя бы он и был рослым, хотя бы и мог протянуть руку выше, чем другие, в сравнении с необладающими высоким ростом, все же настолько малого достигнет, что это и в расчет не берется, и в равной степени как и другие, отстоит от оных эфирных (космических) высот; так и в отношении предметов, превосходящих слово, прославленные ораторы не преимуществуют над теми, которые не таковые как они, так чтобы суметь в достойной мере сказать о сем. Потому что какое предпринятое слово потерпит полную неудачу? — Не то ли, которое окажется гораздо ниже своего предмета? — на подобие богов, умоляющих самих себя уравновесить вес всего мира [341], или на подобие повестей в баснях о богах, убеждающих самих себя продолжить путь по небу [342], настолько отступивших от истины, насколько предлежащая тема является недоступной для человеческих рассуждений и слов, как взявшая своим предметом нечто премирное и недоступное для земных и приверженных земле, и возможное и приписываемое только богам и подобным им. В отношении же высочайшей Вершины всех святых, то есть Божией Матери, переходящей ныне — сказать словами Псалма: — «в место селения дивна» и входящей во Святая Святых «во гласе радования и исповедания» (Пс. 41:5), воодушевленных голосов сопровождавших Ее тогда, а ныне нас, празднующих… Итак, в отношении Ее, Сущей высшей и святых, сущих на небе, не то что кто–нибудь взятый в отдельности отнюдь не мог бы по достоинству чего–нибудь достичь (в своей речи), но в равной мере (не могли бы достойно достичь сего) ни все в целокупности, если возможно было бы всем сойтись в одно, став едиными устами: потому что вся тварь была бы бессильна выразить славу, которая соразмерна была бы Ей, ставшей Матерью Создателя всего; ЧТО для Нее, довольствующейся величиями, оказанными Ей Ее Сыном, были бы наши восхваления, хотя бы и от всех в целокупности? не было ли б это словно малейшей каплей в сравнении с пучиной? Таким образом это дело превосходит мои силы, и я не в силах составить похвальное слово дивному и истинному блаженству и превосходству Богоматери [343].

2. Но, с другой стороны, как исполню [344] я мою любовь, или чем уплачу долг или выражу благодарность [345], за беспредельные Ее милости ко мне? — Не тем ли, что по силе восхвалю Ее? Любовь побуждает, а долг — общий и мой лично — принуждает; предварившая же милость обещает оказать снисхождение и в будущем, как и — неиждиваемое человеколюбие Приснодевственной Невесты, Которая как бы некая душа, объемля, пребывает среди всех послушествующих Ей, как все содержащая и поддерживающая, близ же сущая и призывающим Ее всегда помогающая неустанной и действеннейшей к Богу, рожденному от Нее, молитвой, доставляющей все на пользу, насколько, правды, и мы сами бываем способны, на основании оказанных нам Ею милостей, быть сознательными и, на этом основании, возымевшими более крепкую веру. Итак, и сам я, с той же верой призывающий Ее, надеюсь до конца иметь Ее поддерживающей меня, ввергнув себя ныне в море Ее чудес. Ради же вас, окружающих нас ныне, и ради потомков я не счел необходимым уклониться от говорения сего слова, и потому что само по себе понятно («эк тон растон») вы явите себя снисходительными, приняв во внимание: кто говорит, что говорит, а также — огромность предлежащей темы, и кроме того — и то, что на ряду со всеми вместе и каждый из вас имеет нужду в том, чтобы сплести Богородице искусные песнопения — многочисленные же, конечно, сплетайте, все сущие в долгу выплатить таковой взнос Божией Матери, как все вместе, так и каждый в отдельности, принося и от своего лица и от лица друг друга! — Воздающе Ей долженствующее восхваление, искусные же — в равной мере по достоянию воспевание. Итак, это, а также принимая участие в песнопениях, составленных от всех веков в Ее честь, ежедневно и ежечасно совершайте, составив вместе, боговдохновенный и стройный и непрестанный хоровод вокруг Сих Небесных Врат.

3. Внимай мне, о, божественное воинство, священное собрание, лик составленный небесным Духом, и окажите содействие этому моему слову и сделайте его нашим общим, не только представив ваш слух и напрягая ваше внимание, но и вашей молитвой оказывая мне подлинную помощь, дабы Слово Отчее, свыше прикоснувшись к словам, посвященным Его Матери [346], не допустило, чтобы мое слово оказалось совершенно не отвечающим своей задаче [347], но скорее даровало бы, чтобы оно звучало гармонично для вашего боголюбивого слуха. Итак, приступающим к таким творениям нужна обильная Божия помощь; и составившие их в течение веков более свойственными и более совершенными, могли это сделать только по вдохновению свыше.

Итак, Бог, в начале вложив в землю всякую «идею» [348] чувственных и действующих согласно чувствам (инстинктам) тварей, поскольку ни одна из них отнюдь не была способна вместить в себе и бессмертный ум (дух), создал человека, который был способен вместить в себе бессмертный ум; опять же, поскольку наблюдая человеческий род, Он не нашел среди людей никого, кто был бы способен вместить Бога «из Него же вся и Тем всяческая» (Рим. 11:36), по слову Апостольскому, — Он, затем, сотворил, по Своему благоволению, Сию Приснодеву, явившуюся, так сказать, Дворцом Его Самого, возмогшую, по причине совершеннейшей чистоты, вместить телесно полноту Божества, и не только вместить, — о, величайшее чудо! — но и родить Его и сроднить с Божеством всех людей, бывших как прежде Нее, так и после Нее [349].

4. Потому что посередине между двумя от века избранными Богом родами [350] стоит Богородица, ясно являющаяся как бы одушевленным образом всего прекрасного, живое изображение всякой добродетели, сосредоточие и совокупность божественных и человеческих благодатей и так сказать: общеполезное соревнование между небом и землей, а также находящимся за их пределами. Потому что Она — божественное начало Израиля по духу, а это сказать — христоименитого исполнения [351], как ставшая Виновницей (бытия) Того, Кто выше причин, и чрез Него земной род возвысившая (на небо), а всех небесных привлекшая долу (на землю), явившая вместо плоти дух и соделавшая людей чадами Божиими. Происшедши же плотию от плоти Израиля, Она возвысила Своих предков к такой славе, так что по причине Ее они считаются «Богоотцами». Скорее же — чтобы сказать нечто более соответствующее достоинству Пренепорочной Невесты, не только Она заняла среднее положение между двумя избранными родами (т. е. Израилем по духу и Израилем по плоти), но — явившись посредницей между Богом и всем человеческим родом — Она Бога соделала Сыном Человеческим, людей же сотворила сынами Божиими. Единственная же Она явилась Матерью по естеству Бога, Который превосходит всякое естество; в силу же Своего несказанного рождества Она стала Царицей всякого создания, как сущего в мире, так и премирного. Потому что Рожденным от Нее, «вся быша, и без Него ничто же бысть, еже бысть» (Ин. 1:3). Знамением же Ее царского достоинства является не убранство диадем, неприкосновенное для массы, ни драгоценные камни, ни украшения, ни отобранные ткани (или: сбруи), ни особый царский наряд, изобретенный из земных элементов для людей не имеющих силы возникнуть от земного и над которыми скорее царствует их одеяние, чем душа, но — особая неизреченная и превосходящая ум благодать [352] и премирные силы и действия [353], простирающиеся выше высоты и самых небесных миров: обращения и указания Божия, изменяющие законы естества на лучшее, пришествие Божественного Духа, наитие Силы Вышняго, превосходящее законы естества сочетание вместе зачатия и девства, истощание Божиего Слова [354], чревоношение Приснодевственной Отроковицы, чудо чудес! разрешение от бремени и рождение от Неискусобрачной, рождение не разрушившее, но сохранившее невредимыми знамения девства.

5. Кто бы возмог, не говорю — проникнуть во глубину, но и вообще заглянуть в воистину сокровенное святилище и достичь преддверия Обиталища («тис катагогис»), в Котором почил Населивший все сущее, Царь Небесный, Господь господствующих, дающий силу всему естеству? Какое слово хоть сколько было бы по достоинству, даже если, оставив в стороне все относящееся непосредственно к Ней Самой, начертало бы те события, которые окружали Ее, т. е. бывшие до неизреченного рождества и после неизреченного рождества? Кто достойно поведал бы о снабжении свыше таинственной пищей [355], о путеводительстве с неба приходящих издалека для поклонения (Волхвов), о славословии множества Ангелов, соединяющее небесное с землею и собирающее под одно небесное гражданство сего объемлющего весь мир Царства? К тому же еще то, что было прежде сего и ради сего, как то: прорицания боговдохновенных пророков, чудеса, долженствовавшие иносказательно предъявить имеющее сбыться великое Чудо, древние установления Духа, многообразно предъявляющие будущую Истину, смены народов и положений, долженствовавшие проложить путь для совершения Новой Тайны, сбывшееся обещание Божие Иоакиму и Анне, бывших бесплодными с молодых лет, о том, что они в старости родят Отроковицу, обет при этом этих прекрасных супругов: отдать Давшему данную Им Отроковицу, согласно этому воистину достойному и праведнейшему обету вместе с Обещанной восхождение в Божий храм и Сей премирной Царицы преславный Вход в самая Святая Святых: место предназначенное только для Бога, куда единственно только первосвященникам того периода времени было положено входить единственный раз в году; туда Девственная Матерь вошла в трехлетнем возрасти и здесь подвизалась ради нас.

Поэтому и празднуем мы сегодня, созерцая общеполезный Ее подвиг непревзойденного воздержания, преестественное снизшествие, посредством Нее, Бога на землю и наше, посредством Него, преславнейшее восшествие на небо. Потому что Богоотроковица, жительствуя тогда в священнейших местах храма, возвышенные восхождения в сердце Своем положила (Пс. 83:6), достигнув самых небес и оттуда привлекая к нам Небесного Владыку. Поскольку: «Вся слава дщере царевы внутрь», по написанному (Пс. 44:14), то Творец твари уготовал Ее быть украшенной больше всех людей неизреченной прекрасностью всепревосходящей непорочности, как бы сияющим золотом, так чтобы Она была родственным Ему подобием; и в подобии человеческом быв (о, неизреченное человеколюбие Твое, Владыко!), Он Свое творение возвысил до Своего Собственного, Создавшего, достоинства.

6. Видите ли, из чего соткан (царский) венец Девы? Видите ли общеполезность сей багряницы? — Потому что не в силу какого случайного обстоятельства Дева царствует над теми, которые, будучи по естеству равными, уступают Ей в царском звании, не придающем Ей ровно ничего, кроме титула, и подчиняющем Ей единоплеменников по земным законам, — которые хотя и предписывают, чтобы цари отличались высоким положением над находящимися ниже, однако ничего не говорят о том, чтобы и нравственностью они возвышались над своими подданными, — но всех подданных Ее возвысив в Своем лице и вместо земного провозгласив им небесное гражданство, Она явившись причастницей и лучшего достоинства и преимущественной силы и избрания [356] с небес, была поставлена быть Царицей высочайшей над высокими и блаженнейшей над блаженным родом, отовсюду блистая светлейшими и божественнейшими сияниями тела и души. Потому что Бог словно восхотев представить Образ всего прекрасного и ясно показать Ангелам и людям Свою силу в исполнении этого идеала, осуществив Сей Мир для видимых и невидимых существ, лучше же сказать — явив общую совокупность божественных и человеческих благодатей (дарований) и превосходящую прекрасность, возвеличивающую и тот и другой мир, таким образом так совершил Сию воистину все–прекрасность; сочетав в Ее лице все то, чем в отдельности украсил все, явив удивительный образ действия, присущей только Ему одному творческой силы и воистину приличествующей в отношении Матери Света. Потому что как тогда, когда сначала Он сотворил свет сам по себе, который в разлитом состоянии все проникал, Он затем явил его в форме солнечного диска, так и ныне Он явил Приснодевственную Свою Родительницу Светочем божественного и неизреченного и всякого, присущего добродетели, света, разлитого ранее для всех блага, а затем сосредоточившегося в Ней, Образе всякой добродетели, в которой Она до такой степени и превзошла всех («иперанавевики»). Итак, то, что всем от всякого века украшенным довлело для того, чтобы они были прекрасными избранниками и то, чему все благодатствованные Богом являются причастными по мере, ангелы ли то или люди, все это — совокупив вместе и единственная все исполнив и настолько преуспев, что это не поддается словам, Она изливает обильнейшую благодать на почитающих Ее, дарствующи им и самую любовь к Себе, Сущей Солнцу таковых великих благодатей, и к тому же, по благости, щедро награждая их. Поэтому пусть никто не уклоняется от положенного для всех людей и милостивно и ради нашей пользы установленного сего приношения и обильной совместной уплаты Ей нашего долга [357].

7. Но кто–нибудь, воззрев на таковое великое последование всякого блага и на Подательницу сего для живущих в добродетели и согласно добродетели, признает, что Дева имеет для них то же значение, какое имеет солнце для живущих в свете и под ним, и как составилось солнце, воплотив в себя разлитый в космосе свет [358], так долженствовал быть первоначальный план, начертание и образ исполнившихся в отношении Ее позднее неизреченных вещей. Если же на чудесно воссиявшее от Нее людям Солнце, Которое всем обладает и Своим естеством превосходит все выращенное Его благодатию, если на Него переведет мысленные свои очи, то тут же Небом покажется Дева, настолько стяжавшая более светлое — по причине всех благ — достояние, по сравнению со всеми божественно облагодатствованными сущими под небом и над ним, насколько небо (по величине) больше солнца, а солнце светлее неба.

8. Какое слово изобразить, Богородице Дево, Твою богосиянную красоту? Невозможно — относящееся к Тебе ограничить рассуждениями и словами: потому что все это превосходит и рассудок и слово. Воспевать также возможно лишь тогда, если Ты человеколюбиво снизойдешь: потому что Ты и всех благодатей вместилище и исполнение всей благородной красоты и живое изображение добродетели и всякой прекрасности, как единая удостоившаяся всех вместе взятых духовных дарований, лучше же сказать — единая чудесным образом имевшая обитавшим во чреве Твоем Того, в Ком — сокровище всех, и ставшая Его чудесной Скинией, и посему и по телу ставшая предметом Его заботы от младенчества, так чтобы допустить Тебе и обитать с Ним с самого Твоего детства, явив Тебя впоследствии незыблемым Храмом Своих собственных благодатей, на основании таковых и настолько поразительных вещей. Так что и больших, чем это свойственно в отношении людей, удостоить Тебя почестей, так чтобы Тебе иметь и чудесное рождение и еще более чудесное возрастание и еще более чудесно, непостижимо родить неискусомужно, и почтить оное [359] обетованиями как от Бога, так и от людей, т. е. от Твоих родителей (потому что они от Него прияли обещание о Твоем рождении и, прекрасно поступая, Тебя, обещанную им, в свою очередь Ему обещали) [360], почтить же Тебя [361] и приготовить весь мир к имеющим в надлежащее время сбыться премирным обещаниям. Потому что немного времени спустя, Он обещал Тебе Самого Себя, от Которого и Которым это обещание сбылось, как Совершившего относительно Тебя обещания, данные от века друзьям Божиим, и сделавшего, чтобы великие по своему значению видения были некими таинственными указаниями и как бы предзнаменованиями неизреченных замыслов; потому что Ты единая из всех привела в совершенство богомыслие (созерцание [362]) всех, превозшедши общее всем естество Твоим соприкосновением с Богом, не только по причине неизреченного рождения, но и общения с Ним во всем прекрасном, благодаря предшествовавшей крайней чистоте.

9. Итак, была необходимость в Имеющей родить «Краснаго, паче сынов человеческих» (Пс. 44:3), и Сама Она должна была быть абсолютно во всем непревзойденной, и, можно сказать, от самого детства быть снаряжена красотой имеющего Сродного Ей быть по совершенству, так чтобы Чадо Приснодевственной Отроковицы познавалось и на основании явного во всем подобие Ей, и всякое зрящее око объявило бы Начало [363] Того, Кто по плоти не имел отца. Потому что отвечало ли бы это требованию разума, чтобы Составивший весь этот мир Своим словом и украсивший его многовидными красотами, Ей, от Которой и Сам имел произойти по человеческому естеству, которое приял, — не передал бы Ей вообще и во всем силу делать все прекрасно, силу которую и Сам немного позднее имел восприять? Посему, вот, Украшающий полевые лилии большей красотой, чем ее имело царское одеяние Соломона (Мф. 6:28), Он и Девственное Одеяние [364], от Которого имел облечься по человеческому естеству, преестественно до такой степени украсил, сделав Ее для всех Предметом восхищения, совершенное божественное Хранилище всех вместе и каждой в отдельности прекрасностей и добра, единую явившую Себя не уступающей ни в чем (в нравственной чистоте) ни одному человеку из всех от века сущих людей, но всех во всем превозшедшей полностью в такой мере, насколько небо отстоит от земли, что и нам, на подобие созерцателей звезд, далеко лишь от них стоящим и напряженно взирающим на все имеющее отношение к Ней («та катаитин») ясно бывает видно.

10. Итак, если и разум к тому же должен был приводить человеческий род к Богу тем, чтобы воспринимая чувствами небо и землю и все находящееся на них, как принадлежащее чувственному миру, люди, на основании сего, переходя умом на красоту невидимого мира, восхваляли бы общего Творца всего Бога, то и Восхваляемая нами ныне, не меньше, как заметил бы кто, и ради сего должна была родиться, чтобы убедить взирающих на Нее, вследствие чуда, восторгаться Устроившим Ее — Чудом из чудес, осиянной всесторонней прекрасностью и озаряющей небесные светила и умы [365]. И справедливо это — так: потому что, если «вся слава Дщере Царевы извнутри», то и все сущее со вне и воспевающееся о Ней, не является ли в надлежащей мере созвучным и сродным тому, что — внутри? Пусть сведущий человек вникнет в смысл реченного Псалмопевцем Пророком; так он не сказал, что «внутри», но сказал, что «извнутри вся слава Дщере Царевы», т. е. на подобие света, изнутри изливающегося на внешнее и всем зрящим указывающая на внутреннюю, как бы обитающую в Ней, по причине совершенного отсутствия страстей, красоту, и являющая воистину всепрекрасную девственную душу. Потому что, если целомудренный Иосиф справедливо был назван «Прекрасным», как не будет достойнейшей сего наименования Всенепорочная? Как же не превзойдет Она его прекрасностью во всем: настолько, насколько — разница между целомудрием и девственностью, и то девственностью соперничающей с бесплотными (Ангелами), лучше же сказать: насколько — добродетель целомудрия и вся благодать вместе с совершеннейшей девственностью, возъобитавшая в одной душе, превзошла его добродетель? Потому что, вот, Иосиф не во всех своих делах отвечал этому наименованию или, возможно, был назван: «Прекрасным» только по телесному виду; Она же имеет и душу, сопряженную с наименованием всякого добра и во всенепорочном теле носит во всем прекрасность, воистину, скрытую внутри Ее, являемую зрящим, как мы, со вне, познаваемую же внутри проницательным духом пророческого дара.

11. Однако, не значит, что на том основании, что Она имела стать Матерь Божия, Она получила какие–нибудь особые дарования Ее природе, которые не были свойственны природе всех женщин, или что в добавок к Своей природе Она получила еще и второе некое естество (что скорее отвечало бы каким–нибудь математическим положениям), или же в этом смысле что–нибудь приобрела, научившись от земных учителей [366]; но вождя — ум — явив покорным Богу, мощно же превзойдя людские наставления, и таким образом восприяв в Себе изобильную горнюю премудрость, — в том возрасте, когда родители своих детей, против воли последних, по причине их детского еще неразумного возраста, подчиняют воспитателям и передают в руки учителей, тогда Она в священнейших частях храма, как бы в Божественном дворце, посвящается Богу, словно одушевленный царский трон, высший всякого земного трона, весь скрепленный добродетельми, приличествующими воссесть на Нем Такому Великому Царю. Поскольку же не должно было выставлять взорам всех Сей одушевленный Чертог Царя всех, потому что и изречения (Св. Писания) подтверждают, что Бог обитает в неприступном свете (1 Тим. 6:16), а это то же, что сказать: в недоступном для зрения — итак, поскольку отнюдь не подобало, чтобы открытым для наблюдения образ жизни имела Скиния, в Которой возъобитал на земле Всевышний, то поэтому Святая Святых, названные «жилищем Божиим», по изречению Давида (Пс. 73:7), были сразу же с самого детства уступлены Матери–Деве. Потому что где бы и приличествовало более обитать воистину Святой святых? В каком другом месте лучше было бы воздвигнуть воистину Божию Скинию? Как не должно было бы, чтобы в оной скинии, которая служила прообразом, была бы поставлена Скиния, в Которой возъобитал Зиждущий все сущее, истинный Царь, Владыка царствующих, облекшийся в чудесную и расшитую порфиру, сотканную для Творца и Несотворенному по Своему естеству? — Скиния, сияющая не блеском металлов, но исполненная духовных благодатей; Скиния, содержащая в себе не изображения бесплотных (Херувимов) или начатки материальных образцов, но несущая в Себе вышеестественные и неизреченные молнии (или: блистания) духовной чистоты, богоподобную волю, богоприятное сияние девственности, достойное Бога великолепие совокупности всего прекрасного, и, чтобы мне выразить сжато: — Место, воистину, Божие, Который объединил все в одно.

12. Следовательно, по причине Нее, имеющей в будущем быть Местом обитания Божия, Моисей, предвидя, соорудил оную (древнюю) скинию и ради Нее уготовал священнейшие части храма, будучи научен Богом, что они являются предназначенными для Нее, и удостоил их, вследствие преимущества, превосходными наименованиями, предъявляя и делом и словом, можно сказать, с самого раннего детства Ее исключительное и превосходящее все достоинство. Не только же самой вещью Богоотроковица Дева поселилась на месте наиболее приличествующем Ей, получив в удел славу жилища, слава которого превосходит достоинства всех других жилищ, как и Сама Она достоинством нрава превзошла всех, но и явила явное свидетельство имеющей быть в отношении Ее величайшей Тайны: потому что место, предназначенное только для Бога и которое было посвящено Ему в пребывание, и на основании которого Он дал посвящение Моисею и Аарону и сущим после них (сообразно им), приступающим (в это место храма) при длительных промежутках времени и где им было вверено непреткновенно обитать в промежутках между оными службами [367], это место чудесно прияв как место Своего пребывания на много лет в течение немалых периодов, Богоотроковица явила и предвозвестила всем имеющим ум, что Она — будущее истинное Святилище Божие и Место пребывания Его и Очистилище [368], несравненно лучшее оного (ветхозаветного) и богоугодное Хранилище высшего совершенства Таин Духа.

13. В прибавление же к сказанному, и тем, что Она пребывала в молчании, Она представила созерцателям значительную защиту [369]: потому что справедливо Она избирает молчаливый и отрешенный от всех образ жизни: потому что, если оная Святая Святых, можно сказать, были недоступны ни для чьего взора и закрыты для людей, огражденные от всех мужчин и женщин перегородками и завесами, и преддверными покровами и занавесями, который не раскрывались ни для одного человека, кроме как для законного первосвященника, и то один раз в году входящего и приносящего Богу жертву за себя и за всех сущих вне, — то каким образом Трапеза ангельского Наслаждения [370], Нива присноцветущего, лучше же сказать — вечного Прозябения — общее всего человеческого рода Очистилище, куда единожды вошел вечный, Высочайший, и единый подобающий нам, как говорит Апостол, Архиерей, и где примирил и неделимо соединил Бога с людьми, Сие девственное Сокровище не соблюдаемо было бы в священнейших частях храма, проводя образ жизни закрытый для взора всех людей?

14. Если же мир был недостоин и древних Святых, как говорит Апостол, то как мог бы быть он достоин Ее, Которая превосходит и Святых, сущих на небе? Но разумей и в этом: какое великое превосходство Девы: потому что им, бежавшим сожительства с людьми, служили убежищем, — как говорит тот же Апостол, — горы и пустыни и пропасти земные; Ей же были даны в жилище Святая Святых; Всенепорочной было допущено обитать в них, несмотря на то, что Она не достигла еще отроковического возраста, хотя и явила Себя более разумной, чем пришедшие в разумный возраст, как слово это показало выше. Потому что, будучи Дарованной Богом и (затем в свою очередь Дарованной) Богу еще до Своего рождения (да уже ли и могло бы быть иначе в отношении Той, Которая прежде всех веков была предвидена, чтобы быть Обителью Творца веков?!) [371], итак, будучи плодом таковой молитвы, Она в свою очередь, как бы некое приятное священное Приношение приводится Давшему со стороны Ее родителей (о, прекраснейшее оное супружество! О, чета, избранная Богом, тружеников, приносящих Ему в дар Жилище, Которое Ему было более угодно, чем небо! [372]); итак, приведена была, как бы от святого корени восходящее пресвятое Прозябение, Прозябение — от земли достигающее небо величием Своего достоинства, Прозябение, имеющее немного спустя испустить [373] предвечный и неувядаемый Цвет, Прозябение, имеющее произрастить Бога, по единому слову Которого произросла природа и все сущее превыше ее; итак, приведено было Сие привившееся Прозябение (о, Давид, радуясь, предстань с гуслями, подобающим образом вещая:) — «Яко Маслина плодовита в дому Божии» (Пс. 51:10), «яко Древо» — возъимеющее (достичь) верх Божиих Таин и имеющее принести неизреченный Плод, Древо — «насажденное при исходищах вод» Духа (Пс. 1:3).

15. Приведена же была Богу Богоматерь родителями Ее: еще не — подросток, не — отроковица, но — дитя, еще весьма нуждающаяся в них, имеющая еще только три года, и вчера лишь или третьего дня отнятая от груди и младенческой пищи. Но и в этом возрасте Она обнаружила для зрящих незыблемый образ мыслей: потому что все видели, что Она приступает с неизреченной радостью. Находясь же близ врат святилища, в то время, как благородные девы из Ее рода, сопровождавшие Ее со светильниками, окружали Ее, таким образом составляя торжественнейшую процессию, с совершеннейшим благоговением провожали Ее к внутренней части храма, тогда при этом Она отчетливо явила, что лучше, чем все, сознает значение того, что совершается и имеет совершиться в отношении Ее; так, доселе торжественная и сдержанная и видимая в спокойном состоянии духа и настроении, так что нельзя было бы вполне сказать, что Она идет впереди прочих чинно идущих дев, Она, затем, сочетав стремление с чинностью, немного ускорив шаг и опередив лик окружающих Ее дев, пошла впереди, в то время как все провожающие шли позади Ее, так чтобы наглядным было оное, относящееся к Ней; изречение в Псалме: «Приведутся Царю девы в след Ея, искренния Ея приведутся в веселии и радовании, введутся в храм царев» (Пс. 44:15–16). Когда же и Первосвященник уже появился для встречи Ее и, конечно, произнес Ей оное пророческое изречение: «Слыши дщи и виждь, и приклони ухо Твое, и забуди люди Твоя и дом отца Твоего: и возжелеет Царь доброты (красоты) Твоея» (Пс. 44:11–12), тогда Она немного вышла вперед и поднялась (по ступеням храма), внимая этим словам; немедленно же оставила всех, родителей, кормильцев, сверстниц, и отделившись от собравшихся, одна единственная из всех радостно [374] приступает к Святителю, ласково и приветливо взирая на него, и самым Своим видом, который при этом имела, и чуть слышным шепотом решительно подтверждая Свое полное тяготение к Богу.

16. Ужели все сбывающееся тогда не вызывало удивления — Как трехлетняя (Отроковица) всецело становится Предметом заботы Устрояющего лучшим промыслом все относительно Ее, и Сама от Себя сознательно выносит суждение между тварью и Творцом твари, и лучшую часть присуждает Лучшему [375], и Бога предпочитает отцу и материнским объятиям [376], и Божий храм и его Святителя ставит выше, чем домашние радости, все вменив за ничто, Бога же и (все) божественное поставив выше всего, посему и [377] радостно прибегла к сему. О Ней, вот, Пророк Давид вещал Богу: «Правда и судьба уготование престола Твоего» (Пс. 88:15); и: «Правда и судьба (суд) исправление (основание) престола Его» (Пс. 96:2). Поскольку и Она явилась одушевленный Престол Божий, лучше же сказать: это достоинство принадлежит только Ей: потому что, собственно говоря, когда говорится о невещественных, высочайших ангельских силах, это слово употребляется не в единственном числе, а во множественном; говорится: «Престолы» [378]; и посему более, чем оные Престолы, Она совершила и произвела основание великого суда и неизреченной правды. Таким образом, еще и до Своего рождения, Дева обладала прославленной и способнейшей выносить суждение волей («критикотатин гномин»), которую, и до того, как пришла в возраст, ныне явила всем, как незыблемейшую.

17. Что Моисей в этом возрасте не обладал способностью рассуждения, это и язык его, впрочем хотя и с трудом двигающийся, тем не менее, совершенно ясно возвестил (Исх. 4:10), сохраняя следы огня, которым, как говорится, испытывалась ценность золота в отношении пробного камня. Относительно же предстоящего мужества Ее души могли бы быть приведены известные добрые предзнаменования [379], но в отношении чудесности совершающегося (Введения Божией Матери во храм) и они, пожалуй, не подошли бы: потому что что значит для душевного расположения ребенка царский венец, украшенный листами золота и сияющими драгоценными камнями, в сравнении с теплотою материнских объятий и негой и заботой, которые Дева, единственная из всех в Ее возрасте, добровольно презрела? А то, чтобы в таком возрасте прибегнуть к Богу с непоколебимой любовью и пребывать наедине подвизаясь в сокровенных частях храма, как бы неизреченным образом совершая священное служение, этого нельзя сказать про него (Моисея), который, после того как перестал быть под покровительством фараона, обращаясь к людям, скорее испытывал страх, а не божественную любовь имел в себе, хотя уже много позднее, за совершение добродетели и подвиги в отношении нее и восшествие свое на гору к Богу, удостоился быть посвящен в образы Сей Девы и, содействуя, совершил то, что должно было быть приготовленным для Нее [380].

18. Но оставив его долу, вместе с рабами (Божиими), каким по справедливости он показал себя, возведем наше слово к тем, которые по своему собственному почину («автепангельтус») пришли к познанию Бога: мы восхищаемся Авраамом и знаменитым Мелхиседеком, которые сами пришли к познанию Бога, но это было тогда, когда они были уже в разумном возрасте и имели возможность созерцать сие великое свидетельство о существовании Бога, т. е. — сей великий мир, землю, все сущее на земле, смешение стихий, прекрасную симфонию, составленную из противоположных элементов, небо — сей великий предел [381], имеющий собранным в своих границах всю чувственную тварь, множество сущих утвержденных в нем звезд: разнообразие их и чудесное расположение; и не по прямой линии, и опять же не противоположное друг другу, но гармоничное и стройное и весьма целесообразное движение звезд; и в связи с этим движением расстояния между ними, собрания, стечения, углы смещения — и оттуда многозначущие положения, как говорят сведущие в этом деле; — и прочее все функционирующее по закону природы, что от века возвещает Бога, сущего над всем этим. Она же, ни на что из всего этого не бросив взора (потому что этого еще не позволяет такой младенческий возраст), познает Бога, и радуется будучи приводима к Нему; лучше же сказать — Она приступает по Своему собственному побуждению, как бы по самой природе окрыленная к священной и божественной Любви; и прекрасно тогда увидев Архиерей Божий: что — то, что едва было возможно достичь в редчайших случаях на протяжение многих древних веков для некоторых избранных, это самое Дева имеет в Себе от детства и будет обладать этим в течение всей Своей жизни, высоко поднявшись над всеми, (поэтому) и большего, чем было принято в отношении всех других людей, удостоил Ее и поселил Ее во Святая Святых, и всех тогда убедил с любовью согласиться на сбывающееся, при содействии и поддержке Божией, поступающего справедливейшим образом: потому что Она имела стать Его Избранным Сосудом, не как (ветхозаветный) Кивот, исполненный [382] теней и образов, но исполненный Самой Истиной, и долженствовавший пронести Божественное имя не пред царями и народами, как это позднее относилось к Павлу (Деян. 9:10), но — понести во чреве Его Самого, Бога и «имя — чудно» (Пс. 8:1), и таким образом это сделать, чтобы и вместо Савла явить знаменитейшего Павла, не уступающего ни одному из всех от века знаменитейшим мужам, и удостоенного со дерзновением пронести его (сие Божественное имя).

19. Поэтому, если кто надлежащим образом обратит внимание не только на начало [383] тех, которые когда–либо просияли в добродетели [384], но также — и на все поприще добродетели оных подвижников, а также на завершительные награды и венцы свыше, тот найдет, что они уступают началу [385] Богоотроковицы, которое празднует ныне весь человеческий род, в это самое время вспоминая с неизреченной радостью Ее перемещение из среды людей — в самая Святая Святых. Некогда и Енох был перемещен из среды людей [386], но это не вызывает всенародный праздник. После него был взят Илия на огненной колеснице [387], но это не стало основанием для такого большого праздника для всего мира, и не объемлет все некое божественное наслаждение и не откликается с неба для живущих на земле. После них была перемещена трехлетняя Отроковица, и, вот, весь мир ликует и все исполняется радости, исполнившись божественного вдохновения. Ах! Что это за чудо!? Какая мощь у Этой Отроковицы, совершенство вдохновения, превосходство величия?! Кто — Эта «Победившая мир» (Ин. 5:4), Обновившая человеческий род, Отъявшая из среды людей печаль, бывшую итогом праотеческого проклятия, и (вместо этого) Насадившая в землю эту божественную и чистую радость: это общее и повторяющееся из года в год радование, неувядающее, всегда изобилующее (или: цветущее), более сильное, чем течение всеразрушающего времени? Но мы немного уклонились от темы. Итак, Енох, угодив Богу, был перемещен (из среды людей); но, с другой стороны, надо принять во внимание, что он был в возраст. 365 лет и провел всю жизнь по своей воле; а Отроковице, о Которой — наше слово [388], едва лишь исполнилось три года, когда, приступив к превосходящим естество делам, и на основании сего (Своего подвига) став Причиной радости на земле, Она тотчас же затем установила призвание [389] от земли на небо, призвание, которое объемлет все. Но и его (Еноха) переместил Бог; следовательно — переместил его на небо? — Прочь, такая мысль! — Потому что, как говорит Евангелие [390]: — «Никтоже взыде на небо, токмо Сшедый с небесе и ради нас по нам (как Человек) Родившийся от Святой Сей Девы, «Сый на небеси» (Ин. 3:13). Итак, если и написано, что Енох, будучи на земле, был перемещен Богом, однако, конечно, он был перемещен в менее значительное место, чем то, которое стало ныне уделом для Девы, потому что на земле не было ничего более священного, чем Святая Святых. И несмотря на таковое его значение [391], он ничем не помог человеческому роду [392] и не упразднил грех и не посодействовал праведности; так что в третьем поколении после него произошел оный Потоп (Быт. 6 и 7 главы). Ныне же, на основании Ее и благодаря Ей, явилось обновление мира, и благодаря Ей, Небо открыло нам врата, проливая не стремительный и страшный и несущий гибель всякому дыханию [393] дождь, но — росу словес учения Духа [394], общее наслаждение наших душ, превышающий ум и великий и «неприступный Свет» (1 Тим. 6:16), «просвещающий всякаго человека грядущаго в мир» (Ин. 1:9).

20. Если же кто укажет на то, что Дева затем вернулась к людям, то пусть он знает, что этим он весьма прибавил к преимуществу Девы: потому что, как Единородный Сын Отчий ради нас сошел со святых небес, так и Она ради нас пришла к людям из святыни храма. Посему (хотя), и обрученная за смертным (мужем), Она стала Невеста Неневестная Бессмертного Отца; Она не нуждалась в людях [395] но (сделала это) дабы при свидетелях явить нам великое чудо неизреченного Рождения и спасти уверовавших. И как, когда солнце периодически восходя для нас и совершая круговое течение, делает то, что нет никого кто бы укрылся от его теплоты, по написанному («От края небесе», говорится, «исход его, и сретение (шествие) его до края небесе» (Пс. 18:7), т. е. откуда и взошло оно) [396], — так и Всенопорочная, уйдя [397] из среды людей и войдя во Святая Святых, снова затем вернулась к людям, чтобы отверзши источник освящения [398], неотъемлемо дать всем участие в даре освящения, никого не лишив его доли, ни даже в самых сокровенных от мира вещах, т. е., оных святейших частей храма. Поскольку же то, что нам бывает благодаря солнцу, весьма — непорочно [399], то мы имеем нужду в том, чтобы оно непрерывно возвращалось (к нам в своем течении); поскольку же дары Приснодевы — незыблемы, то была нужда только в одном восходе (Солнца), и в нем Она всех непрестанно озаряет, нежданно воссияв нам Оное Солнце «у Негоже несть пременение, или преложения стень» (Иак. 1:17) [400]. Итак, обсудив вопрос перемещения Богом Еноха, перенесем мысленный наш взор к восхищению Илии [401], который сделал больше, чем тот, оставив ученику великий дар — свою милоть, посредством которой тот получил сугубую силу творить чудеса [402]; но то, что относится к Матери–Деве весьма и во многом превосходит и его: потому что Она явилась Чудом из чудес на земле и общеполезным Знамением, большим всех от века сущих, и Самому Сыну Божиему в Своем чреве исткала Адамово одеяние [403]; посредством Сего покланяемого (божественного) одеяния для нас произошло то, что «аще по единому писана быша, ни самому всему миру вместити пишемых книг», как говорит богословнейший из Евангелистов (Ин. 21:25).

21. Но почему же к венцу Девы я не приплетаю премирное сияние, но все еще держусь просиявших на земле? — Потому что поскольку Она, будучи Девой, имела родить Того, Кто по Своему естеству — Сущий за пределами всего, то поэтому Она от раннего детства [404] была по достоинству за пределами всего, несравненно выше и самих премирных Умов; потому что, кому из Ангелов когда–либо было сказано то, что было сказано Ей, находящейся еще в детском возрасте, именно: — «Возжелает Царь доброты (прекрасности) Твоея» (Пс. 44:12)? Не скорее ли это они возжелали, как написано (1 Пет. 1:12), проникнуть в то, что посредством Нее было даровано нам? И, вот, о тех высочайших чиноначалиях [405] Исаия так пишет: «И Серафими стояху окрест Его» (Ис. 6:2). Относительно же Ее Давид так говорит: «Предста Царица одесную Тебе» (Пс. 44:10). Видишь ли разницу положения? Из этого заключи и о различии достоинства: потому что Серафимы окружают Бога; близ же Его Самого находится только Царица всех, Которой и Сам Бог восхищается и восхваляет Ее, как бы провозглашая Ее окружающим Его (небесным) Силам, и говоря, согласно реченному в книге Песни Песней: «Как прекрасна Ты, Ближняя Моя» [406], светлейшая света, более исполненная цветения, чем — рай, более прекрасная, чем весь видимый и невидимый мир! Не только же Она — близ Него, но, по справедливости, и — одесную Его: потому что там, где Христос на небесах воссел, т. е. одесную Величия, там и Она предстоит: не только потому, что Она любит Его и исключительным образом взаимно любима Им, что следует на основании и самых законов естества, но и — потому, что Она воистину Престол Его; а там, где восседает Царь, там — и Престол Его стоит.

22. Сей Престол и Исаия видел между Его херувимским хором и назвал его «высоким и превознесенным» (Ис. 6:1), являя превосходство Богоматери над небесными Силами. Потому что, если непосредственно за Ней он помещает второе предстояние, — в данном случае порядок премирных высших (ангельских) иерархий, однако в отношении понятия достоинства отнюдь не значит, что он [407] занимает второй ранг: потому что, в таком случае, при сравнении, пожалуй, они и были бы меньшими, а Она на некоторую малую меру — большей, однако, в действительности, Она превосходит их в высшей степени. Как, например, вслед за солнцем мы не имеем никакого другого светила, на которое мы могли бы указать как на действительно «второе» по силе света, разве лишь за исключением полной луны, хотя и обладающей весьма малой силой света (при сравнении с солнцем); так, представляется мне, обстоит дело и в отношении Божией Матери: никого нет среди богосиянных (высших Ангельских Сил), кого мы могли бы замыслить как занимающих второй ранг, разве лишь за исключением Серафимов; но для тщательных исследователей будет очевидным, что вопрос сравнения достоинства едва ли может быть поставлен, и покажется как если бы сравнить какую–либо лампаду с пылающим ярко пламенем. Посему Пророк вводит и самых Ангелов, восхваляющих Бога за Нее и говорящих: «Благословенна слава Господня от Престола Его» (Иез. 3:12) [408]. Давид же иным образом изобразил это: сочетав в своем лице множество спасенных и употребив как бы некие различные голоса, от различных родов управленные к Ней, приступает к всегармоничной песне в восхваление Ее, говоря: «Помяну имя Твое во всяком роде и роде: сего ради людие исповедятся Тебе в век, и во век века» (Пс. 44:18). Видите ли, что вся тварь славит Матерь–Деву, и не в проходящие лета, но во веки, и в век века? На основании этого можно заключить, что ни Она не перестанет во все века благодетельствовать всей твари, и не только говорю в отношении нас, но и в отношении самих духовных и премирных (ангельских) чиноначалий: потому что вместе с нами и они по причине только Ее являются участниками обожения и прикасаются к Богу, к Сему неприкосновенному Естеству; это отчетливо представил Исаия: потому что он видел, что Серафим не непосредственно взял уголь с жертвенника, но взял при помощи клещей, при помощи которых коснулся и уст пророческих, дая (им) очищение; сие видение клещей тождественно с тем великим зрелищем, которое видел Моисей: — купину огнем горящую и неопалимую; кто же не знает, что Сия Девственная Матерь является и оной Купиной и этими Клещами, неопалимо зачавши Божественный Огнь, зачатию Которого служил Архангел, который посредством Нее сочетал с человеческим родом Этот Божественный Огнь, отъявший грех мира и силою сего неизреченного соединения очистил нас?

23. Итак, Она единая является посредницей между тварной и несотворенной природами, и никто не пришел бы к Богу, как только посредством Нее и от Нее Родившегося и не один из Божиих даров не был бы ни для Ангелов ни для людей, если бы только не благодаря Ей. Потому что как в отношении фонарей на земле, сделанных из стекла или какого иного прозрачного материала, невозможно видеть свет или быть причастным испускаемому из него лучу, как только при посредстве этого фонаря, так и неприступное для всех взирание (или: влечение) к Богу и с Его стороны некое ответное движение ко всем, не было бы возможным, если только не было бы Сего Богоносного и воистину светозарного Светильника — Приснодевы. «Бог посреде его, и не подвижется» (Пс. 45:6).

24. Если же воздаяния бывают в соответствии с мерой любви к Богу, и любящий Сына бывает возлюблен Им и Его Отцем, и становится обителью Их Обоих, таинственно обитающих и действующих в его душе, согласно Владычнему обетованию, то кто возлюбил Его больше, чем сделала это Его Мать, и не только по той причине, что Он был единственным у Нее, но и потому, что Она единственная родила без супруга, так что Ее любовь заключает в себе сугубую любовь, какую имеют и отец и мать вместе к своему чаду? [409] И, с другой стороны, кто больше Матери был бы возлюблен Единородным, и то — неизреченно происшедшим от Нее единой в последние времена, как Он предвечно произошел от единого Отца? Как ни быть умноженными сверх к подобающему расположению также и проявлениям долженствующей Ей, на основании закона, чести, со стороны Того, Кто сошел для того, чтобы исполнить закон? Если же у Отца и Сына любовь одна, а рядом с Обоими, и Дух имеет ту же честь и согласие (о, какая превышающая ум благодать Девы!) [410], то, следовательно, в глубине души Она носит всю несозданную Троицу, Одно из Лиц Которой Она безсеменно зачала во чреве и, будучи девой, безболезненно родила.

25. Итак, как посредством Ее единой пришед к нам, явился на земле и жил среди людей Тот, Который до Нее был невидим для всех, — так и в будущем непрестанном веке всякое проистечение божественного озарения и всякое откровение божественных таин, и всякий вид духовных даров, помимо Нее не будет иметь места ни для кого; но Она первая, прияв полнейшее исполнение Исполняющего вселенную, устанавливает для всех меру полноты, распределяя каждому по силе его, согласно соответствию и мере чистоты каждого, так чтобы Она была хранительницей и распорядительницей богатства Божества, и на Нее взирали бы и вверялись Ей высшие Херувимские чиноначалия; и настолько больше всего с трепетом («анататикос») держались любви к Ней, насколько стремились бы к большему светолитию (бываемому) чрез Нее и получению несказанных и божественных даров, и таким же образом (в свою очередь) делали бы причастниками божественной любви и (бываемого) чрез Нее богоначального озарения находящиеся под ними Умные (Ангельские) Силы; а после них и — нам, и вообще, для всех и для всего, по мере неизменного и святого стремления к Сей воистину богоподобной Деве и духовной и непрестанной любви и высшего и истинного тяготения (к Ней), — последует степень и ясность Божиего озарения. Потому что, поскольку и это является вечным законом на небесах: чтобы меньшие через больших имели участие в Сущем, находящемся за пределами их, — несравненно же большей всех является Девственная Матерь, то, следовательно, чрез Нее станут участниками те, которые будут причастниками [411] Бога; и объявят Ее Местом Невместимого те, которые ведают Бога; и непосредственно после Бога Ее восхвалят те, которые восхваляют Бога. Она — и Основание тех, которые были прежде Нее и Предводительница тех, которые — после Нее, и Снабдительница вечных; Она — Основание Пророков, Начало — Апостолов, Утверждение — Мучеников, Фундамент — Учителей; Она — Слава сущих на земле, Радость — сущих на небе, Красота — всего творения; Она — Начало и Источник и Корень неизреченных благ; Она — Верх и Совершенство всего святого.

26. О, Божественная Дево, как изреку я все то, что относится к Тебе? Как исполню мою любовь? Как прославлю Тебя — Сокровище славы? И самая память о Тебе освятила памятующих; и самое стремление к Тебе сотворило ум озаренным, сразу возвысив его к божественной высоте; чрез Тебя просвещается душевное око; чрез Тебя озаряется дух наитием Божественного Духа: потому что Ты стала Управительницей и Совокупностью благодатных дарований; не в том смысле, чтобы сохранять это за Собой, но для того, чтобы всю вселенную исполнить благодатию; потому что заведующий неистощимыми сокровищами назначается ради распределения их: потому что для чего, конечно, хранил бы он запертым то богатство, которое не уменьшается? Посему щедро удели нам, о Владычице, и если бы мы не вместили, сделай нас способными вместить больше, и таким образом отмерь: потому что Ты единая не в меру приявшая: потому что все дано в Твои руки.

27. Да будет так. Нужно же, думаю, несколько возвратиться к теме и дать слову задание: по возможности, приникнув, увидеть образ жизни Богоотроковицы во Святая Святых, и представить это на свет и восхвалить и поведать [412]. Да будет же Бог мне в помощь! Потому что при немощных силах слово встречается со многими и великими затруднениями, которые оно бессильно переступить, если только не будет свыше оказана божественная помощь [413]. Что же, все почитатели Приснодевственной Невесты, умолив вместе, чтобы Она из небесного Святилища, где ныне находится, оказала помощь нашим словам, внидем внутрь брачного чертога, совнидем в невестник, исследуем внутренние священнейшие части храма: потому что ради Нее все для нас стало отверсто, как на небе высоко, так и на земле низу. Итак, рассмотрим, как образам соответствует действительность, как в оном начертании Ее осуществляется образ истины. Вошла во временная Святая Святых — Вечная Святая святых. Вошла Нерукотворенная Скиния Слова, одаренный разумом и одушевленный Кивот [414] воистину посланного для нас с небес Хлеба Жизни; вошла туда где находился созданный руками людей кивот, в котором была стамна [415], содержащая в себе манну — состав утренней росы, переделанный творческой божественной волей в вид пищи — которая, на том основании, что она была ниспослана свыше, была наименована со стороны несовершенных и непосвященных в истинные божественные тайны: «ангельским хлебом»; для сведущих же божественные тайны и провидевших в Божественном Духе это представлялось как образ вещей имеющих исполниться на Сей Деве истины. Вошла Книга Жизни, не начертания слова, но Самое Слово Отчее неизреченно вместившая; вошла туда, где покоились скрижали завета, на которых было изображено безжизненное начертание слова. Вошло присноцветущее Прозябение, от Которого произошел чистый Цвет, даровавший нам нетление (бессмертие); вошла туда, где был жезл Ааронов, который, быв сухим, расцвел, предзнаменовав безсеменное рождество от Девы.

28. Но храм, можно сказать, весь был отделан золотом, и чистым золотом был обложен оный кивот, и сияние совершенным образом сияло вокруг него. Но разве девственная прекрасность не много светозарнее (золота), которую и Сам Бог возлюбил? Желаете ли знамение (подтверждение) реченного с небес видеть? — Золотые изображения Ангелов окружали кивот, осеняя его; истинный же Сей Кивот не изображения Ангелов, но самые Ангелы окружали; и что еще — более, не осеняя Ее, но служа и содействуя доставлению того, что Ей служило пищей. Что же эта была за пища, об этом мы даже и сказать не можем, когда, вот, и манна, являющаяся предметом многих толкований, и пища, которая доставлялась Илие, оказались понятием чуда. И доказательство сему — на лицо: так, манну, составленную по велению Божиему, принес воздух, в виде снега (рассыпая ее) сверху; и, вот, вспоминая это, божественный Псалмопевец назвал ее «хлебом ангельским», говоря: «Хлеб ангельский яде человек» (Пс. 77:25), предвидя в ней прообраз той поистине небесной пищи, которую Святая Дева имела во время Своего пребывания во Святая Святых [416]. Итак, допускаю, что воздух, принося, каждый день доставлял манну Израильтянам, а оную пишу Ангел ежедневно доставлял Деве, как, конечно, совершенную и таинственнейшую и свойственную и сродную ему самому, и по своей природе настолько лучшую манны, насколько Ангел лучше — воздуха; Илие же пищу доставлял ворон, животное детоненавистническое, символ, как говорят, бессердечности к своим близким.

29. Итак, сей Посланец с Неба явился, полагаю, явным свидетельством ангельского образа жизни Девы, сущей в таком возрасте, который и служа Ей, но, конечно, не осеняя Ее, пребывал с Нею все время, предвещая Ей Ее будущее величие. Потому что осенить Ее имел не Ангел, не Архангел, не самые Херувимы или Серафимы, но — Самая воипостасная Сила Вышняго; и что самое большее: не сквозь бурю и облак [417], не сквозь мрак и огонь [418], не чрез глас дыхания ветерка [419], как было некогда и в иных случаях для в свое время удостоенных сего [420]; но непосредственно, без какого–либо прикрытия, сила Всевышняго осенила девственное чрево, и ничего не было между Осеняющим и Осеняемым, ни воздух, ни эфир, ни что–либо из чувственных тварей, или находящимися над ними. Это же является не осенением, но — прямым соединением. Поскольку же всегда в природе бывает так, что то, что осеняет, тем самым налагает на осеняемое свою форму и свой образ, то не только соединение, но и формирование произошло во чреве, и сформированное на основании того и другого: т. е. силы Всевышняго и оного пречистого и девственного чрева, было воплотившееся Слово Божие. Ах, в какую глубину тайны привело нас слово!

30. Но выйдя из этой глубины (потому что невозможно, невозможно, чтобы стандарты смертных или всецело ограниченный человеческий ум достиг глубины) [421], будем держаться предлежащей темы. Итак, Дева вошла во Святая Святых, и немедленно оглядела все; то: что Она узрела, чем насладилась, соответственным образом послужило сокровищем для Ее мыслей; и немедленно от прекрасности видимых там Ею вещей Она перенесла Свой взор на невидимые прекрасности, уже не находя радости ни в чем земном. Поэтому Она стала выше потребностей естества и земных [422] наслаждений: одни вещи, приятные видом, судив недостойными взирания, другие же — приятные для еды — презрев, Она первая и единственная явила Себя во всем неподвластной тирании того, который нападает на нас путем этих соблазнов, и явила с тех пор в этом отношении победное знамение над ним; и то подвизавшись не в течение одного дня от утра до вечера, и не в отношении плода одного дерева [423], но в течение цикла многих лет по отношению к разнообразным, лучше же сказать, — всевозможным видам удовольствий, которые являются приманкой для души [424], изобретенных князьями тьмы, которые все Сия Богоотроковица, единая из всех, находясь еще в детском возрасте, в конец презрев, по справедливости получает награду [425] с небес: — пищу, приносимую Ей Ангелом, благодаря которой укреплялись Ее телесные силы и, вместе с этим, свидетельствовалось об образе Ее жизни, достойном небес; лучше же скажу нечто наиприличествующее и вместе с этим отвечающее достоинству Приснодевственной Невесты: от самого Своего начала Она, имев Небесные Умы [426] служащими Ей, явила Себя Царицей Небесной.

31. И таким образом Она жила как бы в раю и избранном месте на земле, лучше же сказать — как бы в небесных жилищах, потому что оные святейшие места храма являлись их образом. Итак, Она, жила, проводя образ жизни подвижнический [427], замкнутый, свободный от забот и скорби, не причастный низменным страстям, превосходящий наслаждение сего мира, которое не бывает свободно от скорби; живя только Богу, видимая только Богом, питаемая только Богом, хранимая только Богом, имеющим, благодаря Ей, возъобитать с нами; всецело же и Сама взирая только на Бога, в Боге имея наслаждение, Богу непрестанно внимая. Также с крайним усердием Она слушала писания Моисея и изречения иных Пророков, когда весь народ совне приходил каждую субботу, как это было в обычае; и узнала Она об Адаме и Еве и обо всем относительно их, и о приведении всего из небытия в бытие, о пребывании в раю, о заповеди данной в нем, о губительном совете со стороны лукавого, об обмане, заключавшемся в оном совете, о, как последствии сего, изгнании оттуда и потере нетления (бессмертия) и смене на эту многоболезненную жизнь [428]; и видела Она эту, подверженную проклятию нашу жизнь, которая в силу потомственного преемства тянется вместе со временем и сверх того все время склоняется к ухудшению, и (видела она), что творение Божие (созданное) по подобию Божиему, отчуждается («апаллотриуменон») от Создавшего (его) и все больше и больше сродняется с злокозненно угнетавшим его [429] (увы! какую силу возымел над нами лукавый и какое его ненасытное бешенство! Увы! какое бесчувствие с нашей стороны и «без оглядки» тяготение к земле!) [430] в то время, как нет никого кто был бы в силах остановить это общее человекоубийственное неистовство и удержать неудержимое стремление человеческого рода в ад; поскольку Богоотроковица Дева слышала это, а также и видела, то возымев жалость к общему (с Ней) человеческому роду и размышляя о том, каким образом могло бы быть найдено врачевство, противодействующее таковому недугу, Она немедленно решила всей душою обратиться к Богу и, взяв на себя посольство за нас, принудить Невынуждаемого и скорее привлечь Его к Нам так, чтобы Он Сам отстранил проклятие и остановил распространение пожара, сжигающего души, и ослабил силу противоборствующих, и вместо (проклятия) даровал благословение, и воссиял священный свет и, исцелив немощное, соединил с Собою Свое творение. И, вот, таким наиподобающим образом Благодатная Дева, обдумав в Себе, о, до какой степени чудесно и выше всякого слова предприняла посольство за все естество! — Потому что ища (способ) каким образом Она могла бы убедительно и подлинно войти в общение с Богом, к Которому Послом пришла по Своему почину («автохиротонитос»), а лучше сказать — по воле Божией, Она прилежала всякому виду добродетели и изучила реченное в Законе и обретаемое в слове (устной традиции) и в принадлежащем и тому и другому, а также изучила предметы из числа главных наук, как бы запечатлевая все в Себе, и изобретая нечто [431] наиболее свойственное Богу, что на этом основании обладая особым свойством, знает пользующих это — непосредственно уподобить Ему [432]; поскольку же Она не видела ничего из проявленного людьми прежде Нее, что точно указывало бы на это, то Она Сама прорубает лучший и совершеннейший путь и изобретает и Сама исполняет и передает последующим людям высшее делание созерцания [433]; созерцание (богомыслие) же это настолько превосходит прежде известное, насколько истина превосходит фантазию.

32. Но пусть усердно будет выслушано о величии таинства; потому что полезную для всего Христоименитого исполнения [434], особенно же для отрекшихся мира, я поведаю науку, благодаря которой человеку возможно вкусить будущие оные блага и сравняться с Ангелами и возыметь гражданство на небесах, если только он пожелает поревновать, по силе, первой и единственной с детства отрекшейся мира, ради мира, Приснодевственной Невесте. Потому что всякий вид добродетели, насколько прежде Нее обретался и совместно был явно передан реченными мужами [435], содействовал улучшению нравов, упорядочил семейную и общественную жизнь, и этим защитил ограниченные требования добродетели. Вторая же ее часть, которая — возвышеннее перечисленных, это, конечно, знание, благодаря которому постигаем законы естества, а также получаем понятия о самой душе, насколько это постижимо, а также наблюдаем соотношения и формы и количества материальных вещей, хотя и разделяемых на виды, но в идеальном понятии принадлежания к материи, остаются нераздельными [436]. Если же мы богословствуем и философствуем о предметах совершенно не имеющих материи, что «первичной философией» назвали «отроки Эллады» [437], — лучше же сказать: отцы и основатели науки, — ничего не ведая о более возвышенном виде созерцания, но и в ней заключалась доля истины: потому что она (эта «первичная философия») отрицала возможность видеть Бога и указывала на то, что общение с Богом ограничивается мерой приобретения знания. Потому что говорить нечто о Боге и «встретиться с Богом» — не одно и то же: потому что первое нуждается в слове для высказывания, равно же и в искусстве красноречия, если кто намерен не только обладать знанием, но и применить его и передать дальше; нуждается оно также во всевозможных методах умозаключений и, вытекающих на основании доказательства, необходимых выводов, а также — в примерах, которые или все или в большинстве черпаются на основании виденного и слышанного и близкого для людей, вращающихся в этом мире; пусть же это все и отвечает мудрым века сего, хотя бы они и не были в совершенной мере очистившими (от грехов) свою жизнь и душу. Стать же поистине близким Богу — невозможно, если только в процессе очищения себя мы не станем вне самих себя, лучше же сказать — выше самих себя, оставив при чувствах все то, что воспринимается чувствами [438], поднявшись выше рассуждений и заключений и всякого знания и самых мыслей; всецело оказываясь в действии духовного чувства, которое Соломон предрек, назвав его «божественным чувством» (Притч. 1:7), и достигая этого — превышающего всякое знание — неведения [439], а это то же, что сказать: превышающего всякий вид общеизвестной философии, если, действительно, согласно ей, знание является ее целью.

33. Итак, Дева, ища это (потому что для послов является совершенно необходимым встретиться с теми, к которым они приходят с посольством), обрела руководителя в священном молчании [440]: в молчании — которое есть постоянство ума и порядка, забвение дольных вещей, введение в высшие тайны, обращение помыслов на лучшее; оно есть истинное делание, путь к истинному созерцанию (богомыслию) или богозрению; сказать же более подобающе: оно единственное является показателем того, что душа истинно здорова; потому что, в ином случае, всякая добродетель является как бы охранительным лекарством для чувств души и лечебным средством против укоренившихся, вследствие нерадения, дурных страстей; созерцание (богомыслие) же является плодом здоровой души, будучи как бы некоей целью и божественным образом, потому что путем созерцания, человек уподобляется Богу [441], достигая этого не путем рассудочной аналогии, на основании слов или видимых вещей, — прочь нечто такое (потому что это — земное и человеческое)! [442] — но путем внутренней дисциплины [443], построенной на молчании. Потому что путем сего, мы освобождаемся от дольнего [444] и приближаемся к Богу, и пребывая как бы в горнице [445] образа жизни, ночью и днем крепко держась молитв и молений, мы как–то прикасаемся к неприкосновенному [446] и блаженному Оному Естеству. И таким образом, очистившие свое сердце путем священного молчания, когда с ними неизреченно сочетался свет, превышающий чувство и ум, созерцают в себе, как в зеркале, Бога. Краткое доказательство того, что оно (священное молчание) является наиполезнейшим и соединяющим с Богом тех, которые ему следуют, показала Сия Дева, Которая т. ск. «от нежных ногтей» [447] сроднилась с ним: потому что единственная из всех, с раннего детства паче естественно взявшая на Себя подвиг священного молчания, Она единственная из всех неискусомужно чревоносила Богочеловека Слово.

34. Но, вот, на этом приходится несколько задержаться: дабы для имеющих уши стала легкодоступной эта великая наука. Этот метод я считаю весьма достойным похвалы, который внимающим ему помогает, открывая им путь к спасению; а если и встретится что из сказанного трудное для понимания и не легко доступное, по причине высоты цели, все же не думаю, что из–за этого следует это отринуть из священной ограды [448]; поскольку, ведь, мы не уклоняемся от пути ведущего в жизнь на том основании, что он узок и труден для прохождения. Итак, придите, о, благородные мужи [449], которые не меняете с трудом добываемое золото на ничего не стоящий земной прах, и, собравши каждый свой ум в себе самом, — на подобие того, как подбирают свои плащи, те которым случится проходить сквозь теснины, — усердно возвысьте его к величию цели, потому что для пресмыкающихся на земле, при высоте ее, даже и ступени (поднимающие к ней) не доступны. Однако, усердные, возвысившие свой ум и побуждаемые к подвигу образом жизни Богоматери во святом храме, и стремящиеся восприять что–нибудь из тамошнего опыта, вы в весьма скором времени будете иметь награду, какую получают очистившие свои сердца, как дар, присущий природе бессмертного мира: — (дар) невидимо (потому что Божие естество недоступно для зрения) созерцать (в своем сердце) Бога [450].

35. Так человек представляет собою целый лучший мир в малом, сочетание всего, собрание в одном лице всех Божиих тварей; посему и приведен он был в бытие позднее всех, — подобно тому, как мы наши речи заключаем эпилогом, — потому что если кто пожелает, мог бы назвать этот мир — писанием Самоипостасного Слова. Итак, человек, сочетавший в себе бессмертный ум и животное начало [451], согласно лучшей премудрости Сочетавшего несмешивающиеся элементы, пользуется воображением, суждением и мышлением, как бы посредствующими узами, соединяющими ближайшее с крайне отдаленным; как например, в четверице окружающих нас элементов мира воздух является посредником между огнем и водой, а та, в свою очередь, — между воздухом и землей, и таким образом соединяются взаимно противоположные элементы и непримиримые примиряются, отнюдь не теряя своих оборонительных друг в отношении друга свойств… Таким образом мир велик своей величиной; таким образом человек велик своим достоинством. При таком положении они соответствуют друг другу: мир, действительно, превосходит человека величиной; а человек — своим разумом превосходит мир; один является возсокровиществованным в другом; как напр., в большом доме какая–нибудь весьма ценная вещь обухватывает в себе некую гораздо более ценную, или как во дворце, — не сам царь (такая мысль вообще неуместна!): но царский дворец в отношении некой царской одежды, расшитой и многоценной: дворец превосходит ее великими камнями, но дешевыми и всюду встречаемыми, а она превосходит его — своими камнями, хотя и маленькими, но — с трудом добываемыми и драгоценными.

36. Насколько (человеческий) ум — лучше неба, ум, который является образом Божиим и ведает Бога и единственный из всего находящегося в мире, если пожелает, становится Богом [452], при этом нося с собой смиренное тело! Насколько чувство ощущения превосходит землю, чувство ощущения, которое постигает не только меры и размер и различные качества ее (земли), но, вот, знанием достигло и небесных сфер и уразумело различные движения, и познало многовидные, возможно же и многозначущие стечения и расхождения небесных сил, и на этом основании небесным наукам, назову их так, дало начало! И те, что находятся между небом и землей, на границе между ними, те, по своему достоинству, являются меньшими ума и чувства ощущения; понятиями соответствия они (между собой) тожественны, а по объемлющим массам, весьма различны [453]. Итак, «чувство ощущения» является инстинктивной способностью воспринимать и ощущать присутствующие предметы, познаваемые чувствами; «воображение» берет свое начало от чувства ощущения, но имеет свое собственное поле деятельности, которое включает и отсутствующие предметы, познаваемые чувствами; и, действительно, мог бы кто его назвать «умом» (умственной силой) — поскольку оно действует само по себе — тем не менее (его следует назвать) «умом впечатлительным» (т. е. действующим в результате полученного впечатления и в зависимости от получения такового) [454], потому что оно — не без посредников. «Мнение» же, берущее свое начало от воображения, является построенным на чувстве ощущения суждением, которое происходит от мышления; потому что оно присуще и тому и другому; «мышление» же всегда связано с разумом; оно развивается согласно обстоятельствам, выливаясь в мнение, выраженное словами. Все же эти способности были размещены и действуют посредством первого органа — «психического духа», сущего в головном мозгу [455]. «Ум» же отнюдь не является органом, но является самодовлеющей сущностью и действующей самой по себе, хотя и снизводит себя к душевным мыслям и обыденной жизни.

37. Но для чего я это растолковал и определил ныне? и ради чего сначала я насчитал виды добродетелей [456], а затем, душевные способности? — Потому что они являются семенами их, и на основании тех все возымели свое бытие. Так как богомудрая Дева не на основании оных [457] имела стяжать особую близость к Богу, то (посему) Она разделила душевные способности: не встретила ли бы Она что, содействующее стяжанию общения с Богом; таким образом Она нашла, что одни из них — инстинктивного порядка, совершенно связанные с чувственными восприятиями; что же касается мнения и мышления, то хотя эти силы и связаны с разумом, но и они отрешены от области чувственного восприятия, т. е. — от воображения; кроме же того и функционируют посредством психического духа, как органа; познавая же благоразумно то, что и Апостол после сего сказал, что «душевный человек не восприемлет то, что Духа» (1 Кор. 2:14). Она взыскала сущую выше оного и воистину духовную и не смешанную с дольним жизнь, чудесным образом стремясь к Богу и сверхмирному единению с Ним. Потому что, как невозможно стремиться к чувственному свету и в то же время не любить солнце, так обстоит дело и в этом отношении.

38. В отношении же этой священной и божественной любви Она находит только одно, действительно по своей природе высшее всего другого в нас — единственное совершенное и отнюдь нераздельное в нас существо, которое и развития мыслей, на которых утверждаются научные познания, — можно сказать: наподобие пресмыкающихся животных, продвигающихся при помощи сжимания и разжимания частей тела, — и разделяет и группирует [458], (действуя) словно Идея идей [459]. Потому что если ум, простирающий на все свою деятельность и сходит к ним и чрез них к составленной из многих частей жизни, но, конечно, он имеет и некую иную, лучшую деятельность, которую он и сам по себе совершает, как могущий пребывать в покое и в самом себе, после того, как или был бы разделен с телом и с тем, что связано с телом, или, будучи соединен с ним заботой о нем, возможет, при помощи благодати Божией, возвыситься от сложного сего и многоболезненного и пресмыкающегося по земле уклада нашей жизни; как напр., всадник обладает некой значительно более сильной энергией в управлении вожжами (или уздечкой), и эта его способность остается при нем будет ли он пешим или едет на коне или на колеснице, и не теряется от того если он и не всецело отдает себя этому делу [460]. Так и ум, пусть не всего себя и не всегда отдает заботе о дольних вещах, но да будет причастен и лучшей и высшей деятельности, т. е. той которая присуща ему по природе, единственно благодаря которой он может приблизиться к Богу, хотя второе гораздо тяжелее первого, как для естества, связанного с телом и смешенного с присущими плоти познаниями и вытекающими на основании здешней жизни в отношении земного многоразличными и от которых тяжко освободиться («дисаповлитис») положениями.

39. Итак, от самого барьера (как говорится) жизни отвергнув их, Всенепорочная ушла из людской среды, и бежав от достойного порицания уклада нашей жизни, избрала для Себя невидимый для всех образ жития в святейших частях храма, находясь в которых, освободившись от всяких связывающих уз и отряхнув всякие связи (или: отношения) и став выше сострадания к Своему собственному телу, Она собрала ум к сосредоточенности в самом себе и вниманию и непрестанной божественной молитве. И благодаря сему будучи всецело в обладании Самой Себя, и став выше разнообразной свалки помыслов и просто всяких впечатлений, Она проложила новый и неизреченный путь в небеса, который я назову — умозрительное молчание. И предав сему ум, взлетает выше всякой твари и больше, чем это было по отношению к Моисею, видит славу Божию, и посвящается в божественную благодать, которая совершенно не поддается чувственному восприятию; незапятненных же душ и умов является отраднейшим и священным видением, — став причастной которому, Она, как это говорится в священных песнопениях, становится «Светоносным Облаком» воистину живой Воды, Сиянием таинственного Дня и огнеобразной Колесницей Слова. Потому что, действительно, без наличия (в человеке) божественной благодати, ни ум, хотя бы он и был духовно настроен, не возмог бы видеть и не стал бы поистине самостоятельной энергией, как напр., — ни глаз не мог бы видеть без наличия чувственного света. Для преподобных, т. е. для богоподобных, Он Сам является Светом и другого нет: и то, что для глаз чувственное солнце, то для духовных — Бог. Как напр., глаз, когда функционирует, сам становится светом и сродняется со светом, и взирает при помощи света, и сперва видит самый оный свет, который изливается на все зримое: вот, таким же образом, и человек, ставший причастным божественного действия и изменившийся божественным изменением, сам весь становится как бы свет, и пребывает вместе со светом, и при помощи света уверенно видит то, что без наличия такой неизреченной благодати, недоступно зрению всех, — став выше не только телесных чувств, но и всего того, что нам известно, достигнув это, конечно, тем что превосходит наши физические возможности: потому что очистившие свое сердце видят Бога, согласно неложному ублажению от Господа (Мф. 5:8), Который будучи Свет, согласно словам богословнейшего Иоанна, Сына Громова (Ин. 8:12), обитает в них и являет Себя любящим Его и возлюбленным Им, по Его собственному обещанию, данному им (Ин. 14:23); является же очищенному уму как бы в зеркале, будучи по Своей природе невидимым; так при отражении в зеркале, сам тот, кто отражается, при этом не бывает видим (видно лишь его изображение в зеркале), и совершенно невозможно в то же самое время видеть лицом к лицу того, кто отражается в зеркале и самое его отражение в зеркале). В настоящее время, вот, таким образом, как бы в зеркале, Бог бывает видим для очистивших себя в любви Божией; тогда же, говорит Апостол, они увидят Его «лицо к лицу» (1 Кор. 13:12). Но кто возлюбил Бога больше, чем ныне Восхваляемая нами? Кто же больше, чем Она, был возлюблен Богом? Какое же иное творение — чище Ее, или — наравне с Ней, или — приближается к Ней? Посему в высочайших сих созерцаниях (богомыслии) достигнув высочайших совершенств и этим путем единственная из всех от века бывших людей соединившаяся с Богом и уподобившаяся Ему, Она исполнила это чудесное посольство, предпринятое ради всех нас, и в Своем лице привела его к успешному концу, не только стяжав сие, превышающее слово, восхождение ума, но и использовав это ради нас и, в силу дерзновения (которое Она стяжала) к Богу, совершив великое и больше чем великое дело: не только Она стала по подобию Божиему, но и Бога соделала [461] по образу человека; не только убедив Его, но и безсеменно носив Его во чреве и родив непостижимо, бывши осуществлена к сему благодатию Божиею (посему от Архангела и именуется «Благодатной»), Она осуществила в человеческом естестве Бога; посему и возвещено Ей было «радоваться».

40. Кто возвестит величия Твоя, Дево? — «Слышаны сотворит вся хвалы Твоя (Пс. 105:2), Богоотроковице? — Ты явилась Божиею Матерью; соединила ум с Богом», соединила Бога с плотию; Бога соделала Сыном Человеческим, а человека — сыном Божиим; Ты примирила мир с Творцом мира; делами показала нам, что созерцание (богомыслие) истинно приходит людям не столь путем чувственных понятий или даже мышления (потому что этим они не намного были бы лучше бессловесных), но — гораздо больше путем очищения ума и причащения божественной благодати, согласно которой мы наслаждаемся не помыслами, но невещественными прикосновениями к богоподобным прекрасностям. Ты даровала нам и телесными глазами увидеть Невидимого, приявшего образ и вид нас, людей; прикоснуться к Невещественному и Неприкосновенному, восприявшему материю. Ты вскормила нашей человеческой пищей Кормильца Ангелов; чрез Него, Кормильца Ангелов, Ты воскормила нас воистину небесной и чистой пищей. Людей, ведущих подобный образ жизни, Ты поставила наравне с Ангелами: лучше же сказать — удостоила и больших дарований, действием Святаго Духа зачавши Богочеловека [462] и чудесно родивши и неизреченно соделав сродным для Божественного естества, и так сказать, — «единобожественным» [463] человеческое естество. Так, рассказывается, что Благочестивый Царь — это наименование он, верно, получил на основании своих дел, — так, вот, рассказывается, что когда окружавшие его томились от жажды, он поднял к Богу свою праведную десницу, говоря: «Сей рукою молю Тебя, Дателя жизни, — пусть не будет она отсечена живой»; и немедленно на безоблачном небе собрались дождевые тучи и полил сильный дождь [464]. Царица же по истине благочестивых Дева, во святынях храма возвысив Свой ум (дух), совершенно отвергнувший все дольнее, лучше же сказать, — никогда ничего общего не имевший с ним, и «сим умом (духом) умоляю Тебя» — сказав Богу, — «умом, на который не приходило ничто земное», — Она всю землю сделала небом, призвав не облака, которые часто многим, по молитвам их, оказывали послушание [465], но — призвав Того, Кто созывает облака от края земли, и не отраду вследствие временного дождя, но — произвела Самое Сокровище для нас всех благ, вечный Источник от Отеческих недр неразлучно [466] разверзающийся: сидящее выше небесных сводов Слово, Которое оттуда принесло нам живую воду и даровало нам пищу бессмертия, делающую причастников ее сынами Божиими, усыновленными не только по имени, но в общении Божиего Духа (о, какой неизреченный дар!) Телом и Кровию Бога сроднившиеся с Богом и друг с другом.

41. Так, сохраним же божественно сделанное в нас Богом единение с Богом и друг с другом, держась законов любви. Будем всегда взирать на Небесного Родителя. Оставим землю, потому что мы больше неземные, сущие из земли, каким был первый человек, но, как Второй Человек, Господь, мы — небесные. Горе (ввысь) будем иметь наше сердце к Нему. Будем созерцать великое сие видение [467]: наше естество совечнующее духовному пламени Божества, и отбросив кожаные ризы, в которые мы облеклись вследствие преступления [468], станем на земле святой; святую землю каждый сам в себе являя путем добродетели и твердого устремления к Богу, так — чтобы нам возыметь дерзновение, когда Бог явится в огне, и притекши к Нему — воссиять и вечно сопребывать сияющими, во славу Его высочайшего Света, трисолнечного и единоначальнейшего Сияния, Которому подобает всякая слава, держава, честь и поклонение, ныне и присно и в нескончаемые веки. Аминь.

Беседа, говорящая о том, что после пришествия Господня во плоти, как награда увеличилась для праведно живущих, так и наказание умножилось для непокоряющихся; в ней же говорится и о различных страстях и добродетелях.

Произнесена сия беседа была в 10–е воскресенье евангельских чтений по Луке, которое является воскресением перед Неделей Праотцев [469]

1. Древний Закон (Ветхий Завет) объявил, что Бог есть Создатель и Владыка небесный, и возвестил сущим под Законом то, что тогда угодно было пред Богом; но он не представил обещания небесных благ, и не обещал покоряющимся (заповедям Божиим) общение с Богом и небесное наследие. Когда же Царь всего Христос пришел к нам во плоти, чтобы «призвать грешники на покаяние» (Мф. 9:13), Он обещал большие награды послушествующим и кающимся и делами покаяния живущим по Евангелию Христову и соблюдающим заповеди, заключающиеся в нем. И не только большие (награды), но и имеющие несравненное превосходство: потому что — обещано царство небесное и незаходимый свет и небесное усыновление и премирные обители и жизнь божественная и вечная, и к преизбытку еще и: — «наследницы убо Богу, сонаследницы же Христу» (Рим. 8:17); и: — «Аз приидох — говорит Господь — да живот имут, и лишше имут» (Ин. 10:10). Эти же слова не — пустой звук и не просто перечисление наименований, но — возвещение неизменных вещей, уготованных как награда для поистине верных и живущих по Христу [470]. Необходимо, следовательно, чтобы намеревающиеся получить награды, сначала поистине и самой вещью прошли подвиги и сделали себя жителями небесных обителей, восприемниками же и способными вместить сущие в них блага, дабы не случилось им испытать нечто воистину худшее, лишившись воистину лучшего. Справедливо и сообразно, — то, что до Пришествия Христова, грешники в начале заслуживали большего снисхождения, да и меньшая была строгость в заповедях; ныне же для грешащих без раскаяния уготованы страшный суд и вечное мучение: неугасающий огонь, кромешный мрак, неусыпающий червь, жалкий скрежет зубов, скорбь и гнет и стеснение и плач непрестанный и безутешный, и к тому же, — лучше же сказать: и прежде всего этого, — непрестанное разлучение с Богом, что является лишением всякого блага и истинной радости.

2. То, что прежде чем пришло евангельское учение, преступающие предписания Закона заслуживали большего снисхождения, а после Закона Благодати — соблюдение евангельских заповедей со стороны намеревающихся получить обетованные блага требуется с большей строгостью, пусть сему научит нас великий Павел. — «Аще бо глаголанное Ангелы слово бысть известно», говорит он, «и всяко преступление и ослушание праведное прият мздовоздаяние: како мы убежим, о толицем нерадивше спасении? еже зачало приемше глаголатися от Господа, слышавшими в нас известися: сосвидетельствующу Богу знаменьми же и чудесы и различными силами, от Духа Святаго разделеньми по Своей Ему воли» (Мф. 2:2–4) [471]. И в ином месте: — «Согрешающим» говорит, «нам по приятию разума истины, ктому о гресех не обретается жертва: страшно же некое чаяние суда, и огня ревность пояст хотящаго сопротивныя» [472].

3. Да удостоверит еще эти слова Сам Господь; скорбя о том, что города, в которых совершались многие знамения Его силы, не покаялись, Он говорит: «Горе тебе, Хоразине! Горе тебе, Вифсаидо»! (Мф. 11:21. Лк. 10:13); и присовокупляет: — «Отраднее будет земли Содомстей и Гоморстей в день судный, неже вам» (Мф. 10:15. 11:24). Что же нам Он говорит? — «Аще не избудет правда ваша паче книжник и фарисей, не внидете в царствие небесное» (Мф. 5:20). Потому что до Владычняго Пришествия не было запрещено ни клясться именем Божиим, не имели мы ни объявленных взысканий за гнев друг на друга и презрение; но ни страстный взгляд на чужую жену не засчитывался нам за прелюбодеяние; ни удержание излишков и не уделение нуждающимся не означало наше добровольное рабство Мамонне; ныне же мы должны будем дать отчет за все таковое: и не только за дела, но и за слова, и не только за слова, но и в мыслях с нас требуется чистота и строгость. «Аще ли око твое лукаво будет», говорится, — т. е. внутренний твой помысл, — «все тело твое темно будет» (Мф. 6:23); Господь сказал «око» в единственном числе, чтобы показать, что таким образом Он называет «ум»; потому что у тебя не один глаз. Это и чрез заключение Он явил, говоря: «все тело твое темно будет»: потому что когда из двух телесных глаз один не видит, не значит, что все тело пребывает слепым. И из того, что Он не сказал, что «если оно находится в дурном состоянии», а сказал: «если оно само дурно»; тем Он ясно показал, что ведет речь о болезненном состоянии, которое бывает в душе одержимой греховными страстями; посему и прибавляет, говоря еще: — «Аще свет иже в тебе» (т. е. ум и рассудительность) — тьма есть, то тьма (именно: тело и чувство ощущения) кольми?! (Мф. 6:23).

4. Показывая в чем состоит излечение от такового тайного болезненного состояния души, Он призывает молиться втайне Отцу и творить милостыню втайне и очищать скорее внутренность чаши, т. е. внутреннего нашего человека: тогда и исходящее из наших уст не будет ни скверным ни судящим человека; но всякое его слово послужит для его собственного освящения и в назидание слушающих; не только это, но и в подтверждение для сомневающихся это слово будет иметь удостоверение в самых делах, что в ином месте являя, Господь сказал: «Буди же слово ваше: ей, ей: ни, ни: сущее же сверх «ей» и «ни» — это от лукаваго» (Мф. 5:37 — парафраза).

5. Итак, братие, пусть никто из вас не воскармливает в себе дурные помыслы, больше следуя извращенности, ненависти и злопамятству, чем праведности, любви и истине; пусть никто не вливает в светильник своего сердца вместо елея, грязь — постыдные помыслы; пусть никто не собирает себе сокровищ на земле, зарывая и погребая в них свой ум. Пусть никто не выносит наружу, чрез уста, то, что происходить от лукавого, будучи готов на клятвы; потому что носящий таковое в душе и чрез уста выносящий наружу, делает себя жилищем и орудием и слугой лукавого, и не может быть рабом Божиим, а тем более — сыном и наследником обетованного небесного и вечного Его царства. Как может получить его тот, кто мыслит и говорит и делает не то, что — свойственно благому Владыке, но — лукавому отступнику? Поэтому избегающий того, чтобы клясться, пусть не просто говорит «да» или «нет», но говорит это при соблюдении полной истины, так чтобы дела явить соответствующими словам: потому что таким образом «да» будет «да» и «нет» будет «нет», согласно смыслу евангельской заповеди. Если же слово не держится правды, но слово нарушается делами, то тогда «да» окажется «нет», и «нет» — «да», и опять же будет, сущая от лукавого, ложь: потому что ложь происходит от диавола, и он является отцем ее, и говорящий ложь сближается с ним и усыновляется ему, и не имеет участия с Духом Истины и не может быть членом Тела Христова; почему Апостол и говорит в Послании к Ефессянам: «Обновляйтеся духом ума вашего, и облецытеся в новаго человека, созданнаго по Богу в правде и в преподобии истины; отложите лжу, глаголите истину кийждо ко искреннему своему: зане есмы друг другу удове» (Еф. 4:24–5).

6. Что же означает: «Обновляйтеся духом ума вашего, и облецытеся в новаго человека, созданного по Богу в правде и в преподобии истины?» — Бог, некогда создав по образу и подобию Своему Праотца нашего Адама, не вложил в него ничего дурного, но вместе с душою вдохнул в него и благодать Божественного Духа, соблюдающую его в обновлении и заботящуюся о соблюдении в нем подобия (Божия). Когда же тот совершил величайшую неправду, не послушав своего Создателя и, покорившись позавидовавшему ему, сочетал себя с ложью, радушно приняв оклеветавшего Божию заповедь, тогда, лишившись божественной благодати, он стал старым и смертным, вместо того, чтобы быть юным, и уже потеряв подобие Божие, своего Создателя, уже и не был в состоянии рождать чад подобных Богу, но — подобных ему самому: обветшавших и тленных: потому что обветшание присуще тем, которые предрасположены к смерти. Поэтому для нас рождается Новый Адам, не подверженный старости, «Иже греха не сотвори, ниже обретеся лесть во устех Его» (Ис. 53:9), Которого мы ныне богаты иметь Отцем и Родителем, как Отца будущего века и Начальника вечной жизни. Он и грех наш изъял и обветшалость убрал из среды. Это же есть Христос Иисус, Сын Божий, от Девы в плоть облекшийся ради нас, Рождество Которого мы сегодня начали предпраздновать, совершая память Отцов, бывших до Закона и под Законом [473], которые в те времена просияли в добродетели и богопочитании; им принадлежали предсказания и им были даны обетования и от них по плоти произошел Христос, Который ради нас по нам от Девы ныне рождается, чтобы воссоздать нас на основании нашего же естества [474], и, путем божественного (святого) крещения, обновить нас и сделать способными снова вместить благодать Божественного Духа, обитавшего в Нем, по Богочеловеку облекшегося в правду и преподобие истины, которые Он Сам Собою совершил, посрамив до конца лукавого, — нападавшего на него многими способами, — послушен же праведно быв до конца Отцу и явив Ему послушание, доставляющее воскресение и вечную жизнь [475].

7. Исполнив же это Сам лично, Он дал нам сие для соблюдения. Потому что «Закон Моисеом дан бысть, благодать же и истина Иисус Христом бысть» (Ин. 1:17). Если же это мы свято соблюдем, то в будущем веке восприимем также и тело новое и непричастное тлению; ныне же, благодаря единодушию с Ним и соприкосновению, духом ума нашего взирая горе (ввысь), мы как бы днем шествуем к преуспеянию; потому что, возродив нас Собою, Он не отделил нас от Себя: потому что Он родил нас не по плоти, а по духу, и как Сам Он по естеству быв нераздельно рожден от Отца прежде всех веков, пребывает вместе с Отцем и Его Духом, так желает, чтобы и мы благодатию рожденные в последние времена, пребывали неразлучны друг с другом и с Ним Самим. И являя это в отношении Своих Учеников, Господь изрек Отцу: «Даждь им, да вси едино будут, якоже Аз, Отче, в Тебе, и Ты во Мне, да и тии в Нас едино будут во истине» (Ин. 17:20–21) [476]. Посему и Павел в ином месте говорит: «Глава наша — Господь, мы же — члены друг друга» [477]. Поэтому, сказав это, он присовокупил: «Облецытеся в новаго человека, и глаголите истину кийждо ко искреннему своему: зане есмы друг другу удове» (Еф. 4:24, 5), говоря это напрямик; потому что как напр. — глаз будучи нашим членом, не сообщает нам, что свет есть тьма, или тьма — свет, и как самый язык, будучи членом нашим, не говорит нам, что сладкое есть горькое, и горькое — сладкое; но то, что каждое поистине представляет собою, это же нашими членами и сообщается нашему разуму, так каждый из нас, призванный Христом, будучи членом всей Церкви, пусть не иное, что вещает, как только то, что сознает отвечающим истине; если же не так, то он — лжец и враг, но не — член и не ближний.

8. Так, мы слышали, что Господь возвестил и относительно гнева. — «Яко гневаяйся на брата своего всуе, повинен есть суду; иже бо аще речет брату своему «рака» [478], повинен есть сонмищу [479]; а иже речет «уроде», повинен есть Геенне огненней» (Мф. 5:22). Потому что хотя эти наименования и представляются незначительными [480], но это расшатывает и разрушает великое дело любви, и дает место диаволу. «Солнце да не зайдет», говорит Апостол, — «в гневе вашем: ниже дадите места диаволу» (Еф. 4:26). Так что тот, кто по причине усиления и протяжения гнева перешел на оскорбления брата своего и безучастно относится к тому, чтобы примириться с ним, тот, лишившись света любви и исполнившись, противоположного ей, мрака, дает место князю мрака, и становится как бы обиталищем его: потому что в том же самом месте находясь вместе с ним ныне, конечно, он и будет ввергнут вместе с ним в уготованную для него геенну, будучи повинен и ответственен, — если только, путем покаяния, не изгонит вместе с ненавистью к брату, также и первопричину и вожака ненависти.

9. Итак, братие, всякое раздражение и злоба и гнев и крики и поношения да будут далеки от вас, вместе со всяким злом: если с гневом назвавший кого–нибудь «уродом», признан достойным такого (великого) осуждения, то что сказать относительно иных поношений и злословий, которые произносим, побеждаемые гневом? Поэтому постараемся, братие, сдержать этого страшного зверя — гнев, и обуздаем свой язык: потому что, когда мы даем им свободу, не так вредим тем, которых невидим, как причиняем вред самим себе. Итак, если кто, движимый гневом, произносит это запрещенное слово, называя «уродом» того, кого, на основании (общего с ним) благочестия, было принято считать за брата, пусть устрашится Владычняго приговора и не до такой степени дает волю гневу; если же он делает это даже и без гнева, пусть все–таки и таким образом не употребляет таких безответственных слов. Потому что говорится: «Всяко слово гнило да не исходит из уст ваших, но точию еже есть благо к созданию веры, да дает благодать слышащим» (Еф. 4:29); «блуд же и всяка нечистота и лихоимство (любостяжание) ниже да именуется в вас, якоже подобает святым; и сквернословие, и буесловие (пустословие) или кощуны (смехотворство), яже неподобная» (что — неприличны вам) (Еф. 5:3) [481].

10. Что означает: «Не должны даже именоваться у вас»? — Он не ставит нам в вину, если другие будут называть нас так, потому что не в нашей власти не выстрадать это, и совершенно не виноват тот, кто услышит что негодное; и в ином месте показывая это, т. е. — что не то — гнусно, когда кого называют блудником, но гнусно — действительно быть таковым. «Аще кто», говорит он, — «именуем будет блудник, с таковым ниже ясти» (1 Кор. 5:11). Этим он не то говорит здесь, чтобы мы заботились о том, чтобы нас не называли так, но — чтобы мы языком не произносили наименований внушающих нечистоту; поэтому он суммировал все, делая заключение: «Сквернословие и пустословие и смехотворство не приличны вам». Неприлично — святым то, о чем он сказал выше; потому что говоря: «Всякая нечистота не должна даже именоваться у вас», а это то же, что сказать: — ни даже произноситься вами, — он прибавил: «якоже подобает святым» (Еф. 5:3). Называет же он здесь «святыми» не тех, которые, родившись от людей и ныне находясь с Ангелами, прославляются нами, как совершенно угодившие Богу и прекрасной и богоугодной кончиной завершившие свою жизнь, но так он называет всех, которые крещением во Христа посвящены Богу; потому что если посвященный Богу сосуд — свят, как и всякое приношение Ему, особенно если оно приносится ради освящения, то тем более свят является человек, принесенный Богу по святым заветам и чрез Баню Пакибытия [482] воспринятый [483], как и получивший на основании сего благодать Духа святости. Но какие это давши заветы и обязательства, мы были восприняты благодатию свыше Духа? — Конечно, скажу кратко, — отвергнуться сатаны, и сочетаться и причислиться ко Христу, Который призывает нас подвизаться, чтобы нам войти чрез узкие врата: «яко пространная врата и широкий путь вводяй в пагубу, и мнози суть входящии им; тесный же путь вводяй в живот, и мало их есть, иже обретают его» (Мф. 7:13, 14). Никто, обремененный ношей славы и гордости, не может пройти через узкие врата, а также — никто, наложивший на себя груз алчности и любостяжания, а также имеющий влечение к удовольствиям и потыканию своим страстям. Посему неприличны христианам ни шутовство, ни смешливость, как ослабляющая напряженность души, ни глупые речи, как показание спеси в человеке, ни нескромность в речах, как возбудитель и поощрение к блуду. Но — паче, как заключает Павел, говоря, — христианам прилично — благодарение (Бога) (Еф. 5:3).

- Представляется, будто слово — непоследовательно самому себе, говоря, что святым не подобает сквернословие и смехотворство, а, напротив, — благодарение. На самом же деле, оно весьма последовательно самому себе. Потому что поскольку здесь «святыми» он называет освятившихся благодатию крещения во Христа, то это он говорит непосредственно относительно нас, которым он подвигся внушить, что мы прияли в дар таковую благодать не для иного чего, как для благодарения Даровавшего нам сей великий дар, и не просто даровавшего, но и давшего его как залог обетованного вечного наследия, если только путем делания добра мы до конца твердо сохраним этот залог. Посему Господь говорит в Евангелиях: «Внемлите себе, да не когда отягчают сердца ваша наслаждениями [484] и печальми житейскими» (Лк. 21:34). «Аще ли речет злый раб в сердцы своем: коснит господин мой приити»: и начнет ссориться и быть небрежным к делам, «приидет господин раба того в день, воньже не чает, и в час, воньже не весть. И расчешет его полма (т. е. отсечет от данной ему благодати), и часть его с лицемерами [485] положит» (Мф. 24:48–51 парафр.), с лицемерствующими и называющимися «христианами», но, в действительности, — не христианами. Сознавая это, великий Павел присовокупляет и заклинает и предписывает, говоря: «Сие да весте, яко всяк блудник, или нечист, или лихоимец, иже есть идолослужитель, не имать достояния в царствии Христа и Бога. Никтоже вас да льстит суетными словесы: сих бо ради грядет гнев Божий на сыны непокоривыя. Не бывайте убо сопричастницы сим» (Еф: 5:5–7).

- И, вот, представляется, что Апостол говорит и высказывает нечто тягостное: потому что называет здесь блудником и нечистым смехотворца и сквернослова и отсек его от удела во Христе. Господь же, законополагая нам, превзошел и этот приговор: потому что вожделение в душе, возникшее вследствие страстного взгляда на женщину, Он назвал прелюбодеянием (Мф. 5:27, 28). Сделал же Он это для того, чтобы, очистив сами в себе скверну в мыслях, мы вели ангельский образ жизни на земле. Потому что ради этой цели Он сошел к нам, пребывая на небе как Бог, чтобы нас, хотя еще и пребывающих на земле, возвести на небо путем ангельского образа жизни. Посему опять же говорит божественный Павел: «Наше житие на небесех есть, идеже предтеча о нас вниде Иисус» (Еф. 3:20; Мф. 6:20). Да будет же, чтобы следуя Ему ныне богоугодным образом жизни, а в будущем веке, в созерцании возвещенных неизреченных и вечных благ, нам во веки пребывать вместе со святыми Ангелами и людьми, славя Его со Отцем и Духом, ныне и присно и в нескончаемые веки. Аминь.

Беседа, произнесенная в Неделю Праотец; в ней же говорится и о тех, которые нерадят о слышании учения, ссылаясь на неблагоприятные обстоятельства и телесные потребности [486]

1. После того, как Единородный Сын Божий воплотился ради нас от Девы и Своим жительством во плоти исполнил и завершил Закон, данный через Моисея, и ввел для исполнения Закон Благодати и в отношении Церкви переменил оный древний Закон, с тех пор Еврейский род изгоняется из священной Церкви и вместо них вводимся мы, избранные из язычников, которых Господь сочетал с Самим Собою и с Отцем, введ нас в родственность сынов и братьев и даже Своих Родителей (о, какое неизреченное человеколюбие!). «Иже бо аще сотворит волю Отца Моего, Иже есть на небесех», — говорит Он, — «той брат Мой, и сестра, и Мати Моя есть» (Мф. 12:50). Однако же, мы сегодня празднуем в Церкви память Праотцев, из числа которых большинство были евреи. Почему же это? — Для того, чтобы все знали, что не неправедно и не неразумно, и не недостойно Бога, сделавшего так и проведшего такую перемену, произошло то, что иудеи оказались изгнаны, а язычники — усыновлены; но, как в числе призванных язычников только послушествующие (учению Христову) причисляются к родственности с Богом, так и относительно Израильского рода и сущих от Адама до сего рода, а таких великое множество: только те являются истинными Израильтянами, кто среди них пожили по воле Божией; им принадлежали пророчества, чрез них были представлены прообразы и к ним были обещания: и только они — истинные Отцы и Праотцы, во–первых, в девстве Родившей по плоти Христа, сущего Бога всех, а затем, чрез Него, — и наши (они — Праотцы и Отцы). Эти, вот, Отцы и Праотцы не были извержены из Христовой Церкви, и сегодня мы со дерзновением совершаем их торжество, как составляющих удел исполнения (лика) Святых. Потому что во Христе нет ни древнего, ни нового, «несть еллин, ни иудей, варвар, скиф, раб и свободный, но всяческая и во всех Христос» (Гал. 3:28); и «иудей» есть не тот, кто по внешности таков; и «обрезание» есть не то, которое совершается явно, но тот «иудей» — кто Иудей в тайне (в духе), и истинное Обрезание — это Обрезание сердца в духе, а не в букве; такое Обрезание все имеют и в нем все составляют одно — будь то древние, будь то новые — те, которые угодили Богу, богоугодно жительствовав, было ли то до Закона, в Законе, или после Закона — в Евангелии Благодати.

- Так что если кто внимательно изучит все от начала до конца Божие домостроительство [487] в отношении человеческого рода, тот увидит, что оно созвучно и последовательно самому себе; потому что как ныне избрание от всякого народа только переименовывается [488]: негодное же извергается, но и — «мнози бо суть звани, мало же избранных», как сказал Господь (Мф. 20:16); так и во время оных древних людей и сущего после них Иудейского народа, а также и из числа переименованных [489], только избранные приемлются, а негодное множество и из их числа извергается: так сущие из числа потомков Сифа, прозванных «сынами Божиими», те, кто были одержимы страстью к дочерям человеческим, как говорится в Писании (Быт. 6:2), стали отвержены. Непотребное множество было и среди иудеев, не только среди прозелитов, живших в их среде, но и из числа коренных иудеев; так, даже родной брат самого Иакова, первого прозванного «Израилем» (Быт. 32:28), брат непослушный родителям, Исав (Быт. 26:34–5. 27:46), и даже сын Пророка и царя Давида, царствовавшего в Израиле непосредственно после Саула, — Авессалом, покушавшийся на жизнь отца, — оказались чужды священного рода [490].

- Так, вот, и среди нас, опять же, все именующиеся по Христу, — как и не все оные именовавшиеся по Израилю, — вчисляются в род Христов, но только те — которые живут по Его воле и творят Его заповеди, а не достающее восполняют покаянием. Иуда Искариотский не только был среди призванных, но и — среди Апостолов, и не просто среди Апостолов, но и — из лика Двенадцати, самых Корифеев; отчуждившись же от родственности со Христом, он стал самым чуждым из всех именования, говорящего о родственности. Почему же это случилось? — Потому что ни рвения он не имел к возвещаемому царству небесному, ни к сердцу не принимал поразительные дела и учение Спасителя; потому что созерцаемые знамения и дела Божии приводят к вере желающих видеть их; слушание же священного учения, вместе с истиной в Боге, обнаруживает богоугодный образ жизни; благодаря чему — и тому и другому — презирая все плотское и земное, мы простираем наши мысли к надежде, уготованной на небе. Но он был вожделеватель не сего, а взирал на землю и смысл жизни видел в воровстве, в земных и низменных выгодах и в предполагаемой материальной пользе, имеющей из этого быть для него, и был любителем вещей, многократно и весьма сильно запрещенных Отцем и Владыкою и Учителем всех. Таким образом тогда он не был со–апостолом Христовым, но родственен с теми, которым Господь говорил: «Ищете Мене, не яко видесте знамение, но яко яли есте хлебы, и насытистеся» (Ин. 6:26); потому что, как те, несмотря на то, что видели знамения и ели хлеб и слышали слова воплотившегося ради нас Самоипостасного Слова, позднее вопияли к Пилату: «Возми, возми, распни Его» (Ин. 19:15), — так и тот, видев своими глазами, и то в большей степени, чем другие, опытом познав величие и Божество Господа, позднее предал Его убийцам. Он же перетерпел (о, несказанное великодушие!) «до смерти, смерти же крестныя» (Фил. 2:8), во имя победного знамения над началозлобным и для того, чтобы научить нас терпению и показать, что искушения и скорби приносят нам пользу. Потому что: — «В скорби помянухом Тя», говорит Пророк (Ис. 26:18); и: — «Наказание Господне [491] стерплю» (Мих. 7:9); и: — «Наказание Твое восприимет мя» (Пс. 17:36), т. е. заботы, связанные с телом и согбенные к вещам, связанным с телом, оно воздвигло и убедило взирать только к Тебе.

- Ты же, если и во время скорби не прибегаешь к Богу, если не исправишься Его наказанием, то какое когда время и что из сущего или сбывающегося посодействует для твоего исправления? Но разве тело не испытывает нужду в пище и в прочем необходимом? — скажет кто–нибудь. — Конечно, и то весьма! Да и как же может быть иначе? Итак, если ты всем обладаешь, получив это, конечно, от Бога (потому что, как говорит Апостол: «что имаши, егоже неси приял» — 1 Кор. 4:7), то поблагодари Даровавшего, воздавая Ему благодарение делами: как Он послушался твоей воли и исполнил твое желание, так и ты приступи, и выслушай и узнай, в чем — Его воля, и послушайся ее и сделай так, дабы, по примеру благоразумного человека, быть тебе похваленным «Иже слышит словеса Моя», говорит Господь, «и творит я (их), уподобится мужу мудру» (Мф. 6:24) [492], и последовательно не только в отношении мимотекущих и земных вещей, но и в отношении будущих и пребывающих и небесных, ты возымеешь Его щедрым Благодетелем. Потому что Он говорит: «Добре, рабе благий и верный, о мале был еси верен, над многими тя поставлю: вниди в радость Господа твоего» (Мф. 25:21). Если в настоящее время ты испытываешь материальную нужду или боишься угрожающего тебе разорения, опять же приступи к Нему, опять умоли Его, опять окажи Ему послушание. — «Повинися Господеви», говорится, «и умоли Его» (Пс. 36:7). Опять же, добрый раб Его познается на основании дел; потому что Он, по изречению Псалма: Дающий пищу в свое время, Открывающий руку Свою и Насыщающий все живущее по благоволению (Пс. 144:15–16 парафр.). Он есть Рекший: «Не отступлю от тебе и не оставлю тебе» (Втор. 31:6. 1 Пар. 28:20 парафраза). Он есть Говорящий: «Работающии Ми (Мои рабы) ясти будут»; а к тем, которые не — Его рабы, Он говорит: «Вы же взалчете» (Ис. 65:13).

- Почему ты подражаешь у бессловесных животных тому, что во вред тебе, именно: согбенности к чреву и неспособности воспрянуть от земных вещей, хотя ты был создан прямым, для того, чтобы ты имел мысли о высшем, искал высшего? Почему, как оная согбенная женщина, которую сатана связал в течение 28 лет, и сам ты хочешь пребывать связанным, хотя Сие Слово жизни, разрешившее ее, хочет и может легко развязать тебя, если только ты прибегаешь к Нему и слушаешь Его и послушаешься, а не затыкаешь уши и бежишь прочь и сопротивляешься? Почему же ты подражаешь у бессловесных тому, что во вред тебе, а не подражаешь тому в них, что полезно тебе? Послушай Пророка, говорящего о том, что львята, нуждаясь в пище, рыкают и ищут ее от Бога, и получают чтобы восхитить ее. Потому что говорится: «Скимни рыкающии, восхитити и взыскати от Бога пищу себе» (Пс. 103:21); говоря о львятах, он для имеющих ум обильно предоставил возможность, на основании тех, сделать заключение и о всех прочих животных: потому что если лев, из всех зверей самый прожорливый, хищный и мощный в деле охоты, однако, если Бог не даст, не может восхитить себе пропитания, то что же сказать про других (более немощных) животных? — Это и Христос, на примере птиц, представляет в Евангелии: «Воззрите», говорит, «на птицы небесныя, яко не сеют, ни жнут, ни собирают в житницы, и Отец ваш небесный питает их» (Мф. 6:26). Что говорю: сухопутные животные, летающие, морские, земноводные? — когда: «Аще и сено сельное», говорит Христос, «днесь суще и утре в пещь вметаемо, не труждающееся, не бдящее, Бог тако питает и прекрасно и благолепно одевает, не много ли паче вас, маловери?» (Мф. 6:28–33 — парафраза).

- Братие, «Ищите прежде царствия Божия и правды его», — и не только во веки будете наследниками сего неотъемлемого царства Божия, будучи оправданы [493] Его благодатию, но и — «настоящая приложатся вам» (Мф. 6:33). Если же преимущественно вы ищете не царство Божие и правду его, но то, что кормит и лелеет сие тленное [494] тело, то вы и этого не получите, если только не впадете в еще большее зло для того же тела и причините осуждение и ущерб для вечной души. И это видится на примере Богатого (из притчи Господней о Богатом и Лазаре), слышащего от Авраама: «Воприял еси благая в животе твоем» (Лк. 16:25). Искал некогда и иудейский народ есть мясо в пустыне, и Бог им дал перепелов неисчислимое множество [495]: «и ядоша и насытишася зело и желание их принесе им» — «еще же брашну сущу во устех их», говорится, «и гнев Божий взыде на ня, и уби множайшая их, и избранным исраилевым запят» (Пс. 77:27–30) [496]. Почему «множайшая их», т. е. — многих из массы поразил Божий гнев? — Потому что они безбоязненно роптали и возводили хулу на Бога и на Моисея, который по Богу был их вождем. Почему же и «избранных Израилевых» Он низложил? — Потому что они не удерживали массу от того, чтобы она клонилась к ухудшению. — Вот, таковые суть те, которые бывают извергаемы от священной Церкви и царства Божия, будь они среди древнего, или же среди Нового Израильского народа; это и показал Господь в Евангелиях, говоря: «Приидут от [497] восток и запад и севера и возлягут с Авраамом и Исааком во царствии небеснем; сынове же царствия изгнани будут во тьму кромешнюю» (Мф. 8:11).

- Какие же это «сынове царствия», которые будут изгнаны во мрак? Это — те, которые хотя и исповедуют свою веру, но своими делами отрицаются Бога, мерзкие и непокорные и неключимые ни на какое доброе дело. Кто же суть те, кто возлежат с Авраамом и Исааком и Иаковом в царстве небесном? — Это — те, которые при правой вере, следуют Закону или Учению Благодати, и чрез дела являют свою веру. Если кто желает присоединиться к их числу и избежать кромешного мрака, и удостоиться невечернего (незаходимого) света царства Божия и непрестанно со–вечноствовать со Святыми на небесах, — пусть он совлечется ветхого человека, истлевающего в обольстительных похотях, которые суть: пьянство, блуд, прелюбодеяние, нечистота, лихоимство, сребролюбие, ненависть, гнев, злословие и всякая дурная страсть; да облечется же «в нового человека, который обновляется по образу Создавшего его [498], в любовь, братолюбие, чистоту, воздержание и всякий вид добродетели, — благодаря чему обитает в нас Христос, примиряя нас с Самим Собою и друг с другом, во славу Себя Самого и Безначального Его Отца и Совечного и Животворящего Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Беседа о Святых и Страшных Христовых Тайнах, произнесена была за четыре дня до Рождества Христова [499]

1. Слово, содействующее спасению для ваших душ, можно сравнить с семенем. Как земледельцы плугом приведя в порядок землю, затем метают в нее семена, так и мы должны самих себя предукрасить и предуготовать для принятия небесного семени, т. е. — слова учения. Потому что мы не являемся некой бездушной и бесчувственной землей, так чтобы со стороны других быть приготовленной и приять семена, но мы являемся одушевленной и одухотворенной и разумной Землей. Посему долженствует, чтобы и с нашей стороны она была приготовлена, путем покаяния, для приятия небесного семени. Но, разрешите, я вам представлю: в чем заключается начало покаяния и украшения души; это — то, что и приходившие креститься от Иоанна, сделали со своей стороны. Потому что, как говорит Евангелие: «Исхождаху и крещахуся во Иордане, исповедающе грехи своя» (Мф. 3:5). Таким образом, исповедь своих грехов является началом сего украшения души, а это — то же, что сказать: покаяния и приготовления, знака, что человек восприял в себе спасительное семя — слово Божие, сильное спасти наши души. Посему и производится земледельцами борожение земли, чтобы вырывая из недр земли корни диких растений, сделать ее способной принять наши семена и насаждения. Это самое производит и исповедь при духовном [500] борожении сердца: она выкапывает и исторгает тайные и дурные страсти, и делает его приготовленным к принятию священных семян и благоприятным для плодоприношения и возделывания добродетелей; как земля, вот, после Адамова преступления стала родительницей терний и волчцев и прочих непотребных трав, так и сердце человеческое стало родителем постыдных и дурных страстей и мыслей и, возникающих из этого, грехов.

2. Поэтому необходимо, чтобы каждый из вас, братие, имел духовного отца и приступал к нему с доверием, и смирял себя пред ним и открывал ему свои дурные страсти, и радушно принимая духовное врачевство, с корнем исторгал из души терния и волчцы грехов, которые каждый из вас вскормил в себе страстной и любящей наслаждения жизнью, — и таким образом (сделав это), предоставил свой слух слушанию духовного учения и покорился тому, что мы, ради общей пользы, проповедуем и предлагаем, и посредством, подаваемого нами, прощения и благословения, примирился с Тем, Который, по несравненному морю человеколюбия, склонил небеса и сошел на землю и влагает в сердца послушествующих Ему слова жизни и спасительные семена. Так что пусть никто из вас не отступает от сего начала покаяния; потому что, как затем вместит их и преуспеет, если он не воспримет начаток покаяния?

3. Особенно же необходимо к этому всем вам иметь тщание теперь: потому что сия четыредесятница дней дана нам Богоносными Отцами для предъочищения, после чего приносит годичный праздник Рождества во плоти Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, когда в обычае, можно сказать, всех христиан причащаться Святаго Тела и Крови Его и в силу этого соединиться с Ним и божественным образом стать с Ним един дух и единое тело. Потому что, если без исповеди и последующего покаяния, как слово выше показало и затем еще представит, человек не будет достоин приятия даже божественных слов, то каким же образом кто воспримет в себе Кровь Христову и Тело, без того, чтобы предъочиститься исповедью и, соответственным прегрешениям, покаянием? Посему и великий Павел свидетельствует и наставляет, говоря: «Да искушает человек себе, и тако от хлеба да яст, и от чаши пиет: ядый бо и пияй недостойне, суд себе яст и пиет, не разсуждая Тела Господня» (1 Кор. 27:28), т. е. не распознавая, что Сие Тело, сущее без греха, не соблаговолит обитать в теле, обремененном грехами. Потому что если не допустимо простирать к Христу руки и молиться тому, у кого они не чисты от грехов, а также тому, кто предварительно не отстранил от себя всякую ненависть и связанные с этим размышления (это также являет Павел, говоря: «Хощу, да молитвы творите на всяком месте, воздеюще преподобныя руки без гнева и размышления» (1 Тим. 2:8)); и если мы не имеем дерзновения к Богу, если только не стяжем неукоряющую нас совесть, как говорит возлюбленный Христу Богослов: «Аще сердце наше не зазрит нам, дерзновение имамы к Богу» (1 Ин. 3:21), то каким образом в нас самих возымеем Бога и станем одно тело с Ним, если предварительно, путем исповеди, мы не отстраним от себя грехи, и не очистим скверну, наступившую в душе по причине их, очищая ее творением милостыни, чистотою и воздержанием, молитвой, сокрушением и прочими делами покаяния? Или, вот, твой дар Бог не принимает, если только не будешь чист сам ты и твой дар (и это Он показал тем, что в древности не принял дар принесенный Каином, но сказал ему: «Аще право принесл еси, право не разделил еси» — Быт. 4:7) [501]; вот, по ветхому закону запрещено было в Дом Божий приносить в жертву деньги, полученные как плата блудницы (Втор. 23:19); и чрез Евангелие Он позднее возвестил: «Шед», говоря, «прежде смирися с братом твоим, и тогда пришед принеси дар твой» (Мф. 5:24); тебе же Свой великий Дар — Свое Тело — ужели Он даст, не очистившему себя исповедью и покаянием? Что скажешь? Бог не желает, чтобы и уставы Его возвещались нечистыми устами; «Грешнику рече Бог», говорится в Псалме, «вскую ты поведаеши оправдания (уставы) Моя, и восприемлеши завет Мой усты твоими» (Пс. 49:16). Итак, Он не допускает завет Его принимать в нечистые уста; ужели Свое Тело Он даст таковым (нечистым) устам?

4. Поэтому очистим, братие, и тело и уста и мысли, и в любви и с чистой совестью приступим; потому что если мастера по металлу, по меди и по золоту, приплавливая к меди золото или серебро или нечто такого рода, намереваясь, благодаря блеску драгоценного металла, прибавить внешнюю яркость (медному изображению), сначала, в процессе очищения, соскабливают с меди всякое загрязнение, — то насколько более долженствует нам, намеревающимся лучшим образом озолотиться, лучше же сказать — обожиться, — предварительно очистить себя от всякой скверны плоти и духа? Потому что не только внешность мы делаем светящейся, как это обстоит дело с позолоченной медью, но — и всего внутреннего человека. Таким образом предварительно смыв с себя скверны, сущие в глубине души, приступим. Потому что таким образом мы придем во спасение.

Если же с дурною совестью, и не получив, благодаря исповеди, отпущение грехов от приявшего власть разрешать и связывать их, и прежде чем обратиться к Богу, прежде чем исправиться по правилу благочестия [502], мы приступаем, то, конечно, это делаем в суд себе и на вечное мучение, отталкивая от себя и самые Божии щедроты и терпение Его к нам. «Иже Сына Божия поправый», говорит Апостол, «и Кровь заветную скверну возмнив, и Духа благодать укоривый» (Мф. 10:29). Так, разорвавший царскую порфиру и запачкавший ее, конечно, подвергнется наказанию; также — выливший какое драгоценное благоухание в грязь, или же заключивый его в зловонный сосуд, одинаковое сделал зло. Божественный Дар, конечно, не терпит ущерба: потому что он — неуязвим; но он тайно улетает от нас; если же этот Дар потерпит урон в том смысле, что окажется бесполезен, то за это взыщется с того, кто недостойно принял его.

5. Итак, путем покаяния. сделаем себя достойными (причащения Святых Таин); лучше же сказать: путем покаянных дел, принесем себя Могущему сделать из недостойных достойными; и таким образом с надеждой и непостыждающей верой приступим, помышляя не только о видимом, но и о невидимом. Потому что Сей Хлеб является как бы некоей завесой скрытого внутри Божества; и являя это, божественный Павел сказал: «Обновил есть нам путь новый и живый завесою, сиречь плотию Своею» (Мф. 10:19–20), и ею жительство наше возводится на небо: потому что там пребывает Сей Хлеб; и мы входим в истинная Святая Святых благодаря в непорочности принесенной жертве Тела Христова. «Да приступаем, братие, истинным сердцем во извещение веры» (Мф. 10:22). Называется же Св. Причастие «Тайнами» по той причине, что это — не только то, что мы видим, но и — нечто духовное и непостижимое; потому что это именно и говорит Господь: «Дух есть иже оживляет, плоть не пользует ничтоже» (Ин. 6:63); если же ты смотришь только на то, что явно — видно, то никакой пользы ты не приобрел; если же взираешь на дух, т. е. предлежащий Сей Хлеб видишь духовным образом, то, причастившись, ты оживотворишься. Потому что Он — «не гиблющее брашно, но Брашно пребывающее в живот вечный» (Ин. 6:27), Хлеб истинный, Который сходит с неба, живой и дарующий миру жизнь (Ин. 6:33); не вкушающий от Него не будет жить; вкушающий же будет жить во век, не только воскреснув, но и избежав наказания (муки) и получив вечнующее царство. Так, вот, об Этом Хлебе не только во время Тайной Вечери Господь сказал Своим Ученикам, но и открыто уча в синагоге, ясно предвозвестил, говоря: «Хлеб, егоже Аз дам вам, Плоть Моя есть, юже Аз дам за живот мира» (Ин. 6:51); и затем: «Аще не снесте Плоти Сына Человеческаго, ни пиете Крове Его, живота не имате в себе. Ядый Мою Плоть, и пияй Мою Кровь, имать живот вечный» (53). О, чудо! Ах, какое величие любви, которую Бог богато излил на нас! Возродил нас Духом, и мы стали единый дух с Ним, как говорит Павел: «Прилепляяйся Господеви един дух есть с Господем» (1 Кор. 6:17).

6. Итак, дабы не только по духу, но и по телу мы были одно с Ним, — плоть от Плоти Его и кость от Костей Его, — Он, посредством Сего Хлеба, даровал нам соединение с Ним. Потому что, действительно, всякая любовь достигает своего исполнения в соединении любящих друг друга; начало же свое берет на основании подобия (сходства) между ними: почему и существует это древнее, общераспространенное изречение: «Где — сходство, там и — любовь» [503]; любовь брачного союза представляется имеющей нечто больше в этом отношении, чем остальные виды любви. — «Сего ради оставит человек отца своего и матерь», говорится, «и прилепится к жене своей: и будета оба в плоть едину» (Мф. 19:5); «Тайна сия велика есть», говорит божественный Павел, «аз же глаголю во Христа и во Церковь» (Еф. 5:32). Здесь говорится «прилепится» и «в плоть едину», но не — и в дух един; мы же не только тесно прикасаемся, но и, чрез причащение Божественного Сего Хлеба, соединяемся с Телом Христовым, и не только становимся единое тело, но — и единый дух со Христом. Видишь ли, что превосходное величие любви Божией к нам сбывается и обнаруживается в преподаянии [504] Хлеба и Сей Чаши? — Поэтому, как говорится в Псалме: «Жертвы и приношения не восхотел еси, тело же свершил ми еси» (Пс. 39:7).

7. О, какое многообразное и непостижимое общение! Христос стал Братом нашим, «приискренне приобщився нам плоти и крови» (Мф. 2:14), и тем самым уподобившись нам: рабов Он возымел Своими родственниками, искупив их Сею Кровию; соделал нас Своими друзьями, удостоив нас возвещения Сих Его Таин; связал нас с Собою и обручил Себе, как Жених невесту, чрез причащение Сей Крови, во едину плоть став с нами. Но и Отцем нашим Он стал в силу божественного крещения в Него, и кормит Своею грудью, как грудных младенцев кормит любвеобильная мать; и что еще больше и удивительнее, — не только вместо молока, кормит Своею Кровию, но — и Своим Телом, и не только Телом, но — и духом, данное Им нам благородство всегда сохраняя неуменьшенным, и возводя к большей любви и дая исполнение сия в том, чтобы не только видеть Его, но и касаться и наслаждаться, и внедрять в сердце и удерживать в себе, каждый в отдельности, в наших душах: «Приидите», говоря, «ядите Тело Мое, пийте Кровь Мою, желающие иметь вечную жизнь, чтобы таким образом вам не только быть по образу Божию, но и стать богами и вечными и небесными царями, облекшимися в Меня, Царя и Бога, страшными для демонов, восхитительными для Ангелов, возлюбленными же сынами Небесного Отца, присноживущими, цветом сынов человеческих, приятной обителью Высочайшия Троицы»; потому что если (только лишь) образ Сего Тела оправдал Адама (Быт. 14:18); если (только) образ Сей Крови сохранил в живых первородных Израиля в Египте (Исх. 12:23); если образ Сей Крови освятил оную древнюю Божию скинию (Исх. 40:10); если образ Сей Крови и самая Святая Святых очистил и освятил и явил местом Божиего имени на земли и произвел священников и первосвящ. и помазанников Божиих; если таковое соделал прообраз, то что не совершила бы Сама Истина?! Если без образа Сей Крови Аарон не входил во Святая Святых, то и нам будут недоступны небеса, если только мы истинно не причастимся Сия (Крови); и без сего мы не возымеем обители на небесах, ни сами не станем обителью Бога Небесного, ни — жертвою живою, святою, угодной Богу; потому что только по причине Ее (Крови Христовой) мы возымели доступ (на небо). — «Кая польза в крови моей, внегда сходити ми во истление?», говорит царь и пророк Давид (Пс. 29:10).

8. Поэтому к Крови Божией примешаем нашу кровь, чтобы этим уничтожить сущую в ней тленность: потому что в Сей Крови заключается великая и невыразимая польза. Она нас вместо ветхих делает новыми, и вместо привременных — вечными; Она нас соделывает бессмертными и присноцветущими, как «древа насажденная при исходищах вод» (Пс. 1:3) Божественного Духа, от которых собирается плод в вечную жизнь. Так, из рая возник источник, но это был материальный [505] источник, и он напоил лицо земли материальными [506] реками (Быт. 2:10); от Сия же Священныя Трапезы — Которую, сказать словами Псалма: «приготовил нам Христос в виду врагов наших» (Пс. 29:5): бесов и страстей, — возник Источник, испустивший духовные источники и напояющий души и восходящий до небес и обращающий очи Ангелов (Мф. 3:10. 1 Пет. 1:12) на Прекрасность, в Которой видится богатство [507] премудрости Божией, побуждающая их желать приникнуть в те дарования, которые проистекают нам благодаря Сей Крови; потому что, приступая к Тайнам, мы становимся царской порфирой; лучше же сказать: царской Кровью и Телом, и к Божиему (о, какое чудо!) сыновству изменяемся, становясь участниками Божиего сияния, таинственно бываемого на нас, и осияния, которое чудесным образом делает нас помазанниками Божиими и дает силу, согласно обещанию Христову (Мф. 13:43), во Втором Пришествии Отца нашего воссиять как солнце, если только скверна, находящаяся в душе приступающего (ко Святому Причащению) [508], не заслонит собою это сияние.

9. Посему не только предочистим себя и таким образом приступим, но и после того, как получили Сей Божий Дар, будем внимать себе и проявим большую бдительность, чтобы пребывать выше страстей и возвещать добродетели (или: славные дела [509]) Соблаговолившего возобитать в нас, на основании обнаружившегося в нас, согласно сим, подобия в отношении Его. Отдадим себе отчет: с Кем мы соединяемся и Чего удостоились и, изумившись превосходящим величием Дара и величием Его любви к нам, устроим наши дела и слово и мысли по Божией «благой и угодной и совершенной воле» (Рим. 12:2). Потому что это есть Кровь Нового Завета, подкрепляющая (или: утверждающая) самый Новый Завет, т. е. Христово Евангелие. «Потому что», как говорит Апостол, «завещание — действительно после умерших» (Мф. 9:17). Итак, причащаяся Крови Завета Христова, будем внимать, чтобы нашими поступками не сделать его недействительным для нас, дабы, вследствие сего, не постигло нас наказание и вечное мучение, как Кровь Завета, Которою освятились, не вменивших за святыню (Мф. 10:29). Потому что, как великое обещание принадлежит тем, которые сохраняют полученное от Причастия освящение: — потому что обещается царство небесное, — так и великое наказание ожидает тех, которые, после того, как прияли Дар, сделали себя неключимыми. — Если отвергшийся Моисеева Закона без милосердия наказывается смертью, согласно закону, — говорит Апостол, — то сколь тягчайшему наказанию повинен будет тот, кто не почтил за святыню Кровь Завета и оскорбил сию великую благодать (Мф. 10:28–9 парафр.).

10. Но мы, братие, молю, сохраним в себе Божию благодать неубавляющейся, всецело отдавая себя в послушание и исполнение святых заповедей и на деле принося себя Богу, потому что и Он дал Себя за нас. Сам Отец отдал за нас Своего Единородного Сына; Сам Сын Божий отдал Себя; ужели же мы не отдадим себя в свою очередь даже не за Него, а за самих себя? Но каким образом мы дадим себя за нас самих Давшему Себя за нас Христу? — Если внедрим в нас любовь к Нему и друг к другу; если под мощную руку Божию, и ради Него, перед самим собою и перед друг другом смиримся, «не высокая мудрствующе, но смиренными ведущеся» (Рим. 12:16); если распнем, по возможности, плоть «со страстьми и похотьми, яже на земли, пьянство, блуд, нечистоту и лихоимание» (Кол. 3:5); если умрем для греха, и будем жить для добродетели. Потому что сему нас учит Самое распятое Тело Христово, предлежащее для нас в пищу: потому что заодно мы питаемся Им и учимся участвовать в добродетелях и в Страстях (страданиях) Его, дабы и вечно мы жили вместе с Ним и соцарствовали с Ним. И это Он предвозвестил через Пророка Давида, говоря: «Жертва хвалы прославит Мя, и тамо путь, имже явлю ему спасение Мое» (Пс. 49:23); потому что в воспоминание того, что Он совершил, что Он соделал ради нас, совершается Сия Жертва хваления и в славу и в восхваление Его. И как предлежащее есть поистине Тело и Кровь Христова, Она говорит Богу и Отцу в гораздо более сильной степени, чем кровь Авеля, потому что оная вопияла к Богу против брата, а Сия Кровь (вопиет) за нас, которых Господь удостоил тем, что стал Братом нашим, умилостивляя Его к нам и примиряя нас с Высочайшим Отцем; говорит же Она и нам, ясно показывая нам путь любви: потому что и Сам Он по любви к нам истощил Себя даже до нас [510], и положил душу Свою за нас, показав нам путь смирения: «Яко во смирении суд Его взятся: яко овча на заколение ведеся» (Ис. 53:7–8); показав нам путь послушания: потому что и Оп был послушен Отцу до креста и смерти (Фил. 2:8); путь, ведущий в жизнь вечную, в результате умерщвления страстей [511]: как и Сам Он был мертв — и, вот, живет во веки, даруя жизнь тем, которые путем добродетелей и веры держатся Его, прославляя их и Сам от них славимый со Безначальным Его Отцем и Пресвятым и Благим и Животворящим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Беседа произнесенная в Неделю Отец, говорящая о родословной по плоти Господа нашего Иисуса Христа и о в девстве родившей Его Приснодеве и Богородице [512]

1. И Давид (Пс. 119:4) и Исаия (Ис. 53:8) явили, что в отношении Божества у Господа нашего Иисуса Христа нет родословной; после них и Апостол подтвердил это (Мф. 7:3). Потому что как мог бы иметь родословную Сущий в начале, и Сущий у Бога, и Сущий Бог, и Сущий Божие Слово и Сын (Ин. 1:1), и не Имеющий Отца пришедшего в бытие раньше Его, и Имеющий имя — паче всякого имени и слова? — Потому что родословная линия проходит через главенствующих в роде и состоит из ряда различных имен. Нет же ничего старше — Божиего имени; а это можно сказать относительно Отца и Сына и Духа Святаго: потому что оно [513] — едино и ни в чем не разнствует (в понятии Божественного Естества). Несказанна, действительно, родословная Христова по Божеству; но она возвещается по Его человеческому естеству: потому что ради спасения человека Сын Божий удостоил стать ведущим Свое родство от людей и стать Сыном Человеческим. И эту Его родословную изложили совместно двое Евангелистов: Матфей и Лука. Но Матфей (Мф. 1:1–16), согласно сегодняшнему чтению из его Евангелия, начав от предков, никого не поминает прежде Авраама, но начав с него, доходит до Иосифа, Обручницей которого стала Богородица Дева, Которая, по Божьему промыслу, происходила из того же отечества и племени, чтобы на основании сего и Ее род ничем не уступал его роду. Лука же (Лк. 3:23–28) начиная не от предков, но от ближайших (родных), от самого Обручника, восходя, кончает не на Аврааме, но, насчитывая выше, даже на Адаме не остановился, но и Бога насчитал среди Прародителей Христа по человечеству, желая, как мне кажется, показать, что человек не только был творением Божиим, но и Сыном по духу [514], которого тогда (при творении) чрез жизненачальное [515] дуновение вдохнув, Он дал человеку вместе с душою. Дал же его как бы залог: чтобы, если крепко держась Его, он сохранит заповеди, то благодаря сему возможет стать участником и более совершенного единения с Ним, в силу которого имел бы вечно пребывать с Богом, усвоив в себе бессмертие.

2. Поскольку же, вняв злому совету губителя, он преступил Божию заповедь и показал себя недостойным, он лишился (полученного им от Бога) залога и ущербил Божий план; но поелику Божия благодать — неизменна и намерение — неложно, то избрание производится из числа порожденных Адамом, дабы после долгого срока было обретено довлеющее Вместилище сего Божиего усыновления и благодати, полностью содействующее Божией воле, и был явлен Сосуд достойный для соединения в Нем по ипостаси [516] Божией и человеческой природ, не только высоко представляющий наше (человеческое) естество, но исправляющий по его образу и весь человеческий род; таковым Священным Сосудом [517], Богоотроковицей и Богоматерью явилась Дева; почему Она и была объявлена со стороны Архангела Гавриила «Благодатной», как воистину Избранная из избранных и Сосуд безупречный и нескверный и достойный Богомужной Ипостаси, так чтобы вместить и содействовать Ей. Итак. Бог предвечно предопределяет Ее для Себя и от века избирает Ее и удостаивает преимущественной, чем в отношении всех, благодати, соделав Ее и прежде Ее чудесного рождения — Святейшей из Святых; почему и благоволил, чтобы Она обитала во Святая Святых; приняв, чтобы с самого Своего детства Она пребывала вместе с Ним. Избирает же Ее не просто из числа многих, но — и из числа всех от века избранных и замечательных и знаменитых своим благочестием и благоразумием и общеполезными и богоугодными качествами и нравами и своими словами и делами.

3. Посмотрите, откуда берет свое начало это избрание: из числа детей Адама был избран Богом прекрасный Сиф, который порядочностью нрава и воздержанием чувств и красотою добродетелей явив себя одушевленным небом, был за это избран Богом, и от этого избрания должна была возникнуть Сия Дева — воистину Небо и приличествующая Богу Колесница пренебесного Бога, и воззвать людей к бессмертному усыновлению. По этой причине весь род Сифа был назван «сынами Божиими». Потому что от сего рода должен был родиться как Сын Человеческий, Сын Божий; поэтому и имя «Сиф» в переводе означает «восстание», или лучше сказать: «воскресение», которым в полном смысле слова является Сам Господь, обещающий и дарующий бессмертную жизнь верующим в Него. И какое — соответствие образа! Так, Сиф стал для Евы, как она говорит: «вместо Авеля, его же уби Каин» по зависти (Быт. 4:25); Сын же Девы — Христос стал для человеческого естества вместо Адама, которого по зависти умертвил начальник и родитель зла. Но Сиф, ведь, не воскресил Авеля, потому что он был лишь образом воскресения; Господь же наш Иисус Христос воскресил Адама: потому что Он Сам — истинная Жизнь людей и Воскресение, силою Которого сущие от рода Сифа удостоились, на основании надежды, божественного усыновления, будучи названы «сынами Божиими». А то, что они были названы «сынами Божиими» на основании этой надежды, явствует на основании первого так наименованного и наследовавшего это избрание. Это был Енос — сын Сифов, который, согласно написанному Моисеем, — «Сей первый упова нарекатися именем Господним» (Быт. 4:26) [518]. Видите ли ясно, что на основании надежды он получил божественное звание? Если же Семьдесят говорят: «Сей первый упова призывати имя Господне», то этим они отнюдь не находятся в разногласии с прочими (переводчиками Ветхого Завета). Потому что Енос, живя богоугодно более чем кто–либо иной в те времена, первый после Сифа, прияв сию надежду от Бога, и призывает ее и сам по ней именуется. Из детей Адама Бог избирает Сифа; почему и к нему возводит Лука родословную всего рода, от которого произошел по плоти Христос; из детей же Сифа предпочтен избранием Енос, как это было сказано; от происшедших же от него — Енох, который сам от себя показал, что добродетель не остается без награды и что не сей, подверженный смерти, мир является достойным жилищем для угождающих Богу: потому что, угодив Ему, он был перемещен с земли. Опять же, от происшедших от него, был судим быть достойным избрания — Ламех; а после него сын его, он же после Потопа — единый отец всего мира, — Ной, удостоился получить избрание; потому что в его времена он был найден единственный вместе с своим домом, кто жили целомудренно, в то время, как «сыны Божии» брали в жены дочерей человеческих, как повествует Моисей, т. е. — происходящие от Праотца Богоматери — Сифа, но принадлежащие к числу отверженных, как недостойные, которые были с презрением изгнаны из рода Сия Матери–Девы, сами совершенно потеряв Божий Дух, Который позднее пришел на Деву, согласно словам возвестившего Ей Архангела: «Дух Святый найдет на Тя, и сила Вышняго осенит Тя» (Лк. 1:35); Который заранее же привел в осуществление и предшествие Ее, свыше отбирая и очищая родовое дерево, и достойных или имеющих быть отцами замечательных (сыновей) принимая, а недостойных — совершенно отвергая. Посему и сказал Господь Бог относительно оных отверженных в те времена: «Не имать Дух Мой пребывати в человецех сих (во век), зане суть плоть» (Быт. 6:3); потому что если Дева происходит от плоти и семсни Адама, от Нея же по плоти Христос, но Духом Святым этот род многоразлично был свыше очищаем, когда совершалось избрание в роду согласно достоинству; посему и Ной, «праведен и совершен сый в роде своемъ», согласно написанному о нем (Быт. 5:29), был удостоен сего избрания.

4. И посудите, до какой степени Дух Святый дает ясно понять для имеющих ум, что все богодухновенное Писание было написано ради Богородицы Девы. Потому что, начиная Ее родовое дерево с Адама, и проводя чрез Сифа и Ноя и Авраама, а затем Давида и Зоровавеля и сущих между ними и после них с точностью упоминая, оно доводит род до того времени, когда явилась Богородица Дева; родословия же других родов или вообще не начинало, а если и начинало, то вскоре оставляет, предав пучине забвения, и главным образом упоминает из них тех, которые были предками Богородицы, которые или сами по себе или делами как бы в образе предъизобразили Грядущего от Девы Христа. Видите ли и в сем Ное ясный образ в те времена Имеющего родиться от Девы, ради Которой производилось сие избрание: потому что Ной явился спасителем человеческого рода, но не всего в целокупности, а всего его дома (семейства), спасшегося благодаря ему: так и Христос есть Спаситель человеческого рода, но не всего в целокупности, а всего Его Дома, т. е. Церкви Его, но не — и непокорных. «Ной» в переводе означает: «успокоение»; по кто же воистину Успокоение, как не Рожденный от Девы, Говорящий: «Приидите ко Мне — путем покаяния — вси труждающиеся и обремененнии, и Аз упокою вы» (Мф. 11:28), — даруя вам освобождение и облегчение и жизнь вечную? — Посему Ламех, дав сыну своему Ною таковое имя, как бы видя в нем грядущего позднее из его рода Христа, Который стал Успокоением всех от века почитателей Бога [519], в этом имени ясно пророчествует о Христе. Потому что говорится: «Нарече имя ему: Ной, глаголя: сей упокоит нас от дел наших, и от печали рук наших и от земли, юже прокля Господь Бог наш» (Быт. 5:29). Эти слова не были сказаны в отношении сбывшегося Потопа: потому что смерть Ламеха предшествовала Потопу; между тем, как Ламех говорит: «Успокоит нас, и делает себя соучастником пророчествуемого им успокоения; и тогда еще не каждый человек «помышлял в сердце своем прилежно на злая (злое) во вся дни» своей жизни (Быт. 6:5); по причине чего произошла от Бога всемирная гибель на землю: на всех живущих на земле. Так к кому же относились эти слова: «успокоить нас»? Но еще и говорится: «Успокоит от земли, юже (которую) прокля Бог»?! Кто же успокоил нас от земли сей? — Не Тот ли, Кто отверз небеса и возвел туда наше естество и словами и делами показал нам путь восхождения на небо и призвал нас к сему пути? Если же и Потоп был образом успокоения, но — уничтожение и прекращение греха, а не как облегчение и успокоение грешникам.

5. Таким образом и по причине сего (своего назначения: быть прообразом Христа) Ной получил избрание (быть прародителем Богородицы); из числа же его детей в избрание рода Богоматери был прият Сим; посему, хотя и Иафет показал себя угодным отцу, однако один только Сим слышит от отца: «Благословен Бог Симов» (Быт. 9:26): потому что из его рода произойдет Бог. Потому что от него произошел Авраам, который предизбранный, согласно избранию из всего потомства Сима в наследование рода Матери и Девы, был избран и переименован со стороны Бога и получил великое оное обещание, говорящее, что в семени его благословятся все племена земные (Быт. 12:3); Семя же его — как говорит Павел — есть по плоти Христос Бог (Гал. 3:16), родившийся от Девы. Что сказать о бывших Аврааму видениях Бога, божественных знамениях, Божиих обещаниях, которые и предъизобразили и предвозвестили то, что относится к Приснодеве и Богородице и к Неизреченному Рождеству Ее? Но дабы нам быстро пройти остальное, потому что время не позволяет нам затягивать речь, помянем: что из рожденных Авраамом, опять же избран был Исаак; а из его сыновей, в свою очередь, — Иаков; от сыновей же Иакова — Иудино племя, от которого произошел Иессеев Корень; а от произростших от оного Корня — Давид, Псалмопевец, Пророк и Царь, относительно которого Бог возвещает: «Семя его [520] во век пребудет, и престол его яко солнце предо Мною, и яко луна совершена в век: и Свидетель на небеси верен» (Пс. 88:37–38).

6. Кто же — Этот Свидетель? — Конечно, Сидящий на небесном престоле, о Котором, опять же, в ином месте, Псалмопевец говорит: «Прежде солнца пребывает имя Его, и благословятся в Нем вся колена земная» (Пс. 71:17). Здесь же обнаруживается сугубое родословное древо блаженного рода Богоматери и Иосифа, Обручника Ее: потому что Оба: и он и Она, происходили из того же колена и отечества, согласно Закону. Итак, начиная отсюда, родословное дерево усугубляется, основываясь как на родных детях, так и на детях по закону: оно сплетается и часто сходится друг с другом в одно; но также часто оно разделяется на двое, так что представляется невероятным, что тот же ребенок является чадом двух отцов, сущих между собою братьями: одного имея отцом по закону, поскольку тот его не родил, но считается таковым; другого же имея отцом по рождению от него, в нем воскресившего семя (бездетному) своему брату (См. Втор. 25:5. Мф. 22:24): таким образом чрез обоих отцов рожденный возводит свой род к Давиду. Кто–нибудь мог бы заметить, что иными словами, этот род — парный: царский род часто и различными образами сходился со священническим родом. Так, напр., и Зоровавель, принадлежащий к божественному дереву Божией Матери, был причислен к священникам чрез поколения Нафана, а чрез рожденных от Соломона, который наследовал царство после Давида, возводит свой род к Давиду. И, вот, поэтому различно у Евангелистов Матфея и Луки возводится родословная по плоти Господа: один — родных отцов, другой — отцов по закону, приводят к числу праотцев; один (Матфей) упомянул только принадлежавших к царскому роду; Лука же привносит и принадлежавших к Левитскому званию или сущих — царского рода относит к священническому роду или (поминает сроднивших свои роды путем брачного родства.

7. Конечно, Зоровавель, поскольку и он был предъизбран быть в Праотцах Богоматери, и сам явился образом Христа и удостоился великих пророчений и дел: потому что, рожденный в плену, он по причине своей добродетели и учености, становится предметом восхищения Кира царя персов, и научает евреев и иноплеменников силе Истины: и освобождает еврейский народ от плена, и обновляет храм Божий, как и Христос сделал позднее, обновляя не неодушевленный храм, но храм, одаренный душою и разумом, — наше естество, и искупая от плена не исторического [521] и недавнего, но — духовного и древнего, и переводя последователей не из одной страны в другую, но переводя от земли на небо. Этот же Зоровавель является Праотцем как Девы, так и Обручника (Иосифа), но Девы — только по родству по рождению; предком же Иосифа он является и по родству на основании рождения и по родству по закону: потому что Иосиф имел двух отцов: — Илия, согласно Луке (3:23), и — Иакова, согласно Матфею (1:16). Потому что поскольку Илий и Иаков были братьями и возводили свой род к Зоровавелю, то когда Илий умер бездетным, сей Иаков, на основании соответствующего закона, родил для рода Илия от супружницы оного — Иосифа. Все же это были предначертания и образы больших таин: так, необходимо было, чтобы царский род многообразно соприкасался со священническим, составляя родословную по плоти Христа: потому что Христос многообразно является воистину Царем вечным и Архиереем. То, что закон определяет, чтобы усыновленные были на равном положении с сынами и чтобы отцы по закону любили детей по закону не меньше, если даже не больше, чем своих кровных детей, — соответственно же сему закон регулирует иные виды родственности, — это было предначертанием и ясным образом, сущего от Христа, по духу и по закону благодати, Усыновления (нас со стороны Бога) и родственности и звания. Потому что Сам Господь говорит в Евангелиях: «Творящий волю Отца Моего, Иже есть на небесех, той брат Мой и сестра Моя и Мати Ми есть» (Мф. 12:49).

8. Видите, что происхождение Христово и родственность с Ним совершается не по закону естества, но по благодати и по закону, основанному на благодати? который настолько лучше закона, данного чрез Моисея, насколько призванные сыны, на основании сего закона, не от Бога родились и не превзошли естество; сыны же, приобретенные на основании закона благодати, от Бога родились и соделались выше естества и чрез Христа усыновились Аврааму и стали ближе тех, которые являются кровными сынами. Потому что все во Христа крестившиеся, во Христа облекшиеся, как говорит Павел (Гал. 3:27), сущие по естеству чада иных родителей, выше естества рождаются от Христа, настолько превозшедшего естество, насколько и Сам безсеменно воплотился от Духа Святаго и Приснодевы Марии; верующим же во имя Его даровал силу и власть быть чадами Божиими. Потому что тем, которые приняли Его — говорит Евангелист — дал им власть быть чадами Божиими, верующим во имя Его, «иже не от крове, ни от похоти плотския, ни от похоти мужеския, но от Бога родишася» (Ин. 1:12–13).

9. Почему же, говоря, что они от Бога родились, он не сказал, что они стали чадами Божиими, но (говорит) что они приняли силу стать таковыми? — Потому что, взирая на конец и на оное восстановление, совершенство будущего века, тот же Евангелист в своих Посланиях говорит: «Не у явися, что будем: егда же явится, подобии Ему будем» (1 Ин. 3:2) [522]. Итак, тогда–то мы и будем чадами Божиими, видящими и испытывающими сияние Божие и осияваемые светозарностью Христовой славы и вместе с Ним сияющие, какими Моисей и Илия на Фаворской горе в славе с Ним явившись, предстали нам; потому что: «Праведницы просветятся», говорит Христос, «яко солнце, в царствии Отца их» (Мф. 13:43); ныне же для этого мы принимаем силу, благодаря благодати, подаемой в божественном (святом) крещении. Потому что как рожденное дитя, восприняло от своих родителей силу стать мужчиной и наследником их дома и достатка; не имеет же еще этого наследия по причине несовершеннолетия; но не воспримет сего вообще, если будет похищено смертью раньше сего срока; — так и возрожденный в духе, силою крещения во Христа, действительно, принял силу быть сыном и наследником Божиим, сонаследником же Христу, и твердо и неотъемлемо воспримет божественное и бессмертное усыновление в будущем веке, если только не лишится сего вследствие духовной смерти: грех же является этой духовной смертью; обычная смерть сводится на нет с наступлением будущего века; духовная же смерть властвует над теми, которые навлекли ее на себя еще здесь.

10. Следовательно, всякий крещенный, если намерен получить уповаемое присносущное блаженство и спасение, пусть проводит жизнь вне всякого греха; и являют это Петр и Павел, корифеи лика корифеев в священных Апостолах; так, первый, сказав о Христе, что «еже бо умре, греху умре единою: а иже живет, Богови (непрестанно) живет», — присовокупляет: «Такожде и мы должни есмы мертвыми убо быти греху, жити же Богови» (Рим. 6:10–11 парафр.); Петр же говорит: «Христу убо умершу [523] за ны плотию, и мы в ту же мысль вооружимся [524] — зане пострадавый плотию, преста от греха, — во еже не ктому человеческим похотем, но воле Божией прочее во плоти жити время» (1 Пет. 4:1–2). Если же Господь прожил ради нас, оставляя нам в пример ту жизнь, которую прожил на земле, прожил же Он безгрешно, — то и нам необходимо безгрешно жить в память Его; если же и чадам по плоти Авраамовым Он сказал: «Аще чада Авраамля бысте были, дела Авраамля бысте творили» (Ин. 8:39), — то насколько больше скажет нам, которые ни родства по плоти не имеем с Ним: — Если бы вы были Мои чада, то и делали бы Мои дела? — Так, вот, тому, кто — после божественного крещения, после договора, заключенного в нем, с Богом, по силе получения, проистекающей от него, божественной благодати, — (однако) не следует образу жизни Христа, но преступает и оскорбляет Благодетеля, — последовательно и справедливо следует быть совершенно лишенным божественного усыновления и вечного наследия.

- Но кто достойно воспоет, о, Христе Царю, величие Твоего человеколюбия: потому что то, в чем Тебе не было нужды, то, что Ты Сам не совершал, — я имею в виду: покаяние (потому что, отнюдь, не нуждается в покаянии Тот, Кто — сущий без греха) [525], это самое Ты, как посредника, даровал нам, согрешающим и после (получения) благодати! Потому что оно является на основании раскаяния, опять обращением к Нему и к образу жизни по Его воле. Итак, если кто даже и согрешит смертным грехом, но от души отвратится от него и откажется от него, обратится же делами и истиною к Богу, пусть дерзает и имеет весьма большую надежду, потому что он не лишится вечной жизни и не погрешит в надежде на спасение; потому что, хотя дитя по плоти, если умрет, уже не воскресится своим родителем, однако рожденный Христом, хотя бы и впал в смертные грехи, если, обратившись, прибегнет к Нему, к своему Отцу, Который и мертвых воскрешает, — он снова оживает и получает божественное усыновление, и не лишается сожительства с праведниками, — что да будет всем нам получить в славу Его и Безначального Его Отца и Животворящего Духа, ныне и присно и в нескончаемые веки. Аминь.

Беседа на Спасительное Рождество во плоти Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа [526]

- Ныне — празднество девственного Рождения: и величием Праздника слово, в силу самой необходимости, совозвысится в глубину тайны и обымет ее, — насколько это достижимо и допустимо и позволяет время, — так чтобы и нам стало явленным нечто из заключающегося в ней значения [527]. Напрягите же и вы, братие, молю, ваше внимание и совозвысьте ваши мысли, чтобы как бы ярко зажегшись от небесного, божественного Света, они, в результате сего, восприяли божественное познание. Потому что сегодня я вижу, что небо и земля пользуются равной честью, и (вижу) возвышение всего сущего внизу к сущему за его пределами, как бы в некоем соревновании с небесным, которое как бы смиряется и умаляется: так как если есть некое небо небес и если есть некие верхние воды, покрывающие небеса, и если есть некое место или установление или сверхмирный распорядок, однако нет ничего, что было бы чудеснее и почетнее Вертепа и Яслей и Младенческих бань и Пеленок; потому что из всего, от века сотворенного Богом, нет ничего, что было бы общеполезнее или божественнее Рождества Христова, которое мы сегодня празднуем.

- Потому что предвечное и неограниченное и всемогущее Слово, как бесприютный, бескровный, бездомный, в вертепе ныне рождается по плоти, и как Младенец в яслех полагается и зрится очами и руками осязается, и обвязывается пеленами; не в силу того, что духовное существо предшествовало в творении существа, которого прежде не существовало, или, прияв плоть для бытия, затем вскоре рассталось с ней, или плоть и дух слились в одно в составление единого разумного живого существа, но — в силу того, что посредством Ума (или: Духа) Бог и плоть несмешенно соединились в существо единой Богочеловеческой Ипостаси, которое снизойдя до девственного чрева, в котором и от которого, благоволением Отца и содействием Духа, пришло в бытие преипостасное Слово, ныне разрешается от чрева и рождается как Младенец, не нарушив, но сохранив ненарушенным знамения девственности Матери, родившись бесстрастно (безболезненно), как и зачато было бесстрастно, потому что Родившая явилась выше, как страстного наслаждения в зачатии, так и мучительных болей в рождении: потому что, как Исаия говорит: «Прежде нежели наступили Ей боли, Она избежав страдания» (Ис. 66:7 парафр.), родила во плоти превечное Слово, Которого не только Божество не поддается исследованию, но и образ соединения Его с плотью 0 непостижим, и снисхождение — беспредельно, и божественная и неизреченная высота восприятия [528] — превосходит всякий ум и слово, так что и оно отнюдь не может иметь сравнения с тварью. Потому что если воззришь и по плоти на Того, Кто ныне родился от Неискусомужней Отроковицы, однако (увидишь, что) и тут сравнение не доступно; потому что Он, как говорит Псалмопевец, «красен добротою (прекрасностью), паче сынов человеческих» (Пс. 44:2); он не сказал: «прекраснее, но — просто: «Прекрасен», чтобы не делать сравнения тех, которые не могут быть сравнены: с обычными людьми — естество единое с Богом.

- «Помаза Тя Боже Бог Твой, елеем радости паче причастник Твоих (Пс. 44:8) говорит далее Псалмопевец [529]. Он есть и Бог и Человек совершенный; Тот же Бог есть и помазующий и помазуемый. Потому что говорится: «Помазал Тебя, Боже, Бог Твой»: потому что как Человек, Слово помазывается от Бога Отца, и помазывается соприсносущным и единосущным Духом: потому что это и есть «елей радости»; посему, опять же, Он есть и Бог и Божественное Помазание и Помазуемый: потому что, если Он и помазуется, как Человек, но, как Бог, Он имеет в Себе источник помазания. Поэтому всех помазуемых от Бога, божественно видя, он [530] и видел и предуказал их как причастников Его; потому что только единому Богу свойственно не принимать участия (в чем–то с другими), но — Самому быть Предметом участия для других и иметь причастниками радующихся в духе. Вот, таков есть Ныне Рождаемый в убогой пещере, и нами, как Младенец лежащий в яслях, воспеваемый.

- Потому что Тот, Кто все из небытия привел в бытие, все что — на земле и на небе, — призрев на Свои разумные творения [531], которые, по причине устремления к большему [532], привели себя в негодность, дарует, вот, им Самого Себя, — чего нет ничего большего, ни равного, ни приближающегося, — и предлагает Себя желающим быть причастниками Его, дабы уже с тех пор мы возмогли безопасно для себя пользоваться стремлением к лучшему, вследствие коего стремления в начале, мы подвергли себя крайней опасности, и, чтобы каждый из нас желая стать Богом [533], не только были бы неповинны (за такое стремление), но и — достигли бы то, что желаем. Чудесным же образом Он отстраняет повод, бывший от начала, для падений; повод же этот был: наблюдаемые в существах превосходство и инфериорность, и вследствие этого проистекают зависть и коварство, а также явная и скрытая враждебность. Так, начальник зла, возжелав быть не ниже ни одного из Ангелов, но в превосходстве быть равным Самому Творцу, первый в мире, без того, чтобы кто–нибудь предшествовал ему испытал ужасное падение; затем, одержимый завистью и нападая обманом, он и Адама стащил в адскую глубину, на основании подобной ему жажды к большему, и таким образом ставшего тяжким для восстановления и нуждающегося для своего воззвания в особом Пришествии Божием, которое ныне и совершилось, самому же себе раз и навсегда причинив неисцельное падение, как стяжавший гордыню не по преемству (от кого–либо прежде него бывшего), но ставшего само–зло и исполнение зла и предлагающий себя желающим участвовать с ним в зле… Итак, соблаговолив ныне упразднить основание для гордыни, которая губит [534] Его разумную тварь [535], Бог совершенно уподобляется ей: и так как по Своему естеству Он равен Самому Себе и неизменен [536], то делает, чтобы и тварь была бы по своему естеству равной самой себе и неизменной [537]. И каким образом совершает это? — Тем, что Самое от Бога Бог Слово, неизреченно истощив Себя [538] и снисшед с высоты (Своей) в человеческую худость [539], и соединив ее неразрывно с Собою, и смирившись и обнищав по нашему образу, сущее долу соделал горним; лучше же сказать: свел и то и другое во едино: Божество сочетав с человеческим естеством; и таким образом всем показал путь, ведущий к горнему, и этот путь — смирение: Самого Себя предложив днесь в пример людям и святым Ангелам.

- На основании сего Ангелы ныне прияли непоколебимость (в добром устроении), научившись на деле от Владыки пути высоты и уподобления Ему, заключающемуся не в гордости, а в смирении; на основании сего люди обладают легкодоступным средством для благоисправления, познавая, что смирение является путем к восстановлению; на основании сего началозлобный, сущая сама гордыня, постыжден и низвержен: казавшийся раньше якобы твердо стоявшим и нечто представлявшим собою: как покоривший себе и увлекший с собою (жаждою к большему, возбужденной в них его действием), других же надеясь покорить чрезмерностью безрассудства, — теперь он представляется игрушкой, явно уличенный теми, которые были раньше злостно обмануты им. И ныне, когда родился Христос, он попирается теми, которые раньше находились под его пятой, которые ныне не высокомудрствуют (гордятся), как этот проклятый предлагал (Быт. 3:1–5), но подражают смиренным, как это делами явил пример Спаситель, и путем смирения приобретают премирную высоту.

- Ради этого, восседающий на Херувимах Бог (Иез. 1:25, 26; 10:1, 2), на земле как Младенец предлежит сегодня; Невидимый для шестикрылых Серафимов, — не только естество Его, но даже и сияние славы Его вполне не могущих созерцать, почему и покрывают они крыльями свои лица (Ис. 6:1, 2), — ныне представляется земному зрению и предлежит плотским очам, став Плоть; Определяющий всему границы и ничем Неограниченный, объемлется сделанными на скорую руку и малыми яслями; Содержащий все и горстью делающий это солидным [540], малыми пеленами пеленается и малыми повязками сдавливается; Обладающий богатством неизждиваемых сокровищ, добровольно подвергает Себя такой нищете. чтобы даже не иметь себе места в жилище, — почему и вертеп принимает, и в таких условиях рождается Сущий Родившийся от Бога вне времени, безстрастно и безначально. И (о, какое чудо!), не только Своим рождением облекается в поверженное естество, Сущий одного естества с Высочайшим Отцем, и не только приемлет эту крайнюю нищету, родившись в убогой пещере, но сразу же, еще будучи во чреве Матери, воспринимает крайний приговор. бывший от начала, нашему естеству [541], и сочисляется и записывается с рабами Сущий естеством Своим Владыка всего мира, — всецело делая (земное) рабство ничем не бесчестнее (земного) владычества; лучше же сказать: являя рабов более заслуживающими чести, чем бывший в то время владыка [542], если только они будут внимать и покоряться Величию (Царству) благодати; потому что представляющийся тогда быть владыкою земли не причислил себя к Царю Небесному, но только — все подвластные его; и тогдашний владычествующий землей не вошел в их число; причислил же Себя к ним Небесный Владыка.

- Праотец Давид в одном месте воспевает Богу по причине ныне Родившегося от его отечества: «Руце Твои сотвористе мя и создасте мя, вразуми мя и научуся заповедем Твоим» (Пс. 118:73). Почему это он говорит? — Потому что только Создатель может даровать истинный разум. Человек же ощутивший и осознавший ту честь, которую наше естество прияло от Бога, быв руками Его создано по Его образу, вдумавшийся в Его человеколюбие, прибежит к Нему и послушает и научится заповедям Его; насколько же больше (сделает это), если осознает, по силам, великую сию Тайну нашего воссоздания и воззвания? Потому что, поскольку создав Своею рукою наше естество от земли и жизнь от Себя вдунув в него, Тот, Кто все остальное создал единым словом, — произвел его (это естество) как разумное создание, так и озаренное свободой воли, чтобы оно управлялось своими мыслями и по своему движению; сочетав же себя с советом лукавого, окраденное и бессильное устоять коварству (лукавого), оно не сохранило присущее ему достоинство, но соскользнуло в то, что противно — его естеству, то посему ныне не только Он рукою чудесно воссоздает его, но и удерживает его, не только Сам восприняв и подняв его от падения, но и непостижимо облекшись в него и нераздельно соединившись с ним родившись от женщины, Бог вместе и Человек, чтобы возвысить это же самое естество, которое Он создал в Праотцах (Адаме и Еве); воспринимает же это естество от Девы, дабы соделать нового человека.

- Потому что если бы Он происходил от семени, то тогда бы Он не был Новым Человеком, и будучи ветхой чеканки и наследником его недостатка, не мог бы восприять в Себя полноту чистого Божества и стать Источником неоскудеваемого освящения, так чтобы преизбытком силы не только смыть осквернение оных Прародителей, осквернение происшедшее от греха, но также довлеть и для освящения последующих людей. Потому — как для постоянного напоения города, и то какого–нибудь очень большого города, не довлела бы имеющаяся в водохранилище вода, но необходимо, чтобы город имел в себе источник воды (потому что таким образом он никогда не сдастся врагам, вынужденный жаждой), так не мог бы довлеть для постоянного освящения всем ни человек, ни святой Ангел, так чтобы освящать всех путем общения с ними в приобретенной ими благодати, но необходимо — чтобы тварь имела в самой себе источник, так чтобы приобщающиеся к нему и пиющие от него, пребывали неодолимыми со стороны внедрившихся в ней немощей и недостатков. Поэтому не Ангел, не человек, но Сам Господь пришел и спас нас, ради нас став как мы Человеком, пребывая неизменным Богом. Потому что строя Новый Иерусалим и уже возводя Себе храм из одушевленных камней, и собирая нас в священную и всемирную Церковь, Он утверждает в ее основании — которое есть Сам Христос (Еф. 2:20) — приснотекущий Источник благодати. Потому что полная Жизнь и владычнее и присносущное, всемудрое и всемогущее Естество соединяется с естеством, которое по неразумию было введено в обман и по немощи поработилось лукавому: и, вследствие неимения в себе божественной жизни, лежало в адских глубинах, — соединяется, дабы присвоить ему мудрость и силу и свободу и непрекращающуюся жизнь.

- И посмотрите на непосредственные знамения сего неизреченного соединения и пользы, которая проистекает от сего и на тех, которые — далеко. Звезда спутешествует Волхвам, останавливаясь, когда и они останавливались для отдыха; и когда они движутся, она вместе с ними проходит путь, а лучше сказать: она сама их влечет в путь и призывает, начиная поход и предводительствуя им: когда они движутся, представляет себя в путеводительство, а во время, когда они дают передышку телу, и она уступает им и сама остается на месте, чтобы, если бы оставила их, не огорчить своим отсутствием от представления, что она оставила свое путеводительство их незаконченным; потому что, действительно, она не мало огорчила их, скрывшись от них, когда они пришли в Иерусалим. Почему же она скрылась, когда они пришли туда? — Дабы избавить от подозрения, по причине расспросов, глашатаев родившегося по плоти в то время Христа. Если же они и настаивали узнать от иудеев: где, по священным предречениям, рождается Христос? — однако в это время им опять явилась божественная звезда, научая нас этим уже больше не от иудеев искать сущее в законе и у пророков, но — стремиться к небесному учению, пришедшему с небес, чтобы нам не лишиться вышней благодати и светолития. Когда же они вышли оттуда (из Иерусалима), снова явившись, она обрадовала их и повела их, идя перед ними, «дондеже пришедши ста верху, идеже бе Отроча» (Мф. 2:9), конечно, вместе с ними поклоняясь Земному и вместе Небесному Младенцу. И она, поистине, их первых привела, как рождественский дар родившемуся на земле Богу; и по причине их ассирийский народ, согласно словам Исаии: «И будет в оны дни первый народ Богу Ассириане, и после сих Египтяне и третий — Исраиль» (Ис. 19:1, 23, 24), — что, как вы видите, ныне сбывается: потому что поклонение от Волхвов сразу же сменилось на Его бегство в Египет; благодаря чему Он освободил египтян от идолов (Ис. 19:1), а после возвращения оттуда, Он избрал достойный для Своего удела народ Божий из среды Израиля. И, вот, это ясно предвозвестил Исаия; сами же Волхвы пали ниц, принося золото и ливан и смирну Тому, Кто Своею смертью, — символ чего была смирна, — даровал нам божественную жизнь, — образом чего был ливан, — и даровал нам божественное озарение и царство, что изображало собою золото, приносимое Начальнику присносущной славы. По причине Родившегося сегодня и пастыри вместе с Ангелами составляют общий хор и тот же воспевает похвальный гимн и общую начинают песнь; не потому, что бы Ангелы взяли в руки пастырские свирели, но потому что пастыри были озарены светом Ангелов и оказались в среде небесного воинства и научаются от Ангелов небесному гимну, лучше же сказать: вместе небесному и земному. Потому что они вещают: «Слава в вышних Богу и на земле мир» (Лк. 2:14). Потому что Обитающий в вышних и Держащий небесные высоты, ныне землю имеет Своим престолом, и славится на ней и в равной мере, как там (на небе) славится Святыми и Ангелами Его [543].

- Но что за причина общего сего Ангелов и людей славословия и что это за многохвалебная и до такой степени радостная для пастырей и всех людей благая весть? «Се бо», говорит Ангел пастырям, «благовествую вам радость велию, яже будет всем людем» (Лк. 2:10). Итак, что это и какая эта всемирная радость, возвещаемая евангельским гимном, говорящим: «Мир, в человецех благоволение», — выслушай до конца, и узнаешь. — Ибо Бог, Который разгневался на человеческий род и подвергший его страшным проклятиям, ныне пришел во плоти, имея Свой мир даровать им и примирить их с Высочайшим Отцем. Потому что Ангел возвещает пастырям: «Родился не нам, Ангелам, хотя ныне на земле Он бывает видим, Кого на небесах мы воспеваем, но вам, людям, т. е. — ради вас, а также и в вашем естестве родился Спаситель, Христос Господь, в городе Давидовом». — Что же желает присущее миру благоволение Божие? — Присущее миру, потому что: «мир», говорит Ангел, «благоволение в человецех». Случалось когда и раньше Он являл примеры мира к людям: потому что и Моисею Бог «глагола, якоже аще бы кто возглаголал к своему другу» (Исх. 33:11); и Давида Он нашел по Своему сердцу (Деян. 13:22); и самому всему Иудейскому народу Он явил знамения мира, снисшед ради них на гору (Синайскую) и говорив к ним из среды огня и мрака, но — не в благоволении: потому что благоволение — угодная сама по себе и предшествующая и совершенная воля Божия. Итак, предшествующая и совершенная воля Божия в отношении к неким людям или одного из народов не заключается в (оказанном им) благодеянии, и оно не было «совершенным»; посему, как «сыновьями» Бог называл многих, Единый же есть Тот, «в Котором Его благоволение» (Мф. 3:17); так и многократно Он даровал людям Свой мир; единый же есть оный мир, который заключает в себе также и Его благоволение, мир, который, благодаря Воплощению Господа нашего Иисуса Христа, дается как совершенный и неизменный всякому народу и всем желающим.

- Такой, братие, мир сохраним в нашей среде, насколько это — в наших силах: потому что его мы восприяли как наследие от родившегося ныне Спасителя нашего и Дарователя нам духа усыновления, благодаря чему мы, воистину, стали наследниками Богу, сонаследниками же Христу (Рим. 8:17). Будем в мире с Богом: делая угодное Ему, целомудрствуя, истинствуя, делая правду, «в молитвах и молениях терпяще» (Деян. 1:14), «воспевающе и поюще в сердцах наших» (Еф. 5:19), а не только губами. Будем в мире с самими собою: покоряя плоть духу и избирая образ жизни по совести и имея внутренний в нас порядок [544] мыслей благоустроенным и благоговейным; потому что таким образом мы погасим сущий в нас самих и подлинно междоусобный (внутренний) раздор. Будем в мире и друг с другом: «приемлюще друг друга и прощающе себе, аще кто на кого имать поречение: якоже и Христос простил есть вам» (Кол. 3:13); и проявляя милосердие друг ко другу, вытекающее из взаимной любви, как и Христос, только по любви к нам, помиловал нас и ради нас сошел до нас; потому что таким образом, Его помощью и благодатью вызванные от греховного падения и поднявшись высоко путем добродетелей, «будем иметь жительство на небесах» (Фил. 3:20), на основании чего мы с надеждой ожидаем освобождения от тления (Рим. 8:21) и наслаждения небесными и вечными благами, как чада Небесного Отца, что да будет всем нам получить в будущем во славе Пришествия и явления Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, Которому подобает слава во веки. Аминь.

Беседа о том, что совершается в чинопоследовании Таинства Крещения; в ней же говорится и о покаянии и о словах о сем предмете, сказанные Иоанном Крестителем.

Произнесена была в навечерии праздника Богоявления [545]

- Покаяние является началом и серединой и концом христианского образа жизни: поэтому оно взыскуется и долженствует быть и прежде святого крещения и в святом крещении и после святого крещения. При божественном крещении от нас требуется отчет: потому что оно является торжественным обещанием с нашей стороны иметь добрую совесть перед Богом и договором и обязательством проводить богоугодную жизнь и иметь образ жизни приятный Богу. Потому что, уверовав, мы соединяемся с благим и преблагим Христом, отрекаясь от лукавого и вселукавого врага, и обещаем держаться всеми силами благотворных Божиих заповедей, при этом удерживаясь от всякого злого намерения и дела; итак, вопрошаемы, мы отвечаем или непосредственно сами или через наших восприемников [546], как это бывает при крещении младенцев, — что то, во что мы уверовали, это самое мы с любовью приняли в душу, и мысленно дали обет (или: заключили договор). И поскольку, согласно Апостолу: «Сердцем убо веруется в правду, усты же исповедуется во спасение» (Рим. 10:10), то совершив доброе исповедание устами, мы получаем спасение в Бане Пакибытия [547].

- Поскольку же и божественную сию купель и все то, что связано с ней, большинство, получая в младенческом возрасте, не сознают значение совершаемого Таинства, то, давайте, теперь, когда и наступающий Праздник сего требует, мы вкратце откроем слуху всех нас: в чем заключается сие значение. Потому что, думаю, что не малая будет польза, особенно же для слушающего со вниманием, от воспоминания и исследования всего того, что священно совершается в божественном (святом) крещении. Потому что благодаря приведению сего на память, осознав, что нечто из принятых при оном обязательств мы позднее презрели (нарушили) или чему–либо и даже начала не привели в дело, мы путем покаяния исправим это. — Итак, иерарх, поучив приступающего, ищущего крещения, сначала сам внутренно настроившись в добре, как подражатель любящего добро Владыки, духовно воссылает благодарение Богу, Единому Хотетелю и Промыслительному Подателю всякого блага. Затем он созывает сущую в его распоряжении Церковь: т. е. со–празднующих и содействующих спасению приходящего к святому крещению, — и став вместе с иереями у Священной Трапезы, дабы вместе с ними совершить явное благодарение [548], после сего, выйдя, общественно вопрошает пришедшего: чего желая, он пришел в Церковь? — Когда же тот ответил, — или сам по себе или, если это малолетний ребенок, — что желает при его посредничестве и содействии быть Божиим и получить божественное (таинство); на это иерарх ему говорит: «Поелику имаши приступити к истинному и совершенному и безгрешному Богу, то долженствует, дабы и твое приступание было соответствующим сему, а также принятие на себя обязательств и дальнейшая твоя жизнь, т. е. подобает, чтобы это было истинным, цельным и безукоризненным»; и таким образом указав ему, в чем состоит образ жизни по Евангелию Христову, он опять вопрошает его: действительно ли он готов жить таким образом? Когда же тот подтвердит это, святитель его знаменует (осеняет крестным знамением) и предписывает священникам удостоить его внесением его имени в список (православных христиан), таким образом вчиняя его в число спасающихся, как человека возлюбившего животворящий образ жизни. Затем, помолившись опять Богу, иерарх заповедует ему снять с себя все одежды и, поставив его лицом на запад, как бы самым жестом, отвергнуть и дунуть и отречься от сатаны; и это отречение, путем вопроса (со стороны епископа крещающемуся) совершается трижды. Обозначает же сие обнажение от одежды — отвержение древнего человека и его нечестивой жизни; а то, что он смотрит на запад, обозначает самым жестом отвергнуть уклонение в мрачный грех; дуновением же он это показывает: выдыхая и отвергая и как бы отбрасывая вон диаволу, как его собственность, приверженность к нему; троекратным же исповеданием отречения обозначает твердое и полнейшее притечение от супостата к Богу. По окончании сего, святитель велит имеющему быть крещенным повернуться на восток и, простерши руки, сочетаться со Христом, делая это путем троекратного вопрошения (со стороны епископа к крещаемому). Смотрение же на восток изображает взирание к божественному Свету человека бегущего от зла; вздымание рук знаменует молитву, стяжавшую дерзновение («пепаррисиасмэнин просэвхин»); то, что крещающийся исповедует три раза свою решимость быть причисленным ко Христу, представляет незыблемость его завета с Богом. Таким образом, его, — удалившегося от всякого зла и пришедшего всеми силами к всесовершенному Добру, — святитель три раза знаменует (помазует в форме крестного изображения на челе) святым елеем помазания и предоставляет священникам совершить помазание остальных частей тела. Это помазание обозначает приготовление крещающегося к священным подвигам, на основании чего следуя по стопам Первого Свидетельствовавшего при Понтийском Пилате — Христа, таинственно умирает вместе с Ним, становясь мертвым греху. Божественное крещение является символом (знамением) Его смерти. После же священного помазания, он немедленно приводится к священной купели, чтобы предосвятится («прокатагиастиси») многовидными и всесвященными действиями и молитвенными призываниями; затем иерарх крещает пришедшего, три раза погружая его в воду, при каждом погружении призывая каждую в отдельности из Трех Покланяемых (Божественных) Ипостасей.

3. Вода имеет в себе очистительное свойство, но не — в отношении душ; и для погружаемого в нее она обладает свойством смыть загрязнения, но не — скверны, происшедшие на основании греха; посему — чтобы даровать ей такие свойства [549] в нее погружается, ради нас, крещаемый Врач и душ и Отец духов, взимающий грех мира Христос, Крещение Которого мы и предпразднуем сегодня. Потому что вместе с Собою Он внедрил в воду благодать Пресвятаго Духа, которую привлек свыше, чтобы для крещаемых затем в Него, погружаемых в воду, в ней находился Сам Он и Дух Его, сообщающий Себя им неизреченно и усваиваемый ими и исполняющий очистительной и просвещающей разумные существа благодатью; и это — то, что говорит божественный Павел: «Елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся» (Гал. 3:27). Три погружения в воду бывают во имя спасительного призывания Живоначальной Троицы, но и изображают тридневное погребение Господне, Погружениям же следуют равночисленные восхождения из воды: потому что иначе не могли бы совершаться и три погружения; в равной же мере означают они и воскресение (или: востание) от греха трехчастности души, и возведение в нетление сих трех: ума, души, а также и тела: так что в божественном крещении можно видеть и смерть и жизнь, погребение и воскресение, по образу Господа, Который «еже умре единою; а еже живет, Богови живет» (Рим. 6:10); что и Сам Он говорит: «Яко грядет мира сего князь, и во Мне не обрящет [550] ничесоже» (Ин. 14:30); так долженствует быть и по отношению к нам, крестившимся в Его смерть; потому что, путем божественного крещения, умерев греху, мы должны жить Богу, путем добродетели, дабы князь мрака, придя и ища, не нашел бы в нас ничего угодного ему. И как, после того, как Христос востал от мертвых, «смерть Им ктому не обладает» (Рим. 6:9), так и нам, после востания, путем божественного крещения, от греховного падения, долженствует иметь тщание больше уже не быть обладаемыми грехом. «Яко елицы во Христа Иисуса крестихомся, в смерть Его крестихомся. Спогребохомся убо Ему крещением [551], да якоже воста Христос от мертвых славою Отчею, тако и мы во обновлении жизни ходити начнем» (Рим. 6:3).

- Посему и иерарх, облачив крестившегося в светлую одежду и помазав божественным миром и соделав его причастником Христова Тела и Крови, отпускает, явив его чадом Света, на основании сего ставшего единым телом со Христом и причастником Божественного Духа; потому что мы и возрождаемся и становимся сынами Божиими, небесными — вместо земных: и вечными — вместо привременных, после того как Бог таинственно всадил в сердца наши небесную благодать и печать усыновления, помазанием божественного сего мира знаменуя нас и печатлея Всесвятым Духом в день Искупления, если только сие исповедание мы сохраним до конца незыблемым и обещания исполним делами, а если бы что не сделали, возместим это покаянием. Посему и после божественного крещения требуются дела покаяния; если же оно отсутствует, то наши слова обещания Богу не только не способствуют, нам, но и идут нам в осуждение. — «Лучше есть тебе еже не обещаватися, нежели обещавшуся тебе, не отдати» (Екл. 5:4); и как говорит корифей Апостолов, Апостол Петр: — «Лучше бе им не познати пути правды, нежели познавшим, возвратитися вспять от преданныя им святыя заповеди. Случися бо им истинная притча: пес возвращся на свою блевотину: и, свиния омывшися, в кал тинный» (2 Пет. 2:21; Прит. 26:11); другой же из Апостолов говорит: — «Покажи ми веру твою от дел твоих» (Иак. 2:18); и: — «Кто верен? — да покажет от добраго жития веру свою» (Иак. 3:13 парафр.). Сам же Господь говорит: «Что Мя зовете: Господи, Господи! — и не творите яже глаголю?» (Лк. 6:46). Потому что Бог, будучи живым и истинным, и от нас требует истинных обещаний, и веру живую, а не мертвую; а вера без дел мертва есть (Иак. 2:26).

- Но поскольку покаяние является началом и концом христианского образа жизни, то посему Господень Предтеча и Креститель, полагая начало образа жизни по Христу, проповедывал говоря: «Покайтеся, приближи бо ся царствие небесное» (Мф. 3:3). И Сам Господь, Совершенство всего прекрасного, проповедуя, говорил то же самое (Мф. 9:13; Мк. 2:17; Лк. 5:32; 1 Тим. 1:15). Покаяние же заключается в том, чтобы возненавидеть грех и возлюбить добродетель, и уклониться от зла и сотворить благо; предшествует же сему самопорицание за свои прегрешения и раскаяние пред Богом и устремление к Нему с сокрушенным сердцем и ввержение себя в пучину Его щедрот, признавая себя недостойным считаться в числе сынов Божиих, как и Блудный Сын, каясь, говорил: «Господи, несмь достоин нарещися сын Твой: сотвори мя яко единаго от наемник Твоих» (Лк. 15:19). Посему и Господень Предтеча и Креститель, представляя всем людям царство небесное, свидетельствует о том, что оно приблизилось, дабы, вот, по причине величия божественного и небесного царства, люди сочли себя недостойными его и порицали себя, что и бывает началом спасения для всякого и исходной точкой обращения к Богу. Но и секирою он угрожает и решительно утверждает, что она лежит при корне дерева, угрожая вот–вот посечением его; посечение же есть приговор Божий на оправдывающих самих себя и грешащих без всякого раскаяния, согласно которому (приговору), вырванные и из здешней, и из будущей жизни, они отсылаются в мрачную и неугасающую геенну. Посему и неугасимым горением угрожает Креститель, имеющим объять тех после посечения, являя чрез это — весь ужас Божиего гнева и оное вечное мучение, — чтобы этим обратить в чувство оный бесчувственный народ, а также и позднейших людей, подобных им.

- Предтеча Господень побуждал не только к началу покаяния, которое выражается в отстранении от зла и в полезном сокрушении сердца, но требует и плодов, достойных покаяния. Какие же это плоды? — Прежде всего, это — исповедь; что и делали приходящие в то время к Иоанну Крестителю. Потому что говорится: «Исхождаху и крещахуся во Иордане, исповедающе грехи своя» (Мф. 3:5–6). Затем: праведность, творение милостыни, умеренность, любовь, истина; как он говорит им: «Ничтоже более повеленнаго вам творите»; и: «никогоже обидите, ни оклеветайте»; и: «Имеяй две ризе, да подаст не имущему: и имеяй брашна, такожде да творит» (Лк. 3:11–14). «Всяка дебрь исполнится, и всяка гора и холм смирится» (ст. 5) [552]. Что же он хочет сказать выражением: «долы наполнятся, и холмы смирятся»? — То самое, что Господь ясно возвещает: «Яко возносяйся, смирится: смиряяй же себе, вознесется» (Лк. 18:14). «И будут», говорит Иоанн Креститель, «стропотная в правая, и острии в пути гладки, и узрит всяка плоть спасение Божие» (Лк. 3:5–6) [553]. «Стропотный путь» (кривизна) это: — ложь, обман, клевета; «неровный же путь» это: — гнев, ненависть, зависть, злопамятство; — что все исправляется и сглаживается делами покаяния. И таким образом: «всяка плоть», т. е. — всякий человек из всякого народа и рода, исправивший и выпрямивший себя покаянием, «узрит спасение Божие».

- Говоря же это вам, братие, я не мало скорблю душою, сравнивая, как это мы, удостоившиеся многого благодаря крещению во Христа, даже и того не исполнили, что требовал Иоанн от приходящих к его крещению, хотя от даемого тогда Иоанном крещения, настолько разнится крещение, подаемое Господом, которого мы удостоились, насколько благодать Божиего Духа превосходит воду; и показывая это, Господь сказал Ученикам: «Иоанн убо крестил есть водою, вы же имате креститися Духом Святым» (Деян. 1:5): и Иоанн крестил с тою целью, чтобы люди уверовали в Грядущего (Христа). Господь же от Себя перестроил Иоанново крещение, таинственно внедрив от Себя в это крещение приснотекущий источник благодати. Потому что, в то время, когда Иоанн учил сему приходящих к нему, приходит Иисус из Назарета Галилейского на Иордан, чтобы креститься от Иоанна. Приходит же не после двенадцатого дня со дня Своего Рождения, как это ныне мы совершаем праздник, с прекрасной целью в течение года совершить память всего совершенного ради нас по Богочеловеческому домостроительству [554], но приходит быв тридцатилетнего возраста, — как повествует Лука (Лк. 3:23), — являя Себя как один из среды народа и не обнаруживая Себя чем–либо отличающимся (от других людей), (приходя) в простоте и крайнем смирении и безвестности.

- Однако, Иоанн, прозорливым духом узнав Его, возвестил о Нем народу: «Посреде вас стоит, Егоже вы не весте, Той есть грядый по Мне» — по рождению во плоти и по явлению (Своему народу) — «Иже предо мною бысть» — как Бог и Божие Слово и Божий Сын, родившийся от Отца прежде веков, и ныне в Себе несущий телесно полноту Божества; «Емуже несмь достоин, да отрешу ремень сапогу Его» (Ин. 1:26–27). Сандалия же Бога Слова что иное есть, как, конечно, не плоть ли, в которую Он, ради нас, обулся? «Ремень же сандалий» — это способ сочетания Божества и плоти, который, поскольку он неизреченен, то ни он — выше которого нет из рожденных женами, — не довлеет, чтобы разрешить (тайну) и исследовать. «Той», говорит он, «вы крестит Духом Святым и огнем» (Лк. 3:16), т. е. — огнем просвещающим или же карающим, согласно заслугам каждого человека, получающего то, что отвечает его душевному состоянию. Мы все являемся Его словесной нивой; Он имеет, отвечающую сей ниве, «веялку в руках», т. е. — служебные силы и Ангелов, служащих будущему суду, разделяющих плевелы от пшеницы; в выражении же: «рука», понимай: «власть». «И отребит», говорит, «гумно Свое», т. е. — весь мир, «и пшеницу», т. е. — плодотворных в праведности, «соберет в житницу Свою», т. е. — в небесные обители; «плевелы же», т. е. — неключимых в подвигах добродетели, «сожжет огнем негасимым» (Мф. 3:12). Если же — неугасим оный огонь, и материал для сожжения не истощим, то этим он представляет вечность наказания.

- Это, вот, именно Иоанн говорил народу и до пришествия Господня на Иордан и в присутствии Его. Видя же Его преклонившегося (для принятия крещения), он сам преклонившись, «возбраняше Ему, глаголя: аз требую Тобою креститися»: потому что будучи порождением ветхого семени и наследником оного грехопадения и происшедшей, на основании сего, скверны, и я сам имею нужду получить от Тебя очищение, и Ты ли, Воплотившийся без семени от Святыя Девы, и как Бог — единый сущий безгрешный, приходишь, Владыко, ко мне? — Владыка же, повелевая рабу, — «Остави ныне», говорит ему. Прибавил же «ныне», потому что после Крещения Господня, в равной мере все оное место стало духовной купелью; и вместе с Иоанном объемлет и всех прочих, как от источника от Божественного оного Тела, изливающаяся на всех Божия благодать, объемлющая всех достойных и божественным образом просвещающая и искупающая от праотеческого проклятия. И это — то, что сам Иоанн возвестил после сего: «Сей есть, Егоже рех Иже по мне грядет, предо мною бысть, яко первее мене бе; и от исполнения Его мы вси прияхом» (Ин. 1:16, 30). — «Остави убо ныне», говорит ему Иисус, — «тако бо подобает нам», т. е. Мне; является же это и Владычним повелением Иоанну; «Тако бо подобает нам исполнить всяку правду» (Мф. 3:15), т. е. — не оставить ни одну из божественных заповедей не исполненной Мною; человеческое же естество таким образом совершенно оправдать и исполнить его еще более очевидным образом божественной и присносущной благодатью; поэтому явно прияв от тебя крещение, Я привлеку на человеческое естество Дух усыновления свыше.

10. Иоанн, услышав Владычнее повеление: «остави», уже не имея что возражать, допустил Господу креститься (от него); мы же о дальнейшем из предлежащей темы будем говорить после, потому что это — предмет принадлежащий главному дню (праздника Богоявления). Поелику же Сей Дух и приходит и уходит по Своей воле, как обладающий равной силой со Отцем и Сыном, и пребывает в живущих в покаянии, не покидая и согрешивших, как мы познали на опыте Давида, но отступает от грешащих и не чувствующих при этом раскаяния, как было с оным Саулом, — то да будет всем нам, делами и словами и мыслями в течение всей нашей жизни держась покаяния, иметь Его всегда обитающим в нас, вразумляющим нас и лелеющим нас и подающим нам высочайшее спасение ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Беседа, произнесенная на Святой Праздник Светов (Богоявление); в ней же находится посильное разъяснение тайны Христова Крещения [555]

- Вчера, собравшись вместе с вами в церковь, когда мы предпраздновали День Светов (Праздник Богоявления), я разъяснил то, что следовало, говоря вашей любви о крещении во Христа, которого мы удостоились и которое является познанием Бога и принятием с нашей стороны обязательств в отношении Его: верой и познанием Истины, которая — в Боге; договором же и обещанием с нашей стороны иметь и дела и слова и образ жизни угодные Богу, — что посредством символов совершается (при крещении). Но уча об этом, мы тут же прибавили, что оные священные символы и чрез них и совместно с ними принятые на себя словами обязательства, если при этом не будут исполняться на деле, не только не приносят пользу человеку, но и справедливо навлекут на него осуждение. Затем мы растолковали учение к народу Иоанна Пророка и Предтечи и Крестителя, которое и само по себе определяет сущность его крещения: потому что оно заключается в познании Бога, как мы сказали; Предтеча же и Креститель Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа своим учением вводит нас в познание Его, возвещая Его Превечным и Владыкою всего (мира), Судьею же живых и мертвых, Своею властью вводящего достойных в присносущные обители, осужденных же изгоняющего в геенну, и свидетельствуя, что Он — Господь и Ангелов, а себя причисляя к числу последних рабов (Его). Поскольку же крещение является не только познанием Бога, но и нашим обязательством иметь доброе поведение и совершать угодные Богу дела, то поэтому Христов Предтеча и Креститель приводил не только к познанию Христа, но и проповедывал покаяние и требовал плодов достойных покаяния: — праведность (справедливость), творение милостыни, умеренность, любовь, истину; и показывая, что принятие на себя обязательства, если не будет сопровождаться делами, отнюдь не оказывает пользу, но и подвергает человека осуждению, — угрожал секирою (посечением) и представлял неугасающий огнь и говорил: «Всяко древо, еже не творит плода добра, посекаемо бывает, и во огнь вметаемо» (Мф. 3:10). К тому же мы растолковали вашей любви также и слова, обращенные к Самому Господу, приходящему для Крещения, сказанные Крестителем, который не решался, уклонялся, просил освободить его от сего дела и скорее сам искал принять крещение от Господа. Но (мы также растолковали) и ответ ему со стороны Господа, как слова Владыки, повелевающего рабу, вместе же с тем — и как другу и родному по плоти, открывающего ему тайну и показывающего благовидные причины (для сего Крещения); и в нашей речи мы тогда дошли до того места, когда Иоанн, покорившись, допустил Господа ко Крещению. Осталось же прослушать нынешнее евангельское чтение, повествующее сие: «Крестившись Иисус, взыде абие от воды: и се отверзошася Ему небеса, и виде Иоанн [556] Духа Божия сходяща яко голубя и грядуща на Него. И се глас с небесе глаголя: Сей есть Сын Мой Возлюбленный, о Немже благоволих» (Мф. 3:16–17).

- Великая и возвышенная, братие, заключается в сих немногих словах тайна Христова Крещения: с трудом поддающаяся рассмотрению и трудно объяснимая, и не менее — с трудом постижимая; но поскольку она имеет очень большое значение для спасения, то, покорившись Побуждающему исследовать Писания [557] и дерзнув, возьмемся исследовать, насколько это постижимо, значение тайны. Как, вот, в начале (мира), после того как Бог сказал: «Сотворим человека по образу Нашему и по подобию» (Быт. 1:26), создав в лице Адама наше естество, Он — чрез всажденного в него живоначального [558] Духа, явленного и данного ему, явил вместе с этим и Триипостасность Творческого Божества, в то время как вся прочая тварь была приведена в бытие и явлена как бы единым словом Слова и глаголющего Отца; так ныне при воссоздании нашего естества во Христе, Дух Святый, явившись из пренебесных областей схождением на Него, крещающегося во Иордане, явил тайну — спасительную для разумных существ — Высочайшей и Всемогущей Троицы. По какой же причине при творении и при воссоздании человека является тайна Святой Троицы? — Не только потому, что он единственный на земле является таинником и поклонником Ее, но и по той причине, что он единственный — по образу Ее. Потому что чувственные и бессловесные твари животного мира имеют в себе только дух жизни, да и тот сам по себе не в силах существовать [559], совершенно же лишены бессмертного ума («ну») и дара слова (или: разума); существа же сущие выше всего чувственного (материального) мира — Ангелы и Архангелы — хотя и духовны и разумны, имеют бессмертный ум и слово (разум), но не имеют в себе животворящего духа, а поэтому и телом не обладают, которое получает жизнь от сего животворящего духа; человек же, единственный созданный по образу Триипостасного Естества, обладает бессмертным умом и даром слова (или: разума) и духом, который дает жизнь (сопряженному с ним) телу, поэтому и имеет тело, имеющее от него жизнь. Поскольку при воссоздании нашего естества, на Иордане явила Себя Высочайшая и Всемогущая Троица, словно Первообраз запечатленного в наших душах Ее образа, то крещающиеся во Христа после Христа, крещаются тремя погружениями в воду; Иоанн же крестил единым погружением. И обозначая это, Евангелист Матфей говорит: «Крестився Иисус взыде абие (тотчас) из воды».

- «И се», говорит, — т. е. в то время, как Он еще не совсем вышел из воды, но только выходил из нее — «отверзошася Ему небеса». Но напрягите ваши мысли, братие, молю, и внимайте умом со всем вниманием к тому, что говорится, для того, чтобы понять смысл тайны Крещения во Христе. Так, схождение Христа в воду и погружение в ней предозначало Его сошествие во ад; как и восхождение Его из воды предъявило Его Воскресение из мертвых. Посему естественно и соответственно сему для Него, восходящего из воды, немедленно отверзлись небеса; поскольку при Своем сошествии в ад, Он, быв ради нас под землею, выходя оттуда, отверз для Себя, а также и для нас, все не только земное и связанное с землею, но и самое высочайшее небо, куда затем с телом вознесшись, Он — «предтеча о нас вниде» (Мф. 6:20). Потому что, как спасительную Свою Страсть Он предъявил чрез таинственный Хлеб и Чашу и затем передал сие Таинство верным совершать его во спасение (Мф. 26:26–29), так и сошествие Его во ад и восшествие оттуда таинственно предъявив чрез сие Крещение в Него, Он затем передал сие верным совершать во спасение: Себе Самому предоставляя мучительность и тяжесть, нам же даровав с самого начала общение в Его Страстях, но без испытания мучительности их, и делая нас, по слову Апостола, соединенными с Ним подобием смерти Его, дабы удостоить нас в свое время и обетованного Воскресения (Рим. 6:8). Потому что имея душу и тело как у нас, которые от нас ради нас Он восприял, телом Он подъял Страсти и смерть и погребение, и самым Востанием из гроба провозгласил бессмертие и самого тела, и в память сих событий передал нам совершать Бескровную Жертву, и благодаря ей, как плод ее, получить спасение; душою же Он сошел во ад и восшел оттуда, всем дав участие в присносущном свете и жизни, и для показания сего передал нам совершать божественное крещение, и благодаря сему, как плод сего, стяжать спасение: — благодаря тому и другому таинствам и благодаря обоим: Душе Его и Телу Его, обожествленным и содержащим в себе семена подлинной жизни. Потому что на этих двух Таинствах основывается все наше спасение; все дело Богомужного домостроительства [560] сосредоточивается в этих двух (таинствах).

- «Отверзошася Ему небеса», — не «небо», говорит, но — «отверзошася Ему небеса», т. е. — все небеса: все сущее горе, — дабы, не видя ничего из принадлежащего горнему миру и выше нас лежащее, не подумал бы ты, что есть нечто лежащее выше и более высокое, чем ныне Крестившийся (Христос); но разумел бы и познал Единое Естество и Владычество, от небесного круга присущей Ему беспредельности, достигающее до средоточий всего и до наших сих крайностей, т. е. исполняющее все и ничего не оставляющее, чтобы было вне Его и все спасительно содержащее и обхватывающее и простирающееся над всем, при этом Сущее в Трех Лицах, неизреченно познаваемое Стечение. «Отверзошася Ему небеса», чтобы Он был явлен яснейшим образом: Сущий и прежде создания небес, — лучше же сказать: Сущее прежде всего сущего и Сущее у Бога и Сущее Бог и Божие Слово и Сын, имеющий Отца не раньше Его пришедшего в бытие, и имеющего вместе с Отцем имя, которое — выше всякого имени (Фил. 2:9) и всякого слова (или: разума): потому что между всеми являемыми творениями Его и Его Небесного Отца, творениями принадлежащими как сему миру, так и к высшему миру, которые разделены и не связаны между собою, Он единый явил Себя соединенным с Отцем и Духом, как Сущий с Ними и прежде составления мира.

- «Отверзошася Ему небеса», — в то время как Марк говорит: «разверзлись». Потому что он так говорит: «Восходя (Иисус) от воды, виде разводящася (разверзающиеся) небеса» (Мк. 1:10). Почему же один Евангелист сказал: «отверзлись», а другой: «разверзлись»? — Дабы от внимательно слушающих не избегло сугубое значение тайны. Так, выражением: «отверзлись», он показал нам, что они, по причине нашего греха и преслушания Богу, были заперты. Потому что для Адама, после того как он оказал непослушание Богу и услышал от Него: «Яко земля еси, и в землю отъидеши» (Быт. 3:19), по написанному, закрылись небеса. Следовательно, справедливо, что Христу, во всем явившему Себя послушным Богу, и, как Сам Он сказал Иоанну: «Исполнившему всяку правду» и чрез сейчас совершающееся Крещение, — отверзлись небеса. Поскольку же, как говорит сам Предтеча Господень: «Не в меру Бог дает Духа, но Отец любит Сына и вся даде в руце Его (Ин. 3:34–35), является очевидными, что Христос и по плоти приял всю безмерную и безграничную силу и действие Духа. Небеса показали на деле, что для всей твари невозможно вместить всю сию силу и действие Божиего Духа, почему когда эти силы и действие Божиего Духа и явили себя и как бы перешли на Сию Богоипостасную Плоть, то небеса, не выдерживая, разверзлись (разорвались). Прекрасно, следовательно, некто сказал Богу: «Ни небо не чисто пред Тобою» (Иов. 15:15 парафр.), называя «небом» — Ангелов, сущих на небе, Архангелов, многоочитых Херувимов, шестокрилатых Серафимов, все иное премирное естество. Следовательно, справедливо, что ни небо, т. е. сущие на нем Ангелы, не суть чистые пред Богом небес, потому что и со стороны высочайшей и владычней иерархии непрестанно очищаемые и озаряемые [561], уступают более совершенной Чистоте. Только единое человеческое («катимас») естество во Христе, сущее богоипостасное и обожествленное, богато обладает совершеннейшей чистотой и способно вместить все сияние и светозарность, так сказать, и силу и действие Божиего Духа. Поэтому, вот, небеса не только отверзлись, но и сами Ангелы уступили таковому сошествию на него Божественного Духа.

- «Крестився Иисус, взыде абие от воды, и се отверзошася Ему небеса» (Мф. 3:16). Лука же говорит, что когда Христос молился, отверзлось небо. Потому что он так говорит: «Бысть Иисусу крещшуся и молящуся отверзеся небо» (Лк. 3:21) [562]. Потому что и во время крещения и сходя и восходя из воды, Он молился, научая делами, что не только священник и совершитель таинств должен молиться, но и тот, на котором совершается таинство, при всяком священнодействии также должен молиться, хотя бы совершитель таинства и был более совершенным в добродетели и воссылал бы более усердную молитву; чрез него на освящаемого сходит благодать; когда же освящаемый более достоин (чем совершитель таинства) и более усердно молится (чем тот), Хотитель милости (о, какая неизреченная благость!) не отказывает благодаря ему дать участие в благодати и самому совершителю таинства, что ясно ныне сбылось на Иоанне (Крестителе), что позднее и сам он открыто свидетельствует, говоря: «От исполнения Его мы вси прияхом» (Ин. 1:16).

- Почему же только молящемуся Иисусу отверзлось небо, и никому прежде Него? — Что говоришь? — Тот, кто, будучи (еще) во чреве матери, разумел Богомужное домостроительство [563] воипостасного Слова Божия, и не только взыграл в радости Божиего Духа, Которого имел еще от материнской утробы, но и чревоносящей его уделил благодать [564], тот, кто, быв разрешен от чрева, разрешил отеческие уста, по причине него наказанный безгласием по повелению Ангела, тот, кто был питомец пустыни, больший всех рожденных женщинами и превосходивший всех от века Пророков, однако не довлел, чтобы разрешить ремень Христова сандалия (что бы ни означал сей ремень) [565], из числа же уступающих ему по достоинству, кто бы довлел для того, чтобы открыть небо, лучше же сказать: — сверхнебесные сферы? Но чтобы ты познал высоту превосходства по сравнению со всеми Того, Кто ныне крещается, обдумай еще и то: каким образом «отверзлись Ему», как написано, «небеса»; нам на деле показано, что не просто небеса, но и самые недра Небесного Отца отверзлись для Него; потому что оттуда — Дух и глас, свидетельствующий родственность сыновства (Мф. 3:17); небеса же, будучи возвестителями Его (Пс. 18:1), отверзлись как бы некие всемирные уста, и не только Ангелам, сущим на небесах, но и людям, сущим на земле, возвестили всем, что Сын Божий обладает равной честью по Своему естеству и по силе и по владычеству над всем с Небесным Отцем и исходно происходящим от Него Духом. Итак, справедливо, что только для Него, молящегося, отверзлись небеса, поскольку и запечатанную книгу, — чем может быть обозначается заключенное прежде для нас сие небо, по Иоаннову Откровению, никто не мог ни открыть, ни прочесть из всех сущих на небе и на земле и под землею. «Победил же», говорит, «единый разгнути книгу и прочести ю (ее), Лев, Иже сый от колена Иудова» (Откр. 5:5 парафр.). Кто же Сей Лев, происходящий от колена Иудова, преднаучил нас Патриарх Иаков, говоря: «Скимен львов Иуда, от колена [566] моего, сыне мой, возшел еси: возлег, уснул еси, яко лев, и яко скимен: кто возбудит его? Не оскудеет князь от Иуды, и вождь от чресл его, дондеже приидут отложенная Ему: и Той — чаяние языков» (Быт. 49:9–10); т. е. — Тот, Кто ныне явно отверз все сверхнебесное, единый прочел сущие от века и во веки слова Промысла, скрытые в недрах Отеческих сокровища премудрости, непостижимые глубины и тайны Духа.

- «Крестився Иисус, взыде абие от воды, и се отверзошася Ему небеса». Видите ли, что святое крещение является небесными вратами, вводящими туда крещаемых? Потому что не просто говорится: «отверзлись», но — «отверзлись Ему небеса»; все же сбывающееся для Него, сбывалось ради нас. Итак, благодаря Ему для нас отверзлись небеса, и имея врата широко раскрытыми, ожидают нашего входа. И прежде иных об этом свидетельствует первый Страстотерпец и Мученик — Стефан. Преклонив колена, Он помолился и, воззрев, увидел то, что никто не видел прежде Крещения Христова; потому что: «воззрев виде небеса отверста и Иисуса во славе Отчей» (Деян. 7:55–56 парафр.); он видел не только неизреченную славу и сверхнебесное место, но и Самого Желанного во славе Отчей, по причине которой он первый из всех бывших после Христа блаженным образом созерцал то, что никто прежде Христа не видел, во что и сами Ангельские воинства устрашаются приникнуть (1 Пет. 1:12); потому что его привлек любимый им Иисус, желая, чтобы сей Диакон был первым на небе и гораздо более высокостоящим, чем служебные (ангельские) духи, поскольку он был первый Мученик за Истину. Итак, ради Него для нас открылись небеса, и чрез Себя Он нас очистил: потому что Сам Он не нуждался ни в очищении, ни отверзении небес.

- И Иоанн видел все сбывающееся во время Крещения Иисусова, для того, чтобы впоследствии иметь возможность сказать вопрошающим его: «И видех и свидетельствовах, яко Сей есть Христос Сын Божий»; Иоанн видел Духа Божия, сходящего в виде голубя и пребывающего на Нем (Ин. 1:32–34). Свидетельствует же и вид голубя о чистоте Того, на Которого сошел: потому что эта птица не слетает на нечистые и зловонные места; свидетельствует же вместе с этим и гласу Отеческому свыше. «И се», говорится, т. е. вместе с видом голубя и — «глас с небесе, глаголющий: Сей есть Сын Мой Возлюбленный, о Немже благоволих» (Мф. 3:17), Сей, Которого ныне указывает Мой Дух, сходя и пребывая на Нем, как на Моем Соприсносущном Сыне; потому что Отец, словно указательным пальцем, пользуясь Свойственным Ему и Соприсносущным и Единосущным и пренебесным Духом, вещая вместе и указывая свыше, а вместе с этим являя и единение с Ним, ясно показал и возвестил всем, что Тот, Кто в это время крещается от Иоанна во Иордане, есть Сын Его Возлюбленный.

- Затем, Дух явил Себя не только как бы неким перстом указующего Отца, но и сошел до Него, указуемого Отеческим перстом, как бы касаясь Его, и не только это, но и пребыл на Нем; потому что говорится, что: «Свидетельствова Иоанн (глаголя): яко видех Духа сходяща яко голубя с небесе, и пребысть на Нем» (Ин. 1:32); и не только: «на Нем», но и — «в Нем» (чему он же — свидетель, говоря: «От исполнения Его мы вси прияхом» (ст. 16); но и прежде явного схождения на Него Он невидимо был в Нем; а об этом свидетельствуется со стороны бесплотных и небесных Ангелов, устами Архангела, сказавшего Зачавшей Его в девстве: «Дух Святый найдет на Тя» (Лк. 1:35); а также Ангела, говорящего Иосифу относительно Нее, что: «Рожденное в Ней от Духа есть Свята» (Мф. 1:20) [567]. Затем, это возвещает не только единство, но и некую взаимную связанность, чудесную и вместе неразрывную, полную и неслитную; и Сей нам является Единый в триипостасном и всемогущем Божестве Бог, как Он тогда соблаговолил Сам явить Себя: Отец Пренебесный, Сын Единосущный, Дух Святый, от Отца исходящий и в Сыне почивающий, имеющий неслитное (с Ними) единение и нераздельное (от Них) различие. Два — Свидетельствующие (т. е. Отец и Святый Дух); Единый же — Свидетельствуемый (Господь Иисус Христос); свидетельствуют же Они Свое Божество и взаимное единение и различие: Божество — на основании сверхмирного владычества, в силу которого все небеса внезапно разверзлись; единение же — на основании крайней и неразрывной сцепленности и гармонии; различие же — на основании различия ипостасных имен и ипостасных свойств.

- Возвышается же и принятое Им наше естество к оному достоинству; естество, которое видим нераздельно пребывающим с Сыном Божиим, так чтобы и после Его Вочеловечения, были Три Поклоняемые (Божественные) и озаряющие Ипостаси, в Которые мы веруем, а также крещаемся, в божественном крещении совлекаясь ветхого человека, облекаясь же во Христа, Нового Адама, Который наше повинное естество соделал новым в Себе, восприяв его от девственных кровей, как соблаговолил, и Собою оправдал его, и всех затем рожденных от Него в духе, освободил от оного прародительского проклятия и осуждения. И что же? Поелику Единородный Сын Божий приял от нас не ипостась, но, восприяв наше естество, новосоделал его, соединившись с ним по Своей Ипостаси, означает ли это, что не каждого из нас, как индивидуальную личность, Он делает причастником Своей благодати, и не каждый в отдельности восприемлет от Него отпущение своих личных грехов? И как мог бы поступить так Тот, Который «хочет, чтобы все совершенно спаслись» (1 Тим. 2:4) и Который ради всех «приклонив небеса, сниде» (Пс. 17:10), и делами и словами и Своими Страстями указав нам путь спасения, взошел на небеса, привлекая туда послушествующих Ему? — Но естество, которое от нас, ради нас, прияв, Он новосоделал: освятившимся и оправданным и во всем послушным Отцу явил его по причине всего того, что, соединившись с ним по ипостаси, Он Сам совершил и пострадал; каждого же из нас верующих не только естество, но и ипостась (индивидуальную личность) Он новосоделал и даровал нам отпущение наших грехов: путем божественного крещения, путем соблюдения Его заповедей, путем покаяния, которое Он даровал споткнувшимся, и путем Причащения Его Тела и Крови.

12. Отец, вещая свыше относительно Крестившегося плотию: «Сей есть Сын Мой Возлюбленный, о Немже благоволих» (Мф. 3:17), показал этим, что все прочее, что было раньше явлено чрез Пророков, чрез законоположения, обещания, усыновления, — было несовершенным и было предписано и совершалось не по непосредственной воле Божией, но имело цель в том, что ныне совершается, и в силу того, что ныне совершилось и оно пришло к своему завершению. И что говорю: законоположения, данные чрез Пророков, обещания, усыновления? когда и сотворение мира с самого начала имело свою целеустремленность в Нем, Который долу как Сын Человеческий крещается, свыше же свидетельствуется как единый Сын Возлюбленный Божий, для Которого все и Которым все было создано, как говорит Апостол (Кол. 1:16). Следовательно, для Него было и от начала приведение в бытие человека, созданного по образу Божию, дабы он возмог когда–то вместить в себе Первообраз; и закон данный Богом в раю был ради Него: потому что Давший не дал бы его, если бы он вообще имел остаться неисполненным; и то, что после сего было возвещено и совершено Богом, можно сказать, все было сделано ради Него; и как прекрасно мог бы прибавить кто: — и все сверхмирное, я имею в виду: Ангельские существа и чины и сущие там законы, имели свою целеустремленность к этому, я имею ввиду — Богомужному домостроительству, которому от начала и до конца они служили. Потому что «благоволение» это — непосредственная и благая и совершенная воля Божия: Он же — Единый, в Котором Его благоволение, и в Котором Отец почивает и совершенным образом угождается, «чуден Советник Его велика совета Ангел» (Ис. 9:6) [568], Сам послушествующий Своему Отцу и глаголющий и дарующий послушествующим жизнь вечную, которую да будет всем нам получить в Самом Царе веков Христе, Которому подобает всякая слава, честь и поклонение со Безначальным Его Отцем и Пресвятым и Благим и Животворящим Духом ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Беседа на 12–е воскресение Евангельских чтений по Луке, имеющая своим предметом чудесное исцеление десяти прокаженных; в ней же говорится о мире с Богом, о мире с самим собою (внутреннем мире) и о мире друг с другом [569]

1. Все, что принадлежало ветхозаветному Закону было символическим, как образ и как тень: поэтому оный Закон считал проказу состоянием греховным, скверным и отталкивающим, и называл «нечистыми» прокаженных, гонорейных и вообще имеющих соприкосновение к ним, а также и всех прикасающихся ко всякому мертвому телу, — иносказательным образом обозначая этим нечистоту тех, которые грешат в отношении Бога, а также и тех, которые им содействуют и общаются с ними. И, вот, под «прокаженными» иносказательно имелись в виду обманщики, плуты, гневливые и злопамятные люди: потому что как проказа делает кожу тела шероховатой и пятнистой, так обман и лукавство, гнев и бешенство, делают разумную часть души неустойчивой и жестокой. Итак, вот, под «прокаженными» он (Закон) представил таковые болезни души, которые гораздо тягостнее проказы; под «гонорейным» же он показал распутника; «прикасающихся же к трупу» — тех, которые так или иначе принимают участие и имеют общение с грешащими, оный Закон назвал «нечистыми».

2. Итак, Господь, явившись на земле как Человек, по неизреченной пучине Своих щедрот, дабы исцелить наши духовные болезни и отъять грех мира, исцелял и те болезни, которые Закон назвал «нечистыми», дабы если кто посчитал, что эти болезни являются действительно нечистотой и грехом, признал бы, что является Богом Тот, Кто избавляет человека от оных; если же прекрасным образом посчитал бы, что они являются лишь символами истинной нечистоты и греха, то и на основании того, что сделано Христом в отношении оных символов, уразумел бы в Нем Могущего отпустить и очистить грех мира. Можно прекрасно привести и другое, что и я принимаю за истину; именно: как нам Господь заповедал искать духовное, — потому что Он говорит: «Ищите царствия Божия и правды его»; когда же мы ищем сего, душеполезного и спасительного, Он обещает дать и материальные блага, «и сия», говоря, «приложатся вам» (Мф. 6:33), — так Он, преклонивый небеса и сшедый, как Он соблаговолил, к нашей худости, дабы принести очистительную жертву за наши грехи, присовокупил к сему (и ныне благодеяния), даруя увечным исправление, слепым прозрение, прокаженным очищение, и вообще, как богатый в милости, исцелял всякий наш телесный недуг и всякую немощь.

3. Итак, как Евангелист Лука повествует сегодня: «Идущу Иисусу во Иерусалим и по пути входящу в некий град [570], сретоша Его десять прокаженных мужей, иже сташа издалеча, и тии вознесоша глас» (Лк. 17:11 и сл.). Прекрасно Евангелист отмечает, говоря не: «когда Он вошел», но — «когда Он входил в город», Его встретили прокаженные: потому что, как «нечистые», они были изгнаны из городов и селений, и жили в их окрестностях. Но и «остановились вдали» говорится: потому что им, сущим и вне селений, не было допущено смешиваться со здоровыми. «Вознесоша же глас», т. е. воззвали по причине дальности расстояния между ними и Господом, говоря: «Иисусе, Наставниче, помилуй ны» (ст. 13). «Воззри на наше страдание; посмотри на наш стыд, воззри на нашу уродливость и гнусность и противоестественный цвет (больной нашей плоти): потому что такова — проказа: посмотри на искажение в нас самой природы, отвращение к нам людей, наше неумолимое одиночество, и, помиловав, даруй нам исцеление! [571] «Иисусе, Наставниче, помилуй нас!» — Представляется же, что в этом вопле был элемент вызвать в себе сострадание, но это не были слова людей поистине верующих и сознающих: потому что они называют Его «Наставником», что не подходило говорить по отношению Самодержцев и Господствующих Владык; с другой же стороны, моление людей дерзающих просить об исцелении было бы неуместным, если бы Могущий исполнить их молитву, и то на расстоянии, не был бы Богом.

4. Поскольку же по Закону не было допущено окружающим Его людям иметь соприкосновение с прокаженными, то Господь, дабы учением и чудесами привести к вере, ничего не требуя от них, оказывает им милость и очищает от проказы, дабы с отстранением препятствия для их совместного жительства с людьми, они имели бы возможность и пребывать с людьми и преуспевать. Каким же образом очищает их? — Тем, что говорит им: «Шедше, покажитеся священником; и бысть идущим им, очистишася» (ст. 14), когда словом Своей силы Держащий весь мир повелел им послушно уйти и по дороге даровал им очищение. Потому что как ради нас соблюдая Закон, Владыка Закона не подозвал к Себе прокаженных, и даже не допустил им приблизиться к Нему, так и после того, как склонился на их плачевные вопли, даруя им исцеление, Он посылает их к священникам, — опять же действуя, как этого требовал Закон: потому что Закон предписал, чтобы очистившийся от проказы не сам от себя засвидетельствовал это, но должен был идти к священникам и представить на их очи всю часть тела (исцеленную от болезни), и посредством них принять подтверждение в праве быть признанным чистым.

5. Поскольку же под «проказой» иносказательно подразумевается грех, то тот факт, что долженствовало представить священникам на показ очищение от нее, полностью означает, что никто из грешащих против Бога, хотя бы и отступил от греха, хотя бы и возместил делами покаяния, не возможет принять от Него отпущения и быть причисленным к неповинным, если только, придя к имеющему от Бога власть разрешать грехи, не откроет ему, путем исповеди, свою больную проказой — вследствие греха — душу, и не примет от него полное удостоверение о прощении (его грехов). Таким образом, ради нас исполняя и символику Закона, Он по этой причине и посылает прокаженных к священникам на исследование; вместе же с этим и нечто большее имею целью: потому что это чудо довлело для того, чтобы и самих священников освободить от неверия (во Христа). Так, некогда и сестра Моисея Мариам заболела проказой, по причине о которой сейчас не время говорить [572]; заболела она проказой, и Моисей, пораженный горем, в молитве просил у Бога исцеления своей сестры, и, хотя и получил просимое, но по прошествии седми дней. Обратите внимание: о каком великом превосходстве Христа над Моисеем свидетельствует это чудо: так, в ответ на слова к Нему прокаженного: «Господи, аще хощеши, можеши мя очистити», — говоря: «Хощу, очистися» (Мф. 8:2, 3), Он тотчас же освободил его от проказы; здесь же числом десяти прокаженным, издали молящим об очищении. Он и не говоря им, но только согласившись на их просьбу, даровал им исцеление. Так что ужели не ясно — для всех обладающих разумом, что Он — Тот Самый, Которому молился Моисей и Которого умолял, как Бога, соблаговолить очистить Мариам (от проказы)? Итак, поэтому эти прокаженные, таким образом очищенные от болезни, были посланы к священникам, чтобы на основании чуда и те познали силу Христову, научившись от прокаженных, что по Его воле, имеющего таковую силу, они пришли исполнить Закон, и уразумели бы, что по Его воле было то, что они прияли Закон, данный через Моисея, и таким образом уверовали бы во Единого Сего Бога, Того же Самого Сущего Бога, как в Законе, так и в Благодати, и видя очистившихся прокаженных, и сами бы пришли более совершенным образом в веру в Него. Потому что так следовало Ему поступить, даже если они бессмысленно сделали противоположное тому (что подобало бы). Если они и поступили противоположно сему, однако, Христос не оставил отнюдь ничего из того, что могло бы привлечь их ко спасению: потому что Его долготерпение и человеколюбие неистощимы и неодолимы, и Его великодушие не могло бы быть побеждено их злобою.

6. И в то время, когда прокаженные идя к священникам, по пути исцелились, «Един от них, видев, яко исцеле, возвратися, со гласом велиим славя Бога: и паде ниц при ногу Его, хвалу Ему воздая: и той бе Самарянин» (ст. 15–16) [573]. Прекрасно сказал Псалмопевец–Пророк относительно тогдашнего иудейского народа: «Несть разумеваяй, несть взыскаяй Бога: вси уклонишася, вкупе неключими быша» (Пс. 13:2 парафр.). Потому что если эти девять, получившие от Христа такое великое благодеяние и видевшие на себе совершившееся таковое чудо, не уразумели, что Иисус есть Бог, и не вернулись, чтобы найти Его, и не воздали Ему посильную славу и благодарность, то что же, по справедливости, можно думать о прочих? Но Самарянин, Ассирянин по роду, — потому что оттуда их происхождение, — будучи один из оных десяти прокаженных, увидя чудо и получив желанное благодеяние, познал в Иисусе Христе — Бога и созрел для веры, и, вернувшись, выражает свою признательность и веру, сопровождая это соответствующими поступками: пред всеми падая ниц к стопам Благодетеля и славя Его, как Истинного Бога, Даровавшего ему очищение. Господь же сказал к предстоящим тут людям: «Не десять ли очистишася, да девять где? Како не обретошася возвращшеся дати славу Богу» (ст. 17), хотя ради этой цели Он их и исцелил, именно: чтобы они восприяли свободу действий и возымели общение с Его последователями и в результате сего возымели исцеление душ и прославили Исцелителя и душ и тел; но их не нашлось, чтобы воздать славу Богу.

7. Но, о какое бедствие! Потому что можно видеть, что и мы теперь этим же страждем. — Потому что, очищенные Христом от оного первого проклятия, которое лежало на нас как проказа, да и пагубнее и мерзостней всякой проказы, — поскольку болезнь вместе с телом перешла и на самую душу… Итак, очищенные от сего Христом и восприявшие от Него наше естество опять таким же чистым, каким оно было в начале (до грехопадения), мы, однако, не присоединяемся к Нему, добродетельной жизнью воздавая Ему славу, но снова, вследствие проклятых и беззаконных дел, удаляемся от Него, как говорит Ему Давид: «Не пребудут беззаконницы пред очима Твоима» (Пс. 5:6). Посему Господь, опять же сожалея, что они таковые, и как бы оплакивая их, а после них и нас, подобных им, — как некогда обратился к Адаму, когда тот лишился божественной оной славы, вопрошая его: «Адаме, где еси?» (Быт. 3:9), так и к этим позднее: «Где же девять? Не обрелись они, чтобы воздать славу Богу, кроме сего иноплеменника?» Говоря же: «Кроме сего иноплеменника», Он показал неблагодарность и жестокосердие Иудейского народа, и что язычники готовы были к обращению, Израильтяне же совершенно равнодушны к делу спасения. Поэтому и вернувшемуся (Самарянину) Он по справедливости благосклонно дарует и душевное спасение, предызобразившее спасение язычников чрез веру, говоря ему: «Востав, иди: вера твоя спасе тя: иди в мире» (ст. 19) [574]; не возвратившихся же, порицая самым молчанием (об их спасении), Он показал, что они потеряли спасение души.

8. Эти десять прокаженных напоминают собою весь человеческий род: потому что все мы заболели проказой, как все покорившиеся греху; как говорит божественный Павел: «Вси согрешиша и лишени суть славы Божия: оправдаеми туне благодатию Его (Рим. 3:23–24); итак, все мы таким образом заболели проказой; Господь же, снисшед с небес, и восприяв наше естество, освободил его от приговора за грех. Но Иудеи показали себя упорными по отношению к такому (великому) благодеянию; обратившиеся же из язычников от их безрассудного пути и прежних, привычных им, зол, воздали славу Богу, не только исповедуя (признавая) спасение и возвещая великую милость Истощившего Себя до нас ради нас, по неизреченной пучине Своего человеколюбия, но и покорившись Его заповедям и живя по ним, и по причине такого образа жизни, шествуя в мире, т. е. находясь в мире с самим собою и друг с другом и с Богом; в отношении с Богом: делая угодное Ему, целомудрствуя, делая правду, «в молитвах и молениях терпяще» (Деян. 1:14) «воспевающе и поюще в сердцах наших» (Еф. 5:19), а не только губами; в отношении с самими собою: покоряя плоть духу и избирая образ жизни по совести и имея внутренний в нас порядок (или: мир) мыслей благоустроенным и благоговейным; в отношении же друг с другом: — «Приемлюще друг друга и прощающе, аще кто на кого имать поречение (жалобу), якоже и Христос простил нас» (Кол. 3:13), и — проявляя милосердие друг к другу, вытекающее из взаимной любви, как и Христос, только по любви к нам, помиловал нас и ради нас сошел к нам.

9. Будем же, братие, и мы, молю, иметь таковой мир, и явим его делами и добродетельным и угодным Богу образом жизни; потому что ради сего мира и мы поставлены для Вас, Церкви Христовой, и назначены Им быть служителями Его наследия и благодати, — и прежде всего мы благовествуем вам мир, согласно велению Самого Спасителя нашего, данного чрез Апостолов (Ин. 14:27; Мк. 9:50), и путем сего мира собирая, мы собираем друг к другу рассеченные члены, и извергаем из ваших душ недуг, происшедший по причине ненависти, и болезненное состояние. Итак, мы с вами составляем одно целое о Христе, и ради Христа молим вас, как если бы Он чрез нас молил вас: примиритесь с Богом! Познайте родство друг с другом, родство не только по душе, но присущее вам и по телу; потому что таким образом вы станете сынами мира, а это — то же, что сказать: сынами и наследниками Божиими. Потому что Он есть Мир наш, сотворивый обоя едино, и средостение ограды разоривый и вражду упразднивый на Кресте и мир всадивый в наши сердца. Потому что и все дело Его пришествия выражается в примирении, и ради сего, преклонив небеса, Он сошел на землю; почему и Давид предрек о Нем: «Возсияет во днех Его правда и множество мира» (Пс. 71:7); и в ином псалме опять же так он говорит о Нем: «Яко речет мир на люди Своя, и на преподобныя Своя, и на обращающия сердца к Нему» (Пс. 84:9). И песнь Ангелов, бывшая во время Рождества Его, показывает, что ради того, чтобы доставить нам мир, Он сошел к нам с небес: «Слава» — говорящих, «в вышних Богу и на земле мир, во человецех благоволение» (Лк. 2:14). И уже совершив спасительное домостроительство, Он оставил мир, как наследие для присных Ему, говоря им: «Мир оставляю вам, мир Мой даю вам» (Ин. 14:27); и еще: — «Мир имейте между собою» (Мк. 9:50); и: — «О сем разумеют вси, яко Мои ученицы есте, аще любовь имате между собою» (Ин. 13:35). И последняя молитва (благословение), которую Он дал нам, восходя к Своему Отцу, утверждает нашу любовь друг к другу: «Даждь им», — говорит, — «да вси едино будут» (Ин. 17:21).

10. Итак, да не отпадем от Отеческой молитвы (благословения) и да не лишимся наследия Небесного Отца, ни печати и знамения свойственности в отношении Его, — дабы не лишиться нам и усыновления, и благословения, и ученичества в отношении Его, и не потерять нам обетованную (вечную) жизнь, и не стать отрезанными от духовного брачного чертога Начальника Мира, Отца, Который для того, чтобы нам не случилось пострадать этим, послал Своими Учениками и Апостолами всему миру мир. Почему и они в своих беседах и писаниях ставили его прежде всех иных слов, говоря в виде вступления: «Благодать вам и мир от Бога». И мы, как исполнители их служения, ныне вам благовествуем сей мир, и вместе с Павлом говорим вам: «Мир имейте и святыню со всеми, ихже кроме никтоже узрит Господа» (Мф. 12:14). Но да не будет никому из нас лишиться лицезрения Господа, ни отпасть от излучающейся оттуда божественной славы, но все примирившись и собравшись во едино благодаря взаимному миру о Бозе, и любви и единодушию, иметь в нашей среде, согласно Его сладостному обещанию. Господа нашего Иисуса Христа, облегчающего нам тяготу нынешней жизни, а в надлежащее время дарующего вечную жизнь и славу и царство, которое да будет всем нам получить благодатию и человеколюбием Начальника и Дарователя мира, Бога и Отца нашего — Господа Иисуса Христа, Которому подобает слава, честь и поклонение, со Безначальным Его Отцем и Животворящим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Беседа на 15–е воскресение Евангельских чтений по Луке, имеющая своей темой исправление и спасение начальника мытарей Закхея; в ней же говорится и против сребролюбия [575]

1. Недавно, когда Евангелист Лука повествовал об исцелении прокаженных, а затем и слепцов по плоти, то и мы имели это исходным пунктом нашей духовной беседы к вашей любви [576]; сегодня же мы возьмем темой обитающего в Иерихоне слепца по душе Закхея и его душевное прозрение. Это было великим чудом в отношении его, и не меньшим в сравнении с чудом в отношении оных (слепцов по плоти): потому что и он имел помраченными внутренние глаза сердца, как оный слепец имел помраченными внешние глаза лица: потому что и он, как повествует евангельская история, отнюдь не мог видеть Иисуса; освободился же и он от духовного помрачения, прозрев по единому слову Того, Кто в начале единым словом установил свет и осиял всю чувственную (принадлежащую к материальному миру) тварь. Потому что, как некогда, прежде чем Бог сказал: «Да будет свет: и бысть свет» (Быт. 1:3), мрак был над бездной, так и теперь, прежде чем Господь сказал Закхею: «Днесь в дому твоем подобает Ми быти» (Лк. 19:5), страшный мрак сребролюбия, давя, лежал на его душе: потому что мысли его всецело вместе с золотом были зарыты в темных местах, где сребролюбцами запрятывается золото и серебро: — «Идеже бо есть сокровище твое [577], ту будет и сердце твое» (Мф. 6:21), говорит Господь.

2. Итак, сначала рассмотрим, что говорит про него евангельское повествование [578]. «Во время оно вшед Иисус, прохождаше Иерихон». В какое это «оное время»? — Тогда, когда Он очистил [579] прокаженных, когда просветил слепцов [580], когда, в результате их рассказа, со множеством других Он и Закхея привлек к желанию Его увидеть. Итак, «Вшед Иисус, прохождаше Иерихон»; — не только Иерихон, но Иудею и Галилею, и вообще — всю землю Он проходил: потому что Он не пришел для того, чтобы здесь оставаться телесно, хотя, как Он соблаговолил, ради нас Он восприял наше тело, — но чтобы пройти (нашу землю) и взойти на небо, откуда Он и сошел, совознося с Собою наше смешение [581] и поставляя его выше всякого начала и власти; но и для пользы учения Он, обходя, проходил все места Палестины. Потому что, как в начале мира, весь дневной свет собрав в один диск и поставив солнце быть царем дня, Он не допустил ему стоять на месте, но сделал так, чтобы оно обходило мир, так полноту Божества собрав в теле и Самого Себя явив Царем всего мира, — Царем воистину земным и небесным, видимым и невидимым, страшным и присносущным, Он не допустил Себе оставаться на одном месте, но благоволил обходить землю, пока не совершит спасение — незыблемое и неразрушимое — посреди земли, как это предвозвестил Давид, говоря: «Бог Царь наш прежде века: содела спасение посреде земли» (Пс. 73:12): потому что, обходя ее, Господь соделал спасение. Поскольку же солнце не вообще обтекает все небо, но лишь самую центральную часть оси [582], так и Солнце Правды Христос (Мал. 4:2), обходя центральную часть вселенной — насколько это было необходимо — проходил эти места сей зоны, и таким образом, входя, проходил Иерихон.

3. «И се», говорится в Евангелии, — «муж нарицаемый Закхей, и сей бе старей мытарем, и той бе богат: и искаше видети Иисуса, Кто есть, и не можаше от народа, яко возрастом (ростом) мал бе» (Лк. 19:3). И не только мал был, но и далек был от Иисуса: потому что если бы он приблизился, то хотя и был невысокого роста, все же не лишился бы лицезрения Христа. Я же думаю, что Божественная сила Иисусова неизреченным образом его манила и побуждала следовать: потому что он тяготел (ко Христу), поскольку имел добрый нрав и душу восприимчивую к добродетели, и поэтому горячо желал и стремился увидеть Иисуса, но был не допускаем к этому Божественной силой, как человек предавший себя вещам противоположным Христову образу жизни, именно — мытарству и богатству, что, думаю, и Евангелист в кратких словах дает понять разумевающим, как бы выражая некоторое удивление в отношении его, сказав. «Вот — некто по имени Закхей», словно держимого в сетях зла представил его. — «И он был начальник мытарей и человек богатый». Потому что это выражение: «Се — муж, говорится в отношении людей достойных упоминания и исключительных [583]. И, то, что при этом упоминается имя этого человека, говорит в пользу такого толкования: потому что он не принадлежал к числу таких людей, о которых говорит Давид: «Не помяну имен их устнама моима» (Пс. 15:4). То, что Евангелист свидетельствует, что тот не только был мытарем, но и — начальником мытарей и поэтому человеком богатым, этим он показал, что он был весьма выдающимся человеком в отношении зла. Но поскольку Закхей был низкорослый и далеко находился, так что не мог видеть Иисуса, то «предитек», говорится, «возлезе на ягодичину, да видит, яко хотяше мимо ея проити». Посмотри на силу его желания и заключи на этом основании об образе его действия: потому что хотя он не мог пробиться в толпе, он не отступил, — лучше же сказать: отступил и бежал, — но не от своего желания, а от толпы; и, забежав вперед, взлез на смоковницу, выросшую при дороге, чтобы оттуда увидеть Желанного.

4. Итак, он мудро и боголюбиво поступил таким образом, движимый сильным стремлением и опережая по дороге и вздымаясь на крыльях сильного желания и поднимаясь на дерево. Что же (сделал) Иисус, Воипостасная Премудрость Безначального Отца, говорящий чрез Соломона: «Аз любящия Мя люблю; любящии [584] же Мене обрящут благодать» (Притч. 8:17), «Который и на стезях показуется им благоприятно» (Прем. 6:16)? — Упреждает Закхея и видит первый его, и обращается к нему и возвещает ему, что придет в его дом. Потому что, «яко прииде Иисус», говорит Евангелист, «на место» — (очевидно то место, где смоковница словно некий небесный плод носила на своих ветвях Закхея, по причине его богодухновенного желания) [585], «воззрев виде его, и рече к нему: Закхее, потщався слези: днесь бо в дому твоем подобает Ми быти» (ст. 5). Мне кажется, что Иисуса, скромно шествующего и ничем не выделяющегося из множества (окружающих Его), не легко было и узнать среди толпы для тех, которые Его раньше никогда не видели; но даже и с возвышения трудно было увидеть Его в лицо, поскольку Он привлекал к Себе множество людей (толпившихся вокруг Него). Посему Видящий людские сердца и знающий сердечное желание Закхея, взирает на верх и обращается и по имени зовет его, того, которого Он раньше никогда не видел телесными глазами, — дабы человеколюбиво представить Себя его лицезрению и ласково дать Себя познать ему и явить, что он не только любящий, но и любимый (Им) [586]. Еще же велит ему поспешить идти домой, чтобы и исполнить и приять результаты своего боголюбия от Дарующего сверхобильно то, что мы просим или имеем в уме.

5. «Он же потщався, слезе, и прият Его радуяся» (ст. 6). Потому что если прежде чем увидел Христа, он бежал, чтобы увидеть Его и все сделал, чтобы добиться этого, то ужели, после того, как он увидел и лично услышал и к тому же получил такое (милостивое) обещание, он не проявил бы поспешность и тщание? Итак, поелику, он увидел, что обещание (данное ему Спасителем) исполнено на деле, то он возрадовался, становясь единым с Любимым и (сам) становясь уже источником великих милостей; видящие же, не видя с разумением (происшедшей в нем перемены), «роптаху на Иисуса, гдаголюще, яко ко грешну мужу вниде витати» (ст. 7) [587]. Но Мытарь, соревнуясь с Тем, Кто не только плотию сошел до нас, но, по неизреченному Своему человеколюбию, и наше поношение отъял, «став, рече Иисусу». Это выражение «стал» является показанием утвержденной воли, решительной и вместе смиренной; итак, став и благодерзновенно заставляя умолкнуть порицающих его, «рече Иисусу: се пол имения моего, Господи, дам нищим: и аще кого чим обидех, возвращу четверицею» (ст. 8), и таким образом явив себя справедливым (или: праведным), он этим свел на нет порицание роптавших на Господа и говоривших, что Он зашел к грешному человеку»; потому что, воздав вчетверо то, что полагалось обидимым, как это требовал Закон (Исх. гл. 22), он этим «уклонился от зла», раздав же половину своего имущества нищим, он этим «сотворил благо» и во всем явил себя очищенным. Поэтому Господь сказал Фарисеям: «Обаче от сущих дадите милостыню: и вся чиста вам будут» (Лк. 11:41); теперь же, таковыми его делами всенародно подтвержденный в Своей правоте («эпипсифизоменос») и представляя на основании сего Свою защиту против ропчущих на Него: «Днесь», говорит, «спасение дому сему бысть, зане и Закхей [588] — сын Авраамль есть», как ставший ныне верный, как праведный и страннолюбивый и нищелюбивый, — «прииде бо Сын Человечь взыскати и спасти погибшаго» ст. 9–10); напрямик говоря ропчущим на Него: Я вошел отдохнуть у грешника, но (сделал Я это для того) чтобы изменить его и спасти, явив его вместо сребролюбца — боголюбцем, вместо неправедника — праведником, вместо негостеприимного — страннолюбивым, вместо бесчувственного — милостивым, — что видите: уже и произошло.

6. Но воззрите все на Закхея: как он возлюбил и взыскал Христа, и как, в свою очередь, стал возлюблен Господом и призван и близок Христу. Поэтому, если кто — мытарь или начальник мытарей, на основании же сего злостным образом разбогатевший и неправедным образом собирающий (богатство), пусть таковой подражает путю ко спасению, которым прошел сей начальник мытарей (Закхей), и благородным образом пусть воздаст (обидимым) и расточит то, что злостным образом собрал. Если кто потерпел разграбление своего имущества или так или иначе бедствует, пусть, радуясь, благодарит: потому что он — богат спасительной нищетой; лучше же сказать: пусть сам сделает ее спасительной тем, что благодарит Бога за свою нищету, к которой и богатый мытарь прибегши, радостно спасся, как ныне вы о нем слышали. На этом кончается сия евангельская история.

7. Переводя же мысль к дальнейшему смыслу, напрягите ваше внимание к последующему. — Поскольку Закхей в перевод означает «оправданный», то мне на этом основании представляются объявляющие себя праведниками Фарисеи, которые, в действительности, вели себя как мытари, как говорит Господь в Евангелиях, — «поедая дома вдов и лицемерно долго молясь» (Мф. 23:14). Итак, когда из таковых людей кто пожелает познать истину, он взыскует увидеть и познать (ее), как и Закхей искал Иисуса: потому что Он есть Истина; бессильный же, как малый (духовно) и несовершенный, он, по примеру малого ростом Закхея, возводит свои мысли на смоковницу: — педантизм Закона и иудейских обычаев, — думая оттуда почерпнуть теоретическую и практическую истину. Видя же его добрую цель и любовь его к истине, Господь, как бы проходя тогда по пути предписанного Законом образа жизни, открывает Себя ему и обращается к нему с призывом и велит ему слезть со смоковницы, т. е. оставить Закон, не приносящий никакого большего плода, и проявить тщание в отношении благодати и образа жизни, указанного в Евангелии, благодаря чему возможно принять в себе Бога и стяжать спасение. Итак, оказавший послушание Слову, учащему и призывающему, как напр. Апостол Нафанаил (потому что и его первый увидел Христос, бывшего под тенью смоковницы Ин. 1:49), т. е. живущего под тенью Закона [589] или великий Павел (потому что и его, «по правде законней», как сам он пишет, «бывша непорочна» (Фил. 3:6), Христос первый провидел и призвал [590]… Итак, если кто таким образом окажет послушание Слову, призывающему и учащему, тот в прямом смысле слова становится Закхеем, и половину раньше принадлежащих ему учений Закона оставляет нищим Иудеям, как то: образ мышления, обрезание, субботствование, погружения, кровавые жертвы и, одним словом, все присущее низменной букве. На основании же слов Закона, а также и возвещений, представляя и доказывая, что Иисус есть Христос, Единородный Сын Божий, и если кого когда–либо из верных обидел, называя его неверным, или как таковому безбоязненно сделал зло, он многократно возмещает, служа множеству верных, а множество неверных приводя к вере во Христа [591]. Вот, вкратце мы представили и аллегорию.

8. Но поскольку Закхей раньше, как говорит Евангельское повествование, был сребролюбивым (потому что он и собрал золото на основании мытарства и, богатея, удерживал его у себя) [592], а затем стал нищелюбивым; лучше же сказать: сам стал добровольно нищим и бедняком: одно раздав, другое возместив, то будем ли хвалить добродетель или же порицать зло? — Потому что размер беседы не позволяет нам сделать и то и другое. Но поскольку слово — ради нас здесь присутствующих, а из них я не знаю, кто был бы добровольным обладателем бедности, в то время как почти все мы подвержены сребролюбию, то, давайте, кратко и соразмерно времени говоря о сребролюбии, обнажим тот вред, который бывает от него; вас, что касается и нас, освобождая от сего. Сребролюбие является причиной всех зол, корыстолюбия, скупости, скаредности, черствости, неверия (или: вероломства), человеконенавистничества, грабежа (или: агрессивной алчности), неправды, жадности, ростовщичества, обмана, лжи, клятвопреступления и всего сходного с этими пороками; по причине сребролюбия происходят грабежи храмов, грабежи на дорогах и, можно сказать, всякий вид воровства: по причине сребролюбия существуют не только грабители при дорогах и разбойники и пираты, но и в городской среде — жульнические гири и жульнические весы и двусмысленные меры и чрезмерное опиливание серебра и фальшивомонетчество, нарушения рубежей, злые соперничества между соседями; оно на классы разбило народ и разлучило друзей, и разрушило всякую родственность; по причине сребролюбия случалось, что люди и свое отечество предавали и изменяли своему войску; неправедный судья предавал закон; свидетель — истину; и прежде всего, каждый из них предал свою душу. Таким образом, по слову божественного Апостола: «Сребролюбие есть матерь и корень всех зол, которому предавшись, некоторые уклонились от веры и сами себя подвергли многим скорбям» (2 Тим. 6:10).

9. Но задумайтесь с вниманием над словами Апостола: не говорит он, что «богатые» уклонились от веры, но — «предавшиеся сребролюбию»; как и в ином месте он говорит, что «Желающие обогащаться впадают в искушения и в диавольскую сеть» (2 Тим. 6:9 парафр.). Итак, не говорите: «Мы, в большинстве — бедные люди; и зачем ты говоришь против сребролюбия нам, у которых почти и нет денег?» — Я это говорю [593] по той причине, что вследствие вожделения (денег), мы имеем в душе недуг и нуждаемся в излечении его.

Если же ты говоришь, что ты не болен этим недугом, то докажи это на деле, не ища освободиться от бедности, но ставя ее желаннее и выше богатства, но радуясь ей и благодаря. Бога, как соделывающего [594] тебе более легкий путь ко спасению. Если же кто — богатый, пусть услышит он, что трудно богатому войти в царство небесное (Мк. 10:23), но пусть знает, что и Авраам был богатым, но спасся (потому что он был гостеприимным и нищелюбивым, но не — сребролюбивым) [595]; и Иов, испытанный и богатством и нищетою, некогда был богатым и при этом говорил о себе: «Аще вчиних злато в крепость мою, аще же и возвеселихся, многу ми богатству сущу?» (Иов. 31:24–5) [596]. Следовательно, страсть к богатству является злом, чем, если не внемлет себе, безрассудно страждет и бедный и богатый. Поскольку же случается, что дурное богатство идет в паре с еще более дурным спутником: — высокомерием и надеянием на богатство, то посему в Послании к Тимофею божественный Павел говорит: «Богатым в нынешнем веце запрещай не высокомудрствовати, ниже уповати на богатство погибающее, но на Бога» (1 Тим. 6:17): потому что смирение в людях свидетельствует о познании истины; гордящийся же на основании богатства, которое более чем все иное у нас, является поистине земным делом, и надеющийся на него, воистину является безрассудным человеком и отнюдь не неподобным тем богачам, которых Господь представил для сравнения: из которых один, имея у своих внешних ворот лежащего Лазаря, из надменности даже не взглянул на него; другой же, беседуя со своею душою относительно тех благ, которые еще весьма прибавились к тем, которые он уже собрал, всю свою надежду полагал на свое богатство; поэтому первого восприял неугасающий огонь; от второго же неумолимо потребовали его душу. Видите ли конец тех, которые привержены богатству? Поэтому Давид говорит: «Богатство аще течет, не прилагайте сердца» (Пс. 61:11); а Соломон говорит: «Надеяйся на богатство свое, сей падет» (Притч. 11:28); а в другом месте опять он же сравнивает с адом и гибелью жажду наживы, говоря: «Ад и погибель не насыщаются: такожде и очи неразумных» (Притч. 27:20) [597]. Господь же говорит: «Горе вам богатящимся! [598] Горе вам насыщенным» (Лк. 6:24).

10. Но мы, братие, будем богатеть в добрых делах; из того имущества, которое имеем, насытим чрева бедняков, дабы нам удостоиться и обещанного возвещения [599] и благословения, и наследовать царство небесное, которое да будет всем нам получить благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому подобает слава, держава, величие же и великолепие со Безначальным Его Отцем и Животворящим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Беседа к сетующим на приключающиеся нам отовсюду разнообразные невзгоды [600]

1. То зло, которое по своему существу есть зло, а таковым является грех, проистекает от нас самих; другое же зло приключается нашей чувственной природе, а таковым является нечто болезненное и затрудняющее; бывает же нам это и от Бога, как бы от Врача, Который посредством сего сдерживает и излечивает истинное зло; Который проявляет всестороннюю заботу, когда согрешившие, действительно, могут быть излечены; когда же болезнь в них неизлечима, то и самой жизни лишает их, ради спасения прочих людей. Поскольку же дело обстоит таким образом, и мы сами — виновники наших невзгод, сделав себя достойными прижиганий, то и в этом Он является нашим Благодетелем и Спасителем, как Уничтожитель истинного зла. Бывает же что когда Он и подвиг представляет для мужественных: (подвергнуться) нападению зол, однако не зол по своему существу [601]. Потому что как болезнь не была сотворена Богом, несмотря на то, что сотворенное Им живое существо и могло бы стать подвержено болезни, так и грех не произошел от Бога, хотя бы и приведенная Им в бытие разумная душа и склонилась бы добровольно к греху. Потому что быв почтена даром свободы воли [602] и жизни по своему избранию (потому что напрасно она была бы разумной, если бы не обладала при этом этой честью) [603]; следовательно, прияв волю, несвязанную ни с каким принуждением, она, если бы держалась Бога и в любви имела единение с Ним, то и сохранила бы в себе свойственную ей по естеству счастливую жизнь; если же, как бы пренасытившись священной близостью к Богу, она склонилась бы к дольним плотским удовольствиям, то, лишившись блага по существу, она и заболеет злом по существу, т. е. грехом; сама для себя, увы! создавая смерть, своим добровольным отпадением от жизни.

2. Итак, поскольку мы почти все — таковы и имеем нужду в общеполезном почине и совете, то преимущественно на основании Божиих слов мы ныне поведем к вам речь, чтобы, познав, что виновником всемирного натиска зол является грех, мы (бы) отвергли нашу собственную грехолюбивую волю и перестроились на все то, что угодно Богу, и делами добродетели умилостивив и почтив Божество гнев Господень на нас мы обратили бы в милость к нам. Потому что Он Сам — Свидетельствующий нам и говорящий чрез Моисея: «Аще слухом услышиши глас Господа Бога твоего, и угодная пред Ним сотвориши, и внушиши заповедем Его, всяку болезнь не наведу на тя: Аз бо есмь Господь исцеляяй тя» (Исх. 15:26); «Аще в повелениих Моих ходите, и заповеди Моя сохраните, и сотворите я (их, всякое благо обымет вас [604]) и вселитеся с твердостью, и рать сквозе землю вашу не пройдет, и дам мир на земли вашей, и уснете, и не будет устрашаяй вас; и поженете враги ваша, и падут пред вами убиением. И поженут от вас пять — сто, и сто вас — поженут тмы (десятки тысяч), и падут врази ваши пред вами мечем. И благая земли ветхая и новая снесте. И не возгнушаюся вами, но похожду в вас, и буду вам Бог, и вы будете Ми людие; Аз бо есмь Господь Бог, обещающий сия [605]. Аще же не послушаете Мене, ниже сотворите повелений Моих но не покоритеся им, и о судьбах Моих вознегодует душа ваша, яко не творити вам всех заповедей Моих, и Аз сотворю сице вам, и наведу на вас всяку болезнь и скудость, душу вашу истаявающую, и блага ваша супостаты поядят [606]. И утвержу лице Мое на вас, и падете пред враги вашими, и поженут вы ненавидящии вас, и побегнете никомуже гонящу вас. И аще до сего не послушаете Мене (т. е. обратившись), приложу», говорит Бог, «наказати вы (язвами) седмижды: сокрушу досаждение гордыни вашея. И будет вотще крепость ваша, засухой и неплодородием земли и безплодием древес сельных оскудевающи [607]. И аще по сих не восхощете послушати Мене, приложу вам еще язв седмь: и послю на вы звери земныя, и изъядят вы и умалены сотворят, и пусты будут путие ваши. И аще и сими не накажетеся (научитесь) еще, поражу вас седмижды, и наведу на вы меч мстяй месть завета: и вбегнете в грады ваша; и послю на вы смерть, и предани будете в руце враг (ваших), внегда скорбети вам скудостию хлебов. Аще же и в сих не послушаете Мене, и пойдете ко Мне страною, и Аз пойду к вам страною, и накажу вы по грехом вашим. И ясти будете плоти сынов и дщерей ваших. И сотворю грады ваша пусты, и опустошу святая ваша, и не обоняю вони жертв ваших. И сотворю пусту землю вашу, и удивятся о ней врази ваши, живущии на ней. И разсыплю вы в языки, и потребит вы находяй меч, и оставльшимся от вас вложу страх, и поженет их глас листа летяща, и побегнут яко (бежащии) от рати, и погибнут в языцех, и потребит их земля враг их» (Лев. 26:3–38).

3. Видишь: насколько простирается гнев Господень, несмотря на то, что «Он милостив и щедр есть, долготерпелив и многомилостив, и раскаяваяйся о злобах человеческих» (Иоил. 2:13. Ион. 4:2); но это — по отношению к кающимся и обращающимся от своих лукавств. Потому что: «Обратитеся ко Мне, и обращуся к вам, глаголет Господь» (Зах. 1:3).

«И обратишися», говорится, «к Господеви Богу твоему, и услышиши глас Его. Яко Бог щедр, Господь Бог твой, и не оставит тебе, ниже потребит тебе, но обрящеши Господа Бога твоего Помощника, егда взыщеши Его от всего сердца твоего и от всея души твоея в скорби твоей» (Втор. 4:29–30, парафр.). Утесняй же себя, если повинуешься моим назиданиям; не по причине сего ты страдаешь только, по и по той причине, что заповеди Господни презрел и оправдания Его не сохранил, за что и предан ты жестоким невзгодам; и в скорби твоей, действительно, проси об избавлении от зол, обещай же (при этом) соблюдение заповедей, и твое обещание покажи исполненным на деле, чтобы и самому получить в ответ действенную Божию помощь. Но какие же это — заповеди Господни? — Это: незыблемое благочестие в отношении Его и любовь к Нему, сохранение нашего тела в непорочности и целомудрии, взаимная любовь и невожделение того, что принадлежит ближнему и неделание никому зла, но, по силам, благотворительность, и просто сказать: чтобы каждый делал ближнему то, что сам желает видеть от каждого.

4. Но обрати внимание, если желаешь, и на изречение, которое относится к приговору о преступающих (заповеди Господни). — «Тии раздражиша Мя не о Бозе, и Аз раздражу их не о языце» (Втор. 32:21) [608]; и еще: «Аз Бог ревнив, отдаяй грехи отцев на чада, и на чада чад [609] до третьяго и четвертаго рода ненавидящим Мене (Втор. 5:9); и: — «Проклят безчестяй отца своего, или матерь свою: и рекут вси людие: буди» (Втор. 26:16); и: — «Иже злословит отца или матерь, смертию да умрет» (Исх. 21:16. Лев. 20:9); то же самое относится и к сыну, который противоречит своему отцу в правом деле [610]; и: — «Аще кому есть сын непокорив, не послушаяй гласа отца или матере, вземши да приведут его пред старейшины (града своего) и рекут: сын наш сей непокорив есть и грубитель, и не слушает речи нашея, сластолюбствуя пиянствует: и да побиют его мужи града того камением, и измите злое от себе самих» (Втор. 21:18–21).

5. Что же сказать относительно преступающих заповеди касательно целомудрия? Не смерть ли была им наказанием? — «Да не будет», говорится, «блудница от дщерей Исраилевых, и да не будет блудник от сынов Исраилевых» (Втор. 23:17); и: — «Осквернишася людие», говорится, «блужением» (Чис. 25:1); «и быша умершии язвою двадесять четыри тысящи» (ст. 9), и если бы не Финеес, сын Елеазаров, не восстал, возревновав (о Бозе), и единым ударом копья пронзив, не умертвил на месте преступления блудника с блудодействовавшей с ним, все бы тогда погибли, и невиновные, как и виновные, за то, что не отомстили за беззаконие, встав на защиту (закона Божия); посему Бог и возвестил Моисею: «Финеес утоли гнев Мой, и не потребих сынов Исраилевых в ревности Моей» (ст. 11). Если же блуд настолько запрещается и так (строго) карается, то что же потерпит прелюбодей? — Конечно, не освободится от наказания. Посему и божественный Закон говорит: «Аще обрящется человек лежай с женою мужа — тою, убийте обоих, и измите злое от себе самих» (Втор. 22:22, парафр.).

6. Но это, скажешь, относится к древнему Закону, и какое это имеет отношение к нам, людям Нового Завета? — Если ты так говоришь [611], то, следовательно, не слышал слов Законодавца и Владыки Христа, говорящего: «Не приидох разорити Закон, но исполнити, и иота едина или едина черта не прейдет от Закона, дондеже вся будут» (Мф. 5:17). Если же дело обстоит таким образом, то по всей необходимости будет умерщвлен и предан врагам постыдно побежденный (страстями) и все ужасное потерпит подлежащий, по причине греха, смертному приговору и прочим угрожающим возмездиям. Единственное имеется врачество, изобретенное мудростью и благодатию Единородного Сына Божия и Спасителя Христа, которое выражается в том, чтобы, путем покаяния, умертвить себя греху, и таким образом отдав этим долг приговорам, заключающимся в Законе, путем добродетели облечься в нового человека во Христе, и таким образом освободиться от проклятия, наложенного на нас в Законе, живя по Христу, Давшему Себя Искуплением за нас. Впрочем, если бы, действительно, Новый Завет не запрещал греха, то, будучи повинен оным приговорам, несущим с собою смерть, ты мог бы сослаться на него (т. е. на Новый Завет), желая оправдать себя; ныне же не только греховный поступок, но и то, что гораздо менее серьезно, чем грех, — именно самые начатки греха, он (Новый Завет) запретил, и поддавшихся им, как бы уже совершивших полный грех, присуждает к вечной смерти. Так, Христос говорит: «Речено бысть древним: не убиеши: иже аще убиет повинен есть суду. Аз же глаголю вам, яко всяк гневаяйся на брата своего всуе, повинен есть суду» (Мф. 5:21–22). Видишь? — Неправедный гнев объявил Он равным убийству, ставя под то же самое осуждение и то и другое. Тот же кто до такой степени дошел бы в поношении своего брата, что назвал бы его «безумным», повинен есть геенне огненной (ст. 22). И еще: «Слышасте, яко речено бысть :не прелюбы сотвориши. Аз же глаголю вам: яко всяк, иже воззрит на жену, во еже вожделети ея, уже любодействова с нею в сердце своем» (ст. 27). Видишь? — И здесь Он приравнял блуд к прелюбодеянию: потому что не всякая женщина находится замужем; лучше же сказать: не самый блуд, но вожделеющего блуд, и то только в мыслях, и посредством страстного рассматривания возбуждающего в себе страсть, Он объявляет (уже) совершившим прелюбодеяние; потому что Он является Судьею сердечных вожделений и мыслей, и Он ведает дух, сущий в нас, создав его весьма свойственным Ему Самому, как бы некую умозрительную луну и меньший свет, могущий вместить разумный луч Божественного и Высочайшего Света.

7. Итак, превращающие сосуд Божественного Света в вместилище постыдного и поистине мрачного удовольствия, и созданный Богом Божий храм вместо этого, вследствие подчинения страсти, являющие жилищем и капищем бесов, какого предела абсурда еще не достигли («каталэлипасин»), так чтобы не именоваться им на основании постыднейшего из всех грехов — прелюбодеяния? Если же мы все обручены Одному Мужу, Единому Жениху–Христу, как взывает Павел (2 Кор. 11:2), и единый дух мы стали с Ним, разумом души соединившись с Его Божеством, и члены Его мы суть, невидимо сросшись с Ним, то, как тебе представляется: не является ли прелюбодеем и заслуживает такого наименования тот, кто соглашением на блуд осквернил это единение (со Христом)? — лучше же сказать: во много и гораздо худше прелюбодея, как разорвавший божественное бесстрастное единение с Богом? Что же, опять, относительно клятв Он нам заповедал? Не запретил ли Он это, как если бы это было клятвопреступлением, и не ясно ли Он возвестил, что клятвы являются делом лукавого? Но зачем это я привожу по частям, когда возможно все объять единым словом? — «Яко аще не избудет правда ваша паче книжник и фарисей (т. е. совершенных исполнителей Ветхого Закона) [612], не внидете в царствие небесное» (Мф. 5:20).

8.  [613] Мы же, от которых требуется большего, чем от них, не только не сравнялись с ними в отношении дел, но даже и не близки к ним; так, наученные воздерживаться и от супружниц («Яко время», говорит Апостол, «прекращено есть прочее, да и имущии жены, якоже не имущии будут: преходит бо образ мира сего» (1 Кор. 7:29, 31) [614]), мы и услышавшие это и уверовавшие, не только не воздерживаемся от собственных жен, но бываем одержимы страстью к чужим женам. Имея повеление не клясться ни даже волосом одним (потому что Христос говорит: «Ниже главою твоею кленися, яко не можеши власа единаго бела или черна сотворити» (Мф. 5:36) [615]), мы не трепещем, непрестанно клянясь Высочайшей Главой всего, Самим Богом и Божиими святынями, но и настолько, увы, дошла безмерная дерзость, что самые неизреченные знамения Спасительной Страсти, — Божественную Кровь Бога богов (Втор. 5:36), единожды в веках излиянную за жизнь мира (увы! о, солнце, как не зайдешь ты для нас, как ты зашло тогда для оных богоубийц?! [616]) прилагают на бумагу вместо подписи чернилом для подтверждения клятв, которые все в целокупности Истинный Владыка объявил делами лукавого, и таким образом выходит, что мы делаем как бы сотрудником лукавого, увы, Того, Кто разрушил державу оного [617].

- Но если мы таковы в отношении Божества, то как поступаем мы по отношению к со–рабам [618]? Не скорее ли как к иноплеменникам и к врагам? Увы, мне! Что мне делать?! Как представить мне это всенародное и общее бедствие? Можно сказать в нашей репутации мы славимся не иным чем, как только тем, что истребляем друг друга и сильные причиняют ущерб более слабым. Бесполезно говорить! — Можно сказать, весь мир стал для нас полем битвы друг против друга: и если бы мы вскоре объявили кажущееся взаимное примирение, то мы, находящиеся во власти («и династэонтэс»), еще более будем притеснять бедных, налагая еще более тяжелые подати на живущих от своих трудов. Какой воин ныне довольствуется своим продовольствием (или: жалованием)? Кто из князей не разевает рта на похищение чужого имущества? Собачники и свинопасы, словно дикие кабаны и кровожадные псы, рвут на куски средства к жизни тех, которые совершенно не имеют никакой защиты. Поэтому бедные горестно вопиют на всех вас: на сущих во власти, на сущих за ними, на состоящих на военной службе, на их прислугу, не снося немилосердный и человеконенавистнический нрав сборщиков налогов, и непрестанное притеснение и неправду со стороны более сильных на вашей земле; уже, вот, и до монахов дошло течение наводнившей все неправды.

- После этого мы удивляемся, почему Бог нас оставил? Как это мы стали предметом злорадства врагов? Как это над нами одержал верх всякий народ и делает на нас набеги, чтобы беспощадно грабить нас? — Достоит удивляться преизбытку терпения Божия: как это Он не послал на нас огонь с неба, как это было в отношении Корея и бывших с ним? Как это живыми не послал нас в ад, разверзши для нас землю и открыв бездну и пропасть, как это было в отношении Дафана и Авирона и всего их сборища (см. Чис. гл. 16)? Как это полностью не предал нас поголовной гибели, как это было в отношении языческих народов? Нет, в действительности, мы легко были наказаны за наши грехи.

Итак, поскольку Он милостиво нас наказывает, всячески ожидая нашего обращения, то ныне и сами, после того как пострадали, вразумившись, обратимся к Нему; отвергнув дела тьмы, всячески сделаем себя причастными делам Света; возлюбим друг друга, и делами покажем, что наша любовь нелицемерна, дабы и любовь Божия пребывала в вас, прославляемая на деле (явно видимая) среди всех народов, враждующих против нас. Каждый оставим вожделеть имущества ближнего, чтобы таким образом отступив от всякой неправды, нам возыметь Божию Правду, помогающей нам, повергающей под ноги наши нечестивых и делающее их достояние нашим. Удержимся от ужасных клятв, которыми думая скрепить наши дела, мы сводим на нет Божественное повеление, от чего неустанно и терпим неудачи, сами от себя удаляя Божию защиту. Если мы обуздаем склонность к клятвам, то Сам Бог будет среди нас, укрепляя на пользу всякое наше полезное предприятие. Изменим образ нашей жизни на более благородный и более целомудренный, чтобы Отец непорочности, Бог, любил нас словно Своих чад и поставил нас выше всякого бесчестия и тления, во всем содействуя нам и поборствуя против наших врагов. Упорядочим всякое наше дело и слово и мысль к угождению Богу, и таким образом во всем чисто (честно) обратившись, припадем и восплачем пред Господом Богом нашим, испрашивая себе отпущение прежних наших грехов.

12. Потому что тогда и Он, обратившись к нам, очистит нас от всякого греха, и убелив как снег (Пс. 50:9) и явив светлее золота, прославит нас с Собою ныне и в нескончаемые веки. Словами Он во многих образах показал Свое человеколюбие: чрез притчу о Блудном Сыне (Лк. 15:11–32), чрез сострадание к смирившемуся Мытарю (Лк. 18:9–15), чрез заботу о заблудшей, как и мы, овце (Мф. 18:12–14. Лк. 15:3–7). Делами Он показал нам несравнимость Своего сострадания на примере со–распятого с Ним и со–воцарившегося с Ним Разбойника (Лк. 23:43); на примере жившего самым беззаконным образом среди царей, Манассии, который в последнее мгновение покаялся и был благоприятно услышан (4 Цар. 20, 21 и 21 гл. 2 Пар. 23 гл.); на примере тех милостей, который Он оказал Ниневитянам, простив им, накопившееся в течение многих лет, множество их грехов, ради их трехдневного покаяния [619]. Сам Он для нас, о, несравнимое величие благости! преклонив небеса, сошел, и ради нас соделался Проповедником покаяния, делами и словами показав, чтобы мы держались сего, и желающим благопослушно следовать сему Он обещал не только освобождение от всяких зол, но — и небесное и присносущное царство, которое да будет всем нам получить, совершившим дела покаяния при помощи Учредителя покаяния, Христа, Которому подобает слава во веки веков. Аминь.

Слово Св. Григория Паламы обещанное в письме, к Иоанну и Феодору Философам, устанавливающее кто — спасающиеся, а кто — нет, и о плодах духовной пауки, а также относительно страстей, порождающих другие страсти и против тех людей, которые гордятся познаниями в философии без того, чтобы при этом позаботиться о стяжании добродетели [620]

1. С давних пор мне весьма милого Феодора, как бы испытывая неким пробным камнем [621] именно, взыскательностью науки, — я заметил те же вещи, о которых возвещалось раньше, как я не вполне желал бы этого. Говоря истину, я не сделаю вам послабления, по закону любви, которую имею к вам, надеясь на все, как говорит Апостол (1 Кор. 13:7); любви, которая и меня отсутствующего соединяет с вами, хорошо знаю, любящими меня, сопутствуя со мною и укрепляясь вместе с временем, хотя мое недолгое молчание создало у вас иное представление. Потому что представляющееся по мнению монахов как нечто неприемлемое (или: неприятное) я не стал бы объяснять мужам мудрым, а также знаменитым и сильным мыслительной частью души постигнуть многое, а также сочетать это с превосходным образом жизни, как и зорко видящее око различает и вещи сущие под небом. То, что при первом впечатлении выглядит одним образом, может иначе представиться при последующем внимательном изучении предмета [622]. Потому что вы, конечно, знаете, что и Сам Христос не просто, но и в повелениях (Своих) отменил ветхозаветный Закон, и тем, что представляется, что будто Он отменил его, Он, в действительности, установил его более прочным и непревратным [623]; так и «безумие» [624], проповедью в Него разрушившее еллинскую (языческую) премудрость, явила удостоенных чудесным образом более премудрыми (чем еллинские мудрецы), вложив в них истинное знание божественных и человеческих истин, сведши на нет мудрость построенную на слове (слове, имущем свое бытие в исчезновении, хотя мы и сохраняем его, и то на время, в бытии, путем сочетания некоего сцепления букв и слогов) [625], даровало нам истинное Слово, Оное Слово, «Иже бысть нам Премудрость от Бога» (1 Кор. 1:30), Которое есть Самоипостасная Премудрость, Которое тех, в которых бы запечатлелось, восхищает от тления (смерти и гибели). Таким образом, можно сказать, все совершенное ныне Богом, является непостижимым, и для тех, которые не проникают в глубину, совершенно недомыслимым. И это — естественно: потому что Совершенное Естество есть Нечто сокровенное и премирное и недоступное для зрения всякого естества. Если же, при этом, из числа живущих согласно благочестию [626], Оно преимущественно усвоило Себе сословие монашествующих, то и не без основания законы в отношении оного будут неудобозримее (более тонкими) прочих и осуществляющимися противно тому, что в начале представляется многим. Так и нам, когда связь дружбы не разорвана и не нарушена по причине (моего?) бегства и молчания; лучше же сказать: вследствие сего любовь возросла, — нет более нужды скрывать (или: отвергать), если только лишь из того малого, что нам открыто Отцами, и то — насколько это вмещает писание, — мы сделаем для вас изложение начертаний.

- Итак, любитель словесности, достойным образом пользуйся словом и великое имя любомудрия (философии) осуществляй в образе твоей жизни [627]; потому что бесславно пользующийся словами и проводящий образ жизни чуждый любомудрию в сухом лишь познании почтенных наук, надлежащим образом представляется как тот, кто обесчестит науку тем, что зароет в землю [628] словесное искусство и науку мудрой математики, а также в результате доставляемое ими именитое счастье [629]; думаю же, что в оный страшный день Суда, злоупотребивший ими будет их иметь своими обличителями, как в настоящее время нисколько не поддавшийся убеждению ясно выраженных в них начал: потому что они предваряют благоприятное время [630], делают очевидными неизбежные выводы (или: обвинения) и представляют пред лицо обвинительный приговор, и возвещают средства для испытания предлежащих вещей: не сущих, а представляющихся сущими [631]; и, одним словом, указывают средства, с помощью которых долженствует душу привести в порядок пред лицом оных непостижимых [632] вечных истин.

- Итак, душа, говорят, есть нечто простое; созданная же в начале благой, если бы она извнутри (т. е. по своему собственному почину, а не по совету и вредительству бесов) всецело стала причастной всецелого противоположного начала (т. е. — зла), она тем самым совершенно отпала бы от добра [633], свойству извнутри (т. е. по природе), дурной чеканки не возможно было бы иногда иметь и прямую противоположность в себе: — зло, которое не хочу, то делаю (говорит Апостол Павел, Рим. 7:19); а это — состояние двойственности, состояние же простоты существа ушло; противоборствующий закону ума закон греха, про который и Апостол говорит, как о делающем человека пленником прежде (пришествия) благодати во Христе, является непосредственным действием супротивного духа; лучше же сказать — его силой, которая чрез душу и чрез тело, по природе сообразно ей действующее как ее орудие, переходит в ее навык, состояние и дела. Точно так, как душа есть нечто невидимое и непостижимое для восприятия ее органами чувств, дает же имущим ее то, что характеризует ее (а это, для начала сказать: возрастание, ощущение, мышление) [634], так и в разумной душе, содержащей в себе противоположные начала [635], ни одно не является постижимым для восприятия органами чувств, и познается только на основании качества проистекающих от них проявлений: потому что эти качества характеризуют и самую душу: потому что энтелехия [636] бывает не на основании тела, имущего жизнь (от души), как это учат немудрые софисты, которые в течение всей своей жизни не взыскав ничего того, что превосходит физическое естество, заблуждались и относительно самого физического естества, не быв в состоянии найти что–либо здравое; потому что душа есть существо само по себе; поскольку и будучи отделена от тела, она пребывает, но и будучи соединена с ним, она во многом являет себя независимо от сочетанного с нею тела; так что справедливо можно было бы сказать, что она является творческим началом, энтелехией для всего принятого ею на себя, а лучше сказать — вместе с нею приведенного в бытие, тела; но, конечно, она есть нечто совершенно иное, чем энтелехия и отнюдь не нечто из свойств принадлежащих подвластному (ей телу). Таким образом, вот, возможно было бы ее изобразить, и то легче и, можно сказать, настолько легче, насколько движение ума быстрее движения тела. Познай же характеризующую силу, присущую и тому и другому действию, которую познаешь на основании соответствия поступков; таким образом тогда увидь познаваемое и сопребывающее, если только сформировавшееся, прежде чем изменило бы жизнь, не изменит своей формы [637].

- Для того, чтобы тебе стало яснее, я объясню тебе все: говорится, что жажда удовольствий является началом зол, и, можно сказать, вся последовательность зол отсюда берет свое начало. Поскольку наша человеческая природа состоит из двух элементов, духовного и чувственного, то и понятие удовольствия выражается в двух видах: один из них имеет чисто духовный характер, некий представляющийся приятным «зуд», — хотя бы и был вызван чувственными восприятиями и возбуждением (страстей), — и носит он наименование: «славолюбие»; другой же вид удовольствия основывается исключительно на чувственных возбуждениях, и от самого понятия удовольствия заимствовал свое имя: «погоня за удовольствиями» (ориг. «удовольство–любие») [638]. Прияв же в сотрудники пресмыкающуюся по земле змею — «сребролюбие», они испускают множество поистине острых и смертоносных стрел [639] в обольщенные бессмертные души. Таковы — первородные отпрыски древнего змия, которые характеризуют хранящую их в себе породительницу [640]; так, вот, природные змеи и подчиняются во всем законам природы (тем что порождения змеи губят свою родительницу) [641]; эти же — противные ее (души) природе, тем не менее, имеют обыкновение губить свою родительницу. Пребывают же они вместе как бы в одном логовище и покоятся, увы, в душе всякого из губимых, своими скверными сочетаниями всегда порождая мерзость еще более нечистых душегубительных страстей.

- Но надлежит расширить и слово и разъяснить «кто — спасающиеся, а кто — нет», чтобы ты мог определить: в каком положении сам ты находишься; и если бы обнаружил в себе какой недочет, то усердно бы его исправил. Вот, по этой–то причине, позабыв о моей худости и невежестве и оставив созерцать, а лучше сказать — оплакивать мою неудобь очищаемую гнилость, я взялся за это пространное сочинение к тебе. Не лиши же себя и меня доброй сей пользы перед Богом, — не отдав ему должного внимания [642] — посчитав, что я написал его как бы невзначай («ики»); потому что (напротив) специально ради тебя я написал его… Потому что если кто, совершенно возненавидев реченных вожаков дурного множества бесчестных навыков (или: предрасположений), путем многочисленных подвигов, при помощи Божией благодати, совершенно изгнал их, обратив в бегство полки начальствующих бесов, такой, вот, человек, прияв на основании сего награду за подвиги и увенчавшись неизреченными благодатьми (дарованными) и став неложный [643] трофееносец из среды людей, предстал пред Богом, вместе с Ангелами составляя вокруг Него непрестанный лик (хор), и для нас поставлен в пример святости. Если же кто, вступив в спасительный подвиг, еще не явил себя сильнее супостатов, потому что смерть предвосхитила его трофеи, все же, по благодати Человеколюбца, и он вместе с верными и познавшими Истину одесную Владыки всех спасется, и во время восприятия воздаяний от Царя всех, и он станет участником невозмутимого покоя, которого возжелел и ради которого подвигся, и к которому усердно стремился, делая свою жизнь подвигом и за все или преимущественно за нечто соделанное противно заповедям Божиим, воздавая различными образами спасительного покаяния. Если же кто не очистившись и не очищаясь, но бесчувственно подставляя себя под удары (страстей), в течение всей своей жизни сдруживается с Царскими врагами, лучше же сказать — с притворщиками дружеского расположения к сему человеку, и не познал или, если и познал, не обратился от них в бегство, но неудержимо бросается на приманку (удовольствий) и услаждается душеубийственными падениями и воскормляет в себе уже многих губительных змей, которые в свою очередь порождают многих отпрысков, как то: погоня за удовольствиями, искание славы и любостяжательство, — кем, вот, окажется этот человек тогда, когда Царь всех придет судить вселенную? где будет поставлен размещающими Ангелами на оном страшном Судилище? что услышит? куда же будет отослан оным справедливо присуждающим Гласом, воздающим каждому по делам его (Мф. 16:27)?

- Но, горе мне! — Самые дела яснее писаний громко объявляют, что из себя представляет данный человек. И как я снесу тогда и меня, увы, ожидающие нестерпимые мучения, если только не снищу к себе теперь, когда для этого благоприятное время, человеколюбие Судии? — потому что, говорят, там — моря и реки неугасимого огня, кромешный мрак и скрежет зубов и многое иное такого рода, и это, говорят, будет все совместно; но и это не может изобразить тяготу ужасов, которые будут испытывать осужденные тогда. Увы! Все отовсюду с преизбытком ужасным образом сливается в составлении единого средства наказания: жар и стужа и мрак и огонь, влечете и застой [644], узы и страшилища [645], угрызения (укусы) присноживущих бестий [646]; по оному приговору все это стекается в одно; но даже и таким образом таковой оный ужас не может быть представлен, по написанному: «на ум человеку не взыдет» (1 Кор. 2:9). Что же сказать об оном бесполезном и безутешном и непрестанном плаче? Потому что (в здешней жизни) у грешащих против Бога возникает плач от сознания своих прегрешений; а там (после Страшного Суда) у отверженных, при отъятии благой надежды и отчаянии получить спасение, обличение совести, бывающее тогда вынужденным, плачем увеличивает насущное страдание; и этот плач, сущий и теперь и имеющий всегда быть, как уже не успокоющийся, становится исходной точкой для дальнейшего плача; и мрак — а сверх того ужас и неостуждаемое горение, и неописуемая глубина отчаяния [647]. В здешней жизни плач — весьма полезен: потому что ему милостиво внемлет Бог. Который, призрев, сошел до нас и плачущим таким образом (в раскаянии о своих грехах) [648] обещал утешение, каковым именно Он Сам есть, и будучи и именуясь Утешителем.

- Такой плач является спасительным делом, лучше же сказать — даром, поскольку «и Сам», говорится, «Дух ходатайствует о нас воздыхании неизглаголанными» (Рим. 8:26); таким образом этот плач (дабы тебе в надлежащей степени я показал и корень добродетелей) [649] является уделом только всех верных; возникает же он при всяком чувстве страха при веровании в существование испытания (грядущих, угрожающих) ужасов и лишения благ; возрастает же он вместе со страхом настолько, насколько, стремясь к лучшему, мы отсекаем заботу о земном; у тех же он только бывает совершенен и становится источником для еще более совершенных вещей, в то время как предшествующее чувство страха исчезло [650], с легким сердцем распрощавшись со всем иным, посвятил всю свою жизнь самим себе и единому Богу. Когда ум отстранится от всего чувственного и воспрянет от потопа сутолоки, связанной со всем этим, и воззрит на внутреннего человека, он, вот, тогда сначала увидев происшедшую вследствие блужения (в низменных вещах) маску (т. е. обезображенность) своего лица, прилагает старание смыть ее плачем. Затем, когда этот безобразный покров снят, тогда душа уже не разрываясь неблагородным образом на части всевозможными вещами, невозмутимо вступает внутрь подлинных своих сокровищ, и Сущему в тайне молится Богу, как это положено в заповеди (Мф. 6:4), Который, как первое, дарствует ему дар для вмещения в себя благодатных дарований, и этот дар — тишина помыслов [651], вместе же с этим осуществляет родительницу и основоположницу всякой добродетели — смирение; не то смирение, которое выражается в легких целесообразных словах и внешности, но — то, которое засвидетельствовано Благим и Божественным Духом, которое созидает Сим Дух, обновляемый во утробах (наших).

- В этих же двух состояниях души: тишине помыслов и истинном смирении, — как бы в крепко огражденном духовном раю, произрастают разнообразные древа истинной добродетели; посередине же его возвышается священный царский дворец Любви, в преддверии которого, как введение в будущий век, процветает неизреченная и неотъемлемая радость, под сияющей тенью которой проистекает некий водообильный источник, напояющий землю кротких. Испытавший это состояние, знает о чем я говорю; и это — как бы живительная роса свыше; при всем этом, следует иметь большую боязнь (недоверие к своим силам), и долженствует всесторонне и благоразумно ограждать себя, дабы ни в коем случае не проник к нам от начала зачинщик зла; потому что если, проникнув, он останется незамеченным, то не случилось бы ему остаться со своими спутниками и не сделать нашу душу лагерем своего вредного воинства, «и будут последняя горше первых».

- Но да будет это все далеким от нас; будет же оно совершенно далеким от всех непритворно прилагающих усилия, и поэтому имеющих неусыпного стража. Я полагаю, что ты ныне скорее вспомнишь то, что я сказал в начале, говоря, что то, чему я научился от испытавших на опыте Отцев, этому поверив, я и передал. Движимый любовью к тебе, обращаясь к тебе, я раскрою тебе все, чтобы ты возмог явить себя, насколько это в твоих силах, любителем истинно желанного добра. — Так, когда всякая, обитающая в нас, постыдная страсть будет изгнана, тогда наш ум, как уже раньше явило слово, всецело обратившись к самому себе и к прочим душевным силам, возделыванием прекрасных вещей [652] украсит душу; простираясь к еще лучшему, еще и еще полагая «деятельныя восхождения» (Пс. 83:6), и все больше, при Божией помощи, омывая себя, он не только очищает с себя то, что принадлежит дурной чеканке [653], но и отстраняет из среды и все приобретенное (наносное), хотя бы оно и принадлежало более благородному уделу или образу мыслей [654]. Когда же ум превзойдет не только материальную диаду [655], но, к тому же, и станет выше всего мысленного и даже объективных мышлений, — все это ради Бога и по любви к Нему отстранив от себя, «как глух и нем», по написанному (Пс. 37:14), — тогда он удерживает понятие материи и создает в себе высшее образование при всякой безопасности; и поскольку ничто извне не стучится в дверь, внутренняя благодать перестраивает на лучшее и озаряет сущее внутри и совершенствует внутреннего человека.

- Когда же «день озарит и денница возсияет в сердцах наших», как говорит Корифей Апостолов (2 Пет. 1:19), тогда, согласно оному пророческому слову (Пс. 103:23): изыдет истинный человек на истинное делание свое, — и пользуясь светом, берется за свой путь, которым возводится на вечные горы и становится зрителем премирных вещей (о, какое чудо [656]) не разлучаясь или же разлучаясь с приведенной от начала с ним в бытие материей, как знает сей путь; потому что он восходит не на крыльях воображения мысли, которая, можно сказать, всегда блуждает вслепую; постигается не на основании легких восприятий органов чувств; не на основании и превосходящих ум умозрительных предметов («иперанавевикотон ноиион») точного и несомненного логического вывода; но, минуя все это [657], на основании истины он восходит неизреченною силою Духа; и в духовном и неизреченном восприятии ум слышит неизреченные слова и созерцает невидимые вещи и, на сем основании, и есть и становится всецело чудесным; и даже если бы отступил оттуда, он соперничает с неустанными воспевателями (Бога), став поистине иным ангелом на земле Божией и в самом себе приносящим Ему в жертву всякий вид твари, поскольку и сам он бывает в участии всего; да и то, что выше всего, он получает в свой удел ныне, чтобы стать точным подобием Его. Так он (наш ум) является не только ощущаемый, ощущающий, разумный, нематериальный, при всех этих чертах познаваемый как единое целое, но — и духовный, — не говорю сейчас в понятии благодати, хотя мы и «прияхом благодать возблагодать» (Ин. 1:16), по слову богословнейшего в числе Евангелистов, что следует понимать как воссоздание первой благодати во второй, — но как нечто всажденное в нас, именно вложенный в нас Богом дух жизни, который мы, увы, сделали и продолжаем делать непотребным, и поэтому в огромном числе людей он совершенно и не чувствуется; но не так обстоит дело в отношении человека удостоенного от Небесного Отца обладанием совершенства ума и истинным обновлением; потому что ясным образом сей человек, свыше озаряем Им Самим, видит познавательным образом Его и сущее от Него в нем, так что тогда и сочетанному с ним телу передает многие признаки божественной прекрасности, посредничая между благодатию Божией и грубостью тела и влагая в него силу на то, что тому самому по себе не под силу.

- Отсюда происходит боговидная и неизменная настроенность (утвержденность) в отношении добродетели и совершенная неподвижность или неудобоподвижность на зло; отсюда проистекает слово, разъясняющее понятия истинных вещей и раскрывающее — на основании своей чистоты — тайные естества; слово, которое при помощи аналогичных понятий возвышает образ мысли тех. которые с верою внимают, к восприятию вещей, которые — выше естества, и этого (восприятия ими сих таин) коснулся невидимым прикосновением Сам Отец Слова; отсюда и прочие различные чудотворения и дар прозорливости, а также предвидения, а также дар рассуждать о тех вещах, которые совершаются где–то далеко, как бы о вещах, совершающихся перед глазами; и что — больше всего: не в этом была цель оных блаженнейших мужей; но как если бы кто взирая на луч вещественного света, при этом замечал бы, хотя и не ставил бы себе это целью, и сущие в воздухе мельчайшие частицы (озаренные этим лучом), так и для них, чисто наслаждающихся божественными лучами, которым по естеству присуще откровение всего [658], как бы поистине мимоходом присовокупляется ведение — соответственно с их чистотою — тех вещей, которые происходят не только теперь, в настоящем времени или происходили в прошлом, но — и тех вещей, которые имеют сбыться в будущем. На пользу же им служит возвращение их ума к самому себе и сосредоточенность его в себе; лучше же сказать — хотя это и покажется удивительно сказанным — обращение всех сил души к уму (сосредоточенность в духе) и деятельность согласно ему и по Богу [659], снаряженные которой, подвижники бывают благоустроенными по отношению к Первообразу. Оной древней и невообразимой Прекрасности, Которая, будучи человеколюбивейшей, «любящих Ее Сама обходит ищущи, и на стезях показуется им благоприятно» (Прем. 6:16) [660] будучи также не далеко от нас: «Сия бо воистину, и род есмы» (Деян. 17:28 парафр.).

- Она, вот, готова даровать наивысшее совершенство могущим вместить и принять его; Сама же радушно принимает от нас и самое малое. Желаешь ли, монах, — говорит Она, — всецело держаться Меня, чтобы Я соделала тебя храмом Божией славы и вместилищем наслаждения? дабы Я явила тебя солью земли и светом мира, обладающим Словом жизни, Которое сиятельнее звезд? Хочешь ли настолько сего? И тебя, который, находясь в браке, держишься целомудрия, пожалуй, не менее я приветствую и приемлю; потому что и Павел, проповедник благодати, как деву чистую, всю Церковь обручая Христу представил. Но ты, может быть, отвращаешься от скудости и скромности пищи и от строгости поста и суровости иного злострадания [661] и во всем стесненности жизни и от необычного образа жизни, так чтобы жить без отечества, без крова и неимущим? — Тогда обитай в твоем городе или в том городе, которому отдавая предпочтение, возжелал бы поселиться; имей кров, довлеющий для превратностей погоды, и, имея пищу и одеяние, сим будь доволен; не принуждаю тебя, не очень привязывающегося к сим вещам, отказаться от всего; заботься лишь об удовлетворении потребностей и не имей стяжания; советую тебе выбросить все излишнее и бесполезное, как ты имеешь обыкновение обстригать излишки ногтей; только не делай пищу предметом наслаждения, и питие крепких напитков — средством для утоления жажды; и не соделывай для покрытия наготы пышные и дорогостоящие одежды; и не делай богатство средством самоудовлетворения. Богатство, которое хотя бы и не было в руках жаждущих его, самым вождением к нему весьма вредит им, а придя к ним, показывает внутреннюю свою ничтожность, — потому что, несмотря на то, что оно уже имеется налицо, все же продолжает жаждаться людьми, которые, несмотря на полученный опыт (того, что оно не приносит удовлетворения) [662], не образумились. Потому что эта несчастная страсть происходит не от бедности, а скорее бедность (чувство недостатка) происходит от этой, не находящей удовлетворения, страсти к богатству [663]. Сама же она происходит от безумия, по которому и «разоряющий житницы свои и большия созидающий» (Лк. 12:18), справедливейшим образом именуется «безумным» общим всех Владыкою Христом. Потому что, как же не безумен тот, кто ради вещей не могущих принести пользу — «яко не от избытка кому живот его есть» (Лк. 12:15), — ради таких вещей предает полезнейшие вещи? и не мудр ли бывает тот торговец, который по силам использует и самое необходимое свое имущество и прибавляет к общей сумме поистине приносящей обильные барыши в деле весьма выгодной для него торговли? не это же ли относится и к земледеланию, которое и прежде чем настало время жатвы, в сотню раз умножает вложенное в землю, словно предъявляя будущую выгоду и урожай, имеющий быть в свое время, урожай невыразимый и невообразимый и поразительнейший, поскольку при посеянии малого количества семян, воздает таким обилием [664]?

- Так даже и при наличии богатства, людей не оставляет стремление к обогащению; но они боятся обеднеть, не вполне доверяя Обещающему ищущим царства Божия приложить и все земное; и только это имея в виду, даже если бы и изобиловали во всем, отнюдь не отступают от больной и губительной алчности; но все время собирая, нагружают на себя ненужный груз; лучше же сказать — еще живя, кладут себя в необычный гроб. Потому что обычный мертвец просто зарывается в землю; дух же сребролюбца заживо погребает себя в золоченый прах. И для здравомыслящих такая могила представляется более зловонной, и то настолько более, насколько она погружает в себе ум (дух человека): потому что язва (духовный недуг) оных несчастных выходит наружу и смрад ее доходит даже до неба и до Ангелов Божиих и до Бога, и таким образом эти люди, носящие на себе печать отверженности от них Бога, становятся отвратительными; сказать — устами Давида: «От лица безумия их возсмердеша» (Пс. 37:6 парафр.).

- Но это я написал тебе, скорее используя предлог для написания, чем в этом была бы для тебя нужда. Что тебе, о человек, и в людской славе? Лучше же сказать: с пустым наименованием славы, которая не только сама лишена, но и лишает человека истинной славы; и не только это, но и ко всему прочему, порождает зависть, зависть равносильную убийству, которая была причиной первого кровопролития (Быт. 4:8), а затем — и богоубийства (Христа–убийства)? Полезна ли она чем–нибудь для естества: поддерживая или сохраняя его или как–то воспринимая его, если оно повредилось, и врачуя его? — Конечно, никто бы этого не мог сказать; но я думаю, что она является изобличением злоупотреблений совершенных под благовидным предлогом. Если же, будучи мудрым, ты пожелаешь провести исследование, то найдешь, что в большинстве случаев она коварно покровительствует постыдным делам и позорит и постыдно снимает с себя маску и, случается, покрывает позором своих приверженцев, хотя Еллинские Отроки [665], а лучше сказать — Отцы, и проводники их учений полагают, что без нее в жизни не было бы ничего доброго; лучше же сказать — хотят так представить [666]. Но не так научены были мы, знаменательно носящие имя Того, Кто человеколюбиво Собою помазал наше естество [667]: Его мы имеем Зрителем наших поступков; Его лишь имея в виду, на Него всегда взирая и ради Него и благодаря Ему мы совершаем все то, что — самое прекрасное; все творя во славу Божию и отнюдь не добиваясь того, чтобы угождать людям; лучше же сказать — и не угождая им, по слову Павла, высшего таинника Законоположника и нашего законодателя, говорящего: «Аще бо бых еще человеком угождал, Христов раб не бых убо был» (Гал. 1:10).

- Но для чего я растягиваю слово, объясняя это мужу, который, возможно, лучше знает предмет, чем сам говорящий. Потому что, быв и сам учеником Царства Небесного, ты знаешь как новое, так и старое. Только на делах покажи свое знание; спустись на стадион знания, приводимого в дело, чтобы тебе подвизаться «добрым подвигом, совершая его законно» (2 Тим. 4:7; 2:5); устрани нечто из того, что сдавливает тебя и от тягчайшего груза заботы о земных вещах, облегчая себя для духовного поприща; усердно сними с себя все для состязания, скоро освобождая свой ум от всего принижающего; умасти себя елеем благотворительности, и ни в малейшей мере не дай твоим противникам найти в тебе уязвимое место. Ужасно, в то время как простым воинам свойственно, после того как они прошли все гимнастические упражнения, облечься в воинские доспехи; в нашем же монашеском делании — обложить себя оружием [668], «сильным Богом на разрушение твердынь» (2 Кор. 10:4) [669] и опоясавшись мечем Духа и взяв в руки страшное для противников копье — духовное делание — в рукопашную ступить в бой со страстями и бесами, и если, быв побеждены, те [670] побегут искать убежища в крепости, т. е. в самой глубине нашей души (потому что это место бывает предварительно подвергнуто ими осаде «пропеполиоркимэнис усис») [671] то оные духовные воины, «с Богом восходя на стену», как говорится в псалме (Пс. 17:32), одолевают общих врагов, таким образом совершенно становясь господами самих себя и Божиими, и удостаиваются превосходящих их вещей; в это время мы, почтенные высоким образованием, считаем даже не безопасным для нас предпринять подвиги.

- Познание Бога для тебя — ясно: потому что ты тщательно изучил понятия природы, на основании которой видится (разумевается) Превосходящий естество. Угодное Богу тебе — известно: потому что Бог тебе это ясно явил, — так чтобы ты не имел оправдания, ссылаясь на то, что ты был в неведении, — даровав тебе познания в божественных словах и книгах; ты постиг премудрость; нашел разум; приял слово в помощь тебе; Бог даровал тебе зрение, чтобы ты мог различать добро от противоположного ему зла; дал тебе способность производить выбор и отбрасывать то, что — негодное, тяготеть же и держаться воли Божией. Итак, значит, не весьма ли легко и не только ли дело воли проводить эту (данную тебе) способность в действие для того, чтобы не случилось тебе испытать удары: мудрец — точно младенец, увы! тщательно изучивший науку из наук и получивший воспитание, которое представляется превышающим науку, точно — неуч, увы, и мало воспитанный человек?! Для пользы приведу и это: тем, которые обладают знанием ныне угрожает большее наказание (ориг.: «многие удары бичей»), потому что: — «Ведевый», говорит Христос, — «и не сотворивый, биен будет много» (Лк. 12:47). О, какой срам! Мудрец, не использовавший надлежащим образом полученный им талант и ничего не прибавивший к нему своею деятельностью, — на том основамии, что был учен, окажется в более бедственном положении, чем необразованные люди, тогда, в оный страшный день воздаяния каждому по его деятельности (о, как достойно я изображу словами оную беду?!) [672]; он и сам считал бы желанным тогда, если бы в прошлой своей земной жизни был невеждой и из невежд наибольшим невеждой, поскольку бы ныне подвергся более легкому наказанию; поскольку Господь говорит: «Неведевый волю Господина своего, биен будет мало» (Лк. 12:48).

- Означает ли это, что знание или же наука — зло? — Да не будет! Потому что это — Бог, «Кто учит человека разумению» (Пс. 93:10), как говорит Пророк Давид. «Он же нашел все пути премудрости и дал нам» (Вар. 3:37 парафр.): это говорит Иеремия [673], предвидя будущее. Дал же это нам Сущий благой Отец наш и Владыка и Создатель, освобождая тем самым тех, которые — Его, от злейшего неведения, чтобы тем самым освободить их от угрожающего им, ради них, малого числа ударов, — более легкого наказания, которым воздается согрешившим по неведению [674]. Если же я этого (знания) не захотел или не стоил (не был на высоте) познанных дел свободы, но по своей воле сам себя подставил под множество ударов, то это — вина не знания и не науки, а моя собственная и результат усиления во мне греха вследствие умерщвления во мне доброго начала. Разреши же и мне определить себя мудрым мужам, производя оценку на основании сказанного выше: — так в красноречии оных слов большинство или все принадлежат моей власти (т. е. — всего я достиг); в лености же в добротворении, каковое мне известно в чем должно заключаться, я превосхожу всех или большинство. И хотя могущественнейший закон любви принудил меня, беспечного и неученого (потому что следует мне говорить правду твоей премудрости и добродетели) [675] предаться сим писаниям, ты, однако, взирай на слова, а не на (меня) говорящего их.

18. Случилось, что некогда Александру, царю Македонскому, внес свой совет один из порабощенных; и царь, правильно поступая, прияв во внимание не положение советовавшего, а — самый совет, усвоил его, а затем, на том основании, что совет был угоден ему, он и самого предложившего его причислил к близким ему людям, и оказывал послушание рабу и простецу царь и владыка его [676]. Ты же, ужели отвергнешь, по любви к тебе высказанное, дружеское и полезное мнение, взирая на непотребство говорящего? — Нет, не поступи так, любимейший и мудрейший господине; но, взойдя в храм Божий — в твой ум — часто в течение дня там назирай самого себя; помни же Домохозяина, говорящего: «Дом Мой, домом молитвы наречется» (Мф. 21:13); и, сойдя оттуда и отдавая себя делам, помяни в чем ты имел там нужду: не в прощении ли? не в милости ли? не в человеколюбии ли Владыки? Это же самое ты окажи и твоему ближнему: прости, сам быв прощен; помилуй (или: окажи милость), сам быв помилован; приобрети, говорится, человеколюбием человеколюбие Божие; дай от себя доказательство расположения к брату и любви к общему Владыке и Отцу, любви, которая проистекает на основании любви к ближнему; потому что, если ты не любишь ближайших родственников, как можешь ты любить твоего брата? если не любишь твоего брата, которого видишь, как поверить тебе, что ты любишь Бога, Которого не видишь, как говорит Апостол (1 Ин. 4:20)? Но оттуда на деле докажи твою любовь к Невидимому, и ты узришь присно–Любящего и присно–Любимого, и будешь возлюблен Им более явно (чем это ты ощущаешь теперь) и сам возлюбишь более сильно, и будешь сопребывать с Ним и любя и любимый, — что и да будет во славу воистину Любимого и Бога славы, Христа, с Которым подобает слава Отцу, вместе со Святым Духом, ныне и присно и во веки. Аминь.

notes

Примечания

1

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia I: colonna 9–17. De pace ad invicem servanda. Dicta post tertiam diem adventus sui Thessalonicam.

2

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia II: colonna 17–32. In Dominicam de Publicano et Pharisaeo parabolam.

3

Т. е. без наличия каких–либо заслуг.

4

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia III: colonna 32–48. In parabolam Domini de salute Filii prodigi.

5

Ссылаясь на видение, которое имел Св. Карп в вкратце излагая сущность его, Св. Григорий Палама имел в виду следующую повесть, которая помещается в Прологе под 17–м днем мая в Житиях Святых: «Св. Дионисий Ареопагит в своем послании к монаху Демофилу. написанном с целью наставления в кротости и незлобии, вспоминает такое событие. Пришлось мне, — говорит он, — при посещении острова Крита остановиться в доме блаженного Карпа, ученика Св. Апостола Павла, Муж сей был велик по своим добродетелям и отличался такою возвышенною чистотою ума, что обладал большою способностью к Боговидениям: он даже никогда не приступал к совершенно Пречистых и Животворящих Таин, прежде чем не сподобится явления ему с неба Божественного видения. Сего святого мужа, — как он сам поведал Св. Дионисию, — опечалил один из неверующих. Причина печали была та, что неверующий совратил от церкви к своему злочестию одного из верующих. Сим обстоятельством блаженный Карп был сильно огорчен. Ему надлежало бы, конечно, сохранять терпение и отпадшего от веры непрестанно увещевать полезными словами, а неверного покорять своим благодушием; надлежало бы усердно молить Господа, дабы Он и совратившегося к нечестию опять обратил ко святой Своей Церкви и пребывающего во мраке неверия просветил светом веры. Но, никогда ни в чем не обнаруживавши прежде нетерпения, Карп на сей раз был весьма сильно огорчен в душе своей. Поздно вечером, когда приближалась уже полночь, он встал на молитву. Он всегда имел обыкновение в полночный час вставать и молиться. — Стоя на молитве, он не мог преодолеть в себе чувства сильной скорби, какую причинили ему упомянутые два человека. Ему стало представляться, что эти беззаконные люди, развращающие правые пути Господни, несправедливо остаются жить на земле; и стал он молить Бога, да ниспадет с неба огонь на них, и пожжет их обоих. Когда он молился о сем, вдруг горница, в которой он стоял, потряслась и расступилась сверху на двое, так что казалось ему, что он стоит на дворе, и светлый огненный пламень ниспал к нему с неба. Подняв взоры вверх, он увидел отверстое небо и в нем сидящего Иисуса Христа, окруженного бесчисленным множеством ангелов в человеческом образе. Потом, опустив взоры вниз, он увидел рассевшуюся землю, и в ней глубокую темную пропасть; на краю же пропасти стояли те два человека, которым Карп, в гневе, испрашивал погибели от Бога. Они стояли с мольбою во взоре и с великим страхом и трепетом, ибо были близки к падению в пропасть; а в пропасти той пресмыкался змей, скрежеща зубами. Были здесь и другие какие–то люди, которые тех двух грешников били, толкали и влекли к страшному змию. Карп, видя, что опечалившие его готовы уже упасть в пропасть и быть съеденными змием, исполнился великой радости, и не столько Карп смотрел в отверстое небо и на сидящего в нем Иисуса Христа, сколько на близкую гибель этих двух грешников. Но так как они не упали в пропасть, то Карп снова стал досадовать и скорбеть, и опять стал молить Бога, чтобы они упали и погибли. Когда же он возвел очи на небо как прежде, то увидел, что Иисус Христос, встав с небесного престола, приблизился к этим людям, стоявшим на краю пропасти, и подал им руку помощи; ангелы же поддерживали тех людей и. укрепляя их, отвлекли от пропасти. Карпу же Христос сказал: Для чего желаешь ты погибели братиям? — Подражай Мне и не желай смерти грешника, ибо Я готов за спасение людей снова пострадать, только бы люди обратились от своих лукавых путей и возненавидели свои грехи. Приводя эту повесть в своем послании к упомянутому монаху Демофилу, Св. Дионисий поучает ею, чтобы мы не были жестоки к согрешающим, и желали бы для них не наказания, а покаяния и обращения их, — чтобы мы усердно молились о таковых Богу, не желающему смерти грешников, дабы Он Сам Своею благодатью обратил и помиловал их, ибо Он любит праведных, но и грешных милует. Слава Господу во веки. Аминь».

(Почерпнуто из «Жития Святых» на русском языке кн. 2. Москва. Синод. Типография, стр. 83–5).

В этой же повести помещенной в Прологе, слова Спасителя Св. Карпу выражены еще сильнее и грознее, чем в вышеприведенной русской редакции, и вероятно их–то и имеет в виду Св. Григорий Палама. Приведем их из Пролога, переводя на русский язык: «Сказал же Иисус Карпу, простирая руку: «Вот, бей Меня! Я готов и еще многократно быть распятым за спасение людей, и Мне это угоднее, нежели чтобы люди согрешали. Но смотри: угодно ли тебе быть в пропасти вместе с змием (который, как ты, ненавидит и желает погубить грешных людей), вместо того, чтобы быть на небе и вместе с (человеколюбивым) Богом и человеколюбивыми и благими Ангелами?»

(Пролог. Кн. 2–я, лист 170. СПБ. Син. Тип. 1896 г.).

6

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia IV: colonna 48–64. In Evangelium secundi adventus Christi, et de misericordia ec beneficentia.

7

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia V: colonna 64–76. In presentationem Domini et Dei et Salvatoris nostri Jesu Christi; necnon de castimonia vitiique ei contrario.

8

Слова «все» нет в Апостольском Послании; вероятно почерпнуто из разночтения.

9

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia VI: colonna 76–88. Ejusdem homilia exhortatoria ad jejunium? In qua etiam mundi origo breviter perstringitur; dicta fuit ferja quarta primae hebdomadis.

10

Эти взгляды выражают старинное представление о космосе, которое господствовало и во времена Св. Григория Паламы; мы их опускаем, как несущественные. Прим. перевод.

11

В оригинале написано «роскошество» (прим. редакции).

12

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia VII: colonna 8893. Altera de jejunio.

13

Вероятно также была сказана на первой седмице Вел. Поста.

14

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia VIII: colonna 93104. De fide piaque fudei confessione.

15

Несомненно была сказана в Неделю Православия.

16

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia IX: colonna 104112. In tempore jejunii et orationis.

17

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia X: colonna 112124. Secunda sanctae quadragessimae Dominica habita, materiam habens Paralyticum a Domino in Capharnaum sanatum, et contra eos qui indecen ter secum invicem confabulantur in sacris ad ecclesiam convenribus.

18

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia XI: colonna 124145. In gloriosam ac vivificam crucem Domini nostri Jesu Christi.

19

Приведши сии слова Ап. Павла, пред. Феодор Студит дает такое как бы толкование их: «Усиление плоти ослабляет дух, а усиление духа ослабляет плоть. Будем же осмотрительны и, в употреблении пищи, пития, сна и всего другого, станем держать строгую меру, чтоб иначе тело не взяло верха над душою, а напротив, чтоб душа одерживала победу над телом» (Наставл. монахов 224. Добротолюбие. Том 4–ый).

20

Т. е. прежде и после Моисеева Законодательства.

21

Есть два способа писания имени антихриста: с большой и с маленькой буквой; мы держимся второго способа, потому что, хотя оно и изображает личное имя, но это имя не достойно никакого уважения.

22

«Созерцание», что иногда мы переводим гораздо менее сильными терминами, как «богомыслие» или «медитация», — является в своем первичном значении — результатом высокой степени подвижничества. Нам, находящимся и миру в житейской суете, оно почти и недоступно. Св. Макарий Великий так передает это состояние: «Всякий должен знать, что есть очи, которые внутреннее сих очей, и есть слух, который внутреннее сего слуха. И как эти очи чувственно видят, и распознают лицо друга или любимого: так очи души достойной и верной, просвещенной божественным светом, духовно видят и распознают истинного Друга, сладчайшего и многовожделенного Жениха–Господа, как скоро душа озарена достопокланяемым Духом. И таким образом, душа мысленно созерцая вожделенную и единую неизглаголанную красоту, уязвляется божественною любовью, настраивается ко всем духовным добродетелям, и вследствие сего приобретает беспредельную и неистощимую любовь к вожделенному для нее Господу» («Добротолюбие», т. 4. Наставл. Св. Макария Вел. гл. 277). «Относительно "созерцания" у преп. Феодора Студита читаем: "Монах есть тот, кто на единого взирает Бога, Бога единого желает, Богу единому прилежит, Богу единому угодить старается, мир имеет к Богу, и мира между другими виновником бывает… Тогда душа пребывает в покое от пагубных страстей: что и есть мир иметь к Богу чрез Господа нашего Иисуса Христа, в коем установившись, душа радуется радостью великою и услаждается сладостью ненасытимою, любя входить в помышления о Боге и углубляться в созерцания неизреченных Его величий, до забвения себя самой"» («Добротолюбие» т. 4. Настав. 258, 266).

23

В русском переводе — иначе.

24

Эта фраза: «Судиях … него» заимствована из латинского перевода.

25

Лат. перевод. — «чрез Воплощение».

26

Лат. перевод. — «внутренний человек», что, вероятно, ошибка.

27

Сия фраза, несомненно бывшая в подлиннике, пропущена в греч, тексте и мы ее почерпнули из латинского перевода.

28

Т. е. — страсти возвышались и были мощны, как кедры ливанские. но вот, Бог уничтожил их, и не осталось ни следа; в молитве, в смиренном сокрушении духа, я исследовал мою душу, и — не нашел в ней ни следа прежних страстей.

29

Т. е. язычникам.

30

Славян. текст Библии имеет подстрочное сие толкование при сем: «победив их на нем».

31

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia XII: colonna 145157. In Evangelium quartae in sacra Quadragessima Dominicae, et in necessitatem suis invigilandi cogitationibus.

32

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia XIII: colonna 157165. In quinta jejuniorum Dominica, qua tractat de eleemosina.

33

Святитель говорит это своей Фессалоникийской пастве, называя древних Фессалоникийцев. к которым некогда Ап. Павел направила Послания, «предкам всех нас».

34

Т. е. вероятно вышереченные Апостольские слова, сказанные древним Фессалоникийцам.

35

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia XIV: colonna 165177. In Annuntiationem immculatae Dominae nostrae Deiparae semperque Virginis Mariae.

36

Лат. перев. прибавляет: «никогда не имеющего быть нарушенным».

37

Св. Григорий Палама цитирует по одному из разночтений, которое нам неизвестно.

38

Здесь сравнение с Серафимом из видения Пророка Исаии, который, прияв в клещи уголь с небесного жертвенника, прикоснулся им к его устам, вследствие чего Пророк совершенно очистился.

39

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia XV: colonna 177188. Dicta in Dominica Palmarum.

40

Лат. пер. «и особенно иудеям» — вероятно согласно разночтению.

41

Оригинал: «в зле младенствуя».

42

Оригинал: «младенствовать во зле». Т. е. быть беззлобными, как младенцы.

43

Лат. пер. «царства», но такое чтение ошибочно.

44

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia XVI: colonna 189220. De dispensatione incarnationis Domini nostri Jesu Christi, et de gratiis per eum vere in ipsum credentibus concessis; necnon quia Deus cum posset multimode hominem a daemonis tyrannide liberare potius hac usus est dispensatione. Quae sancto majoreque Sabbato habita fuit.

45

Эта омилия является в сущности трактатом об Искуплении.

46

«И дикеосини» — что означает: «правосудие, праведность, справедливость, правда».

47

Здесь оригинал (да и латин. перевод) были бы трудны для понимания в непосредственной передаче текста, и мы сочли за лучшее в данном случае передать мысль Святителя в свободном изложении.

48

Эту фразу мы перевели в свободном изложении.

49

Последняя часть фразы мы заимствуем из латинского перевода, потому что греческий оригинал труден для понимания: «и обетования согласно будущему веку».

50

Греческий текст у Миня дефектен; заимствуем из латинского перевода.

51

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia XVII: colonna 220–236. In qua ostenditur Sabbati et Dominicae mysterium; necnon in Evangelium primae post Pascha Dominicae.

52

Ин. 20:19 сл.

53

«День Господень» (и Кириаки, Dominica) так называется по–гречески и по–латински тот день, который именуется у нас «воскресением».

54

Здесь подчеркиваются такие дела, о которых нельзя сказать, что Бог их начал творить, ибо это такие дела, которые свойственны Богу и поэтому безначальны и т. ск. совечны ему. О них Святитель говорит ниже.

55

Здесь несколько свободный перевод фразы. См. предыдущее примечание.

56

Думается, что здесь Св. Григорий Палама имеет в виду следующие воскресения мертвых: 1) Воскрешение мертвого отрока Прор. Илиею (3 Цар. 17:22). 2) Воскрешение мертвого отрока Пророком Елисеем (4 Цар. 4). 3) Мертвец, прикоснувшийся к костям Пророка Елисея, воскрес (4 Цар. 13). 4) Воскрешение Господом отрока Наинской вдовы (Лк. 7). 5) Воскрешение Господом дочери Иаира (Мк. 5; Лк. 8). 6) Воскрешение Господом Лазаря (Ин. 11). 7) Евангелист Матфей повествует, что немедленно после крестной смерти Спасителя: «многия тела усопших святых воскресли; и вышедши из гробов по воскресении Его, вошли во святый град, и явились многим» (Мф. 27:52, 53).

57

Перев. свободный. Имеется ввиду вдуновение Богом жизни в людей (Быт. 2:7).

58

Т. е. который именно искал, чтобы Бог излечил его неверие и не покидал собрания Апостолов, но был вместе с ними.

59

Т. е. чрез Святых Апостолов, которые своими глазами видели Господа Иисуса Христа.

60

Ориг. — «желающем», «жаждущем», «любящем»; мы здесь перевели, как «ждущим», держась больше общей мысли текста, нежели — вербального перевода.

61

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia XVIII: colonna 236–248. In Dominica Unguentiferarum, et quod prima Dominum ex mortus Redivivum vidit Deipara.

62

Что Господь наш Иисус Христос по Своем Воскресении из мертвых явился Своей Матери, Пречистой Приснодеве Богородице, ранее чем кому–либо из людей, это является традицией Церкви, выразившейся в упоминаниях у Свв. Отцев и в песнопениях Триоди Цветной. Но нигде этот вопрос не выясняется с такой отчетливостью, как в 18–ой омилии Св. Григория Паламы; причем Св. Григорий Палама основывается исключительно на тщательном изучении самого евангельского текста.

63

Лат. пер. «из Учеников».

64

Т. е. что первая Богородица увидела Воскресшего Христа.

65

Строго говоря, этого слова «обрадованы» в оригинале нет, его мы заимствуем из латинского перевода, но смысл оригинала близок к таковому переводу.

66

Оригинал: «со–вечноствуя Святым».

67

Иногда некоторые ошибочно понимают выражение «Во едину от суббот» (Лк. 24:1; Ин. 20:1) и — «В первую субботу» (Мк. 16:9), что говорится о субботнем дне, как напр., по–русски бы звучало: «В одну из суббот» и «в первую субботу». Но это надо понимать совсем иначе. Именно: говорится о следующем дне, который идет за субботой. «День», по гречески: «и имера» является существительным женского рода, и в женском же роде переводит прилагательное «едину», «первую» и наш церк. — слав. текст Евангелия, в то время как само существительное пропускается, как это в обычае греческого языка. Посему текст гласил бы: «В первый день по прошествии субботы».

68

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia XIX: colonna 248264. In Evangelium de Samaritide, et quia oportet praesentia contemnare.

69

Ин. 4:5 сл.

70

Т. е. завершает.

71

Т. е. после 7 недель Великого Поста.

72

Лат. перевод: «40», что, по–видимому, не верно, потому что имеется в виду раздел дня на 4 части (утро, день, вечер и ночь), четыре времени года и 4 стихии (воздух, огонь, земля и вода); в сущности и в «40» основным числом является то же «4».

73

«Осьмица», «восьмица» — знамение будущего века. См. об этом подробно в омилии 17–ой.

74

Лат. Перев. здесь ошибочно переводит «топикос» как «типикос».

75

Т. е. единственному определенному месту, где совершалось бы поклонение Богу.

76

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia XX: colonna 265276. In matutinum octavum Evangelii secundum Ioannem, in qua et de magnis charismatibus quibus digni habebuntur qui in sacris synaxibus usque in finem pie perseverant.

77

Ин. 20:1 сл.

78

См. о сем весьма подробно в 18–ой омилии Св. Григория Паламы, напечатанной в сей книге выше.

79

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia XXI: colonna 276285. In Ascensionem Domini Dei et Salvatoris nostri Iesu Christi in qua monstratur quomodo impletum sit Legale Sabbatum.

80

Т. е. воскресшей плоти Господней.

81

Латинский текст: «Прежде Воскресения».

82

Возможно, что здесь некоторая часть текста затеряна.

83

Греч. текст дает основание для перефразы, которую находим в латинском переводе: «Не разорил, но исполнил Субботу, и через Субботу — Закон».

84

Слово обозначает не только говорить истину, но и вести всю жизнь согласно истине.

85

Оригинал: «в неделании злых вещей».

86

Т. е. праздничный день.

87

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia XXII: colonna 285–296. In eamdem festivitatem; in qua etiam de vitijs et vjrtutibus.

88

Т. е. на праздник Вознесение Бога и Спаса нашего Иисуса Христа.

89

Т. е. это естество.

90

Т. е. свойственной их естеству способностью к изменению.

91

В ориг. «и пэдиа» обозначающее: «обучение, воспитание, забота о детях».

92

Хотя последнее преимущественно относится к Мученикам, отдающим свою жизнь за Христа, но это относится и ко всем, которые живут и умирают о Христе.

93

Migne. Patrol ogiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia XXIII: colonna 297–308. In decimum matutinum Evangelium; et de bello tam sensibili quam spiritali adversarium nostrum committendo.

94

Ин. 21:1–14.

95

Начало этой омилии мы переводим в свободном переводе для большей ясности читателя–мирянина.

96

Сию фразу для ясности мы прибавили от себя.

97

В церк. — славянск. «огнь»; греческ. «анфракиа» — «жар».

98

«Эпидексиос» — правый, благоприятный, успешный.

99

Т. е. воспринимают внешние ощущения, которые не всегда и бывают.

100

Migne. Patrol ogiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia XXIV: colonna 308–320. In manifestationem divini Spiritus in Pentecoste peractam; aditur etiam de poenitentia.

101

Migne. Patrol ogiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia XXV: colonna 320–332. Dicta in Dominica Omnium Sanctorum.

102

Здесь возможно имеется ввиду врачебное искусство.

103

Славянский и русский текста Евангелия здесь одинаково не замечают тонкости греческого оригинала. Господь говорит: «Всяк иже исповесть» эн Эми и т. д. — т. е. «во Мне», «о Мне» — «благодаря Мне», «потому что Я — в нем», «Моею силою», «при Моей поддержке». Как говорит Апостол Павел: «Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе» (Фил. 4:13); слав.: — «Вся могу о укрепляющем…» Господь говорит: «Будите во Мне, и Аз в вас. Якоже розга не может плода сотворити о себе, аще не будет на лозе: тако и вы, аще во Мне не пребудете» (Ин. 15:4).

104

Благодаря ему.

105

Т. е. — при Его всемогущей поддержке.

106

Это место полностью соответствует в омилии 11–й, кол. 137С.

107

Migne. Patrol ogiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia XXVI: colonna 320–332. Dicta messis tempore; ubide spirituali messe.

108

«Нус» — «ум», «дух», «высшее начало в человеке».

109

Возможно, что здесь пропущено слово «Теос», потому что в латинском переводе это место гласит так: «и, если хочешь, единый — бог земных вещей, носяший смиренное тело».

110

«Т. е. небесные светила — планеты и звезды, по своему достоинству в ранге творения Божия являются меньшими человека, созданного непосредственно по образу и подобию Божию; поскольку же и они и человек являются вместе творениями Божией руки, то в этом отношении они — равны; а по своему виду, телу — весьма различаются». А. А.

111

Лат. пер.: «Итак, когда сегодня мы находимся в церковных стенах и предстоим Богу…»

112

Т. е. — созревание для жатвы.

113

Лат. перевод: «и всякие неумеренности, которые услаждают, гнусные для говорения и слуха, на зрелищах и плясках». Мы не находим, чтобы греческий оригинал позволял такой перевод.

114

Эту фразу мы додали от себя, ибо она облегчает понимание дальнейшего.

115

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia XXVII: colonna 341–353. Dicta etiam tempore messis; ubi et de futura nobis messe spirituali.

116

Т. е. — Бог считает нас Своим достоянием, Своими родными.

117

Слово «огню» почерпнуто нами из латинского перевода; несомненно оно случайно пропущено в греческом оригинале.

118

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia XXVIII: colonna 353–364. In fesco sactorum et coryphoeorum apostolorum Petri et Pauli.

119

В греч. ориг. стоит «και νυν» но несомненно, что долженствует быть «κοινην», что отвечает и дальнейшему смыслу и соответствует лат. переводу. Подобные опечатки мы встречали у Миня и раньше, см. напр. т. 91 Греч. Сер. кол. 552 С.

120

Ориг. — самодвижущимися столбами, на которых возвещаются декреты.

121

В ориг. «антофоно», думаю, что должно быть: «антофонос», как и перевел.

122

Т. е. подвитая как бы на нечто хорошее, «правое».

123

Девственность уподобляется сыновству; наемничество (служение слуги) вдовству; брак — рабству.

124

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia XXIX: colonna 364–376. Super sanationem paralytici in Caphrnaum secundum evangelistam Matthaeum; et de trisitia secundum Deum.

125

Русск. перевод: «уста».

126

См. омилию 10–ю, напечатанную в 1–м томе «Бесед Св. Григория Паламы».

127

Согласно переводу LXX: Пророк Иона возвестил, что через 3 дня Ниневия погибнет. Сего текста держатся и греческие Св. Отцы. Согласно Массоретскому тексту, Вульгате и сирскому переводу (которого держится и Св. Ефрем Сирин): Ниневитянам было возвещено, что они погибнуть через 40 дней.

128

Развалине.

129

На крыше.

130

Всегда.

131

Греч. «συμπάθειαν — сострадание.

132

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia XXX: colonna 376–388. Super caecos qui secundum evangelistam Matthaeum visum receperunt in domo, et quod non verae est fidei qui est absque poenitentiae operibus.

133

Т. е. Господь наш Иисус Христос, наименование Которого «СВЯЩЕННИКОМ» происходит на основании Мф. 7 и 8 гл. особенно ст. 10, 21.

134

Сей фразы нет в латинском переводе.

135

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia XXXI: colonna 388–400. Dicta in piblica supplicatione die prima Augusti.

136

Т. е. свободной воли.

138

Т. е., если они намеренно сделали себя бедными или намеренно пребывают в бедности, или же в изнурении тела, вследствие аскетический, подвигов; в том и другом случае делая это как подвиг ради Христа.

139

Делаем свободный перевод, поскольку здесь отражаются взгляды весьма несовершенной в то время медицины.

140

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia XXXII: colonna 401–412. Ejusdem homilia in Evangelium nonae Dominicae secundum Matthaeum; in qua et de tentationibus.

141

Лат. перевод: «Своим Собственным Телом».

142

Т. е. бывшего прежде Моисеевого Закона; сущий в совести людской (Рим. 2 гл.).

143

Моисеев Закон.

144

Русск. перевод: «В искушении никто не говори: Бог меня искушает; потому что Бога не искушается злом, и Сам не искушает никого».

145

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia XXXIII: colonna 412–424. De virtibus et eis opposites passionibus. Et quod mundus, cujus princeps diabulus est, non sit creatura Dei, sed ji qui spretis creatures ipsj serviunt, dicta in supplicatione publica.

146

По лат. перев.: «Но корнем и началом и причиной двоицы этой противоставящейся друг другу любви или двоице их корней, имею ввиду: любви к Богу а любви к миру, — является иная также двоица любви, которые враждуют друг с другом с непримиримою ненавистью».

147

Передано в несколько свободном переводе.

148

«Θυρίδων» — т. е., органы чувств.

149

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia XXXIV: colonna 424–436. In venerabilem Domini et Dei ac Salvatoris nostri Jesu Christi Transformationem; ubi probatur quod in ea est Lumen, increatum esse.

150

Последующие две беседы Св. Григория Паламы являются выражением того догматического учения о Фаворском Свете, которое вылилось и в отдельном его произведении и которое он пламенно отстаивал на многочисленных соборах, борясь против ереси о сем предмете, нашедшей места в писаниях и словах латинствующих Варлаама, Акиндина и их последователей. Хотя догматическое учение Св. Григорий Палама излагает в общедоступной форме, говоря народу, все же эти две его омилии труднее остальных.

151

Т. е. как выше было сказано, шесть было видено на Фаворе: Господь Иисус Христос, Апостолы Петр, Иаков н Иоанн, и Пророки: Моисей и Илия; но с Господом невидимо присутствовали Бог Отец и Св. Дух; так что на самом деле на Фаворе было восемь.

152

 Т. е. оно не только превосходит восприятия, получаемые посредством пяти чувств, но превосходит и возможность наших представлений и описание словами.

153

Т. е. как выражение субботнего покоя, потому что в 7–й день Бог почил после творения мира в течение 6 дней.

154

Здесь на лицо обмолвка или описка, потоку что текст взят из Евангелия по Марку.

155

Это подробно разъяснено в омилии 32–й.

156

У Миня находим здесь примечание: «Так Массалиане хвалятся, что при помощи человеческих усилий возможно видеть Самого Бога» (кол. 429). (В тексте не указано место, на которое дана ссылка, т. к. поставил ее по разумению. — А. А.).

157

Всю фразу перевели в свободном переводе, иначе трудно было бы сразу понять ее смысл.

158

Т. е. языческой, гуманистической философией.

159

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia XXXV: colonna 436–444. In eamdem venerandam Domini Transformationem; in qua probatur, quanquam increatum est illius Divinissimum Lumen, haud tamen Dei essentiam esse.

160

Ориг. Псалма: «Свет возсия праведнику, и правым сердцем веселие».

161

Или же: «умиротворяет», приводит в порядок».

162

Т. е. — крайняя ересь.

163

Месслиане — вреднейшая секта, доходящая в своей крайности до прямого сатанизма, появилась в 4 в., хотя истоки ее более древние. См. Dictionnaire de Theologie Catholique, т. 5, стр. 1454–1465; т. 10, стр. 792–5.

164

Т. е. прародительского греха.

165

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia XXXVI: colonna 449–460. In Evangelium undecimae Dominicae Matthaei evangelistae, materiam habens parabolm dicentem: «Simile est regnum coelorum homini regi qui voluit rationem ponere»; in qua insuper de patientia et misericordja.

166

Рус. пер. «Дивно для меня ведение (Твое), — высоко, не могу постигнуть его».

167

Рус. пер.: «Царство небесное подобно царю, который захотел сосчитаться с рабами своими. Когда начал он считаться, приведен был к нему некто, который должен был ему десять тысяч талантов».

168

К загробной жизни.

169

Медимн — аттическая мера сыпучих тел.

170

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia XXXVII: colonna 460–473. In sanctissimam dirmitionem Purissimae Domjnae nostrae Deiparae semperque Virginis Mariae.

171

Настоящая омилия написана в торжественном ораторском духе и требует большей сосредоточенности мысли при чтении ее.

172

Лат. пер. — «с величайшей и вечной похвалой»; слово «вечной» не находим, однако, в нынешнем греческом тексте.

173

Здесь заключается следующая мысль: Ангелы, обладают природой, которая не знает смерти; Божия Матерь обладала смертной природой и поэтому, вкусив смерть, в этом вкушении смерти была несколько меньшей бессмертных Ангелов. Но затем эта смерть превратилась в торжественный восход на небо.

174

Т. е., вкусив на краткое время смерть.

175

Лат. пер. — «землю претворив в небо и человеческий род подняв на достоинство божественности».

176

Т. е., явив послушание. какое имеют Ангелы небесные.

177

Лат. пер. «разрешаясь от хрупких уз здешних вещей».

178

Оригинал: «удивляемая», «восхищаемая».

179

В греч. ориг. стоит слово «о дискос», означающее диск, зеркало, а также солнечный диск. Латинский переводчик перевел это слово, как «receptaculum», т. е. — «вместилище». Мы перевели — как «солнце», потому что и далее в тексте Божия Мать сравнивается с солнцем.

180

Согл. лат. пер.

181

Т. е. украшенными благодатью.

182

Здесь свободный перевод конца фразы.

183

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia XXXVIII: colonna 473–485. In primum Matutinum. Quod non sufficit Divinum Baptisma ad salvandam homnem, nist studaet divina servare mandata.

184

Т. е. — иудейскому народу.

185

«Μαθητεύσατε» — т. е. — как бы учениками делая все народы. Далее у Св. Григория Паламы так и находим дословно выраженным этот глагол.

186

Точной такой цитаты не находим; она частично составлена из Еф. 3:8 и Рим. 1:5.

187

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia XXXIX: colonna 485–496. Dicta in supplicatione publica quae facta est propter insolitam et ubique tunc grassantem mortis plagam.

188

Имеется в виду «золотой телец», выплавленный в пустыне Исраильтянами.

189

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia XL: colonna 496513. In venerandum Christi praecursorem et baptistam Joannem.

190

Как явствует из конца этой беседы, произнесена она была в день Усекновения Главы Иоанна Крестителя. Думается, что она была произнесена в монастыре: потому что Святитель все время обращается к монахам.

191

Перевод передает оригинал в перефразировке.

192

Т. е. — свою мать, Св. Елисавету.

193

Ориг. «с нежных ногтей, так сказать, непрестанно жил в пустынях».

194

Ориг. «который не оставил в стороне никакой вершины добродетели».

195

Т. е. — с еретиками.

196

Рус. пер. «Возвеселись, неплодная, нераждающая; воскликни и возгласи, немучившаяся родами; потому что у оставленной гораздо более детей, нежели у имеющей мужа».

197

Т. е. общежительные монастыря.

198

Здесь, по–видимому, Св. Григорий Палама принимает «акрис» — акриды, о которых говорится в Евангелии, как о пище Св. Иоанна Крестителя, за «акродрион» — плодовое дерево.

199

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia XLI: colonna 513525. In Evangelium secundum Matthaeum quartae decimae Dominicae; in parabolam invitantem ad nuptias filii; in qua etjam arguuntur quj djcunt: Quare vocavit Deus eos qui nullo modo, vel saltem non operibus sunt obedituri? et quare fecit eos qui suppliciis sunt tradendi?

200

Т. е. будучи христианином.

201

В тексте говорятся в абсолютном генетиве: «когда мы во всем их превосходим», но, думается, что эта ошибка переписчика, потому что не согласуется ни с предыдущим, ни с последующим текстом.

202

Греч. текст в Евангелии здесь гласит: «τό αριστον μου ήτοίμασται», что обычно переводится, как: «Я приготовил обед Мой», потому что слово «τό αριστον» означает «обед» или «завтрак»; но это же слово в буквальном смысле является превосходной степенью слова «άγαθός» — хороший. В этом втором смысле и понимает Св. Григорий Палама евангельский текст, что мы и отразили в нашем переводе евангельской цитаты.

203

В латинском переводе нет сей фразы.

204

Св. Григорий Палама связывает понятие «откормленные» «τά σιτιστά» со словом «τό σιτιόν» — «жито», «хлеб».

205

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia XLII: colonna 525–536. In Evangelium secundum Lucam tertia Dominica recitatum; in quo de viduae filio a Domino suscitato, et quod mutual charitate et indulgentia nos invicem presequi debemus.

206

Здесь переводим по лат. пер. Греч. ориг.: «сущим под кровом Воскресения».

207

Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia XLIII: colonna 536–545. In magnum inter sanctos martyrem et thaumaturgum et myroblatum Demetrium.

208

Эта омилия наиболее витиеватая из всех омилий Св. Григория Паламы и требует особо внимательного чтения.

209

Т. е., Апп. Петр и Павел.

210

Т. е., Пророки видевшие Бога: Моисей и Илия.

211

Т. е., наименованные Церковью «Великими»: как то, напр., Василий Великий и др.

212

«Кто сотворит и научит, тот, великим наречется в царстве небесном» (Мф. 5:19).

213

Здесь имеется в виду Пс. 91:13: «Праведник цветет, как пальма; возвышается, подобно кедру на Ливане».

214

Ориг. «многоволненной».

215

1. Две омилии (эта и следующая — А. А.) Святителя Григория Паламы на евангельские чтения из Евангелия от Луки, не находящиеся среди омилий, помещаемых у Миня в 151 т. греч. серии. Эти две омилии были напечатаны в сопровождении русского перевода Епископом Новгородским Арсением: «Святаго Григория Паламы три творения доселе не бывшия изданными». Новгород 1895 г., стр. 28–44.

216

Пословица у моряков: первым, превосходнейшим плаванием было плавание на парусах с попутным ветром, а при неудаче прибегали ко второму способу: плыли на веслах.

217

Две омилии (эта и предыдущая — А. А.) Святителя Григория Паламы на евангельские чтения из Евангелия от Луки, не находящиеся среди омилий, помещаемых у Миня в 151 т. греч. серии. Эти две омилии были напечатаны в сопровождении русского перевода Епископом Новгородским Арсением: «Святаго Григория Паламы три творения доселе не бывшия изданными». Новгород 1895 г., стр. 45–55.

218

Очевидная обмолвка или описка; слова эти приведены Апостолом Павлом в 1 Кор. 15:33 — но заимствованы у греч. поэта Менандра.

219

Эта беседа не помещена среди Бесед Св. Григория Паламы, напечатанных у Миня. В английском переводе она была напечатана «Братством Святого Марка Ефесского» в их органе: «Виноградник» в Великом Пост. 1968 г. на стр. 4 и 8, Как указывают издатели, по традиции, она была произнесена Святителем при его архиерейской хиротонии. Перевод этой омилии с английского языка на русский приводим ниже.

220

Напечатанный текст здесь имеет опущение, которое мы здесь пополнили. В некоторых местах, ради большей ясности, текста был передан парафразой.

221

В греч. издании 1861 года числится под номером 42, стр. 1–16.

222

В Византии, как и в старой России, год начинался с сентября.

223

Ориг. — «свыше», что может означать «от начала» и «от Бога».

224

Здесь под «ПРАВДОЙ» разумеется Христос. Который неправедно по козням диавола был осужден на смерть, и поэтому, в виду этой неправды, праведно его осудил и изгнал с начальства и восхитил плененные им души людей. См. об этом подробно в 16–й омилии.

225

Т. е., в Бога, о праведности Которого только что было сказано.

226

«Афэгги» — несветящемуся, зловещему, черному огню.

227

Лекарство.

228

Ориг. — «пусть никто не оставляет начало доброделания не проявившим себя».

229

Т. е., благотворительницы женских обителей.

230

Т. е., с девственным содружеством.

231

Эту фразу мы додали от себя; ориг. — «подражайте подобным старцам», о которых, говорилось или в видимо пропущенном тексте или же «подобные старцы» относится к тем старцам, которые ведут соответствующий честной старости образ жизни, о которых говорилось в начале фразы.

232

Слово это прибавлено нами.

233

Русск. пер.: «Жизнь человека не зависит от изобилия его имения».

234

Т. е., одного человеческого рода и одного народа и вместе рабы Божии.

235

Т. е., не идет во вред делу спасения души.

236

Т. е., родителями прекрасных детей.

237

В греч. изд. 1861 г. числится за №43, стр. 16–29.

238

Ориг. — «сосуд», «инструмент».

239

Ориг. — «слышимой».

240

Брак и рождение детей произошло уже после грехопадения наших Праотцев.

241

Св. Григорий Богослов.

242

В ориг. опеч. следует: «клаифмиризми».

243

Ориг. «исторгающее множество стонов» («полистенактос»).

244

Ориг. «погребальный плач».

245

В тексте опеч. следует: «анадинтес».

246

Св. Григорий употребляет редкое слово: «апифмантос», вместо: «апифмэнос».

247

Русск. перевод: «Бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом все для человека». Русский перевод этого места из Книги Екклесиаста отступает от оригинала в переводе XX, которому следует славянский перевод, именно: «сие — всяк человек». Св. Григорий Палама учит, приводя этот текст, что смирение является нашим качеством по природе; оно свойственно нашему естеству. Эту мысль мы встречаем у него не однажды.

248

В греч. изд. 1861 г. числится за № 44 стр. 29–40.

249

Т. е. христианский народ.

250

Т. е. не имеется каких–либо определенных 12 христианских народов.

251

Здесь свободный перевод.

252

В книге опечатка, указана 5–я глава, а следует 15–я.

253

Ссылка на слова Спасителя: «Много званных, мало же избранных» (Лк. 14:24).

254

Ориг. — «великогласностью».

255

См. об этом подробно в «Беседе на Благовещение» (т. 1).

256

Т. е. «девственник» и «возлюбленный».

257

Т. е. говорится о Св. Иоанне Крестителе.

258

Ориг. — «энергия», что переводится обычно, как «действо» или «действование».

259

Несколько свободный перевод.

260

Русск. пер. — «Кто говорит, что пребывает в Нем, тот должен поступать так, как Он поступал».

261

Перевод также может гласить: «от неблагодарных людей».

262

В этой фразе ряд причастий мы заменили другими глагольными формами.

263

Несколько свободный перевод.

264

Ориг. «насытишься амброзией» — бессмертная пища богов, бессмертие.

265

В греч. тексте опечатка.

266

Парафраза на Мф. 6:21.

267

Т. е. Св. Иоанн Богослов.

268

Свободный перевод.

269

Апост. текст: «Дети мои».

270

В греч. изд. № 45, стр. 40–49.

271

Ориг. «сердца их, дела их».

272

Ориг. «во всей вселенней».

273

Возможен иной перевод: «присоединяющихся к нему, т. е. к Божиему народу».

274

Русск. пер. «Ибо если есть усердие, то оно принимается смотря по тому, кто что имеет, а не по тому, чего не имеет».

275

Русск. пер. «Ибо такова есть воля Божия, чтобы мы, делая добро, заграждали уста иевежеству людей».

276

Несколько свободный перевод.

277

Цитату мы пополнили от себя, потому что в тексте несомненный пропуск.

278

Обычно этот термин обозначает епископов.

279

Русск. пер. «Сребра твоего не отдавай в рост».

280

Русск. пер. «Кто сребра своего не отдает в рост».

281

Русск. пер. «Бегая удалился бы и поселился бы в пустыне: ибо я вижу беззаконие и распри в городе: ростовщичество в обман не сходят с его улиц».

282

Также и — «неблагодарные».

283

Из многих значений глагола «комисо» я остановился на этом.

284

Вероятно, ссылка на заповеди блаженства (Мф. 5:3–11).

285

В греч. изд. 1861 года числится за № 46, стр. 49–58.

286

Русск. пер. «Верою познаем, что века устроены словом Божиим, так что из невидимого произошло видимое».

287

Текст оставляет неясным — имеется ли в виду богоугодность оных матерей или же богоугодность самих Пророков.

288

Т. е. «сделал зло, причинил страдание».

289

Греческий текст, которому следует в наш славянский перевод Библии, здесь значительно разнится с Масоретским текстом, которому следует русский перевод Библии.

290

Фраза переведена в свободном изложении.

291

Так говорится «при жизни», потому что уже после смерти Пророка, воскрес мертвец, прикоснувшись к костям Пророка (4 Цар. 13).

292

Халка — небольшая медная монета, составляющая 1/8 обола. Статир — серебряная монета.

293

Выражение из «Илиады».

294

Св. вмч. Димитрий.

295

В греч. книге изд. 1861 г. числится за № 47, стр. 59–71. Наименование передано в свободном переводе.

296

Т. е. признаваемых мудрыми по своему образованию.

297

Имеется в виду Ап. Павел.

298

Т. е. временем для восприятия небесного семени.

299

Потому что это время наиболее благоприятное для спасения.

300

Русск. пер. — «кто пашет должен пахать с надеждою».

301

Скобки принадлежат самому тексту оригинала.

302

Потому что каменистая земля и неглубока и тверда.

303

В книге опечатка, следует: «аполавсеси».

304

Оригинал: «Воздавало славу».

305

Находящееся в скобках принадлежит оригинальному тексту.

306

Находящееся в скобках внесено нами в целях разъяснения.

307

Фраза переведена в свободном переложении; оригинал: «В обладании добродетелью став и по природе и словно без принуждения послушествуя Небесному Отцу».

308

Перевод пополняем согласно примечанию в тексте.

309

Русск. пер. «разум верный у всех исполняющих заповеди Его».

310

Согласно словам Спасителя: «От плодов их познаете их» (Мф. 7:20).

311

В книге опечатка, напечатано «тис», вместо «тин».

312

Т. е. относящийся равнодушно к благам здешнего мира.

313

Русск. пер.: «Разве упавши не возстают, и совратившись с дороги, не возвращаются?»

314

Также «обижающий».

315

Т. е. эту праздничную радость.

316

В тексте опечатка, следует: «арравона».

317

В греч. изд. числится за № 51. стр. 108–119.

318

Скобки в оригинале.

319

«эк перитропис».

320

Т. е. Новому Завету.

321

Жатва винограда и выделывание вина сопровождались празднеством.

322

По греч. «воскресенье» наз. «Господень день» — «и Кириаки».

323

Ориг. «гимнам, песнопениям», но мысль — «церковному богослужению».

324

Т. е. колокольным звоном. В Византии не было колоколов, а деревянные доски «била», в которые колотили.

325

Т. е. наше непрестанное общение с Богом, путем молитвы и псалмопения (или церковных служб).

326

См. Жития Святых, октябрь 26–й день.

327

Греч. пословица, соответствующая русской: «черпать воду решетом», см.: «Древнегреческо–русский словарь» т. II, стр. 316. Москва 1958 г.

328

У Ап. Павла слово «диавольския» не имеется.

329

«Горних вещей», т. е. принадлежащих высшему: духовному и небесному миру.

330

Числится в издании 1861 г. за № 52, стр. 120–130.

331

Ориг.: «стиснув зубы».

332

Ориг.: «по роду».

333

Рус. пер. «Бысть первый человек Адам в душу живу, последний Адам в дух животворящ».

334

«Божественное домостроительство» — тайна Искупления, спасения человеческого рода от греха и смерти и примирения с Богом. См. замечательную 16–го омилию cв. Григория Паламы.

335

Т. е. в одном лице, в лице Богочеловека.

336

Т. е. название «сын Божий».

337

Ориг. «агапан» — «возлюбить».

338

Или: «приведения в порядок», но мой первый перевод мне кажется более соответствующим тексту, потому что о Божией Матери говорится как о «Сокровище Божием».

339

Т. е. введением Богоотроковицы во Святая Святых и преславной заботой о Ней чрез ангелов.

340

В издании 1861 г. числится за № 58, стр. 181–180. Согласно иной рукописи именуется не «беседой», а «словом».

341

Имеется в виду мифический бог Атлас, держащий землю. Историю см. «The Oxford Classical Dictionary». Edit. Hammond–Scullard. Oxf., p. 143.

342

Имеется в виду история Дедала и Икара. См., также, в этой же книге: «The Oxford Classical Dictionary» p. 309.

343

Эту фразу мы передаем согласно подстрочному объяснению издателя, поскольку оригинал неестественно труден для понимания и перевода.

344

Из двух разночтений я остановился на указанном в примечании.

345

Оригинал: «возъисповедую благодать».

346

Находящееся в оригинале «и» выпускаем по совету издателя.

347

Оригинал: «спетое в неправильном тоне».

348

«Идея» по понятию философии Платона и Аристотеля.

349

Ориг.: «быть Содетельницей божественного родства для всех людей, бывших до Нее и после Нее».

350

Имеется в виду Израиль по плоти и Израиль по духу, т. е. христиане; дальнейший текст Беседы разъясняет эту мысль.

351

Т. е. христиан.

352

Ориг. «харитес», слово имеет очень много значений, поэтому точный смысл не совсем ясен, думается же однако, что мы не погрешили в отношении истины.

353

Ориг. «энергиэ» — действие и силы, производить действия.

354

«Истощание Божияго Слова — богословский термин, означающий, что Бог, Божие Слово воплотилось и стало Человеком по нам.

355

Священное предание говорит, что Божия Матерь во время Своего жительства во Святая Святых, получала небесную пищу от Ангела; вероятно это имеется в виду в настоящей беседе.

356

«Тис эк тон уранон хиротониас» — избрание на должность путем поднятия рук, известного рода «голосование» в древней Греции.

357

Наш долг в отношении Божией Матери выражается в восхвалении Ее.

358

Свободный перевод.

359

Т. е. «Твое рождество».

360

Скобки принадлежат оригиналу.

361

Ориг.: «космифине» — также и «украсить».

362

Ориг.: «Тэориас».

363

«Начало», т. е. Родительницу, Которая родила без мужа.

364

Т. е. Саму Божию Матерь.

365

Т. е. Ангельские Силы.

366

Фраза передана в свободном переводе.

367

Разночтение дает понять, что эти промежутки были весьма краткими.

368

«Очистилищем» назывался золотой покров над Ковчегом Завета.

369

Здесь имеется в виду следующее: тем, что Божия Матерь избрала сосредоточенный в молитве и молчании образ жизни в храме, Она представила монахам исихастам, держащимся сосредоточенного, молчаливого образа жизни, т. н. «духовного делания», возможность защищать свой подвиг ссылкой на образ жизни Божией Матери в храме во время Ее детства. Монахам исихастам приходилось выдерживать большую борьбу и терпеть нападки.

370

Хотя я и перевел здесь согласно напечатанному тексту, но мне кажется, что здесь опечатка или описка и вместо «трифис» — «наслаждение», следует: «трофис» — «пища», что и соответствует всей фразе: «Трапеза ангельской пищи», т. е. «манны», данной Ангелами израильтянам в пустыни, и хранящейся во Святая Святых.

371

Скобки принадлежат оригиналу.

372

Разночтение: «произвести».

373

Т. е. высшие ангельские чиноначалия.

374

Разночтение: «к радостному Святителю».

375

Т. е. выносить суждение о том: Кому принадлежать: Богу или твари, и решительно отдает Свою душу и ум («лучшую часть» в человеке) Богу («Лучшему»).

376

По разночтению: «Отеческим и материнским объятиям предпочла Бога».

377

«и» — заимствовано из разночтения.

378

В перевод внесено мною примечание в тексте, что облегчает понимание.

379

Предзнаменования — проявления мужества со стороны Моисея.

380

Моисею был явлен прообраз Божией Матери в неопалимой купине, горевшей и не сгоравшей, как Божия Матерь приняла во чреве Бога и неопалимой пребыла огнем Божества. Законоположения Моисея относительно скинии также заключали в себе прообразы Божией Матери, как и сама скиния и кивот завета.

381

Выражение Аристотеля, повторяемое Филоном Александрийским.

382

В книге опечатка: написано: «эмплион», следует: «эмплеос».

383

Согласно примечанию: «Т. е. дела в начале жизни».

384

Ориг.: «явились чудесными в отношении добродетели».

385

Т. е. делам в начале жизни (к каковым относится Введение во храм).

386

Быт. 5:24–5.

387

4 Цар. 2:1–12.

388

Ориг.: «предлежащей нам».

389

Ориг.: «то клеос», что первично означаете: «молва», «слух», «слава»; я полагаю, что в данном случае корень следует искать в глаголе: «калео», что означает: «звать», «призывать».

390

Слова: «как говорит Евангелие», подчеркнуты нами из разночтения.

391

Т. е. таковую его (Еноха) праведность.

392

Также: «Не принес пользу», «не оказал помощь».

393

Всему живому.

394

Согласно разночтению сделан перевод.

395

Ориг.: «в них», дальнейший текст дает нам основание перевести здесь «в людях».

396

Скобки в оригинале текста.

397

Ориг.: «совершив исход».

398

«Отверзши источник освящения» так я в свободном переводе передал текст оригинала: «совершив пританей». Пританей это было общественное здание в греческих городах, служившее местом заседаний коллегии правителей страны, на подобие парламента. Пританей считался символическим центром всей страны; в нем также получали питание на государственный счет особо заслуженные граждане и почетные иностранные гости. Т. обр. пританей был и символическим центром страны и министерством снабжения, или же почетным попечительством о гражданах страны, каковое понятие оставалось и на дальнейшие века после исчезновения из истории древней Эллады.

399

Ориг.: «быстро «изменяется».

400

Рус. пер.: «у Которого нет изменения и ни тени перемены».

401

Т. е. вознесению Илии на огненной колеснице (4 Цар. 2:1–12).

402

Ориг.: «сугубых чудес стал творцом».

403

Т. е. во чреве Приснодевы создалась плоть для воплотившегося Сына Божиего.

404

Ориг.: «от нежных ногтей».

405

Высочайшими ангельскими чинами по толкованию Дионисия Ареопагита («Небесная Иерархия» гл. 7) являются: Серафимы, Херувимы и Престолы; среди них, по толкованию Вриенния (2–е слово на Евангелие) высшее место занимают Престолы (см. примеч. в греч. тексте стр. 156–7). Редчайшая книга: «О Небесной Иерархии» была переиздана в 1974 г. Издательством Братства Преп. Иова Почаевского. Монреаль. Канада.

406

Кн. Песнь Песней 4:1, 7.

407

Т. е. чин высших Ангельских сил.

408

Как указывается в примечании текста, цитата из Библии гласит: «Благословенна слава Господня от Места Его»: издатель полагает, что ошибка долженствует невнимательности переписчиков, но нам кажется, что Св. Григорий Палама сознательно заменил слово «Место Его» — словом: «Престол Его», что в сущности является одним и тем же, но больше соответствует всей мысли сего места омилии.

409

Конец фразы передан в свободном переводе.

410

Скобки принадлежат оригиналу.

411

В оригинале здесь употреблено настоящее время, но, последуя совету издателя и логике, употребляем здесь будущее время.

412

Вся фраза передана в свободном изложении текста ради большей ясности (оригинал: «Нужно же думаю, несколько возвратиться к теме, и таким образом повести слово: если что смогу, приникнув, узреть сущее во святейших частях храма и вывести на свет и воспеть и поведать»).

413

Фраза в свободном переводе.

414

Ковчег Завета.

415

Золотой сосуд.

416

Свободный перевод.

417

Иов. 38:1.

418

Исх. 3:2–4.

419

3 Цар. 19:12. Иов. 4:16.

420

Удостоены сего были Праведный Иов, Пророк Моисей и Пророк Илия.

421

Скобки принадлежат оригиналу.

422

Ориг.: «чувственных», что в греч. яз. означает «связанные с чувствами», «ощущаемых»; между тем в русском языке это слово звучит грубо и не может быть употреблено в отношении Божией Матери и Святых, почему мы и перевели его: «земных».

423

Ссылка на Еву, которая не устояла против искушения вкусить плод древа познания добра и зла.

424

Выражение Платона (Тим. 69): «Удовольствие — приманка зла».

425

Ориг.: «победную ветвь» дающаяся победителю на состязании».

426

Т. е. Ангельские Силы.

427

Перевод сделан согласно указанию значения слова: «аскенос» в Lampe, «Patristic Greek Lexicon», Oxford 1961.

428

Я перевел бы это слово, как «прозябание», но в греч. его нет.

429

Т. е. диаволом.

430

Скобки принадлежат оригиналу.

431

В чем заключалось это «нечто» покажет дальнейшее слово.

432

Последняя фраза передана в свободном переводе.

433

«Созерцание», что иногда мы переводим гораздо менее сильными терминами, как «богомыслие» или «медитация», — является в своем первичном значении — результатом высокой степени подвижничества. Нам, находящимся и миру в житейской суете, оно почти и недоступно. Св. Макарий Великий так передает это состояние: «Всякий должен знать, что есть очи, которые внутреннее сих очей, и есть слух, который внутреннее сего слуха. И как эти очи чувственно видят, и распознают лицо друга или любимого: так очи души достойной и верной, просвещенной божественным светом, духовно видят и распознают истинного Друга, сладчайшего и многовожделенного Жениха–Господа, как скоро душа озарена достопокланяемым Духом. И таким образом, душа мысленно созерцая вожделенную и единую неизглаголанную красоту, уязвляется божественною любовью, настраивается ко всем духовным добродетелям, и вследствие сего приобретает беспредельную и неистощимую любовь к вожделенному для нее Господу» («Добротолюбие», т. 1. Наставл. Св. Макария Вел. гл. 277). Относительно «созерцания» у преп. Феодора Студита читаем: «Монах есть тот, кто на единого взирает Бога, Бога единого желает, Богу единому прилежит, Богу единому угодить старается, мир имеет к Богу, и мира между другими виновником бывает… Тогда душа пребывает в покое от пагубных страстей: что и есть мир иметь к Богу чрез Господа нашего Иисуса Христа, в коем установившись, душа радуется радостью великою и услаждается сладостью ненасытимою, любя входить в помышления о Боге и углубляться в созерцания неизреченных Его величий, до забвения себя самой» («Добротолюбие» т. 4. Настав. 258, 266).

434

Т. е. для всех христиан.

435

Т. е. Моисеем и иными Пророками, о которых говорилось выше.

436

Свободный перевод греч. текста: «неразделимо делимых».

437

Так назывались профессиональные элладские философы, положившие основание всей науки Европы.

438

«Оставив при чувствах все то, что воспринимается чувствами», т. е., чтобы то, что воспринимается посредством чувств, как то: виденное, слышанное, оставляющее вкусовое впечатление и т. д. — не шло бы дальше поверхности и не служило материалом для размышлений, памяти и переживаний, и этим отвлекало душу от ее главного делания, заключающегося во всецелой сосредоточенности ее в Боге и непрестанной молитве, в ничем не смущаемом, немутном богосозерцании. Большие подвижники не желали и избегали иметь впечатления от внешнего мира, чтобы этим не нарушать внутреннюю гармонию пребывания души в Боге. Св. Григорий Палама называет органы чувств «окнами», через которые в душу вливаются внешние впечатления; и требуется большая духовная бдительность, чтобы чрез эти «окна» не проникло что–нибудь, что может принести вред душе; сколько опасностей представляют впечатления о видимом; не Сам ли Спаситель сказал: «Всяк, иже воззрит на жену, ко еже вожделети ея, уже любодействова с нею в сердце своем» (Мф. 5:28). Об опасностях же приходящих чрез слух предупреждает Апостол, говоря: «Не льститеся: тлят обычаи благи беседы злы» (1 Кор. 15:33). Но часто и совершенно невинные впечатления способны нарушить мир в душе подвижника и нарушить то что называется «молчание помыслов», и отвлечь душу от богомыслия. «Молчание помыслов» водворяется в душе подвижника в результате его духовных подвигов, как дар благодати Божией за его труды. Не желая ничем отвлечь душу от богомыслия, подвижники уходили в пустыни, где не только были далеки от мирских впечатлений, но и где самая природа, скудная, суровая, однообразная и даже страшная, не отвлекала от пребывания души в Боге. Мы слышим из Древнего Патерика, что некоторые подвижники до такой степени хранили это состояние «молчания помыслов», что безысходно пребывали в своих келлиях, отказываясь видеть даже самых близких родных; а если когда–либо и приходилось выйти, то закрывали свои глаза, чтобы ничего не видеть, ничем не нарушить состоите душевного покоя. У других подвижников уже и не было нужды в затворе, потому что их богомыслие уже ничем не могло быть нарушенным. Про Св. Бернарда Клервойского рассказывают, что ему случилось вместе с учениками проезжать по дороге, шедшей вдоль самого Женевского Озера, славящегося своей красотой как в те древние времена, так и теперь. Ученики Св. Бернарда часто выражали свой восторг и останавливались, чтобы полюбоваться тем или иным видом. По завершении путешествия, они спросили своего учителя: какое впечатление на него оставило Женевское озеро со своими синими и прозрачными водами и прилегающие к нему роскошные серые громады Альп со своими снежными вершинами, сверкающими на ярко голубом, озаренном солнцем небе. Но оказалось, что Св. Бернард даже и не заметил ни озера, ни гор: потому что все его внимание было в Боге. Пишущему эти строки случилось спросить недавно почившего великого подвижника Архиепископа Иоанна Максимовича относительно одного большого города, куда меня направляли, и где сам покойный Владыка пробыл известное время. Владыка Иоанн в ответ мне сказал: «Да, я и не видел города». Все знавшие покойного Владыку могут засвидетельствовать, что он был всегда всецело в Боге. — Но, может быть, скажут, разве виды природы не возвышают нашу душу? Разве 103–ий Псалом не славит Бога, именно как Творца природы и не перечисляет ли подробно дела рук Божиих? Не в Псалмах ли говорится: «Посреде гор пройдут воды. На горах станут воды. Дивна дела Твоя, Господи!» «Яко Того есть море, и Той сотвори е» и «Яко в руце Его вси концы земли и высоты гор Того суть»? И с другой стороны творения человеческого разума, созданного по образу и подобию Божиему, не заслуживают ли внимания, как то великолепные здания, величественные храмы, грандиозные мосты и т. д.? — Безусловно. Но, ведь, Бог–то куда прекраснее, чем что–либо из Его творений и не говорим уже о творениях человека. Бог есть желанная цель всего: в Нем, по выражению Бл. Августина, — «конец бесконечный». Кто вкусил созерцание Бога, для того все остальное совершенно теряет значение, отвлекает, если примешается, от этого созерцания.

Это состояние «молчания помыслов» также именуется «бесстрастием», что является буквальным переводом греческого слова: «апатиа». Но это же слово, переданное русскими буквами, именно «апатия», ничего общего не имеет с греческим оригиналом: «апатиа». Апатия это — бессилие души и ума. Апатия — это болезненное равнодушие в душе в результате разочарования, горя, болезни или того или иного шока. Это состояние — неестественное: потому что душе и уму свойственно пребывать в активности. Апатия — явление негативное, расслабляющее и мертвящее. «Бесстрастие» же у святых подвижников это — результат внутреннего духовного делания, молитвы и любви к Богу. Ум подвижника всецело поглощен деятельным созерцанием Бога и внутренней непрестанной молитвой. Бесстрастие это — победа над страстями; это — отрешение от мирских уз; это путь духовного корабля уже плывущего в океане вечности; бесстрастие — это путь в совершенство, путь райского наслаждения, бесконечного возрастания в совершенстве, потому что Сам Бог — бесконечен. Бесстрастие не притупляет любовь к Богу и к ближнему, но наоборот делает ее совершенной и свободной. Бесстрастие это — состояние здоровой души, не болеющей недугом привязанности к мимотекущему: потому что мертвое оставляется погребать мертвым. Бесстрастие это — состояние сильной души, которой ничего не мешает восходить от силы в силу. Таким образом, между «бесстрастием» и «апатией» нет ничего общего, кроме фонетического изображения.

439

Таким образом вытекает, что неведение, о котором говорит Св. Григорий Палама, выше — знания. Но это надо понимать не на том же уровне сравнения. Говорится о неведении, которое выше — всякого земного знания, опыта и науки. Следовательно, говорится о высшем знании, основанном не на работе мозга, а помимо его — как состояние в благодати, как знание т. ск. «по ту сторону» знания, основывающегося на опыте и учении. Если знание сравним со светом, то «неведение» о котором говорит Св. Григорий Палама, это — свет над светом; это — результат приближения к Богу, Который Сам, как говорится в евхаристической молитве, «Недоведом и Непостижим» — т. е. не может быть постигнут никаким знанием. В службе некоторым святым говорится, что они, подобно Моисею, вошли во мрак таинственного озарения; но, конечно, этот «мрак» надо понимать не в земном понятии слова. Святые именно вошли в свет, окружающий Бога, потому что Бог, по слову Апостола, пребывает в неприступном свете (1 Тим. 6:16). Почему же этот свет здесь называется «мраком»? — Потому что он не может быть принят органами зрения: он выше возможности созерцания земными очами. Что этот «мрак» отнюдь не должен пониматься в земном понятии, сошлюсь только на несколько примеров. В общей службе Святителям говорится: «Моисею подобящеся отцы, на гору безстрастия взыдосте, во мрак разумный и благодатный». Из службы Св. Василию Великому: «Душ скрижали угладил еси словесы твоими, в нихже начертал еси божественная учения. Темже и мрак прошед облаком покрова телесе, и возсиял еси…» Какой же это «мрак», если пройдя сквозь него, говорится, что Святитель воссиял? Или, из службы Св. Григорию Богослову: — «В непостижимый вшед мрак… узрел еси Бога и неслитнаго смешения был еси сказатель»; что же этот «неприступный мрак», который соделал Св. Григория сказателя неизреченных догматов о Боге? не является ли это именно «неприступным светом», окружающим Бога? Ап. Павел свидетельствует, что он был озарен светом, превосходящим солнечное сияние. Но этот свет для него еще тогда не очищенного от грехов Савла, — был как бы мраком, потому что он ничего не видел. В одной книге, напечатанной еще в Царской России (и недавно переизданной Братством Преп. Иова Почаевского, Монреаль, Канада) описывается случай человека, который умер: перешел в загробный мир, и затем по повелению Божию, как еще неготовый для загробной жизни, ожил. Из своего опыта (кстати, очень небольшого) он повествует, что его душа стала приближаться к свету, который настолько превосходил его возможности созерцания, что он ничего не видел; он прекрасно понимал, что это — свет, но говорит, что для него он был то же, что и мрак, потому что его органы зрения не могли восприять его. Таким образом приходится сделать заключение, что «мрак», о котором мы говорили, есть неприступный свет. Так и то «неведение» о котором говорит Св. Григорий Палама, это — не невежество в земном понятии, а, наоборот, высочайшее знание, которое человек получает по мере своего приближения к Богу. Во время Преображения Христова на Фаворе, в таком неведении находились Апостолы, которых Господь взял с собою. Ап. Петр обратился к Спасителю со словами: «Наставник! хорошо нам здесь быть; сделаем три кущи, одну Тебе, одну Моисею и одну Илии, — не зная, что говорил» (Лк. 9:33). Итак, мозг его не знал, что говорил, однако при этом «неведении», сопряженном с блаженством, в котором он себя чувствовал, он определенно узнает, что со Спасителем находятся Моисей и Илия; откуда же это он мог знать? Не ясно ли, что его неведение заключало в себе знание высшего порядка? Опять же, Ап. Павел свидетельствует о себе, хотя и говорит это как бы об опыте другого человека, что он был взят в рай и слышал неизреченные глаголы, которые нельзя повторить. Но при этом он говорит, что не знает был ли он в теле или вне тела при этом. Итак, опять налицо незнание земного порядка сопряженное с высшим знанием, «неведением» (1 Кор. 12). Почему же неприступный свет Божества мы видим в именовании «мрака». «Мрак», в который вошел Моисей для получения скрижалей от Бога, по толкованию Св. Григория Нисского («Жизнь Моисея») именно был неприступным светом Божества. Почему Св. Григорий Палама говорит «о неведении», когда на самом деле имеется в виду высочайшее ведение? — Для того, чтобы мы поняли, что дело идет о терминах не земных понятий, иначе мы бы их могли представить неправильно, ассимилируя их с земными понятиями, если бы они все время были нам представляемы в земных подобиях (эту мысль мы находим у Св. Дионисия Ареопагита в сочинении «О Небесной Иерархии» гл. 2,§3). Так напр., слыша о «неведении» мы ясно отдаем себе отчет, что это не принадлежит к тому, что может быть постигнуто учением, наукой, опытом и памятью. Оно может быть постигнуто только приближением человека к Богу путем праведности и только как дар Его благодати. Человек достигший такого состояния «неведения» не только уже не нуждается в обычных познаниях, но и даже в функции органов чувств, как доставителей познаний. В 1–м томе «Афонского Патерика», в житии Св. Григория Синаита, именно учившего об «умном делании», о подвижничестве духа в священном молчании, рассказывается про одного старца, достигшего состояния «неведения». — «Не умолчу о чудном Аароне. Он был лишен телесного зрения. Божественный Григорий, весьма сострадая ему, объяснил Аарону, что слепота телесных очей не только очищает душевные, но и дарует вечный свет тем, которые переносят ее с благодарностью, надеясь во всем несомненно на Бога, и что когда мы, помощию и благодатию Божиею, очистим сердца наши, посредством горячей и постоянной молитвы, тогда просвещается наш ум и разум, которые в душе — как бы два ока. А если просветятся и отверзутся очи души нашей, то человек, сделавшись в Боге духовным, видит естественно — как видел и Адам прежде своего преступления. Аарон усердно молил Бога отверзти его душевные очи. И не вотще была такая смиренная и из глубины души молитва слепца: он был услышан Богом, и очи души его просветились так, что он не нуждался более в зрении телесном. Теперь не нужен уже стал ему и вожатый в пути. Мало того, — он видел действия других даже на далеком от себя расстоянии. Раз они ходили с вышесказанным Иаковом к одному монаху. Быв еще далеко от келлии этого монаха, Аарон, просвещенный свыше, сказал Иакову: «монах, к которому мы идем, держит в руках своих священное Евангелие и читает такое–то зачало Евангелия». Пришедши в келлию монаха, и испытав с точностью, нашли, что предсказанное Аароном было истинно. Но это только малое из многого» (стр. 318–9). — Таким образом, этот старец был слепым и в то же время зрячим в бесконечно большей степени, чем это могут дать телесные глаза. Подобно сему обстоит дело и относительно «неведения», о котором говорит Св. Григорий Палама. «Неведение» это — знание, которое превышает ум, земные познания и опыт; это, повторим сказанное, «знание по ту сторону знания», результат благодатного озарения души при приближении ее, путем духовного подвига, к Богу.

440

Что такое — священное молчание, в чем оно заключается и чего достигает, читатель найдет в 5–м томе «Добротолюбия», в сочинениях того же Св. Григория Паламы, которые там приводятся, а также и в писаниях ряда других святых подвижников, помещаемых в том же 5–м томе «Добротолюбия». Здесь я приведу сущность этого духовного делания, как она излагается в Афонском Патерике, т. 1, в житии Св. Григория Синаита. Повествуется, что Св. Григорий Синаит достигший высокой степени подвижничества, действуя по методу наложения на себя телесных подвигов, узнает, что есть более верный и действенный способ достижения совершенства. «Действительно, лицо его, от безмерного воздержания, сделалось желто, члены иссохли и едва были способны двигаться. При всем том, блаженный этот о Боге труженик имел пламенное желание обрести какого–либо духовного старца, который бы мог наставить его в том, чего, на пути к совершенству духовному, не успел он еще достигнуть. Скоро Господь призрел на святое желание верного Своего раба, и устроил дело Своим премудрым образом. Чрез особое откровение, извещается божественный Григорий об одном отшельнике, безмолвствовавшем в той стране, — старце опытном в делании и созерцании, именем Арсении. Будучи движим Духом Божиим, Арсений сам приходит в келью святого Григория. С радостию принимает гостя святый Григорий. После обычной молитвы и приветствия, умозрительный этот старец повел разговор, как бы из некоей божественной книги, о хранении ума, о трезвении и внимании, об умной молитве, об очищении ума посредством творения заповедей, о возможности сделать его световидным, и о многом другом. После такой беседы, он спросил святого Григория: «А ты, чадо, какого рода употребляешь делание?» Тогда божественный Григорий рассказал ему о себе все, со дня почти своего рождения. Божественный Арсений, знавший уже очень хорошо путь, ведущий человека на высоту добродетели, сказал ему: «все это, чадо, о чем ты рассказал мне, богоносные отцы называют деланием, а не видением (созерцанием). Услышав это, блаженный Григорий тотчас падает к ногам его, и усердно просит, заклиная даже именем Божиим, научить его умному деланию и объяснить ему созерцание. Божественный Арсений, не желая скрывать талант, данный ему от Бога, со всею охотою согласился исполнить просьбу преподобного и, в непродолжительное время, научил его всему, что сам богато принял от божественной благодати. При этом открыл он Григорию, сколь многообразны и неисчислимы козни врага нашего спасения, — т. е. рассказал ему о том, что случается с упражняющимся в подвигах добродетели от человеконенавистников демонов и от завистливых человеков, которых употребляет лукавый, как орудия своей злобы. Получив такие бесценные уроки от божественного Арсения, святый Григорий прибыл на святую Афонскую гору. Обращаясь с святогорскими отцами, он видел между ними подвижников, весьма украшенных деятельными только добродетелями; когда же он вопрошал их, упражняются ли они в умной молитве, трезвении и блюдении ума, — они ему говорили, что и не знают, что называется умною молитвою, или хранением ума и трезвением. Но в ските Магула он нашел трех монахов, которые упражнялись не только в делании, но и в созерцании. Здесь он построил себе келью в некотором расстоянии, чтобы ему всецело погружаться в одном Боге, чрез умную молитву, и быть Им постоянно заняту, — т. е. чтобы, по урокам божественного своего наставника Арсения, беспрепятственно предаваться созерцанию. Итак, собирая внутрь себя все чувства, соединив ум с духом и пригвоздив его ко кресту Христову, он часто повторял: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго!» — молился с умилением и сокрушением сердца, с воздыханиями из глубины души, и орошал землю теплыми слезами, текшими, как река, из очей его. И Господь не презрел такого его моления: «сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит» (Пс. 8:19), — но весьма скоро услышал его, ибо «воззваша праведнии и Господь услыша их» (Пс. 33:18). Посему разгоревшись душою и сердцем и, по действию Святаго Духа, изменившись благим и преславным изменением, увидел он, осияваемый божественною благодатию, что дом его был полон света. Исполнившись радости и неизреченного веселия, и изливая опять источники слез, он снедался божественною любовию. По истине на нем исполнилось самым делом отеческое то изречение: «дело видения — восхождение». И так как преподобный был превыше плоти и мира, то проникся весь божественною любовью, — и с того времени этот свет не переставал освещать его: «свет праведным всегда» (Притч. 13:9). Славный этот отец, на вопрос мой и соучеников моих о созерцании, отвечал, — говорит составитель жизнеописания святого Григория: «тот, кто возвышается к Богу, благодатию Святаго Духа, видит, как бы в зеркале, всю тварь световидною, — аще в теле, аще кроме тела, не вем (2 Кор. 12:2), по словам божественного Павла, — видит до тех пор, пока не встретится с каким–нибудь препятствием во время созерцания, заставляющим его прийти в самого себя». — «Однажды, видя его выходящим из своей кельи с радостным лицом, я, в простоте сердца, спросил его о причине такого явления. Приснопамятный этот муж, как чадолюбивый отец, отвечал мне так: «Душа, прилепившаяся к Богу и снедаемая любовию к Нему, восходит выше творения, живет выше видимых вещей и, наполнившись вся желанием Божиим, никак не может укрыться. Ведь, и Господь обещал ей, говоря: «Отец твой, видяй в тайне, воздаст тебе яве» (Мф. 6:6), и опять: «да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят ваша добрая дела и прославят Отца вашего, Иже на небесех» (Мф. 5:16); ибо тогда сердце прыгает и веселится, ум бывает весь в приятном волнении, лицо весело и радостно, — по словам мудрого: «сердцу веселящуся, лице цветет» (Притч. 15:13). Потом я снова спросил его: «божественнейший отче! объясни мне, по любви к истине, что такое душа, и как она созерцается святыми?» — «Выслушав мой вопрос, он ласково и, по обыкновению его, с некоторым понижением голоса отвечал мне так: «Возлюбленное чадо мое духовное! «высших себе не ищи, и крепльших себе не испытуй» (Сир. 3:21), — потому что ты, будучи еще младенцем, т. е. несовершенным, не можешь переварить твердейшую пищу, т. е. понять предметы, превышающие силы твои, — как и пища совершенных мужей не полезна нежным младенцам, нуждающимся в молоке». А я, припавши к ногам его и крепко ухватившись за них, еще настойчивее просил объяснить мне столь важный предмет. Согласившись на усиленную мою просьбу, он сказал мне кратко: «кто не увидит воскресения души своей, тот не может узнать в точности, что такое умная душа». Но я, обращаясь к нему с должным благоговением, снова предложил вопрос: «открой мне, отче, достиг ли ты в меру сего восхождения, — т. е. узнал ли, что такое умная душа?» — «Да», отвечал он мне с великим смирением. — «Ради любви Господней, научи же и меня этому», стал я после сего смиренно просить его: «это может принести душе моей великую пользу». Тогда божественный сей и по всему досточтимый муж, похвалив мое усердие, преподал мне следующее: «Когда душа употребляет все свое усердие и подвизается посредством деятельных добродетелей, при должном рассуждении, — тогда она низлагает все страсти, и подчиняет их себе. А если страсти покорены, — ее окружают естественные добродетели и следуют за ней, как тень за телом, — и не только следуют, но и учат ее, и наставляют тому, что выше естества, — учат как бы восхождению по духовной лествице. Когда же ум, благодатию Христовою, взойдет к тому, что выше естества, тогда, просвещаемый сиянием Святаго Духа, он простирается к ясному видению, — тогда, сделавшись выше самого себя, по мере данной ему от Бога благодати, весьма ясно и чисто видит сущности вещей, и уже совсем не так, как умствуют о том внешние мудрецы, кидающиеся только за тенью вещей, а не старающиеся, как должно, следовать существенному действию природы. Ведь и Божественное Писание говорит: «осуетилось несмысленное их сердце, и глаголющеся быти мудри, объюродеша» (Рим. 1:21, 22, 23). Потом душа, принявшая обручение и благодать Святаго Духа, по причине множества видений, какие она видит, мало–помалу оставляет прежние, и переходит к высшим и божественнейшим, — как говорит Апостол Павел: задняя забывая, в предняя же простираяся (Фил. 3:13), и таким образом поистине отбрасывает всякую боязнь и страх, и, прилепившись любовью к Жениху Христу, видит, что природные ее помыслы совершенно умолкают и, по писанию святых отец, остаются позади. Достигнув безвидной и неизглаголанной красоты, она теперь, осияваемая светлым сиянием и благодатию Святаго Духа, беседует только с Богом, а просветившись этим беспредельным светом, и имея стремление к одному Богу, она, по причине чудного и нового своего изменения, совсем уже не чувствует смиренного, земного и вещественного своего тела; ибо является чистою и светлою, без всякой примеси вещественного пристрастия, — является существом собственно умным, как был, до грехопадения, родоначальник наш Адам. Он сперва был покрыт благодатию беспредельного света, — а потом, по причине горького преступления, обнажился от светоносной этой славы». — Ко всему такому божественная сия глава присовокупила, что «человек, чрез трудолюбивое упражнение в умной молитве, достигший столь дивной высоты и увидевший чисто собственное свое устроение, в какое он пришел благодатию Христовою, уже видел и воскресение души своей, прежде чаемого общего воскресения, — так что душа, таким образом очистившаяся, может говорить с божественным Павлом: «аще в теле, аще кроме тела, не вем» (2 Кор. 12:2). Но, вместе с тем, она и недоумевает, и изумляется тому, и взывает с удивлением: «О глубина богатства, и премудрости и разума Божия! яко неиспытани судове Его, и неизследовани путие Его» (Рим. 11:33)». (Афонский Патерик т. 1, стр. 307–313).

Об осиянии благодатного света свидетельствует и Св. Симеон Новый Богослов в 56–м слове, говоря как бы о ком–то другом, про свой опыт: «Однажды как он стоял таким образом на молитве и говорил умом паче нежели устами: Боже, милостив буди мне грешному, — внезапно низошло на него свыше божественное осияние пресветлое и исполнило все то место. Тогда забыл уже юноша сей что находится в комнате и под кровлею потому что во все стороны виделся ему один свет, не знал даже, попирает ли он землю ногами своими; ни о чем мирском не имел уже он попечения, но весь был срастворен с невещественным оным светом; забыл он тогда весь мир и исполнился слез и радости неизреченной. Потом ум его востек на небеса, и он увидел там другой свет, более светлый чем тот, который был окрест его. Когда прошло видение сие, и юноша пришел в себя, то нашел себя всего исполненным радости и изумления, и плакал от всего сердца, которое со слезами было исполнено и сладостью великою». Это видение, но только в более слабой степени, повторилось и позднее в жизни Св. Симеона.

Но Святые предупреждают, что подвижник, если не будет осторожен, может подвергнуться прелести, т. е. духовному заблуждению, наводимому демонами. См. «Иноков Каллиста и Игнатия Наставления для безмолвствующих» гл. 61 и до 64–й и затем гл. 73. Демоны могут подвижника обольстить и видением света, но только этот свет не такой, какой бывает от благодати. «Свет силы вражеской огневиден, дымоват и подобен чувственному огню; и когда душа, обуздавшая страсти и очистившаяся от них, увидит его, с неприятностью относится к нему и гнушается им: свет же Духа благого благ, радостотворен и чист, и приближаясь освящает светом, радостию и тихостию исполняет душу, и делает ее кроткой и человеколюбивой» (из 5–го тома Добротолюбия). Демон показывает человеку «свет не светлый и чистый, а красноватый» (Об умной молитве из жития преподобного Максима Капсокаливита, там же). Этот свет превращается затем в тьму, и верный признак, что этот свет не от Бога, служит инстинктивное беспокойство, известный страх и гнушение в душе человека (Аввы Варсануфия Великого и Аввы Иоанна Вопросы и Ответы, вопросы 59–й, 402, 411 и 416).

441

В ориг.: «соделывается богом».

442

Скобки в ориг.

443

Ориг.: «и агоги», которое мы перевели как «внутренняя дисциплина».

444

Т. е. земных вещей и интересов.

445

Горница — комната, находящаяся в верхней части дома и потому получающая больше всего солнечного света и тепла. Так душа живущая в вышине добродетелей получает свет и тепло от Солнца Правды — Христа.

446

Разночтение: «невидимому».

447

Т. е. с раннего детства.

448

Т. е. из недр Церкви, отвергнуть и не принять.

449

Обращение к монахам.

450

Скобки мои.

451

Ориг.: «ум и чувство».

452

Слово «Бог» хотя и говорится здесь о человеке, в греческом оригинале написано с заглавной буквой, что я сохранил здесь при переводе.

453

Здесь смысл мне не совсем понятен; предполагаю, что Св. Григорий Палама говорит о небесных светилах, которые по своему достоинству в ранге творения Божия уступают человеку, созданному непосредственно по образу и подобию Божиему; поскольку же они и человек являются вместе творениями Божиими, то в этом отношении они — равны, как равны и между собою, а по своему виду и размеру — различны.

454

«Умом впечатлительным» Аристотель называет «воображение»; ему последуют Свв. Отцы: Св. Дионисий, Св. Григорий Богослов, Св. Максим Исповедник и Св. Григорий Палама.

455

Т. е. жизненного начала в человеке, сосредоточенного в мозгу и отличающегося от чистого «ума» (духа) высшего, бессмертного начала в человеке, сближающего его с Богом, с «Великим Умом».

456

Текст, с перечислением добродетелей, о чем говорит Св. Григорий Палама утерян.

457

Т. е. т. наз. природных способностей.

458

Т. е. разделяет и группирует эти научные данные и познания.

459

Т. е. как высшая Идея в понятии философии Платона и Аристотеля. О понятии «Идеи» у Платона, а затем у Аристотеля, читатель найдет в истории Философии, напр. «The Story of Philosophy» W. Durant, 1944, pp. 26–28 и т. д.

460

Малая часть фразы дана в свободном переводе.

461

Родила.

462

Ориг. «богомужную форму» — «Теандрикин морфин».

463

Т. е. единое с Божеством.

464

Здесь ссылка на римского императора Антонина, который был назван «Благочестивым» — Pius. О вышеприведенном случае из его жизни повествует также Константинопольский писатель и оратор Фемист (820–390, см. о нем «Трикентики кэ итики Эгкиклопэдиа», т. 8, стр. 147. Афины 1965 г.) в своем 15–м слове (напеч. в Париже в 1684 г.), который прибавляет, что он видел изображение этого чуда: «самодержца момщагося в воинском стану, и воинов, подставляющих шлемы под падающий дождь и наполняющим их от сего, даннаго Богом источника». По другой версии, событие приписывается Марку Аврелию, усыновленному Антонием Пием. По третьей версии, чудо приписывается молитве христиан–воинов в войске Марка Аврелия.

465

По молитвам многих святых, да и просто по отслужении особого молебна, часто проливался обильный дождь на иссохшую, жаждущую землю.

466

«Неразлучно» — по указанию. Lampe. Patristic Greek Lexicon, p. 132, Oxford 1961.

467

Разночтение: «чудо».

468

Т. е. нарушение Праотцами заповеди Божией, данной им в раю.

469

По изданию 1861 г. числится за № 54, стр. 180–192.

470

Т. е. по закону Христову.

471

Рус. пер.: «Ибо если чрез Ангелов возвещенное слово было твердо, и всякое преступление и непослушание получало праведное воздаяние, то как мы избежим, вознерадевши о толиком спасении, которое быв сначала проповедано Господом в нас утвердилось слышавшими от Него, при засвидетельствовании от Бога знамениями и чудесами, и различными силами, и раздаяние Духа Святаго по Его воле?»

472

Мф. 10:26–27, рус. пер.: «Ибо если мы, получивши познание истины, произвольно грешим, то не остается более жертвы за грехи, но некое страшное ожидание суда и ярость огня, готового пожрать противников».

473

Т. е. праведников, живших до времени Моисеева законодательства и затем в последующее время Ветхого Завета.

474

Т. е. на основании нашей же человеческой природы, воспринятой и обновленной в Богочеловеке.

475

См. прекрасную омилию Св. Григория Паламы, произнесенную в Великую Субботу (омилия 18–я), напечатанную в 1–м томе Бесед Св. Григория Паламы. Вся омилия посвящена догмату Искупления.

476

Цитата не в точности отвечает евангельскому тексту, которым мы ныне пользуемся.

477

Точной такой цитаты — нет, но она отражает смысл сказанного в Рим. 12:5; 1 Кор. 12:27; Еф. 1:22; 5:30; 4:25.

478

«рака» — пустой человек.

479

Синедрион — верховный суд.

480

Т. е. не представляются слишком обидными названиями.

481

Рус. пер.: «А блуд и всякая нечистота и любостяжание не должны даже именоваться у вас, как прилично святым».

482

«Банею Пакибытия» именуется — крещальная купель, святое крещение.

483

Или: «укрепленный», «приглашенный вновь занять прежнее место».

484

В Евангелии здесь говорится «объядением и пьянством».

485

В Евангелии здесь: «с неверными».

486

В издании 1861 г. числится за № 55, стр. 192–200.

487

«Божиим Домостроительством» называется Божественный план спасения человека, Искупление.

488

В тексте примечание: «переименовывается, разумеется во имя Христово».

489

Т. е. переименованных на «Новый Израиль», т. е. — христиан.

490

Конец фразы в несколько свободном переводе.

491

Ориг. цитата: «гнев Господень стерплю».

492

Ориг. цитата гласит: «уподоблю его мужу мудру».

493

Или: «признаны законными» наследниками.

494

Ориг.: «текущее», «непостоянное».

495

Чис. гл. 11.

496

Рус. пер.: «И они ели и пресытились; и желаемое ими дал им; еще же пища была во устах их, как гнев Божий пришел на них и убил многих из них, в избранных Израильских низложил».

497

В ориг. цитате нет слова «севера» и упоминается Иаков.

498

Здесь парафраза Еф. 4:22–24. Кол. 3:9–12.

499

По изданию 1861 г. числится за № 56, стр. 200–212.

500

В ориг.: «разумном», что соответствует часто русскому «духовному».

501

Каин, в отличие от Авеля, принесшего Богу в жертву самое лучшее, что только у него было, принес в жертву недостойное приношение, между тем, он приял от Бога много милости. Бог не принял такую жертву.

502

Возможно, что имеется в виду епитимия, даемая кающемуся духовником.

503

Т. е. любовь рождается на основании сходства характеров, положения и под. между людьми.

504

Т. е. передаче, предоставления, раздаче.

505

Ориг. «чувственный».

506

Ориг. «чувственными».

507

Ориг.: «многообразность», «многоразличие».

508

Скверна, душевное загрязнение вследствие грехов, не очищенная покаянием и исповедью.

509

Ориг.: «тас арэтас», слово имеющее целый ряд значений, так что в данном случае трудно сделать выбор; во всяком случае этим словом определяется превосходное качество, подвиг, добродетель, сила, красота и прекрасность.

510

Т. е. снизошел с высоты Божества до уровня нас людей.

511

Т. е. вечная жизнь является результатом подвижничества, коего цель — умерщвление страстей.

512

Согласно изданию 1861 г. числится за № 57, стр. 212–224.

513

Т. е. — имя Божие.

514

Здесь в оригинале, хотя и говорится о человеке, слово «Сын» написано с заглавной буквой, что и мы сохраняем; слово «дух» — с маленькой буквой, что и мы сохранили в нашем переводе.

515

Т. е. Бог вдохнул в человека жизненное начало.

516

Т. е. в одном Лице, Лице Богочеловека.

517

Слова: «Священный Сосуд» мы вставили от себя ради ясности текста.

518

Такой перевод, как разночтение к «упова призывати имя Господне» (Быт. 4:7) находим в переводе Акилы и в употреблении у Бл. Феодорита; также у Св. Григория Паламы, кроме этой беседы, в его первой беседе на Введение во Храм Божией Матери, отд. 6; разночтение.

519

Ориг.: «Богочестивые».

520

У Св. Григория: «Семя твое…»

521

Ориг.: «чувственного», т. е. материального.

522

Рус. пер.: «Еще не открылось, ЧТО будем, когда же откроется, будем подобны Ему».

523

Ориг. «пострадавшу».

524

Ориг. «и вы в ту же мысль вооружитесь».

525

Скобки принадлежат оригиналу.

526

В издании 1861 г. числится за № 58. стр. 224–234.

527

Ориг.: «тис эн тоито динамэос».

528

«восприятие» т. е. человеческое существо, которое воспринял Богочеловек.

529

Рус. пер.: «Посему помазал Тебя, Боже, Бог Твой, елеем радости более соучастников Твоих».

530

Т. е. Псалмопевец Давид.

531

Т. е. людей.

532

Т. е. к гордому желанию сравниться с Богом.

533

Хотя слово относится к людям, но в оригинале написано с заглавной буквой.

534

Ориг.: «стаскивает вниз».

535

В ориг. множест. число.

536

Ориг.: «единочестен», т. е. неизменен в Своем достоинстве.

537

См. предыдущее примечание. Т. е. Бог делает, чтобы естество наше пребывало верным своей первоначальной чести, ущербленной вследствие грехопадения.

538

«Божественное истощание» — богословский термин, см. выше в 1–й Беседе на Введение во храм Божией Матери, примечание к отд. 4.

539

Ориг. «тин антропинин эсхатиан», крайность.

540

Ориг.: «уплотняющий».

541

Вероятно имеется в виду, что Богочеловек восприял смертное тело, подверженное немощам вследствие грехопадения людей.

542

Имеется в виду Римский Император Август, по велению которого была перепись населения Империи. Лк. 2:1.

543

Относительно даров Волхвов родившемуся Спасителю существует ряд толкований, среди которых особое место занимает толкование Св. Григория Паламы. Бл. Августин и Св. Григорий Двоеслов видят в приношении Волхвов признание Христа: Царем — почему приносится золото, Богом — почему приносится ладан. Человеком, имеющим подъять смерть — почему приносится смирна, служащая для помазывания мертвецов. Св. Иоанн Златоуста видит в их дарах еще и следующее: они принесли Хрясту свою науку, послушание и любовь. Св. Григорий Двоеслов еще говорит, что эти дары также символизировали: мудрость (золото), силу молитвы (ладан) и умерщвление тела в подвижничестве (смирна). См. толкования также у Св. Григория Богослова. Св. Василия Вел. и Бл. Фотия.

544

Также: «внутренний мир».

545

По изд. 1861 г. числится за № 59, стр. 235–246: «Беседа о вещах совершающихся при божественном крещении и о словах, сказанных о сем со стороны Иоанна Крестителя. Произнесена в навечерии Светов.

546

Крестные родители.

547

Т. е. крещальная купель, таинство крещения.

548

«Мэта то фанеран пиисас евхаристиан» — возможно совершить Божественную Литургию.

549

Фраза додана нами для ясности.

550

Ориг. цитата: «не имать ничесоже».

551

Ориг. цитата: «Спогребохомся убо Ему крещением в смерть…».

552

Рус. пер.: «Всякий дол да наполнится, и всякая гора и холм да понизятся».

553

Рус. пер.: «Кривизны выпрямятся и неровные пути сделаются гладкими».

554

Т. е. всех событий и всех дел, которые имеют непосредственное отношение к делу спасения человека, совершенного Господом.

555

По изданию 1861 г. числится за № 60, стр. 246–259.

556

Слово «Иоанн» отсутствует в евангельском тексте и является вставкой со стороны Св. Григория Паламы в целях растолкования текста.

557

Т. е. Господу Иисусу Христу (Ин. 5:39).

558

Т. е. являюшегося Подателем и Источником жизни.

559

Т. е. этот дух жизни настолько немощен, что нуждается в непрестанной поддержке Божией, и этот дух сам по себе существовать не может, но со смертью тела животного и сам приходит в небытие, как говорит Св. Григории Двоеслов.

560

Т. е. все дело спасения человеческого рода, совершенное Богочеловеком. Бог Отец, Бог Сын и Бог Дух Святой всегда были вместе, и нет того, чтобы Один пришел в бытие раньше или позже Другого.

561

См. «О Небесной Иерархии», сочинение Св. Дионисия Ареопагита, перепечатанное Братством Преп. Иова Почаевскаго. Монреаль. 1974 г.

562

Рус. пер.: «Когда Иисус крестившись, молился, отверзлось небо».

563

См. толкование выражения выше.

564

Так что и Св. Елисавета пророчески приветствовала Божию Матерь.

565

Толкование выражения Св. Григория Паламы дает в предыдущей беседе. §8. Скобки — в оригинале.

566

Ориг. «леторасли».

567

По преданию это был Архангел Гавриил.

568

Рус. пер.: «Чудный, Советник, Ангел (возвеститель) Его великой воли».

569

В издании 1861 г. числится за № 61. стр. 260–269.

570

В ориг.: «в одно селение».

571

В малой степени — свободный перевод.

572

См. об этом в Чис. гл. 12.

573

Рус. пер.: «благодаря Его».

574

«Иди в мире» — не имеется в Евангелии, а почерпнуто из слов Спасителя женщине, исцелевшей от кровоточения: «Вера твоя спасе тя: иди в мире» (Мк. 5:34).

575

По изданию Софолка Иконома числится за № 62, стр. 269–279.

576

Увы, эта омилия Св. Григория не дошла до нас.

577

Ориг. — «ваше».

578

Лк. 19:3 и сл.

579

Т. е. исцелил.

580

Т. е. даровал прозрение.

581

«Смешение» или «состав» — т. е. наше человеческое тело, которое Богочеловек приял в Воплощении.

582

Ориг. — «зодиака».

583

Ориг.: «не к числу многих причисляемых».

584

Ориг.: «ищущии».

585

Желания видеть Господа Иисуса; скобки принадлежат оригиналу.

586

Ориг.: «явить не только любящего, но и любимого»; на основании предыдущего и последующего текста можно заключить, что это относится к Закхею. который не только возлюбил Господа Иисуса, но и сам явился возлюблен для Него.

587

Ориг.: «роптали, говоря, что Иисус зашел к грешному человеку».

588

Рус. пер.: «Подавайте лучше милостыню из того, что у вас есть, тогда все будет у вас чисто».

589

Скобки принадлежат оригиналу.

590

Скобки принадлежат оригиналу.

591

Вероятно Св. Григорий видел перед своими глазами подобные случаи обращения ученых иудеев к Христовой вере.

592

Скобки в оригинале.

593

«Я это говорю» — внесено нами.

594

Согласно разночтению.

595

Скобки в оригинале.

596

Русский пер.: «Полагал ли я в золоте опору мою, радовался ли я, что богатство мое было велико».

597

Ориг.: «Ад и погибель — ненасытимы: так ненасытимы и глаза человеческие».

598

В Евангелии: «Горе вам богатым!»

599

В тексте отсутствует указание, какие слова Спасителя имеет ввиду Св. Григорий.

600

По изданию 1861 г. числится за № 63, стр. 279–289.

601

«Зло по существу», как мы выше видели, Св. Григорий Палама называет грех; т. е. Бог может подвергнуть человека тем или иным невзгодам, но — не греховному искушению.

602

Ориг.: «самовластием».

603

Скобки принадлежат оригиналу.

604

Большинство цитат из Св. Писания здесь Св. Григорий приводит в сокращенном виде; так слова: «всякое благо обымет вас» стоит вместо длинного места, в котором насчитываются милости Божии.

605

Этой фразы нет в помянутом месте в Библии.

606

Этой последней фразы нет в помянутом месте в Св. Писании, но она отвечает общему смыслу текста.

607

То что мы сказали в предыдущем примечании относится и к этому месту.

608

Рус. пер.: «Она раздражили Меня не богом. и Я раздражу их не народом».

609

Выражения: «на чада чад» — нет в библейском тексте.

610

Откуда эта ссылка, я не нашел.

611

Слова: «Если ты так говоришь» — а додал от себя для ясности текста.

612

Скобки в оригинале.

613

Цифру «8» мы внесли от себя: она пропущена в тексте — после §7 следует сразу же §9.

614

Скобки в оригинале.

615

Скобки в оригинале.

616

Скобки в оригинале.

617

Греческий издатель Софокл К. Иконом выражает сомнение, что таковое страшное и кощунственное дело могло произойти в Солуни во времена Св. Григория Паламы. Упоминание о таковом деле мы находим в послании Папы Феодора (в 6 в.) и во времена Бл. Патриарха Фотия (9 в.), в послании Папы Адриана II, т. е. в документах западных и полемических с Восточной Церковью. В таких полемических документах и на Востоке и на Западе в те времена встречались и неточности, основанные лишь на слухах.

618

Т. е. в отношении друг друга.

619

Книга Пророка Ионы. Число дней от возвещения гибели Ниневии до самой угрожающей гибели разнится у LXX и в Массоретском тексте. У LXX — 3 дня; в Массоретском тексте: 40 дней.

620

И этот трактат («слово») о духовной жизни вместе с вышеприведенными беседами Св. Григория Паламы, составляющими третий том в нашем издании, был издан К. Софоклом Экономом и 1861 г. в том же сборнике бесед, стр. 290–308. Слово это труднее и по языку и по содержанию, чем его беседы. В начале оно трудно для понимания: оно является ответом Св. Григория на письмо или письма, которые не сохранились, также как и история отношений между Святителем и философами Иоанном и Феодором, которым он направляет свой трактат.

621

Камень, при помощи которого древние ювелиры испытывали чистоту золота.

622

Эту фразу мы додали для себя, полагал, что она способствуете пониманию последующего текста.

623

Т. е. Христос отменил поверхностные и имевшие временный характер предписания ветхозаветного Закона; сохранив же и утвердив сущие в нем вечные и непревратные истины, Он этим утвердил и самый Закон: именно: не отменил, не разорил его, а утвердил и исполнил, как Сам Он возвестил.

624

«Безумие» Христианской проповеди, сведшее на нет языческую мудрость (мысль Св. Ап. Павла).

625

Скобки принадлежать оригиналу. Здесь противоставится слову, которое при произнесении его исчезает, растворяясь в воздухе, — Вечное и Присносущное Слово — Христос.

626

Т. е. из числа православных.

627

Ориг. текст: «Великое имя философии сделай общим для нее и для твоей жизни».

628

Ориг. «запрет», «заключить», т. е. как бы запреть в темницу, злостно зароет в землю, но даст им осуществиться в жизни человека.

629

По мнению древних философов, упражнение в науках приводит философа к счастью, «знаменитому счастью».

630

Мысль не совсем ясна мне здесь. Возможно, что имеется ввиду — время юных годов в жизни человека, на пути которых ее ожидают наставления и опыты моральных познаний философии.

631

Т. е. те — которые ничто, как не имеющее никакой ценности, но представляющиеся чем–то, как напр. земное, тленное богатство, земная слава или скоропреходящая телесная красота юности.

632

Разночт. «нескончаемых».

633

Вся фраза передана частично в свободном переводе, частично в использовании примечания издателя текста.

634

Скобки принадлежат оригиналу.

635

Ориг.: «противоположных духов», т. е. двух начал в человеческой душе: доброго и злого, положительного и отрицательного.

636

Энтелехия — философский термин древнегреческой философии, означающий полное раскрытие внутри заложенной цели, т. е. законченная, полная действительность, осуществленность; энтелехия это — абсолютность чего–то. (См. Древнегреческо–русский словарь т. 1. Дворецкого. Греко–английский Лексикон Дидделля–Скотта, Греческий патристический лексикон Лампе).

637

Мысль здесь не совсем ясна.

638

Вся фраза передана в свободном переводе.

639

Или: «смертоносный яд».

640

«Породительницу», — т. е. душу человеческую, в которой порождаются греховные страсти.

641

Текст в скобках вставлен нами, но он полностью отвечает мысли оригинала.

642

Эту мысль мы додали от себя, как передающую невысказанную мысль Св. Григория Паламы.

643

Т. е. истинный, подлинный победоносец.

644

«Влечение и застой» — сначала грешники будут согнаны Ангелами, как козлища, по левую сторону от Судии Христа. Затем, после стояния в оном месте, услышав приговор, будут похищены и влечены огненной рекой в ад, где уже будет вечный застой.

645

«Страшилища» — ужасный вид бесов.

646

Т. е. неусыпающих червей.

647

Восточные Свв. Отцы учат понимать адские мучения как духовные страдания. См. нашу книгу: «Св. Марк Ефесский и Флорентийская Уния», стр. 133, 160–161.

648

Текст в скобках вставлен нами.

649

Текст в скобках, как и скобки принадлежат оригиналу.

650

Таковой плач происходит от чувства глубокого умиления перед Богом: любовь к Богу совершенно изгнала всякий страх.

651

Тишина помыслов является действием благодати Св. Духа: у подвижника она является в результате подвигов. Преп. Серафим и Оптинские Старцы учили своих духовных чад о необходимости иметь «мирный дух». Стяжавший это состояние и сам спасается и всех, которые имеют или приходят в общение с ним спасает своим благодатным воздействием на них.

652

По греч. Филокалии, в примечании издателя указано, что стоит вместо «прекрасных вещей» — «добродетелей».

653

Т. е. низменной, чувственной нашей человеческой природе.

654

Т. е. когда ум восходит к Богу, то он уже становится выше всего земного и сбрасывает с себя как ненужный балласт все такого рода, хотя бы это было я более благородного удела, как научные познания, искусство, дар красноречия и под.

655

Т. е. весь материальный мир; о понятии диады в материи см. в учении Аристотеля.

656

Скобки принадлежат оригиналу.

657

Текст вставлен нами.

658

Т. е. от которых ничего не скрыто.

659

Т. е. деятельность всех сил души в полном подчинении их уму и по воле Божией.

660

Ориг. текст цитаты: «Достойных ея» и т. д.

661

«Злострадание» на языке греч. свв. отцов означает подвиги подвижничества.

662

Текст в скобках додан нами.

663

Фраза додана нами.

664

Вся фраза передана в свободном переводе, начиная от: «не его же ли» и т. д.

665

«Еллинские Отроки», которых Св. Григорий называет «скорее Отцами», чем «Отроками». Так назывались профессиональные элладские философы, положившие основания всей науки Европы.

666

Т. е. языческие философы желали представить, что только искание славы было мотивом у людей во всех их добрых и благородных поступках.

667

«Христос помазал наше естество Собою». Борцы перед состязаниями намазывали себя маслом. Христос Самим, Собою укрепил нашу человеческую природу, тем что Сам приобщился ей, на борьбу против духовных наших врагов.

668

Фраза додана нами.

669

Т. е. оружием, получившем силу от Бога.

670

Т. е. бесы и страсти.

671

Скобки в оригинале.

672

Скобки принадлежат оригиналу.

673

Хотя слова приведены из Книги Пророка Варум, но, как говорит предание, Варух был учеником Пророка Иеремии, который записывал слова своего учителя: почему иногда написанное им, однако, приписывается Пророку Иеремии.

674

Окончание сей фразы додано нами.

675

Скобки принадлежат оригиналу.

676

Ориг.: «виновник его плена».